Каково на вкус небо?

Харучиë за всю свою жизнь встречал лишь двоих ангелов-телохранителей, которые были его знакомыми. Первый был Шиничиро Сано, что хотел охранять свою семью, но правила небес гласило, что ангел не может охранять своих родственников, потому что это приносит им боль. Его крылья были белые, но с небольшим оттенком серого. Второй же — Кейске Баджи, что охранял Чифую и Казутору до сих пор. У Баджи были чёрные крылья, которые линяли. Несомненно, они были около 2-х метров в длину. По словам ангела, такой цвет был из-за причины смерти — самоубийства, что являлось грехом, и чем темнее цвет крыльев — тем тяжелее грех. Харучиë основную информацию о ангела-хранителях узнавал через Кейске, но это было настолько давно, что с того момента прошло лет так 10 точно. У Санзу был список важного: 1) Ангел-хранитель даëтся тем, у кого чистая душа и мало грехов. Если ангела-хранителя направляют к нечистой душе, это значит, что это шанс на исправление души в светлую сторону. 2) Ангелы-хранители имеют способность невидимости. Они могут в любой момент показать себя либо своей душе, к которой его направили, либо всем посторонним. 3) Одежда с момента смерти ангела-хранителя остаëтся в таком же состоянии везде. Нельзя отстирать пятна крови или грязи, менять одежду тоже нельзя, лишь дополнять. 4) Состояние тела не изменяется с момента встречи. С тела можно убрать кровь и грязь, но синяки или раны от оружия — нет. 5) Ангелы-хранители работают до тех пор, пока не умрут их подопечные. Если подопечный умер из-за возраста, то хранитель идëт отдыхать в рай. Если же подопечный умер из-за того, что за ним не усмотрел его ангел, то хранитель идëт в лимбо. Большего, к сожалению, Санзу не выведал. На самом деле, эти правила пригодились. Санзу честно пытался сдержать свой ахуй, когда проснулся, и увидел перед собой ангела с огромными крыльями. Это событие произошло лишь неделю назад, и Санзу до сих пор не понимает, зачем ему телохранитель. — Меня зовут Такемичи, с этого дня я ваш ангел-телохранитель. Надеюсь, мы поймëм друг-друга. Харучиë сначала думал о том, что это побочка от новой наркоты, которой он закинулся на пробу, но даже когда Санзу был трезвым, это существо с перьями не уходило с его поля зрения. И тогда Санзу понимает, что ему дали шанс, который он использовать не собирался. *** Харучиë вышел из душа, совершенно ни чем не прикрываясь. В такие моменты он смотрел на реакцию его хранителя, который постоянно сидел на подоконнике, и смотрел на жизнь города с 14-го этажа. Санзу не особо против этого, но он хочет, чтобы на него обратили внимание. Он, на самом деле, в ауте со своего ангела. Его ангелом-хранителем был парень по имени Такемичи. Волосы чëрные, с синим отливом, а глаза невероятно чистого голубого цвета. На бледной коже ног и шеи были синяки от укусов. Тело у ангела было лëгким на вид, что вызывало сомнение о способности защитить кого-то. Из одежды у Такемичи была лишь белая оверсайз рубашка до середины бедра, на которой были кровавые разводы. На самом деле, самым интересным чудом оказались крылья. Крылья были больше ангела в два раза, они были настолько чистыми и белыми, что, казалось, те блестят и светятся. Санзу недолго строил догадки о причине смерти невысокого ангела. Само собой - это было изнасилование, после которого жертву убили. Санзу вылез из своих мыслей, смотря на ангела. Такемичи никогда не улыбается и не говорит по делу. У Санзу складывалось ощущение, что его, как подопечного, — избегают. — Такемичи, ты меня боишься? Санзу подозревал это. Поэтому, решив проверить, задал этот вопрос. Такемичи повернул голову в сторону подопечного, не показывая каких-либо эмоций. Ответ приходит через минуту. — Ни капли. Если ты начнëшь мне угрожать, я просто стану невидимым, и не пострадаю, — Такемичи ответил, смотря прямо в глаза Харучиë. Харучиë всегда считал, что если говорящий смотрит прямо в глаза, значит, он говорит правду. — Тогда почему ты не пиздишь всякую херь по теме исправления? Ты же, блять, поэтому тут, — Санзу злится, потому не привык быть в неведении. Санзу обязан знать всë и всегда, иначе он выведает информацию сам. Такемичи прикрывает глаза и спрыгивает с подоконника, направляясь к Санзу он волочил за собой крылья по дорогому ковру белого цвета, быстро доходя до Санзу. Такемичи смотрит только в глаза, не пытаясь удержать взгляд на любой другой части тела (Харучиë ожидал другого). Ангелу приходится смотреть на подопечного снизу-вверх из-за разницы в росте, но тяжесть взгляда позволяет ощутить Санзу на равне с хранителем. — Харучиë, я уверен, что то, что я сейчас скажу, немного пошатнëт твоë отношение ко мне, — Санзу готовится перебивать, но чувствует чужую ладонь на своих губах, что злит ещë сильнее. — Я попрошу тебя иметь ко мне малейшую частицу уважения, и не перебивать меня. Я говорю не с кем-то, а с тобой, и преподношу информацию тебе. Твоя задача выслушать, позже сможешь рычать, как прежде, хорошо? — Санзу аккуратно опускает чужую руку со своего рта и пристально смотрит. — В таком случае я предпочту, чтобы ты не трогал меня. Я не люблю прикосновения, пока это не касается секса. Санзу имеет свои личные границы, и отстаивает их всю жизнь. Он не позволит трогать себя без разрешения, потому что чужие руки на своëм теле его раздражают и злят. Вероятнее всего, у Такемичи такая-же проблема, учитывая тот факт, что его насиловали. Нет, Санзу не подвергался сексуальному насилию, он просто не понимает удовольствие этих касаний. Это нелепо. Такемичи кивает. — Я тебя выслушал и не нарушу твои границы, пока ты не дашь разрешение. Выслушаешь меня без вспышек агрессии? — Санзу уважал тогда, когда уважали его, потому Такемичи получил лëгкий кивок, продолжая. — На самом деле, моей задачей является охранять тебя и только. Путь на исправление ты должен выбрать сам. Я здесь для