Датч не думает, что видел партнера таким напуганным когда-либо раньше. Хозия, практически в любой ситуации сохраняющий самообладание и холодный ум, сейчас дрожит, как осенний лист на ветру. Датч смотрит на отпечатки на земле и не думает, что знает животное, которому могли бы принадлежать эти следы. Честно говоря, он не горит желанием узнать.

Летняя жара убивала все живое, а то, что уже погибло, приводила в чувства и сжигала испепеляющими солнечными лучами заново. Как же повезло банде ван дер Линде, что в соседнем городе очень вовремя открылся бассейн.

Когда Датч замахивается на Хозию, Артур знает, что не струсит. Не в этот раз.

Некоторое время они сидят молча – уютную тишину разбавляли потрескивание веток в огне, ритмичный стук в ступке, когда Хозия измельчал листья шалфея, мяты и тимьяна в однородную кашицу, и сиплый кашель Датча. Боже милостивый – если бы Датч знал, что его заставят пить этот противный чай в таких количествах, четырежды подумал бы, прежде чем заболеть.

Рик хочет верить Нигану. Рик жмется ближе к нему, пакчая горячими слезами его белую футболку. Рик просто плачет, пока чужие руки ласково гладят его по спине и перебирают спутанные кудри. Враг? Рик сомневается в этом, когда выравнивает свое сбитое дыхание, прижавшись щекой к гладкой коже такой знакомой черной куртки.