Обитель

«Поднос неси, их отрави,

вино налей и уходи»

Вышагивая в шеренге других наложниц, нагруженных разной снедью, у меня не переставая вертелась в голове эта строчка из песенки. Интересно, у создателя этого безвкусного шедевра хватило духу отравить хоть кого-нибудь. С другой стороны, автор песни точно не был наложником. Лично я, даже если бы смогла раздобыть флакончик с ядом, не смогла бы его никуда спрятать. Скептически осмотрев наряд впередистоящей девушки с фруктами, я поняла, что не спрятала бы в нем даже гусиное перо. Традиционно наложниц при дворе Дасума наряжали только в просвечивающие широкие штаны с прорезями между ног, чтобы кто угодно мог взять их в любой момент. Единственным элементом, прикрывающим верхнюю часть тела, было железное кольцо вокруг шеи, к нему пристегивали крюками, когда переводили с места на место или когда для провинившихся наступал Судный День. Нет, при таком обилии одежды спрятать что-либо было невозможно. Хотя, если рассуждать, это отличная мера, которая обеспечивала борьбу с непокорными наложниками и безопасность Патронов. Иногда меня саму поражало хладнокровие, с которым я оценивала существующие реалии жизни. От раздумий меня отвлек грубый голос надсмотрщика. – Приготовились! Резвей! И всем молчать! – прокричав, он ударил плеткой о колонну в назидание нам: что будет, если мы ослушаемся, и толкнул широкие белоснежные двухстворчатые двери, богато украшенные лепниной. Они изображали сцены из истории Обители, те, которые касались прошлого Дасума были выделены золотой мозаикой и ярко выделялись на общем светлом фоне всего дворца. Удивительно, как место, где твориться столько жестокости и насилия, может внешне оставаться чистым и светлым. Странно и то, что люди, по приказу которых все это твориться могут любить столь невинные, нежные цветы, в которых утопал дворец, столь воздушные мраморные колонны и светлые огромные помещения с широкими окнами и летящими занавесками из льна и атласа. Если бы вы увидели весь дворец с высоты птичьего полета, он бы напомнил вам бисквитный свадебный пирог, украшенный сбитыми сливками. Только вот отломив кусок, вы обнаружили бы сгнившую начинку и червей, выползающих из приторного повидла вперемешку с человеческим ливером. Дасум был истинным мастером лжи и притворства, он глубоко увяз в похоти и разврате, но не позволял чужакам видеть то, что их глазам не предназначалось. Пройдя через двери, которые здесь величали Вратами Истории, мы попали в одну из самых роскошных и светлых зал. Сегодня тут проходило собрание всех Верховных Венцов Обители, которые входили в состав Западного Альянса Санлуны. Звучит весьма грандиозно, хотя это просто попойка кучки похотливых жирных и ограниченных властителей мира сего. Единственное, до чего они смогли верно додуматься – это объединиться в Альянс, чтобы выстоять и иметь влияние на мировой арене среди других крупных королевств Обители. По отдельности они сами собой не представляют ни опасности, ни значения, но во время собраний подобных сегодняшнему, каждый из Венцов считал своим святым долгом выставить напоказ раздутые амбиции, непомерную гордость, граничащую с беспросветной тупостью и мнимую власть, за которой на самом деле скрывалась право самостоятельно распоряжаться обедом. Изначальный же замысел подобных регулярных сборищ заключался в голосовании при решении политических и экономических задач, принятии законов и мер по поддержке населения. Решение, принятое большинством голосов, оглашалось всей Обители и выполнялось в равной степени каждой страной, входящая в состав Альянса, даже если она изначально была против. Сейчас же Патроны были заняты далеко не решением деловых проблем, они поглощали неимоверное количество дичи и вина. Установив свой поднос с утками, фаршированными фруктами и щедро политыми картофельным соусом, на низкий столик у широких диванов с мягкими подушками, на которых восседали Патроны, я отошла в сторону фонтана. Он искусно был сделан в виде каменной скалы, поросшей мхом, из которой пытается вылезти изнеможденная мраморная женщина с плачущим младенцем на руках. До того, как было принято