того, чтобы не дать тебе потерять свою жизнь раньше времени, и я смогу это сделать, даже если мне будет невероятно больно. Повторюсь, что исправляться или нет — это твой выбор, и я на него повлияю только тогда, когда ты попросишь меня об этом. Я не собираюсь тебя заставлять становиться белым и пушистым, пока ты сам этого не захочешь. Думаю, что ты сам понимаешь — если у тебя нет желания, то всë, что я буду делать для твоего исправления, будет бесполезно, — Такемичи закончил, сцепив руки вместе и делая шаг назад. Харучиë же вновь был в ауте. Во-первых — это был первый раз за долгое время, когда его границы уважали. Во-вторых — Санзу узнал то, что хотел, без всяких угроз и злости. Это было в новинку, на самом деле. В-третьих — Такемичи был воплощением идеала в глазах многих в плане характера. Возможно, Харучиë в их числе. Харучиë не нравилась полная покорность. Харучиë больше ценил понимание, и это понимание было в Такемичи. Он до этого момента не ценил это, но ведь приятно, когда тебя понимают, и не пытаются лезть туда, куда не надо, верно? — Харучиë, расскажи мне о своих границах, чтобы я случайно не нарушил их. Санзу не собирается распинаться перед Такемичи. Может, речи ангела были приятны для него, но он всë ещë был собой, и не имел потребности в том, чтобы рассказать личные неприязни. *** Санзу рассказал. Рассказал даже такую блядскую мелочь, что он не любит грязь и беспорядок, потому что это вызывает у него раздражение и злость. Харучиë осознаëт, что в какой-то степени Такемичи знает намного больше других. Такемичи знает, что Санзу не любит контроль над собой. Такемичи знает, что у Санзу была сестра. Такемичи знает, что Санзу не любит цепляться за прошлое. Такемичи знает, что его настоящая фамилия, это Акаши. Такемичи, блять, знал, что у Санзу есть небольшое родимое пятно на левой лопатке (учитывая, сколько Харучиë щеголял голым перед хранителем, то он не особо удивлëн). И Санзу понимает, что Такемичи сам не осознаëт, какой информацией владеет. С того момента прошло три дня, и этого времени было достаточно для того, чтобы он привык к Такемичи подле себя. Может, это трудно признать, но Санзу буквально начал воспринимать своего хранителя, как данность, предназначенная только ему. В любом случае, обоих всë устраивает. Сейчас Харучиë находился на задании по зачистке базы врага вместе с Хайтани и подчинëнными. Такемичи следовал за ними, оставаясь видимым только для Санзу. Харучиë смотрит на сосредоточенных Хайтани, которые только что бесшумно убили ближайшую охрану. Ничего нового. Харучиë собирается пройти в кабинет возле них, но его прерывают крылом. Да, Такемичи заблокировал дверь в кабинет своей громадиной. Санзу хмуро смотрит на ангела до тех пор, пока тот не подаëт голос. — Там люди с оружием. Если ты будешь так беспардонно открывать все двери, тебя пристрелят. Попробуй взять защиту для своего тела, и скажи своим напарникам об угрозе. Харучиë хмурится ещë больше, начиная говорить шëпотом. — Твоя задача защищать меня, — Такемичи приподнимает бровь, делая крайне абсурдную рожу. — Я тебя специально предупредил, чтобы ты шëл не напролом, а думал головой. Я тебя защищу в любом случае, но не нужно всегда надеяться лишь на это. Санзу фыркает, но в душе соглашается. Возможно, наркота перед заданиями ослабляет его бдительность. Самое главное, что это заметил первым Такемичи, а не он сам. Кивнув ангелу, Харучиë идëт к Хайтани. Рассказав проблему, все они дружно создали план по нападению. Использовать мëртвых охранников как щит была идеей Рана, которая отлично сработала. Разумеется, они зачистили здание. Пока Ран вëл машину, а Риндо по телефону сообщал об окончании задания, Харучиë сидел на заднем сидении и наблюдал за полëтом Такемичи через окно. Санзу действительно не осознавал раньше, насколько у ангела могут быть большие крылья. Если в расслабленном состоянии крылья были около двух метров, то в рабочем — больше трëх. Удивительно, но не казалось, будто Такемичи трудно с ними справляться. Он спокойно тащит крылья по полу, и так же спокойно летит вслед за машиной. Ну, и возможно, Санзу попытается одеть на хранителя шорты с нижним бельëм. Рубашка, конечно, всë скрывает, но при полëте она мало чем помогает. Харучиë не спорит, что у Такемичи отличные, худые и стройные ноги, на которые он случайно иногда заглядывается, но когда ты видишь всë не прикрытое, это немного смущает. Санзу подвезли до квартиры, и он чувствует себя безумно усталым, когда принимает душ, смывая кровь и пот. Он мечтает уткнуться носом в подушку, но бессонница так не считает. Обычно он принимал препараты для сна, но сейчас он получил дозу, а наркоту смешивать с успокоительными он не собирается в любом случае. Санзу выходит из душа, вновь видя Такемичи на подоконнике. Харучиë идëт к шкафу, выбирает две пары боксëров и одну пару белых шорт на шнурке, не собираясь прятать чужие стройные ноги за кучей ткани. Надев боксëры на себя, он смотрит на другую пару, а позже берëт их вместе с шортами и бросает Такемичи в голову (Санзу знает, что это никак не уважительно, но он ничего такого точно не имел ввиду). Такемичи смотрит на одежду очень скептически. Санзу смотрит скептически на Такемичи. — Надень на себя это, если не хочешь случайно засветить свою голую задницу. Когда-нибудь тебе придëтся стать видимым для всех, чтобы защитить меня, — Сложив руки на груди, Харучиë продолжал пилить взглядом хранителя. —Ты думаешь, что меня волнует, смотрят ли на меня люди? — Харучиë, возможно, показалось, но у ангела дёрнулась бровь. Под кайфом сложно рассмотреть. Вообще, Санзу самому не нравилась мысль о том, что кто-то будет смотреть на его хранителя, который без нижнего белья. Может, Санзу собственник, но впервые у него есть что-то своë, что никто даже силой забрать не сможет себе. Другая причина будет более логичной — Такемичи