Единые

Он открывает глаза. Вокруг светло, спокойно и безопасно. Он садится, осматривая комнату в которой проснулся. Взгляд почти сразу же падает на фотографии в рамочках на комоде у кровати. Он узнает девочек Гето и хмыкает. Он у него дома. У него в комнате, если быть точнее. Он поднимается мгновенно ощущая это странное ощущение. В тот раз он его проигнорировал, но теперь прошли время разобраться что к чему. Годжо садится посреди кровати, скрещивая ноги и прикрывает глаза складывая руки в специальный знак. Он чувствует свою энергию. Но в тоже время она кажется такой чужой, прямо таки чужеродной. Он пытается разобраться что не так. Пытается отделить это чужеродное нечто, но это невозможно. Оно часть его энергии и его самого. - Наши энергии смешались, - раздается знакомый голос и Годжо распахивает глаза чуть поддаваясь вперёд. Он живой. Немного помятый, бледноватый, но живой. Его Гето. - Ты хоть представляешь что ты сделал? - не прекращает возмущаться Сугуру. Он прикрывает дверь позади себя и шагает в его сторону, не доходя до кровати. Замирает, как щенок не уверенный можно ли ему подойти к хозяину. - Я спас тебя, вот что я сделал, - отвечает Годжо, совершенно серьезно. Он бы сделал это ещё, если бы пришлось. - Ты мог умереть. - А ты уже умирал. Они замолкают глядя друг на друга. И в этом взгляде слов больше чем во всех их резких фразах. - Ты ещё можешь вернутся, - вдруг совершенно устало произносит Гето и едва заметно отступает. Годжо вскакивает с кровати, сцепляясь чуть подрагивающими руками за чужие запястья. - Нет, я не уйду, и ты меня не выгонишь. Я слишком долго этого ждал. А все что ты сделал - притащился на смерть?! Ты вообще обо мне подумал? - Я не хотел умирать, - тихо отозвался Гето, не разрывая зрительного контакта. - Вот и не говори тогда чепухи. Я никуда не уйду. Только если с тобой, - он перебирается выше, удерживая Гето за локти и подтягивая его ближе. - Тебя объявят вне закона, - он говорит это так неуверенно, словно просто пытаясь придумать оправдание, в которое сам не верит. - И пусть, старейшины и без того меня не переносят. Не думаю, что что-то изменится. Ну напишут мое имя рядом с твоим в графе разыскиваются, очень опасны. Мне плевать. - Ты сейчас так говоришь, для тебя это важно, было важно раньше. - Для меня они умерли в тот день, когда позволили ей умереть, - он не называет имени, не уточняет о чем говорит, но знает, видит в глазах напротив, что они оба до сих пор помнят. О таком не забываешь. - Ты хотел их всех убить, - шепчет Гето уже сам прижимаясь плотнее. - Я не хотел тебя останавливать. - Зачем тогда остановил? Они так близко. Ближе чем когда либо. - Потому что ты бы себя не простил, - Гето вдруг резко дёрнул его на себя сокращая оставшиеся сантиметры так, что они замерли почти касаясь друг друга кончиками губ. - И именно поэтому я прошу тебя одуматься. Ты говоришь все это из-за ситуации, из-за изменений, из-за потрясения. Тихо! Ты передумаешь, и будешь жалеть, а я не смогу жить зная что лишил тебя счастья. Годжо вдруг громко хмыкнул прерывая его пламенную речь и наконец поцеловал. Горячо, страстно, так как давно уже хотел. - Я достаточно уже пожил ради них, - наконец продолжил он, замечая как расширились зрачки Гето. - Все свои нервы и силы там оставил. Пора бы наверное пожить для себя. Не думаешь? Гето явственно хотел что-то сказать, но вместо пустой речи Годжо вновь его поцеловал. Это определенно было намного приятнее. В итоге первым сдался как не удивительно именно Гето. Резко и толчок роняя его на кровать и в мгновение ока оказываясь сверху. - Но не думай, что мы не вернёмся к этому разговору, - облизываясь заявил он не смотря на то как блестели в этот момент его глаза. Годжо усмехнулся притягивая его к себе. - Как и к разговору о твоём выборе одежды. Чтобы ты там из себя не строил, у меня от твоего кимоно несварение.