решение ссылать Окуд в туман, это был распространенный способ расправы: мужчин, женщин и детей замуровывали в пещерах или заливали все тело быстро застывающим раствором, прислонив жертв к срубу скалы. Вероятно, вы бы и не поняли при мельком взгляде, что фонтан изображает такие зверства. Однако именно такой была истинная сущность нашего мира, такой была главная религия и правило, которое заучивали с детства: любое уродство можно скрыть мишурой, любая жестокость становится обыденностью, если убедить в ее справедливости. Мне надлежало находиться рядом с группой Верховных Венцов, состоящей из четырех человек до конца вечера и делать все, что они прикажут, не произнося ни одного слова и не сопротивляясь их желания в отношении меня. Пока же они были заняты едой, ничего не требовали, и я могла прислушаться к разговору. – Мне донесли, что Звезда в Мизоре производит необъяснимые световые колебания. Ее лучи становятся менее ярким, а скоро наступит первый месяц Луны. Такая неопределенность не на шутку тревожит меня, господа. – произнес наиболее толстый среди всех Патрон в винце из терновника, откусывая огромный кусок утки в соусе, который, впрочем, не вместился весь в рот, и часть его, упав на живот, проложила жирную дорожку из подливы от подбородка до средней пуговицы на голубоватом одеянии. – Что действительно должно тревожить нас, так это то, кого обвинит Мизора в происходящем, – сказал Патрон Дасума. Он по-хозяйски обвел взглядом всю залу, выискивая столы, которые еще не ломились от снеди или людей со скучающими лицами. И, видимо, удовлетворившись увиденным, закончил мысль. – Авифар не отличается терпением или мудростью, чтобы разобраться в проблеме. – Звезда не потухнет, она источает свет и тепло вот уже как двести лет. Ей, налей мне еще вина. – выкрикнул третий Венец, который выдул в себя по меньшей мере пару кувшинов и был уже порядком пьян. – Так вот, с чего бы ей, – Тут он громко икнул. – простите, господа. Отменное вино, Исав, прекрасный урожай. О чем это я, ах да, с чего бы Звезде исчезать, если она может и дальше светить, и мы не мешаем ей это делать. – Он с многозначительным видом осмотрел собравшихся, как будто и вправду сказал нечто весомое, в здравом смысле чего невозможно было усомниться. Я не смогла сдержать улыбки от этих речей, наполняя ему очередную порцию вина в кубок, хотя с таким же успехом могла вливать напрямую в глотку. Мой Патрон пропустил красноречивое высказывание своего венценосного брата мимо ушей и продолжил: – Экономика Мизоры зависит напрямую от Звезды, если они не смогут собирать налоги с Пути Света, то станут агрессивными и развяжут войну за новые территории. – Они развяжут войну в любом случае, но не с нами, а с Виссалисом. Мои доносчики хорошо сработали. Теперь в Мизоре считают, будто в этом виноваты Окуды. – подал голос самый пожилой среди всех Патронов за столом. На протяжении всех вечеров он никогда не пил и не ел, а только сидел и покручивал в руках браслет, состоящий их крупных бусин ярко алого цвета. Даже его венец в виде пальмовых ветвей был красного цвета, хотя все другие Патроны отливали их из чистого золота. – Господа, господа, мы собрались с вами обсудить насущные проблемы, а не фольклорное творчество. Окуд истребили, я лично замуровал больше тридцать тварей и еще больше под моим началом было сопровождено в туман, после небольших физических изменений, конечно. – очередной раз икнув, прогорланил пьяница, настороженно глянув на фонтан, изображавших измученную женщину с младенцем. – Мы не можем истребить даже блох из гончих, так как же вы можете надеяться, что были перебиты все Окуды? Их труднее отличить от обычных людей, чем блоху от собаки. – Усмехнувшись произнес Исав. – О, они зато гораздо больше блох и вопят громче. – В перерыве между поеданием дичи решил вставить свое слово Терновый Венец. – В любом случае, он, вероятно, не развяжет войну сейчас, скоро наступит долгая ночь. Кто знает сколько она продлится в этот раз. – Патрон Дасума задумчиво посмотрел куда-то вдаль и подал знак своему Хранителю. Он еле заметно покачал головой и кивнул на дальний стол. – Я думаю, нам