изнасиловали перед смертью, и Санзу более чем уверен, что тот абсолютно не хочет видеть на себе длительные взгляды. — Да, я так думаю, — Харучиë сложил руки на груди, наблюдая за странным выражением лица Такемичи. — Ладно, — спрыгнув с подоконника, он быстро напялил на себя боксëры, а после шорты. Закончив операцию по сокрытию своих гениталий, он повернулся к Санзу. — Спокоен? Санзу прошёлся взглядом по фигуре Такемичи, после подходя к кровати он упал на неë, скомкав белые простыни. — Вполне, — пробубнил Харучиë, пытаясь найти одеяло. Его руки блуждали по периметру кровати, но не находили нужного, от чего тот решил открыть глаза, чтобы увидеть, что одеяла в комнате и в помине не было. — Не понял. — Что? — Где одеяло? Такемичи скучающе посмотрел на подопечного, складывая руки на груди. — Ты сегодня утром пролил кофе на одеяло. Ты загрузил его в стирку. Как комично. Харучиë пора сокращать дозу, чтобы таких ситуаций не случалось, ибо накрыться у него нечем. — Блять, я не засну без него. Харучиë мог заснуть только в коконе одеяла, которое невероятно грело его кожу и защищало его сон, а без одеяла он никогда не уснëт, чувство холода будет его преследовать всю ночь, не давая сна. Санзу, честно, не любил эту проблему, ведь она была похожа на слабость. Такемичи облокотился на стену, смотря на Харучиë. Почувствовав на себе взгляд, Санзу повернулся в сторону ангела. — Чего тебе? — под кайфом Харучиë не видел именно, куда смотрит Такемичи, и предположил, что на него. — Я могу сделать кокон из крыльев. Через них не проходит кислород, так что будет тепло. Санзу, честно, ахуел. Перед ним достаточно сложный выбор. Харучиë никогда не делил ни с кем постель, чтобы просто поспать. Даже когда ему нужно было удовлетворить свои сексуальные потребности, он шëл в бордели и отели для этого, так как не мог терпеть присутствие человека в своей квартире, а уж тем более в его ложе (Такемичи был явным исключением). С другой стороны, простыня ему не поможет избавиться от холода, а в магазин он зайти не сможет прямо сейчас, когда он под препаратами. Блять. — Ты предлагаешь спать вместе? — Мне не нужен сон, я получаю силы от твоих положительных эмоций и веры в меня, как своего хранителя, — Такемичи всë ещё опирался на стену, уставившись глазами в подопечного. Санзу понимает, почему Такемичи выглядит уставшим, и почему-то чувствует вину. Понимает ещë тот факт, что замëрз, хотя отопление было. — Бля-я-я-ять, — протянул Санзу. — Ладно, пиздец. — Это да? — А на что похоже, блять? — Санзу начинал злиться. — Мне нужен чёткий ответ, чтобы я не предпринял лишнего. В очередной раз Харучиë понимает, что Такемичи никогда не переступит через чужие границы без разрешения. Это так слащаво и мерзко, что внутри становится тепло. Санзу шипит, резко вставая с кровати, и подходит к комоду с одеждой. Достав пижамные штаны и футболку серого цвета, он быстро одевает всë, сразу же падая в кровать и смотрит на Такемичи. — Ложись. Это да. Постарайся не прикасаться ко мне, пока я засыпаю, потому что я не терплю прикосновения без причины, — Такемичи кивнул и сел на другой конец кровати. — Мои перья будут обволакивать тебя, это проблема? — Такемичи расправил крылья, случайно задевая ими подопечного. Когда Санзу увидел перья на своей коже, он не почувствовал дискомфорта. Перья были достаточно гладкие и почему-то тëплые. — Нет. — Хорошо. Поднимись, чтобы я положил под тебя крыло, иначе не создать кокон, — Санзу отодвинулся с места, где лежал, наблюдая за тем, как крыло расправляется ещë больше, занимая всю кровать и больше. Такемичи ложится на бок, лицом к Санзу, позволяя крылу действительно лежать на кровати. — Ложись на крыло, чтобы я укрыл тебя другим. — Разве тебе не будет больно от веса на крыльях? Перед тем, как дать ответ, Такемичи хорошо расправил оставшееся крыло, заставляя его висеть в воздухе. — Мои крылья выдерживают большое давление на них, так что не думай об этом, — Ангел смотрит на Харучиë своим пристальным голубым взглядом, что тот не может не поверить. — Понял, — подопечный вздохнул, аккуратно ложась на крылья. О. Даже самое дорогое постельное бельё не сравнится с этими крыльями, ведь между перьев был ещë и густой пушок, что был невероятно мягким и приятным к телу. Санзу, конечно, не знал, как устроены крылья, но из-за их высокой температуры можно легко сказать, что под огромным слоем пуха и перьев скрывается кожа, как у любого человека. До Харучиë доходит, что его, грубо говоря, обнимают. Не руками, конечно, но всë же. Самое интересное, что Харучиë не почувствовал раздражения от этих мыслей. Подождав, пока Санзу примет удобную для себя позу, Такемичи накрыл его другим крылом, сразу создавая кокон. Хранитель внимательно смотрел за реакцией Санзу, ведь положение тел было лицо к лицу. Даже в темноте он видит яркий голубой. — Полагаю, спокойной ночи? — Ангел сказал неуверенно, больше задавая вопрос, чем делясь пожеланием. — Да. Санзу закрыл глаза, ощущая тепло вокруг себя. Он задавался вопросом, можно ли заказать где-то подобный кокон, но он предпочел об этом не думать, решая насладиться сном в полной безопасности. *** Разумеется, он проспал начало собрания, но винить в этом никого не стал, ведь сам про него забыл. Он бы мог свалить вину на Такемичи, сказать, что его крылья были слишком удобными и тёплыми, и поэтому он проспал, но он не ребëнок (Он хотел это сделать, но он всë ещë не ребёнок) Процесс пробуждения был очень интересным, ведь когда ты открываешь глаза после сна, и видишь, как на тебя смотрят большие голубые глаза, это действительно пробуждает быстро. Сейчас 8:28, а собрание через две минуты. Харучиë в отчаянии берëт подушку и кидает еë на пол, но свалился вместе с ней из-за головокружения. Какой позор. — Кофе сделать? — голос Такемичи звучит одновременно далеко и близко, но Санзу просто мыкает, надеясь, что