Вампир

      Дима проснулся уже один в своей постели, в голове звенела мелодия будильника и отголоски вчерашних воспоминаний. Встать всё никак не получалось, парень лениво переворачивается на другой бок и смахивает на экране телефона поющее с утра нечто. Хотя, возможно, это было даже зря, чуть проснувшись на месте усталости в голове возникали картинки вечера, к сожалению, он выпил недостаточно, чтобы всё забыть. Бывает же такое, наделаешь чего в порыве эмоций и сидишь краснеешь, как Дима сейчас, что с тихим мычанием поднимает свою тушу с матраса. Его пунктуальный товарищ комнату уже покинул, оставив лишь аккуратно заправленную кровать, словно и не было его.       Воспоминания нахлынули с новой волной, как на яву Побрацкий снова ощутил чужие ладони на талии и так постыдно из-за этого покрывался мурашками. Обжигало горло чуть участившеееся горячее дыхание, стоило окунуться в фантомное ощущение сухих губ на лице юноши, фантазии доводили его, а вернувшийся рассудок хлыстал плетью, что отражалось острым жаром в районе желудка. Нельзя так, это бредни, не может Антон играть с ним как хочет. Никогда лучше не поддаваться и единому чувству, если никто не узнает от чего сейчас кровь приливает к лицу. Побрацкий с силой закрывает шкаф с одеждой и встряхивает головой, дабы вытрясти все мысли, которые и от себя скрывал. На пары он сегодня не пойдёт, вдруг кто похитрее прочитает в зелёных глазах греховные мысли? К тому же суббота, всё сошлось как никогда неудачно для похода на учёбу.       Соседа в комнате не будет достаточно долго, Антон один из вечно занятых людей, в чьё отсутствие можно себя разнообразно развлечь, прежде чем сбежать из этой комнаты, подальше от стыда. Потянувшись, Дима упал на стул и начал бесцельно листать ленту соцсети, размышляя над планами на сегодня, как вдруг раздался щелчок дверного замка. Сердце невольно йокнуло, в эту комнату мог войти только один человек.       – Добрый день. – Бегло и запыхавшись сказал неожиданно вернувшийся Антон и резко направился к тумбочке у кровати.       – Ты чего не на парах? – Дима старался не смотреть в сторону соседа, голос был чуть хриплый из-за неловкости и растерянности.       – Забыл некоторые вещи, быстро собирался и в итоге опаздываю ещё сильнее. – Звёздочкин тихо хихикает, разряжая обстановку, легче будет, если вчерашнее никто не захочет вспоминать. – А что, мешаю прохлаждаться?       – Ага, поэтому пожалуй пойду подальше, чтоб день не портить. – Со скрипом Побрацкий встаёт, решая сгладить грубость фразы небольшой шуткой. – Только не обижайся, а то будешь плакать без меня.       – Дим, я не обижаюсь. Ты от меня сколько угодно можешь бегать, но от себя не убежишь. – Воздух в комнате стал тяжелее с каждым словом, сказанными таким тоном, будто ничего они и не значили. Дима не хотел их понимать, мозг отторгал любые попытки задуматься.       – Важный сильно что-ли? Бегать мне ещё от тебя. – Окончанием диалога послужил хлопок двери. Дима тяжёлым шагом дошёл до туалета, даже не помня зачем. Видимо, мозг посчитал это подходящим местом для раздумий, от чего Побрацкий закрылся в кабинке и наверняка очень глупо выглядел со стороны, когда сидел без дела, ожидая ухода соседа из комнаты.       Веки прикрывают глаза, а под ними снова Антон, снова так близко, что можно чувствовать дыхание. Руки сжимаются в кулак так, что ногти впиваются в кожу, ему нельзя о таком думать, не стоит разгонять фантазии, парень быстро мотает головой, чтобы отогнать подобные мысли. Ещё минут десять, под непрекращающийся нервный стук ноги о пол, Дима сидел как дурак, но в итоге вышел. Тихо юноша прошёлся по коридору, аккуратно открыл дверь, встречая желанную пустоту.       Тело, ставшее слишком тяжёлым, падает на стул. Бредни это всё: все его слова и противоречивые действия, все его прикосновения и знаки внимания, сам Антон это воплощённый бред, а к такому надо относиться проще, жаль не выходит. Вся натура Побрацкому тому противилась, а внутри что-то обжигающе кривилось, неправильно отторгать часть себя, но часть эта неправильная, несуразная. Лучше просто заняться чем-то другим.