стоит ужесточить политику в отношении Виссалиса. Мизора должна понять, что мы не поддерживаем защиту Окуд. Тем самым мы защитим себя от подозрений в содействии и Путь Света будет обеспечен нашим людям, если, конечно, будет куда еще идти. Господа? – добавил старик и внимательно окинул взглядом лица присутствующих. – Мы можем провести еще одну чистку нечисти у себя, замуруем парочку подозрительных для контроля. Я уже и забыл сладостный звук воплей, ужас, застывший на лицах. Туман, безусловно, дешевле, но не так зрелищно. – Терновый Венец с неприкрытой мечтательностью посмотрел наверх, на стеклянный купол, покрывающий весь зал. На небе слабо светило солнце, его лучи пробивались словно через мутную пленку и освещали Обитель с каждым днем все меньше и меньше, слово морской отлив: медленный, но неминуемый. Все это было верным признаком того, что скоро настанет долгая ночь и воцарится царство Луны. – В этом нет необходимости. Тогда в Мизоре решат, что мы сами до сих пор скрываем часть Окуд. Уже достаточно крови пролилось на наших землях, многие были уничтожены по ошибке. – быстро возразил мой Патрон. Он нервно глянул на Врата Истории и какими-то дерганными движениями стал оправлять одежды из-за чего со стола скатилось пару слив, хотя он этого даже не заметил. Перемена в его облике и поведении была настолько разительной, что Патроны воззрились на него удивленно и в тоже время подозрительно. Старик и вовсе превратился в выжидающее изваяние, и, сощурив глаза, из-за чего вокруг них скопилось много мелких морщинок, он как будто надеялся услышать что-то еще. – Полагаю, господа, мне стоит уделить внимание другим гостям, узнать, что они думают о сегодняшней ситуации. Присоединюсь к вам позже. – Исав, придя в себя, грациозно поднялся и слегка поклонившись вышел из-за стола. – Свет в дело, брат. – Терновый Венец подождал пока он отойдет на приличное расстояние и продолжил. – У него всегда странная реакция на истребление Окуд на территории Альянса. Причем он никогда не противится политике других королевств в их отношении. – Не думаю, что в этом вопросе осталось так уж много загадок. Он защищает свою территорию. – Тихо сказал старик. – О чем это вы? – Его дочь не частно увидишь на празднествах. Она посещает только самое необходимое и ее часто видно только издалека. Марию не приводили на бал равноденствия Солнца и Луны, ее рука не обещана ни одному Малому Венцу. Я даже не знаю сколько ей лет. – Она же слаба здоровьем, разве не так? Или вы вправду полагаете, что в ней может течь кровь древних Окуд? Это же немыслимо. – О, в мире нет ничего невозможного, поверьте. Однако я не берусь заявлять подобное во всеуслышание, знаете, в наших с вами реалиях о правде стоит помалкивать, а о догадках вовсе молчать. – Старик улыбнулся и начал отсчитывать бусины на своем красном браслете. Он избрал весьма действенный метод для распространения сплетни. Зерно сомнений в надежности Дасума посеяно, при этом вещи своими именами не названы. В свою очередь Патроны с радостью поделятся слухом с другими в виде невинного поддержания разговора. Быстрота и легкость подобного мероприятия объяснятся тем, что истиной правдой эта сплетня может и не являться, а значит никаких мер воздействия принимать не надо, да и нести ответственность за ложную информацию не придется, так как не понятно от кого конкретно она проложила себе путь в массы. Работа чистая и эффективная, этому учат ассасинов на первых уроках тактики: действовать за спинами других, никогда не открывая своего истинного лица и целей. Пока я плыла по собственным мыслям, Патроны, видимо, переварив и запомнив новую информацию, продолжили в удвоенной силой поедать мясо и обильно запивать его вином. Надо полагать, долгие разговоры утомили их и разыграли аппетит. – Эй, как тебя зовут? – Произнес пьяница, расставляя пухлые ноги и обтирая подбородок жирной рукой. – Ревекка, Покровитель. – Откликнулась я. – Подойди сюда, милая, и развлеки меня. «Сегодня тебе будет очень весело, засранец» – пронеслось у меня в голове, а на деле я коварно улыбнулась и, вильнув бедрами, направилась прямо к нему твердой походкой.