ангел поймëт тот факт, что кофе нужен всегда, — "Мгм" — это да? Выбирай более простой сленг. Санзу просто рычит и показывает большой палец вверх в неизвестном направлении, но услышав отдаляющиеся тихие шаги, понял, что кофе будет. Быстро встав, Харучиë направляется в ванную, чтобы привести себя в порядок. Причесавшись, почистив зубы и умывшись, он чувствует себя более свежо, но выйдя из ванны и видя, что его костюм в крови, и его нельзя одеть, он вновь рычит от досады. Форма в Бонтене не была полностью свободной, дресс-код предполагает официальный стиль одежды, поэтому Харучиë берëт чёрную водолазку без рукавов и пиджак тусклого фиолетового цвета и обычные чёрные брюки. Решив, что образ несовершенен, Санзу делает на голове низкий хвостик выпуская одну переднюю прядь, и после этого чувствует себя хорошо. — Харучиë, кофе достаточно остыл! После напоминания о напитке, Харучиë идëт на кухню и сразу хватает кружку с напитком, а после пробует. Вкус, что самое интересное, был совсем другим, ведь до этого момента Санзу делал кофе сам себе, но когда его сделал Такемичи... Ладно, возможно, Такемичи добавил туда корицу и больше молока, чувствуется мëд вместо сахара. Бля, вкусно ведь. Харучиë торопится, поэтому вливает в себя приятный напиток за пять секунд, и подрывается с места, оставив кружку на столе. — Спасибо, —Санзу поблагодарил Такемичи, одевая свои туфли за более, чем два миллиона йен. Нужно быть более экономным, возможно. — Не за что. Иди первым, я закрою дверь, — ответ Такемичи Санзу полностью устраивает, потому, разобравшись с обувью, он бежит к лифту. К счастью, лифт пришёл быстро, и доставил Харучиë на первый этаж без промедлений. Харучиë выходит на улицу и направляется к своей машине, и уже будучи за рулём, гнал не соблюдая правил. Харучиë уверен, что его хранитель будет читать нотации про ПДД и разум, но пока он опаздывает - это волнует мало. Весь путь от квартиры до Бонтена Такемичи сидел на крыше машины, выглядывая опасность, которой не обнаружил. Харучиë оказывается в Бонтене быстро, и из-за спешки не мог выравнить дыхание. Когда пришёл лифт, чтобы доставить его на последний этаж, где проводятся собрания, уже внутри Санзу скатился по стене, а Такемичи повернулся к нему спиной и слегка махал крыльями, чтобы обеспечить холодный воздух. О, Санзу действительно повезло с ангелом-хранителем. Прибыв на нужный этаж, Такемичи вновь стал невидимым для всех, кроме Санзу. Санзу открывает дверь в комнату собраний, прерывая Коко. — Следует заказать поставку у другой группировки, так как Минтэ доверять не стоит, учитывая его прош.. — Коко оборвался, услышав звук открытия тяжëлой двери, и увидев Харучиë его лицо изменилось с сосредоточенного на раздражительное. Санзу привык, — Санзу, где ты обдолбался блять? Собрание идëт уже более двадцати минут! Санзу заметил, как у Такемичи напряглось тело, когда Коконой повысил тон. Харучиë, честно, почему-то почувствовал раздражение от этого. Харучиë ещë ни разу не повышал тон на Такемичи, потому что это сделать просто невозможно, зная, что этот ангел слишком хороший, чтобы делать что-то плохое по отношению к нему. Реакция Такемичи на громкий голос оставляет много вопросов. Санзу завалился на диван рядом с братьями Хайтани, и почувствовав сзади себя шелест перьев, поняв, что Такемичи за его спиной, медленно расслабился. — Коко, понизь тон. Думаешь, я не смотрел на часы, или что блять? — Санзу мигом посмотрел на Майки, что сидел на кресле со спокойным выражением лица. — Твоë опоздание — это полное неуважение, — Коко раздражённо выдохнул. Возможно, Харучиë услышал скрип зубов. — Мы в школе, что меня сейчас отчитывают? Продолжай пиздеть информацию. Моя с Хайтани часть не близко даже, так что прикрой пасть, чтобы в мою сторону больше не воняло. Казначей хотел продолжить спор, но Майки махнул на это рукой, пресекая эту попытку. — После собрания разберëтесь. Коко, продолжи про Минтэ. Вновь скрипнув зубами, Коко начал говорить о прошлых предательствах Минтэ по отношению к другим Якудза. Санзу решил, что этой информации хватит для него, и отключился от собрания, решив сосредоточиться на руке Такемичи, что упиралась рядом с его плечом в спинку дивана. Санзу положил голову на спинку дивина, чтобы посмотреть на Такемичи. Санзу удивился, увидев напряжённое лицо, направленное куда-то в сторону. Момент спустя Такемичи посмотрел уже на Санзу. — Кто-то чужой проник в здание. Я чувствую смерть на первых этажах. Возьми оружие и предупреди остальных, потому что ваша охрана не успевает сообщать по рации. Блять. Санзу подрывается с дивана, получая удивлённые взгляды Хайтани и остальных. — Блять, вы же тоже чувствуете вибрации по стенам? Я сейчас без дозы. Прислушайтесь. На самом деле Санзу придумал про вибрации, но когда все замолкли, эти вибрации действительно начали чувствоваться. — Выстрелы.. — Такеоми поджал губы и достал свой пистолет. — Там много людей, раз охрана не успевает сообщить, — Майки встал с кресла, направляясь к сейфу с оружием. Хайтани одновременно посмотрели на Харучиë, и поняв, что у него нет оружия, Риндо подошëл к сейфу, и взял катану с пистолетом. Ран достал пистолет с кармана, и ехидно улыбнулся Харучиë. — Думаю, тебе сейчас помешает наркота, ведь придëтся включать мозги, — Санзу фыркнул. — Я сейчас чист, как белый лист А4, так что иди нахуй. Риндо подошëл к Санзу, отдавая оружия, и сам достал пистолет. — Санзу, пойдëм первыми по этажам, остальные по пятам, — Харучиë прикрепил пояс с катаной на бëдра и снял пистолет с предохранителя. — Я первый, — Собственно, Санзу первым и рванул через дверь. Харучиë предположил, что верхнюю охрану и подчинëнных скоро подключат, поэтому спустился по лестнице, обшаривая этаж. Никого не найдя, он с Хайтани спускается дальше. Спустившись уже на 5 этажей, Харучиë смотрит на Такемичи. — Они на пять