Снег, чай и семейные узы

В этом году зима выдалась суровой и холодной. Земли Миннесоты, и без того морозные и дикие, сейчас превратились в заснеженную, безжизненную прерию. Люди пряталась в домах, не осмеливаясь высунуть нос наружу. Даже животные, казалось, отсиживались в берлогах и пещерах, дожидаясь прихода теплоты. Те храбрецы, которые находили в себе силы выйти на улицу в такую метель, рисковали больше не вернуться домой. К их числу относились и Датч с Хозией и маленьким Артуром. Мальчику было всего тринадцать, когда они подобрали его, чумазого и озлобленного на весь мир, с улицы. С тех пор прошло около года. Первые несколько месяцев были самыми трудными — парень не доверял им, боялся их, и не рассказывал абсолютно ничего, чтобы как-то облегчить коммуникацию. Но понемногу отношения между ними стали налаживаться, и в какой-то момент они перешли к доверительным, точно как у родителей и их ребенка. Артур перестал умалчивать о своих страхах, потребностях и о всем, что могло потревожить четырнадцатилетнего мальчика. И Датч, и Хозия были этому безмерно рады. Но прямо сейчас они пробивали себе путь через снежную завесу, идя практически наугад. Им нужно было найти укрытие на ночь, а может даже и на несколько дней как можно скорее — лошади мерзли, издавая возмущенное ржание и резко мотая головой. Всадники были ничуть не лучше — Датчу казалось, что на усах уже образовались кристаллики льда. Артур сидел перед ним, укутанный в два одеяла, и жмурился от снега, летящего прямо в глаза. К счастью, мальчик пока не стучал зубами от холода, чего нельзя было сказать о Датче. Мороз пробрался ему прямо под кожу. Датч поднес руки к лицу и выдохнул теплый воздух, растирая ладони; горячее дыхание мигом превратилось в пар. Лишь бы не заболеть. Хозия вел их вперед, подсвечивая дорогу фонариком. Серебряный Доллар тяжело переставлял ноги, фыркая каждый раз, когда верхушки сугробов достигали живота лошади. На миг он остановился, и Датч тоже притормозил Графа. Он не мог спросить, в чем причина остановки — воющий ветер заглушит любой его крик. Внезапно Хозия повернул налево и ударил шпорами по бокам Серебряного Доллара, заставляя коня скакать быстрее. Огонек надежды загорелся в сердце Датча, и он, последовав примеру старшего мужчины, пришпорил Графа и пустился за Хозией. Через несколько минут в белой пелене снежной бури стали прорисовываться очертания хижины, и Датч позволил себе вздохнуть с облегчением. Хижина не выглядела так, будто там мог быть кто-то, кто тоже прячется от бури, но нельзя было терять бдительность. Наконец мужчины спешились, и Датч снял Артура с лошади. — Идите в дом, а я позабочусь о лошадях! — сквозь ветер кричал Датч, подталкивая мальчика и передавая сумку с провизией в руки Хозии. Старший кивнул, и вместе с Артуром они отправились к входной двери. Только когда они скрылись внутри, Датч переключил свое внимание на лошадей. Взяв поводья Графа и Серебряного Доллара, мужчина повел их в дряхлый сарай. Там было тесно, сыро и пахло трухой, но это лучше, чем ничего. Датч накормил обоих скакунов, погладил по мощной шее, после чего забрал сумки и заторопился к дому. В окнах уже виднелся теплый желтый свет, отбрасываемый разожженный в камине огнем. Датч с грохотом захлопнул за собой дверь — пронзительный ветер тут же стих, жалобно завывая снаружи. В помещении все еще было холодно, но по мере того, как разгорался костер, становилось теплее. Артур сидел на диванчике у камина и старательно открывал консервы с тушенкой. Заметив Датча, мальчик вскочил со своего места и подбежал к мужчине, забирая у того небольшую часть