***

      Улица, кажется, скоро станет Побрацкому роднее, чем любое помещение. Уже на автомате под ногами скользили знакомые дороги, одни и те же маршруты для долгих и освежающих прогулок изучены вдоль и поперёк, пусть и Москва город немаленький, мир юноши в ней был сильно ограничен. По дороге встретилась пара знакомых, с которыми удалось завязать подобие диалога, если так можно назвать неловкое нахождение рядом с говорящими людьми. Они позвали его немного выпить, самое то чтобы отвлечься и посидеть в дешёвом баре. Голова жевала мысли, даже цели повеселиться не было, просто напиться, чтобы хотя бы тело расслабилось. Время тянулось слишком медленно, не мог же Дима шататься пока Антон снова не уйдёт? Прятаться бесконечно и правда не выходило, не то чтобы он пытался, но Звёздочкин как-то напрягал.       Сердце пропустило удар, стоило задержаться на секунду у двери комнаты, тянуло внутрь. Парень попытался зайти с беспечным видом, а взгляд упал на Антона, который лежал лицом к стене и почти не дышал. На него это было непохоже, обычно тот всегда занят, копается с учёбой, делает что-то странное, да хотя бы пугает Диму неестественным поведением. Сейчас было ничего, как труп лежал на кровати, даже не здоровался, только еле расширяющая от дыхания грудная клетка давала надежду на то, что Антон живой. Окно в комнате открыто довольно широко, разбросанные листы на тумбочке почти сдувало, странный запах удушал, несмотря на свежий воздух с улицы.       – Привет? – Дима снимает верхнюю одежду и проходит вглубь комнаты, немного пошатываясь. С кровати соседа раздаются шорохи, Звёздочкин через плечо оглядывается и медленно садится на кровати, пытаясь улыбаться. Кажется, ещё с утра тот не был таким осунувшимся и отёкшим, потерянным.       – Ох, добрый вечер, Дима. – Тяжёлая рука Антона поднялась и потёрла глаз, после чего её обладатель помотал головой. – Я уж думал не придёшь сегодня, гулял?              – А, ну да… – Чуть поколебавшись, Дима подорвался к чужой кровати и сел поодаль от приятеля. Алкоголь всё же заставлял больше идти на контакт. – А ты чего такой? Вот только не говори, что ничего не было, ещё раз, и мне придётся… Ну, обидеться!       – Хорошо-хорошо, не обижайся. – С хриплым смешком он подсаживается чуть ближе. – Ну, всё не столь захватывающе, как ты думаешь. Я решил вечером поспать, услышал как ты зашёл и проснулся, ничего такого, но спасибо, что беспокоишься.       – Ну нет, ты ж совсем ни рыба ни хуй, и не только сегодня. – Голос порой звучал чуть смазано, а глаза смотрели точно на собеседника, снова Антон прятал взгляд, будто боялся, что в такие моменты кто-то окунётся в его нутро глубже, чем стоило.       – И с чего бы вам во мне копаться? – Звёздочкин чуть нахмурился, выдерживая неловкую паузу, после чего хрипло продолжил, стараясь выглядеть так, словно ничего не происходит. – Просто немного не по себе как-то в целом. Чувствую, что пошёл не по той дорожке, особенно сегодня. Как-то жизнь мимо летит, что-то входит и выходит, а я как в бреду. Стоит немного отвлечься. – Взгляд, несмотря на улыбку, тяжёлый и болезненный. Он что-то пытался сказать, но прямо не мог, оборачивал в слои иносказаний.       – Ну, это дело понятное. Куда уж тут жить, если для себя ничего не делать, а то вон, крутишься как белка в колесе.       – Возможно, но в последнее время с этим лучше, благодаря тебе в частности. – Слова застали врасплох Диму, заставили поджать губы и смутиться. – Ну, я сейчас поспал чутка, вроде полегче. Странные вещи снились, будто я на балу, а потом пол разломился и все начали сгорать и оказались какими-то… Чертями наверно?       – О, Господи… Мой главный страх.       – Черти…?       – Балы. Если меня позовут танцевать, я лучше взорву всё и пойду к чертям, тусить в котле. – Развязанный язык пусть порой и зажёвывал слова, но говорить хотел много. – Меня вот… В конце одиннадцатого класса звали вальс танцевать, им участников не хватало видите ли, ёпта. А я что, самый лысый что ли? Вон, они все танцуют, ну и я пошёл. Меня с первой репетиции попросили уйти, потому что это... Транвмо… Трав-мо-о-пас-но, во!       – Вальс, травмоопасный? Это ж как вы танцевали? – Антон тихо хихикал и всё медленно приближался с собеседнику.       – Да там свистоперделки какие-то! Сложно всё, я девочке ноги все отдавил… Вальс не моё в общем.       – Да ну, самую простую базу может каждый выучить. Нужен только партнёр, а дальше всё проще, чем кажется.       – Я деревянный, так что не думаю. – Дима встаёт с кровати и потягивается. Спина хрустит и тот охает от неожиданности, совсем закостенел с этой жизнью. За спиной послышался скрип кровати, Антон встаёт сзади, обдавая теплом, очень близко, но не касается, тихо выжидает.       – Могу научить, если ты не против, лишним не будет. – Голос стал более глубоким, странная авантюра с одной стороны, а с другой, почему и нет?       – Ну, давай, кто знает когда пригодиться? – Побрацкий встряхивается с руками в карманах, чувствует руки на плечах. Тонкие пальцы еле заметно поглаживают сквозь свитер, ребята отправляются на середину комнаты, где Антон встаёт напротив Димы и так же держит руки на плечах напротив.       – Будешь сам вести, или мне доверишь? – Неловкость вокруг потеснила задорность, янтарные глаза сейчас такие добрые-добрые, тепло поблёскивают в лучах уходящего солнца.       – Сам конечно!       – Хорошо, тогда… Встань чуть левее, вот так. – Юношу пододвинули, в чужих руках тот совсем обмяк, будто уже и не алкоголь заставлял поддаваться чувствам. Рука Звёздочкина мягко падает партнёру на плечо. – Могу я вас за руку взять?       – Джентельмен какой, мы ж танцуем, делай всё как положено. – Дима вынимает ладони из карманов, правую из которых тут же подхватывает Антон. Кажется, кровь прильнула к лицу, давно его так не касались, не так, как должен приятель, учащий танцевать. Мурашки пробежали, хотелось быть ближе, никогда не отпускать холодную ладошку, думать о таком стыдно, но сейчас Дима себя не сдерживал хотя бы в мыслях, поддавался сиюминутным порывам сжать чужую руку чуть сильнее, огладить большим пальцем выпирающие костяшки.       – Хорошо, теперь клади руку мне в районе лопатки. – Парень колеблется, но выполняет сказанное. Пришлось тянуться вверх, несуразно это всё выглядело, но всем сейчас всё равно. – Кхм… Если неудобно, то можешь переместься куда хочешь.       Мозг не успел обдумать действия, как ладонь скользнула на талию приятеля, медленно, так, что пальцы очертили контуры тела под футболкой. Просто кошмар, как Антон исхудал, точно было что-то нечисто, ещё недавно тот выглядел относительно здоровым, сейчас же выпирающие лопатки и рёбка пусть и слабо, но чувствовались даже под одеждой. Размышления уходят в совсем тоскливые дебри, и ведь ничего этот прохвост не скажет, а помочь никак, но даже при этом хочется хотя бы приласкать, поухаживать, прикоснуться губами к впавшим щекам и сделать хоть чуть лучше, если это возможно.       – Стоим вроде правильно. Теперь смотри… Значит, ты правой ногой ступаешь вперёд, потом левой налево по диагонали, после чего сводишь ноги. Опишем угол, потом наоборот и получится некий квадрат.       