этажей ниже, выше не поднимаются. Вероятнее всего, готовят план. Они не знают про вас, — доложив информацию, Такемичи летит через пол, чтобы узнать о ситуации больше. Харучиë поворачивается к Риндо и Рану, что поджимают губы, потому что никто не был готов к тому, что на них нападут. — Копошение далеко снизу. Нет смысла осматривать этажи, пока нет кровавых следов, мы так только потерям время, — после своей речи Харучиë слышит, как к ним спускаются остальные верхушки. — Согласен, — отвечает Ран и снимает с себя пиджак, чтобы тот не сковывал движения, Риндо тут же повторил за ним. — Ебать умные, —прокомментировал Санзу, повторяя за ними. Хайтани и Санзу спускаются, не дожидаясь остальных. Спустившись на три этажа, они ведут себя тише, слыша разговоры. Харучиë видит Такемичи, который выскочил перед ним. — Они сейчас собираются наверх, вам нужна подмога, людей много, у некоторых есть гранаты. Некоторые из вас будут смертельно ранены, если я не вмешаюсь, — Санзу шикнул, сразу подумав о том, что Коко прибьют точно, потому что он никогда не выходил на задания, связанные с боем. — Вмешайся, когда почувствуешь, что будет пиздец, — говорит Санзу вслух, ловя странные взгляды Хайтани. — Ты кому? — шëпотом спрашивает Риндо, идя за Раном. — Узнаешь, — Харучиë срывается с места, спускаясь на нижний этаж достаточно шумно, чтобы его услышали. — Блять, куда?! — Риндо в шоке замер, но быстро пришёл в себя, когда Ран пихнул его в бок. — За ним, — после своей фразы, Ран срывается за Санзу, Риндо же срывается за Раном. Харучиë бежит по ступеням за Такемичи, который был на два шага впереди, чем он. Ангел был с раскрытыми крыльями, чтобы в случае чего сделать щит, чтобы Харучиë не ранили. —Стой, они за углом, — приказывает Такемичи, и когда Санзу останавливается, он заглядывает за угол, кивая Санзу. — У них граната в руках. Либо тебя сейчас возьмут в заложники, либо вашу лестницу взорвут вместе с тобой. У Харучиë в голове созрел план, который он начал пересказывать Такемичи шëпотом. — Я отдамся в заложники, вся их шайка соберëтся на этом этаже возле меня, ожидая Майки. Я предлагаю тебе провернуть какую-нибудь магическую штуку, чтобы когда они собрались вокруг меня, ты смог их всех смертельно ранить. Если не получится всех, мы добьëм остальных, — Такемичи сначала нахмурился, а потом неуверенно кивнул. Санзу знал, что Такемичи сложно делать подобное, но не из-за того, что придëтся убить, а из-за того, что его подопечному будет больно в любом случае, потому что Санзу обязательно приложат прикладом, чтобы он не рыпался. Харучиë верил Такемичи сейчас так, будто на кону стоит конец света. — Твоя нынешняя вера в меня делает меня сильнее, и я смогу совершить один действенный приëм, но не обещаю, что убью абсолютно всех. Санзу кивнул, и скинув оружие поднял руки, доходя до угла. Когда Харучиë приложили прикладом, он не почувствовал сильной боли, которая обычно появлялась от подобного, а потом посмотрел на Такемичи, что держался двумя руками за голову. Крылья ангела расправились, и, будто, превратились в белую сталь, по другому глянец на перьях не объяснишь. Санзу понял, что большую половину боли у него забрали. От этого осознания Санзу почти разозлился, потому что забирать боль себе Такемичи не приказывали. Харучиë взяли за волосы, и повели в центр комнаты, ставя того на колени и окружая людьми с оружием. Мужчина, что приложил его и привëл в то положение, в котором он сейчас, презрительно посмотрел на лестницу. — Неужели "Бешеного пса" Бонтена отдали на растерзание? Или, возможно... — мужчина прищурился, и вновь взял Харучиë за волосы. — Вы недооценили опасность? — Что тебе нужно, ублюдок? — Харучиë ненавидел быть в настолько унизительном положении. Его никогда не ставили на колени, но, тем не менее вот — на лице кровь, что стекает с крашенных волос, и он на коленях из-за какого-то урода с вражеской группировки в окружении таких же уродов. В глазах мужчины вспыхнул гнев, он потянул волосы Санзу вниз, и наклонился к его лицу. — Пса не дрессировали? Где же твой хозяин, щенок? — от повышенного тона из рта мужчины вылетала слюна, попадая на лицо Санзу, у второго появилось отвращение на лице. Пока мужчина пытался вбить Санзу в голову тот факт, что пора заняться дрессировкой, к Санзу подошëл Такемичи. — Твои сейчас придут. Мне нужно, чтобы он отошëл от тебя, иначе будет риск на то, что я убью и тебя. Харучиë не мог посмотреть на лицо Такемичи, но был уверен, что ангел злился, что было понятно по твëрдому тону голоса. — Закрой свою пасть, из которой разит чëртом, имбицил блять, — Возможно, у Харучиë был язык без костей, но сам по себе он был удачлив, потому что замахнувшийся мужчина не успел ударить Харучиë до прихода Майки. Санзу больше расслабился о того, что Такемичи не нужно вновь забирать его боль. Бля, какой же он все-таки мученик. — Убери от него руки, Нэйто. Майки стоял впереди всей группы, по бокам у него стояли двое Хайтани, сзади же расположились Какучë, Мочи и Такеоми. Самым последним в группе стоял Коко, что неудивительно. Мужчина, названный как "Нэйто" лишь усмехнулся, но руку отвëл, чтобы начать разговор с главным. Санзу вообще не знает этого Нэйто, неужели о нëм тоже когда-то говорили информацию, которую он пропустил из-за скукоты? — Вот и хозяин пса. Сано, неужели у тебя нет времени на дрессировку одного из своих щенков, м? — Мужчина развëл руки в сторону, направляясь к Майки. — Но это, само собой, никак не суть. Сано, какого хрена я узнаю, что моего заместителя отпиздили твои подопечные, а? Мой зам остался ебаным инвалидом, а моë приглашение на встречу ты отклонил. Хотел избежать проблем? Ох. Об этом Санзу не знал, и посмотрев на реакцию членов верхушки он не разобрал их эмоций, ведь у всех были маски уверенности и гордости. Харучиë предполагает, что никто не знал о приглашении кроме Майки. — Я