груза. — С-спасиб-бо, Артур, — сквозь стук зубов проговорил Датч, решительно направляясь в сторону камина. — А г-где Хозия? — Я здесь, Датч! — раздался голос из соседней комнаты. Артур, поняв, что ему отвечать теперь не нужно, вернулся к своему занятию, и вскоре уже три банки с едой стояли у камина. — Хорошо, что ты нашел эту хижину. Как ты ее нашел то, кстати? — грея руки у огня, спросил Датч. — Решил попытать удачу… На самом то деле, ее нет на карте. В салуне один парень болтал, что где-то в этой местности есть дом, в котором он любит коротать время со своей пассией, — Хозия заговорил тише, чтобы Артур не расслышал его последние пару слов, — я просто вовремя об этом вспомнил. Датч усмехнулся, качая головой. — Спать мы на этом диване не будем, получается. — Брось, — Хозия фыркает, смеется, и легко толкает мужчину локтем. Датч смеется, но постепенно его хохот превращается во влажный, хриплый кашель, и он прикрывает рот рукой, а глаза уже начинают слезиться. Датч чувствует на себе пристальный взгляд Хозии, а вскоре чувствует и теплую ладонь, прижатую к своему лбу. — Ты простудился. Датч не может сказать, это вопрос, звучащий как утверждение, или же это утверждение, звучащее как вопрос. Мужчина собрался было протестовать, но красноречивый вздох Хозии пресек эти попытки. Через полчаса они вместе сидят у огня, все сыты, переодеты в сухое и согреты. Датч пьет уже третью чашку горячего чая, время от время жалуясь, что из-за этого ночью ему постоянно будет хотеться в туалет, и он отморозит себе все, что только можно. Пока Хозия делает лекарство для Датча из собранных трав, он замечает, как зевает Артур, но мальчик все еще сохраняет бодрость и увлеченно рассказывает им про лося, которого он якобы заметил по пути сюда. — Он был просто огромный, Хозия! — Правда? — Да! Выше Датча в два раза! И с такой белой шерстью, как… — Артур хмурится, пытаясь найти нужное ему сравнение у себя в голове, и наконец его усилия венчаются успехом, — как у Графа! Ты бы мог его поймать, Хозия? — Ну… — начал Хозия, но в разговор резко вклинился Датч: — Разумеется, мог бы, но после такой бури вряд-ли остался хоть один след его здоровенных копыт, Артур. И задерживаться в этой местности ради охоты на лося не лучшая идея, по крайней мере сейчас: после того, что они натворили в ближайшем городишке, им лучше бы поскорее убраться с этих земель. А огромные белые лоси водятся почти повсюду, и Хозия сможет поймать одного для их сына, если это будет действительно так необходимо. Артур, кажется, не удовлетворен ответом, но сонливость берет свое, и глаза мальчика прикрываются, а сам он уже клюет носом. Он поднимается, желает им обоим спокойной ночи и волочит ноги в соседнюю комнату — единственную комнату, в которой была кровать. Изначально планировалось, что Датч с Хозией будут спать рядом в гостиной на спальниках, но раз уж младший мужчина заболел, Хозия решил переместить его спальное место на диван, который удобно расположился напротив камина. Некоторое время они сидят молча — уютную тишину разбавляли потрескивание веток в огне, ритмичный стук в ступке, когда Хозия измельчал листья шалфея, мяты и тимьяна в однородную кашицу, и сиплый кашель Датча. Лицо последнего раскраснелось, на шее и лбу выступила испарина. — Как горло? — спрашивает Хозия, подсаживаясь на диван к партнеру и забирая чашку из его рук. Датч не возражает: с него уже достаточно этого проклятого чая. Если бы он знал, что его заставят пить это пойло в таких количествах, четырежды подумал бы, прежде чем заболеть. — Так же, как и полчаса назад, — честно отвечает мужчина. Хозия