Обитель

– Шесть часов передовые умы Мизоры протирают свои штаны здесь и не могут предложить мне ни один стоящий вариант решения возникших проблем. Вы – люди, от которых всего-то и требуется приходить на собрания и советовать, сейчас сидите и предлагаете мне подождать? Подождать чего? Когда трупы завалят ворота, что через них будет невозможно выехать?! – голос Патрона, а по совместительству и моего отца, с каждым словом становился все громче и жестче, в конце перешел на крик. – Я распускаю Совет на три часа, но не для того, чтобы вы поползли трахать шлюх и набивать живот. Я даю вам это время для уединенного и самостоятельного обдумывания решений, если за этот период каждый из вас не предложит по стоящему варианту, то зал Совета опустеет через одного. Выплюнув последние слова, Патрон резко поднялся с тяжёлого деревянного кресла и сдвинул его по необработанному каменному полу, подняв при этом мерзкий скрип и грохот. Окинув всех собравшихся презрительным взглядом, он развернулся и стремительно вылетел из боковой двери зала. Со всех сторон тут же послышался шум отодвигающихся кресел, тихие разговоры и возня Референтов. Не дожидаясь никого и не прощаясь, я первым вышел из сводчатого зала Совета, погруженного в темноту, которую еле отгонял свет факелов на каменных стенах. Не знаю как отец и другие, но я сейчас мог думать только о еде и сне. Надо было подкидывать кому-то эти трупы именно в десять часов вечера, из-за какого-то урода нас продержали до четырех часов утра в этом ящике с факелами. За размышлениями я услышал шаги позади себя и сразу узнал их обладателя. Это был Авигей. Авигей должен был выполнять роль моего ближнего Хранителя или что-то в этом роде, хотя, по сути, был мне просто компаньоном с детских лет для игр. Он попал мне в напарники случайно, что раздражало меня. Он был выше, мускулистее и красивее мене, что тоже раздражало. Я терпеть не мог все то, что достается легко. А его удачу с распределением и внешностью никак по-другому назвать нельзя. – А Дубовик сегодня разошёлся на славу. – сказал Авигей, ухмыляясь, нагнав меня. – Удивительно, что ты остаешься спокоен при всем этом. – Мой Хранитель раздражал меня еще и своим фамильярным отношением к отцу, к его Патрону, человеку, которому он всем обязан. Я сам, конечно, регулярно клял на чем свет стоит своего папашу, однако из уст других это звучало как неуважение не только к нему, но и ко мне самому, а этого я терпеть не мог, хотя сама кличка Дубовик была придумана мною самим. В десять лет она казалось ужасно остроумной, так как в Обители все Патроны имели венцы в виде сплетенных ветвей какого-либо дерева. В Мизоре это был Дуб. – В мои обязанности решение подобных проблем не входит. – ответил Авигей, хлопнув рукой по моему плечу. – Не знал, что у тебя вообще есть какие-то обязанности. Так посмотришь, ты просто ошиваешься рядом со мной всю жизнь. – Я твой подарок судьбы, не вредничай, мой Малый Венец, – он знал, что я терпеть не мог этот титул, которым награждали всех детей Патрона, поэтому и произнес его особенно притворно-сладким голосом, – кстати о подарках, один из них ждет тебя в покоях. Свет во тьму, – и махнув рукой на прощание, он свернул в правую крытую галерею. Мне же предстояло пройти через открытую, с широкими грубыми квадратными окнами, через которые дико завывал ветел и колотил дождь. Создавалось ощущение, что я вовсе нахожусь не в здании, а бреду по открытой дороге. Замерзший, голодный и злой я ввалился в комнату, по пути крикнув служанке принести мне еды и согреть воду для ванны. В спальной было не многим лучше, дождь не заливал из окон, но было холодно и в камине из-за отсыревших дров не было огня. Провозившись с ними несколько минут, мне удалось высечь искру и слабый огонек начал теплиться в очаге, грозя в любую минуту погаснуть вновь. Только сейчас я заметил ее на кровати. Ну конечно, Ревекка. Подойдя ближе, я заметил, что она спит, ну или претворяется спящей. Ее гибкое стройное тело изогнулось на простынях, темные волосы разметались по подушке, прикрыв частично лицо и голые плечи. – Неужели не проснулась? – Я услышала твои плоскостопые шаги, когда ты еще был в начале коридора. – ответила она, откидывая гриву волос и коварно улыбаясь. – Если бы ты не услышала их, то не была бы ассасином моего отца. Когда ты вернулась? Ассасины при Мизоре выполняли в основном шпионаж и устраняли нежелательных личностей для Венца, поэтому были редкими гостями при дворе. Это были лучшие войны и наиболее опасные враги, их готовили в нечеловеческих условиях с раннего детства. Лишь избранные, а проще говоря выжившие становились ассасинами. Каждый получал распределение и подчинялся Патрону или Патронессе напрямую. – Вчера. – она передернула плечами от холода, которые уже успели покрыться мурашками, и начала кутаться в шкуру, лежащую где-то сбоку от нее. Огонь потух, и по комнате распространился кислый запах мокрой подгоревшей древесины. Оставив попытки еще раз разжечь очаг, я скинул верхнюю одежду и сам зарылся в шерсть, притянув к себе теплое обнажённое тело Ревекки. – Что слышно? – спросил я, вдыхая аромат сирени, который источали ее волосы. – Ничего. Мы не нашли никого, кто бы мог быть причастным к болезням или к погашению Звезды. Патрон решит, скорее всего, что в этом виноваты Окуды, мы прихватили с собой парочку для допроса. Пусть развлекается. – Не думал, что они еще остались, их же всех истребили. – Всех истребить невозможно. В Виссалисе им покровительствуют. – Ты имеешь в виду, что они живут на подаяния, и их не отправляют в туман? – Я имею в виду, что их услугами пользуются. Им платят за это хорошие деньги. Я ошарашенно уставился на Ревекку. Окуды были изгнаны из Мизоры пару столетий назад, это были люди, обладающие необъяснимой силой. Они могли убить или воскресить одним только взглядом, умели предсказывать будущее и излечивать прикосновением руки. Их же обвинили в закате Солнца и первом воцарении луны на долгие шесть месяцев. Так это или нет уже неизвестно, однако большинство стран Обители начали на них охоту, и она была довольно успешной. По крайней мере мы в это верили. Со временем Окуды превратились в легенду, которой пугали детей на ночь. Именно поэтому услышать о том, что в Виссалисе, который граничил с Мизорой, существуют и работают Окуды, было сродни удару кувалды по голове. – Почему ты никогда не говорила мне об их существовании? – Достаточно того, что об этом знает Верховный Венец. Я не обязана отчитываться пред тобой, Элезар. Волна раздражения прокатилась по моему телу. – Мне кажется, ты забываешься. – Меня начинает выводить из себя неповиновение и неуважение со стороны Авигея, Ревекки и даже этой чертовой служанки, которая так и не принесла еды. – А мне кажется, что ты устал. Иди ко мне, у нас осталось пару часов. – Придавив ее к кровати и откинув одеяло, я грубо впился в губы, вымещая свой гнев на мягком податливом теле. Впрочем, ей это даже нравилось.