отклонил твоë приглашение потому, что не был заинтересован во встрече. Я не знал о твоей ситуации, и не собираюсь умолять о пощаде, Нэйто. Значит, Майки тоже не при чëм. — Пора перестать быть горделивым эгоистом, Майки, — Нэйто достал пистолет из кобуры, направляя на Майки. — Я лично тебя прикончу. Санзу не был готов, чтобы его Босс был уничтожен каким-то уродцем. Он ловит взгляд Такемичи, прежде чем начинается нечто. Такемичи оттолкнулся от пола, взлетев над Санзу. Происходит огромная вспышка света, прежде чем Харучиë понимает, что его ангел-хранитель стал виден для всех. — Это чë блять?! — Санзу различает голос Нэйто среди гомона, и запрокидывает голову, чтобы посмотреть на действия со стороны Такемичи. Это было искусство — Такемичи повис в воздухе с полностью раскрытыми крыльями, держа в руках светящиеся белым цветом шары, ноги были переплетены с друг-другом, а глаза горели ярким голубым светом. Санзу смотрит на реакцию своих коллег, и раскрытые от шока рты у Хайтани и Коко — это то, что он никогда не забудет. Майки прищуривается от яркого света, на его лице видится недоумение. Какучë на пару с Такеоми и Мочи смотрят широко раскрытыми глазами. Как же сейчас Санзу весело. — Блять, стреляйте в эт.... — Нэйто не успевает договорить, как Такемичи со всей силы кидает светящиеся шары в пол, от чего создаëтся ударная волна, в ходе которой абсолютно все кроме Санзу влетают в стены от давления. Такемичи выставляет раскрытую руку в сторону членов Бонтена, создавая их группе прозрачный купол, что является щитом. Риндо и Ран поддерживают друг-друга из-за головокружения от удара, что их впечатал в стены, и это не мешает им смотреть на происходящее за куполами, как и другим членам Бонтена. Коко оглядывается в ошеломлении, Какучë держится за грудную клетку, Майки же, потирая виски, смотрит на Такемичи спокойным взглядом. Разумеется, Санзу не смотрел на валяющихся Такеоми и Мочи, они его не интересовали. Захватчики постепенно начали вставать и направлять оружия на Такемичи, чтобы атаковать неведомое. Санзу понимает, что их успехи слишком безнадëжны. Убедившись, что Бонтен в безопасности, Такемичи заговорил, сложив ладони вместе. — Alles qúste mïra. Крылья Ангела буквально превращаются в белую сталь, а глаза закрываются. Когда Такемичи резко отводит руки в стороны, его глаза открываются, показывая белую пелену глаз, а с крыльев летят острые перья во все стороны. Санзу оглядывается, чтобы заметить всë происходящее, и случайно замирает. Перья прилетают в тела врагов, мгновенно их обездвиживая и прокалывая насквозь, что приводит к тому, что все пригвоздились к стенам, скрючиваясь и вопя от боли. Поток перьев не прекращается, проливая всë больше и больше крови на стены и пол. Когда одна из тысяч линий крови дошла до его колена, Харучиë захотел, чтобы этот гомон и крик перестал разрывать ему ушные перепонки. От шума со всех сторон Санзу казалось, что у него лопнет голова. В глазах начинало темнеть, и оставалось лишь думать о своëм ангела-хранителе, что скоро прекратит его мучения, когда покончит с врагами. Это длилось бесконечность. Когда Такемичи опустился перед ним, Харучиë понял, что это конец. Такемичи располагает руку на голове Санзу, и второй буквально чувствует, как у него сливается рассечëнная кожа на голове. — Ебать чудеса, — комментирует Харучиë, прежде чем выпасть из своего сознания и попасть в объятия Такемичи. *** Когда он открыл глаза, он понял, что не в своëм доме. Первое, что он чувствует, это жуткая ломота во всëм теле и усталость из-за пропущенных доз и пустого желудка. Второе, что он чувствует, это тепло от крыльев. Харучиë открывает глаза и щурится от резкого света. Такемичи, заметив это, прикрывает его вторым крылом, затмевая режущий глаза свет, чтобы пробуждение было более приятным. — Он проснулся! — от повышенного тона Такеоми у него болит голова, но сказать что-то против он не мог, поэтому взял худую руку Такемичи и сжал. Реакции долго он не ждал. — Акаши, прояви уважение к Харучиë, и закрой свой рот, чтобы не беспокоить его покой, — Такемичи положил свою вторую руку на запястье Санзу. — Если ты не можешь с этим справиться, я просто выкину тебя от сюда. Такеоми хотел что-то сказать, но, видимо, вспомнив, что Такемичи — это не человек, и силы у него другие, действительно закрыл рот. Харучиë рад, что его покой хоть где-то защищают, но услышав топот ног, он передумал, что рад своему пробуждению. — Бля-я-ять, убери их, — Санзу закинул себе ладонь на глаза, не желая видеть абсолютно никого из Бонтена. — Санзу-у-у, как ты мог не поделиться новостью о своëм ангела-хранителе? У тебя такой шанс выпал, прям один на миллион! — Ран вошëл в комнату, расправив руки. Такемичи посмотрел на состояние Харучиë, и принял разумное решение о том, что угрозами тут не обойдëшься. — Хайтани, я сказал, что Харучиë нужен покой, так что ты здесь делаешь? — Такемичи встаëт с дивана, аккуратно вытаскивая своë крыло из-под Харучиë. — Воу, ангелок, не будь таким яростным, — Ран подмигнул Такемичи и направился к дивану, где был Санзу. Такемичи вздохнул и сдул лишние прядки волос с глаз. — Я вас предупреждал. Такемичи одним движением руки распахивает дверь в комнату с расстояния, а после становится боком к Такеоми и Рану, со всей силы взмахивая крылом. Санзу раскрыл глаза, чтобы понять, откуда грохот и кряхтение. Само собой, Харучиë был рад увидеть ползающих коллег за дверью. Как и ранее, Такемичи одним взмахом руки закрывает дверь и устанавливает на неë купол. Повернувшись к Санзу, он вновь тяжело вздохнул, но значительно успокоился. — Тебе что-нибудь нужно? Вода, еда, одежда? Я слетаю до твоей квартиры. После вопроса Такемичи Санзу оглянулся по сторонам и понял, что это одна из квартир Бонтена, что находится на верхнем этаже. — Вода, свитер и штаны. Возьми в одном из автоматов в здании