добавляет какую-то противную на вид массу в его чай и отдает обратно Датчу, игнорируя испуганный и брезгливый взгляд. — Пей. Датч морщится, но все-таки выпивает все до последней капли и ставит чашку на пол. — Спасибо, Хозия, — с искренней благодарностью в голосе тихо говорит Датч, переводя уставший взгляд на партнера. Губы Хозии трогает легкая улыбка, и он снова прикасается ко лбу младшего, меря температуру. — Когда выберемся из этой глуши, первым делом купим тебе нормальный шарф. — У меня есть нормальный шарф. — Был бы он нормальным, сейчас ты бы не сидел с больным горлом, дорогой. Датч упрямо фыркает и нежно берет руку Хозии в свою, поднося его запястье к губам. Он прижимается губами к мягкой коже, оставляя на ней долгий, почти что целомудренный поцелуй. Сколько раз эти руки спасали его жизнь, и неважно, как — будь то опасная перестрелка на оживленных улицах города или изготовление невкусных лекарств, которые в итоге возвращают младшего в строй. — Собрался заразить меня своими слюнями? — звонко смеется Хозия и откидывается на бортик дивана. Он раскрывает руки в приглашающем жесте, и точно так же приглашающе похлопывает себя по груди. — Иди сюда. — О, будто ты против, — весело парирует Датч и ныряет в объятия старшего мужчины, удобно располагаясь между его раздвинутых ног и укладывая голову тому на живот. Датч обвивает его руками и ногами, как змея, наматывающая свое гибкое тело кольцами вокруг ветки дерева, и облегченно вздыхает, когда родные руки начинают перебирать его волосы и массировать кожу на его голове. В объятьях Хозии он чувствует себя дома, чувствует себя в безопасности. Кажется, что даже горло уже болит не так сильно, а голова не кружится из-за насморка и температуры. Старший ласково запускает пальцы в темные кудри, успокаивающими движениями проходя от макушки и до самого затылка. Датч горячий, но в прямом значении этого слова — Хозия чувствует жар, исходящий от его тела, и надеется, что за ночь температура спадет. Их ноги — полный беспорядок. Датч растянулся во весь рост на несчастном диване, как большой довольный кот. Одна нога Хозии свободно свисает, упираясь в пол, а вторая прижата рядом со спинкой дивана. Мужчина приподнимается на локтях, чтобы дотянуться до головы Датча и оставить полный нежности поцелуй на его запутавшихся волосах. Тот протяжно мычит, словно не знает, как выразить то, что он чувствует, словами. И это правда — он одновременно чувствует безграничную любовь, бурлящую в его груди, нарастающее желание крепко сжать Хозию, и тупую боль, пульсирующую в висках. Датч подтягивается повыше и с тихим вздохом роняет голову на грудь партнера, теплые заботливые руки размеренно гладят его спину. Его глаза сонно слипаются, и вскоре Датч безмятежно дремлет, изредка покашливая во сне. Хозия, убаюканный шумным дыханием мужчины, тоже медленно погружается в сон. Он не успел уснуть окончательно, потому быстро открывает глаза, когда слышит приближающиеся шаги. Напряжение комом растет в его горле, когда Хозия быстро оглядывается, но нервозность мигом исчезает, когда он понимает, что источником шума был проснувшийся Артур. И тревога возвращается вновь — мальчик еще никогда не видел мужчин, воспитывающих его, в таком… положении. За четырнадцать лет своей непростой жизни он точно слышал, что это «неправильно», «неадекватно», что это болезнь, которую нужно лечить, а от таких «заразных» людей стоит держаться подальше. Сейчас сильнее всего Хозия боялся увидеть отвращение в голубых глазах Артура. Он смотрел на мальчика, а сердце болезненно ныло в груди от того, что взгляд напротив не выражал никаких