Обитель

– Значит ты хочешь развязать войну с Виссалисом. «Это окончательное решение?» — произнес Элезар. – Ты не одобряешь? – Меня не радует тот факт, что ты ее начнешь, а мне придется закончить. – сын хмуро глянул на отца. Этот разговор состоялся около одиннадцати утра, когда приходили лекари. Патрон сидел на кресле каталке у раскрытого окна. Вид из него открывался удручающий: серый туман слоями наползал с лысых отвесных гор на безжизненные поля. Солнечный диск, и так мертвенно бледный в последние дни, был затянут дымкой и еле проглядывался неясным кругом. В такой день казалось, что вся Обитель была наброском ленивого художника, который успел наметить только черную землю и серый горизонт. – Это еще не конец света. – Ответил Патрон Мизоры, голос которого изменился до неузнаваемости в последние дни. Он стал хриплым и часто обрывался на судорожный кашель, который вызывал кровотечения из горла. – Да, это его начало. – Послушай меня, будущее Мизоры зависит от тебя и твоих решений. Я не для того создавал все это, чтобы ты за одну схватку потерял. – Ты оставляешь мне безжизненную страну, которую отравляет Серая Хворь, с потухающей Звездой и людьми, которые не подчиняются моим приказам. Это твое великое наследие? – Элезар, оторвавшись от потухшего камина, где он стоял, быстро пересек комнату и становился напротив отца. – А ты думаешь я надел венец при лучших условиях? Когда проходило помазание елеем, у ворот шла бойня кланов. Мне досталась не страна, а лоскутное одеяло, которое трещало по швам от вражды и споров, страна, которую любая жирная вошь Альянса могла бы раздавать. Но я не жалел себя, как ты, я не ждал, а действовал, потому что знал чего хочу и добивался своих целей. Пора бы и тебе понять это. – Тут он сильно закашлялся и, оттолкнув помощника, который чуть было подлетел к нему, поднялся без помощи с кресла, наконец, посмотрев в глаза Элезара. На его лице отразилось отвращение и ужас. Серая Хворь распространялась в любом живом организме за несколько дней, в том числе в растениях и животных всех размеров. Это была новая болезнь, мы не понимали откуда она пришла и как от нее исцелиться, но мы точно уяснили ее признаки. Кожа становилась серой и трескалась, как земля в засуху, выступали серые вены, выпадали волосы и зубы, человек сильно худел. Зараженные буквально таяли на глазах, становясь все более изнеможденными. Труп в итоге рассыпался в мелкую пыль через несколько часов и ничего не оставалось, что бы напоминало об утраченной жизни. И эти впавшие тусклые глаза умирающего от Серой Хвори сейчас смотрели на Элезара со злобой и раздражением. Патрон продолжил: – Ты их наследие, а они твое, прими уже это как данность. Ты знаешь кто истинный враг, твой долг истребить всех переродков до одного, а также тех, кто их поддерживает. Только тогда Мизора и мой народ будут в безопасности, если придется, то ради них ты перебьешь всю Обитель. – Покровитель тяжело опустился назад в кресло. – Ты все еще называешь их своим народом. – Чтобы они стали твоими людьми недостаточно просто надеть обещанный венец, ты должен заслужить их доверие. – Речь Патрона прервали зашедшие лекари, закутанные в белые плащи, которые скрывали даже пальцы рук. – А теперь иди, перед воротами выстроились Эмиры войск, объяви им мое решение. Элезар, все еще стоявший напротив отца смерил его пристальным взглядом и двинулся в сторону выхода, кивнув мне по пути. Я, находившийся все время разговора в стороне в тени гобеленовый ниши, вышел из нее и направился вслед за Малым Венцом. – Авигей, задержись. – Хрипло окликнул меня Патрон. – У меня есть для тебя одно дело. Я перевел взгляд на Элезара, который уже успел достичь выхода, но остановился и выжидающе смотрел на меня. – Да, Покровитель, я слушаю. Послышался тяжелый гул закрываемой дубовой двери, отделившей нас от всех посторонних. Некоторое время ничего не происходило, только слышалось позвякивание склянок и шелест одежды лекарей по каменному полу. Наконец, Патрон повернулся на своем кресле ко мне и начал: – Я должен быть уверенным в будущем своей страны и силе своего народа. Однако у меня есть сомнения в подготовке Элезара. – Тут он сделал жест рукой и лекари, поклонившись, тихо вышли в боковую дверь. Немного помолчав, он продолжил. – Если что-то пойдет не так, я хочу, чтобы у Мизоры был второй шанс. Оперевшись об оконную раму, он вновь поднялся с кресла и шаркающей походкой направился к маленькому столику из цельного куска дерева. На нем стоял выцветший ларец, из которого Патрон извлек небольшую прямоугольную подвеску из серебра, похожую на запаянную книгу с замком. – А здесь храниться этот самый шанс. – сделав еще один шаг, он протянул медальон мне. Мгновение поколебавшись, я принял подарок. На нем была гравировка герба Мизоры в виде широкого дуба, восходящего солнца над ним и трехглавого шакала под. – Тяжелый. – произнес я, так как неловкое молчание затянулось, а что следует говорить в подобных ситуациях я не знал. – Как и груз ответственности, который он накладывает. – произнес Покровитель, усаживаясь на жесткую скамью рядом со столом. – Я не совсем понимаю, это… – Ты знаешь, что это, и знаешь когда применить, если придется. Носи всегда при себе и не вздумай обмолвиться об этом, особенно будь осторожен с Элезаром. Теперь иди и позови этих врачевателей, которые за спиной уже шьют мне саван.