кофе. Я не собираюсь выходить отсюда около дня, — сделав паузу, чтобы подумать, Санзу неуверенно продолжил. — Попроси у любого из Хайтани косяк, у меня ломка. Если получится, то скажи Майки, что я не в состоянии. Такемичи кивнул, оттолкнулся от пола и вылетел через огромное панорамное окно. Приняв решение, что ему нужен холодный душ, он двигается в ванную комнату. Холодные струи воды его освежают, но этого недостаточно. Он пробует почистить зубы с помощью одноразовой щëтки, что есть в любой квартире Бонтена, и это царапает ему дëсна. Потом Харучиë вырвало, и он чувствовал себя ещë хуже. Он опустился на пол, опираясь на стену спиной. Холодная плитка упиралась в голую кожу, и это бесит. Харучиë подтянул к себе ноги и обвил себя руками, чувствуя, как его тело трясëтся. Харучиë не надеется на скорость Такемичи, но сейчас ему настолько плохо, что он болезненно стонет. Разумеется, Харучиë не впервые чувствует ломку, но каждый раз чувствуется как первый, что он ненавидит. Он даже не пытался бросить, желая видеть мир веселее, чем он есть на самом деле, но теперь всë одинаковое. Серое. Не заполненное, пустое. Санзу не любит реальный мир и реальных людей, потому что всë одинаковое. Как же он ненавидит эти моменты осознания. Ему на протяжении долгого времени помогало присутствие Такемичи рядом. Харучиë вспомнил, какой вкус был у обычного чёрного чая, когда его приготовил не он сам, а Такемичи. Санзу всегда был сторонником кофе, но после умело приготовленного чая он сменил свои взгляды. Зелёный чай, что Санзу купил после этого случая, очень помог ему при передозе. Он вспомнил чуть-ли не плачущего Такемичи, когда его выворачивало наизнанку от передоза. Чай с лимоном, слегка тëплый душ, чистая одежда и Такемичи под боком. Ради таких моментов Харучиë действительно готов погружаться в ломки и передозы. Проходит немного времени, прежде чем дверь в ванную открывается, и в неë влетает обеспокоенный Такемичи. Такемичи опускается перед Санзу на корточки, протягивая руки к лицу, но не дотрагиваясь. — Харучиë, можно коснуться? — Он кивает, и Такемичи аккуратно берëт щëки Санзу, медленно поворачивая его голову в разные стороны. — Харучиë, подожди немного, сейчас, — Такемичи говорит быстро, но не громко, и Санзу разбирает речь. Такемичи располагает свои руки на голове Харучиë, и Харучиë чувствует, как ему становится легче. Посмотрев на сморщенное лицо Такемичи, Харучиë понял, что у него вновь забрали половину боли. Он понимает, что сейчас у него поедет крыша от этого. Такемичи берëт Харучиë на руки, что выглядит комично с их разницей в росте и массе тела, и относит на диван. Харучиë удобно устроился на диване, и смотрел на бегающего туда сюда Такемичи. Через минуту на кофейном столике подле дивана стояла бутылка воды, кофе из автомата и нарезанные фрукты в контейнере. О, ещë и пепельница. — Харучиë, давай вначале оденемся, потому что тебе сейчас лучше быть в тëплой одежде, чтобы оставшийся озноб не так сильно чувствовался. Харучиë согласно кивает, и Такемичи даëт ему его огромный бежевый свитер с невысоким горлом и свободные спортивные штаны. Следом он видит свои белые носки, о которых он не говорил (как и о фруктах), но это было даже лучше, ведь его ноги теперь согреются. Одевшись, он смотрит на кофейный столик, а потом на Такемичи. — Я не просил фрукты. Такемичи слаживает руки на груди, прежде чем дать ответ. — Из фруктов там только яблоко и лимон, а так там ягоды в виде клубники, малины и арбуза. Тебе не следует курить косяк на пустой желудок, если ты не хочешь, чтобы тебя вырвало. Ладно, фрукты и ягоды Харучиë мог съесть Он ест ягоды, а потом берëт лимон в сахаре, и чувствует странную теплоту внутри. Как же присутвие определённого человека рядом меняет всë. Оставив две дольки лимона и одну яблока, он отпил ещë тëплый кофе. Это то, что ему нужно было. Когда он допил кофе, на кофейный столик приземлился косяк, который обычно курит Риндо. — Почему не у Рана? Такемичи лишь фыркает, и Харучиë понимает его. Взяв зажигалку из рук Такемичи и запалив косяк, Харучиë действительно расслабился после одной тяжки. Он выдыхает дым, прежде чем посмотреть на стоящего напротив Такемичи. — Спасибо, — это меньшее, что мог сказать из благодарностей Харучиë. — Это моя задача, Харучиë, — Такемичи кивает самому себе, а Харучиë опустошается. За последние дни Харучиë начал доверять Такемичи всë, что мог. Он надеялся, что ангел тоже чувствует их близость, но это не оказалось таковым. Он правда не думал, что сможет иметь такое большое доверие, но он буквально чувствовал хранителя, как часть себя. Ему становилось тепло, когда Такемичи о нëм заботился, и он постоянно смотрел на эти блядские пухлые губы, задаваясь вопросами. Харучиë фыркает и тихо смеëтся. Блять, ему так обидно. Впервые в жизни он нашëл то, что хотел, и даже это уже бессмысленно. Как же пусто. Такемичи поджимает губы и садится напротив Харучиë, переплетая свои ладони вместе. — Харучиë? Он не откликается, и делает тяжку косяка, выдыхая дым из-за смеха. — Харучиë, тебе нужно что-нибудь? — голос Такемичи звучит обеспокоенно, и Санзу смотрит на него. — Блять, иди к чëрту. Даже сейчас ты проявляешь заботу, — Харучиë видит, как лицо Такемичи не меняется, и фыркает. – Блять, если бы тебя не было, я бы сейчас был самым счастливым человеком. Лицо Такемичи изменилось, и теперь ебучую заботу Санзу хочет проявить сам. Лицо Такемичи стало таким же пустым, как и весь мир в глазах Харучиë. — Что я сделал, Харучиë? От тона голоса ангела Харучиë роняет косяк на кофейный столик. — Появился, блять, — Харучиë говорит так же пусто и сухо. — Ты помогаешь мне только из-за того, что это твоя задача, как ангела-хранителя? — Харучиë усмехается, и встаëт с дивана. Он берëт пепельницу и бросает еë в зеркало. Даже сейчас осколки зеркала, летящие во все стороны, являются лишь фоном