эмоций. Поначалу. Артур смотрел то на Хозию, то на спящего Датча, и нельзя было сказать, что ему противно или неприятно от увиденного. Только лишь спустя несколько мучительно долгих секунд Артур сглотнул и тихо прошептал: — Хозия, я… Мне страшно, — он пристыженно опустил взгляд, рассматривая свою штанину. Мужчина облегченно выдохнул, и с теплотой в глазах взглянул на воспитанника. — Что случилось, мой мальчик? Почему тебе страшно? Артур помялся перед ответом, заламывая руки. — Там… Буря снаружи, она… Из-за ветра окна скрипят, и, ну… — мальчик в отчаянии всхлипнул, желая, чтобы Хозия прочитал его мысли, или додумался до разгадки самостоятельно. — Можно я посплю с тобой и… и Датчем? П-пожалуйста. Озадаченное выражение лица Хозии мигом смягчилось. Еще полгода назад Артур ни за что бы не сказал, что ему страшно. Мужчина улыбнулся, подтягивая ноги к себе, чтобы освободить больше места на диване. — Да, Артур, конечно. Только возьми с собой одеяло и подушку. Артур тут же повеселел и через несколько секунд вернулся, зажав подмышкой теплое шерстяное одеяло и подушку. Он подошел к дивану и стал неловко стоять, раздумывая, куда лучше лечь со своим спальным набором. Места было немного — двое взрослых мужчин почти полностью заняли все пространство, и по большей части виновником этого являлся Датч, который раскинулся, словно морская звезда. Хозия не хотел его будить, но ситуация не оставляла другого выбора. — Датч… Датч, — Хозия встряхнул партнера за плечи, и тот, проснувшись, хмуро уставился на мужчину под ним. Обнаружение Артура тоже не заняло много времени, и теперь Датч смотрел на мальчика, будто видел впервые в жизни, и смотрел с тем же первичным опасением, что и Хозия. Артур же мялся на месте и растерянно моргал, не зная, куда себя деть. — Давай, подвинься. Датч, осознав, что к чему, без вопросов, но с сонным хрипом слез с Хозии и перекатился тому за спину, обнимая старшего и прижимая к своей груди. Места стало побольше, и Артур быстро юркнул в образовавшуюся пустоту, щедро поделившись слишком большой для одной его головы подушкой с Хозией. До Датча она, к сожалению, не доставала. Мальчик накрылся одеялом с головой, пытаясь найти удобное положение. — Ну же, малыш, улягся уже, — пробормотал Датч, даже через преграду в виде Хозии чувствуя, как мальчик вертится и крутится на месте. Наконец Артур затих, уткнувшись лицом в грудь старшего мужчины и подрагивая всем своим маленьким тельцем. Хозия обнял мальчика, поглаживая его по коротким каштановым волосам. Повисшую тишину нарушил негромкий осторожный вопрос Артура: — Вы, получается, вместе? Как пара? Ни Датч, ни Хозия не знали, как отвечать на этот вопрос… правильно. Поэтому сказали единственное, что пришло в голову — правду. — Да. — А, хорошо. Спокойной ночи. — Спокойной, сынок. Этот вечер закончился странно, но… хорошо. Артура никак не смутила новость, что его воспитатели вместе как в дружеском, так и в романтическом плане. Возможно, они поговорят об этом подробнее утром, а сейчас им всем был нужен отдых и крепкий сон. Хозия зевнул и откинул голову на плече Датча, легко поцеловав того в челюсть. Давно мужчина не ощущал этого приятного трепета под ребрами, но теперь, окруженный двумя самыми дорогими для него людьми, пламя радости и счастья разгоралось в нем с новой силой. А Датч удовлетворенно загудел, зарываясь носом в золотистые волосы партнера и вдыхая родной запах. Он закинул руку поверх двух тел, и сжал руку Хозии, которая сейчас покоилась на спине быстро уснувшего Артура. Датч сплел их пальцы вместе, и улыбнулся, почувствовав, как его руку сжимают в ответ.