Дима действительно старался, порой путался в ногах, запинался, после чего ребята задорно хихикали, но им удалось сделать один круг без запинок, что было достижением. Сложно сосредоточиться, когда даже дыхание отошло на второй план, после любованием профилем мужчины. Высокий и статный перед ним, раньше он казался недостижимым, а сейчас – единственным, что осталось в мире. Давно ничего так не привлекало как это сосредоточенное лицо, с замиранием сердца тот ждал очередной милой и неловкой улыбки от глупого разговора или неосторожного действия. Танец не то чтобы плыл, Побрацкий всё ещё деревянный, но внутри этого действия он чувствовал себя легко.       – Мы стоим так далеко, я думал вальс ближе танцуют. – Спустя какое-то время сорвалось замечание с языка, незаметно даже для Димы.       – Мы можем встать ближе, если ты хочешь. – Тон кажется заигрывающим, как и ухмылка, расходящаяс по лицу Антона. Его рука дальше скользит по плечам, до того как не начинает полноценно приобнимать партнёра, резко расстояние сократилось до слишком туманящего сознание. Дима опешил, потупил глаза в пол, хотелось спихнуть бурлящую кровь на алкоголь, но другое путало его мысли. – Видишь, не так сложно танцевать. Убегать было куда труднее, ведь так?       – Сложно всё таки это всё…       Щёпот, сказанный в никуда. Расстояние между ними сокращается, одна рука несмело обхватывает талию товарища, другая безвольно свисает вдоль тела, не позволяя так же прижать Антона ближе, чтобы не слишком наглеть. Звёздочкин не настаивает, мирно ждёт какое-то время, но, видимо, не выдерживает. Наклоняется над ухом Димы, утыкаясь носом куда-то в волосы на висках, пока это позволено, хотя Побрацкий уже сдался и позволил ему всё.       – Ты можешь обнять меня…?       Шёпот обдаёт горячим дыханием, перебивая гул в голове Димы. Сейчас будто и мира не существовало, только они в этой комнате, только Антон, который явно знал, что делает и глупый паренёк, поддающийся своим чувствам по-чём зря. Снова когда тепло не будет окутывать тело его установки и внутренний голос грязью обольют этот день и парня, но рядом со Звёздочкиным в черепной коробке только ветер и нежные слова бились о стенки.       Тормоза слетают окончательно, снова. Весь день он думал об этом, о том, как мимолётно это было вчера, о том, чтобы не упустить ещё один такой момент. Крепко он обхватывает Антона, словно тот должен исчезнуть, как только его отпустят. Звёздочкин так же льнёт к чужому телу, оглаживает плечи и волосы, утыкается в них лицом, несвойственно рьяно ластится как скучающий кот, порой будто одёргивая себя. Не ожидал таких эмоций? Но почему? Чего кроме как зашкаливающей нежности ожидать, когда уже некоторое время подаёшь признаки симпатии? Если, конечно, цель не подлая.       Дима осмелел. Поднял голову так, что губы касались ключицы, это кружило голову. Тонкая, посеревшая, но такая манящая кожа прям под его губами, с каждой секундой контакта хотелось большего, но сдерживаемый осуждающий голос пусть и замолк но перешёл в лёгкую дрожь и напряжение. Незаметный поцелуй остался на ключице, а костяшки пальцев прошлись вдоль позвоночника, что неожиданно заставило Антона и вовсе растаять. Тот выгнулся на встречу, громко выдыхая, почти мурлыча что-то под нос, на секунду приблизил своё лицо к лицу Димы, вот, казалось бы, переломный момент, стоит закрыть глаза и…       – Слушай, может посмотрим фильм какой? – неожиданно тепла стало меньше. Звёздочкин отвёл взгляд в сторону, упираясь в плечи Димы и отодвигая себя подальше. Он был словно напуган, тем, что потерял контроль? Звёздочкин словно судорожно пытался вернуться в состояние человека, что всегда держит всё в руках, из обмякшего и чересчур беспомощного.       – Эм... Хорошо...