испуганного лица Такемичи. Осколки падают на пол, создавая шум и звон, и Санзу не обращает внимания на то, что в него летят мелкие кусочки зеркала. Разумеется, лишь за две секунды Такемичи оказывается рядом, и взмахом крыла отправляет осколки, летящие в Санзу, в противоположную сторону. Санзу усмехается. — Сначала я доверяюсь тебе, твоей заботе, твоим действия и силам, а теперь ты говоришь, что это лишь задача, и здесь не замешаны твои чувства? — он смотрит прямо в голубые глаза Такемичи, не давая вставить и слова. — Сначала ты, блять, влюбляешь меня, а потом уходишь от последствий?! — Санзу сорвался на крик, но поняв, что сказал то, что не хотел, испуганно поднял ладонь к губам, будто он видит ужасное. Он видит изумлëнно вытянувшееся лицо Такемичи, и его приоткрытый рот с пухлыми губами, которые он хочет поцеловать. Он ожидает слова со стороны Такемичи, и это происходит после двух минут гляделок друг на друга. — Харучиë... — своë имя, слетающее с губ ангела, Харучиë всегда принимает близко к сердцу, потому что только Такемичи называет его по имени, а не псевдониму. — Я не думал, что у тебя такие чувства по отношению ко мне. Я не имел ввиду своими словами то, что я выполняю свою задачу, как ангела-хранителя без чувств, совсем нет... От незаконченных слов Харучиë вновь застывает, и внимательно слушает тихий голос, что даже не превращается в эхо. — Харучиë, я не мог к тебе не привязаться за всë то время, что мы были вместе. Мне нравится заботиться о тебе, и я это делаю не из-за задачи, что есть у меня, — Такемичи делает паузу, чтобы посмотреть в глаза Санзу, но продолжил более уверенным тоном.— Я влюблялся лишь однажды, и не думал о последствиях. Причина моей смерти стала переломным моментом в этой теме, потому что мой... Бывший любимый человек убил меня, и сделал мне очень больно. Мне сейчас трудно принять тот факт, что я тоже что-то чувствую к тебе по той причине, что ты не до конца контролируешь себя под наркотиками, и я боюсь, что вновь сделаю себе больно внутри, когда пойму, что я вновь ошибся. Я доверяю тебе, но твоему состоянию под наркотиками — нет, — После долгой тирады Такемичи глубоко вдохнул воздух, и отвëл глаза от Санзу, ожидая реакцию. А Харучиë после признания осознал ещë больше. Напряжение Такемичи при повышенном тоне голоса и применении силы уже не были такими лёгкими проблемами в глазах Санзу. Он понял, что сейчас сделал то же самое, что и тот урод, что убил Такемичи. Он не контролировал себя, этим напугав Такемичи, заставляя его переживать те же события, что были при его жизни. Харучиë в этот момент так сильно почувствовал отвращение к себе, что теперь мог понять ответ Такемичи в том, что защищать Санзу, это задача. Тот факт, что Такемичи испытывал к Санзу то же самое, что и он, но боялся последствий, просто убивало. — Блять... — прокомментировал Харучиë, спрятав лицо в руке. — Ты даже не будешь говорить о том, что между нами невозможна связь из-за разных расс? Такемичи скрепил руки вместе, прежде чем начать говорить. — Всë возможно. Мы чувствуем прикосновения друг-друга, и можем спокойно говорить с друг-другом. Разве нужно что-то большее? И Харучиë прекрасно понимает, что нет. Он смотрит на всë ещë запаленный косяк на столике, и он понимает, что готов сделать выбор. — Если я не буду принимать, это многое изменит? Такемичи понимает, к чему ведëт Санзу. Он подходит ближе, спрашивая "Можно? ", и получив тихое "Да", обвивает Харучиë руками и утыкается лицом в его грудь. — Многое. — Мне не нравится реальный мир, — Харучиë чувствует, как Такемичи поднял голову, чтобы смотреть на него. — А если я научу тебя видеть больше, чем ты видишь сейчас? Санзу просто вцепляется в губы Такемичи. Чувствуя, что его не отталкивают, и даже идут навтречу, он зарывается в чëрные волны волос. Казалось, Харучиë целовал так, будто кого-то из них скоро не станет, будто завтра не начнётся, будто выиграл в нелегальном казино, и будто это то, чего он ждал всю жизнь. Харучиë испытывал такие чувства, будто он под самым тяжёлым наркотиком в мире, потому что удовольствие, которое он сейчас чувствует, не сравнится даже с этим. Он чувствует, как тело Такемичи прилегает к нему, как вторая кожа, и подхватывает Такемичи, фиксируя его ноги на своих бëдрах. Когда Такемичи, не отрываясь от чужих губ обхватывает торс Санзу своими стройными ногами, второму просто сметает крышу. Харучиë идëт к стене, и когда тело Такемичи упирается в стену, пламя разгорается ещë сильнее. Воздуха в лëгких просто не хватало, и Харучиë отстраняется, чтобы вдохнуть запах Такемичи, и вновь вцепиться в его губы. Эйфория, что настигала их обоих, выходила за рамки. Харучиë считал, что этот момент интимнее, чем секс, который он обесценил сразу, когда поцеловал ангела. Они оба с обкусанными, пухлыми и алыми губами от той страсти, которая заполнила всю комнату, выглядели уже не так прилежно, как ранее, и взъерошенные, как гнездо волосы у обоих этому свидетельство. Всë прекращается, когда слышится щелчок камеры, и вспышка, направленная на них. С трудом оторвавшись от чужие губ, Санзу смотрит в сторону звука вместе с Такемичи. — Бля, я вспышку забыл выключить, — Ран стоял впереди всей группы Бонтена, со своим айфоном в руках, что-то тщательно там разглядывая. — Звук тоже, — слышится от Риндо сзади. Санзу удивляется, увидев в этой компании Майки Коко, и даже за ними стоит Какучë. — Я думаю, нам пиздец, — и Санзу понимает, что Коко прав, когда видит у Такемичи в руках светящийся шар. Разумеется, шар летит в сторону всей верхушки. Харучиë ухмыляется, когда видит стонущих и ползающих Хайтани за дверью. Как всегда, Такемичи закрывает дверь лишь одним движением руки, и невинно смотрит на Санзу. — Срок действия купола просрочился, — осведомляет тот, и ставит новый купол, всë ещë обвивая торс Санзу. Разумеется, они продолжают начатое.