Обряд

Токио, Япония

Храм Камэидо Тэндзин

Час Собаки

      Тем же вечером Каннуси пригласил Анну и Тамао вместе с семьей Танака в храм, чтобы очиститься молитвами после встречи с демонами. Девушки тактично отказались, потому что на них эта «проклятая» энергия никак не влияла, в следствии того, что они жили с этим с рождения. Самой семье, особенно бабушке и отцу семейства, предложили пройти мисоги, так как Киояма сказала, что омовения рук в тэмидзуя не хватит. Пока Танаке-сану выдавали его одежду для обряда — набедренную повязку фундоси, а для головы хатимаки, Анна сидела с детьми — они должны были пойти последними, а Тамао помогала бабушке надеть уже ее наряд для ритуала — тоже хатимаки и белое длинное кимоно.       Все это время бабушка и глаза не спускала с Анны.       Это напрягало Киояму. В темном, усталом взгляде бабушки, итако могла заметить остаточную энергию О́ни, неприятную, но почти исчезнувшую. Все это пройдет после мисоги, но. Было что-то пугающее в том, как она смотрела.       — «Как будто ее подменили, или вернулась не ее душа», — думала Анна, хоть и понимала, что не права. — «Черт, она как будто хочет меня утащить в дзигоку, или утопить под водопадом».       — «Анна, кажется, мы вляпались в одно дело вместе», — резко прозвучал в голове итако голос короля шаманов, причем он сделал это очень неаккуратно, что аж голова заболела, и Анна поморщилась, наклонившись к коленям. — «Наплюй на нее, ты сделала свое дело, теперь уходи. Буду ждать тебя в Идзумо, ты нужна мне как можно скорее».       — Анна-сан, с вами все хорошо? — спросила обеспокоено Тамао, наблюдая за тем, как та схватилась за виски, и правой ногой начал наступать на левую, мять ее пальцами ноги и пяткой.       Бабушка никак не подала виду, она так и стояла, уже одетая в кимоно.       — Да, Тамао, просто наш король-шаман порой забывает о том, что некрасиво уж слишком резко врываться в чужую голову, — ответила Анна с раздражением, скорее самому Хао, чем коккури.       — Кто? — спросил маленький мальчик, сидевший справа от Анны. После того, как маленький О́ни ушел, ему заметно стало лучше. Мальчик улыбался, настроение поднялось, судя по всему, и теперь он весело болтал своими маленькими ножками в синих кроссовках на липучке, играл в какую-то игру на Nintendo, и постоянно озирался по сторонам.       — Да так, один мой друг, — с улыбкой ответила ему Анну, выпрямляясь, и начиная гладить мальчика по голове. — Ты себя хорошо чувствуешь?       — Да, Оне-тян, — у мальчика в голосе радости было непомерно.       — Хорошо, — только и сказала Анна, как в небольшом зале появился отец семейства, в темном простом кимоно и с мокрой головой, которую он сильно вытирал полотенцем.       — Ото-сан, — сказали дети, и побежали к нему в объятия, мальчик даже оставил свою приставку для игр.       Следующей пошла бабушка, и когда ее сын отводил ее к водопаду, она не прекращала смотреть на Анну. Итако не знала, что происходит и почему такая реакция. Впрочем, как сказал Хао — теперь это не ее забота, поэтому, когда и детей повели на мисоги, Анна вдруг собрала свои вещи: пустую банку из-под крови, колокольчик и четки, накинула на себя накидку и направилась на выход из храма.       — Встретимся в рёкане, Тамао, мне надо собирать вещи, — надевая обувь, сказала итако серьезным безотлагательным тоном. Она как обычно просто ставила перед фактом.       — Что? Вы даже неделю у нас не переждете, Анна-сан? — глаза шаманки, цвета цветущей сакуры расширились от удивления, и в них заиграли новые оттенки недопонимания и запутанности. — К чему такая срочность?       — Этому Асакуре что-то нужно, и мне надо в Идзумо, где меня и так ждут, хоть я и надеялась пожить в Токио подольше. — Анна открыла двери храма, и вдохнула прохладный вечерний воздух города, приятный и легкий, по сравнению с тем удушливым, что стоял последние дни. — Завтра днем возьму билет на поезд, вроде еще ходит тот, что дневной.       — А, ну раз Хао, — сказав это потухшим голосом, Тамао кивнула и продолжила: — Не беспокойтесь, я позабочусь о том, чтобы семья дошла до дома.       — Спасибо, и повнимательней с бабушкой, что-то с ней не так.       — Да, я тоже заметила, но после омовения должно все пройти.       Анна никак не ответила, лишь тихо ушла, прикрыв за собой двери.       Вечером на территории храма почти не было людей, лишь только пара школьниц, одетая в форму местной школы в десяти минутах отсюда, той же, где учились сама Анна, Йо и Манта. Школьницы повесили последние написанные пожелания на дощечках Эма, а потом прошли мимо шаманки к выходу из территории.       И только тогда она увидела юрэй в облике мужчины.       Он стоял у выхода из комплекса прямо за воротами Тори, и возник неожиданно, как будто кадр из фильма резко сменился, когда школьницы закрыли обзор Анны на дорогу. Итако аж вздрогнула от неожиданности и проморгалась, потому что в глазах на секунду стало мутно.       Анна подошла ближе, пошла прямо за школьницами, чтобы разглядеть призрака. Юрэй выглядел как утопленник мужчины, в темном старом кимоно в тонкую светлую полоску с простым оби вокруг пояса. Лица было не видно, не только потому что был уже вечер и пробил Час Собаки, но и потому что, как и у всего этого вида юрэй, у мужчины его черные мокрые волосы полностью скрывали лицо. Но руки были на виду. Опухшие от воды, бледные, отдающие серыми и зелеными оттенками, и склизкие, наверняка вонючие, если бы эти духи пахли. С рук и волос капала вода, которая ударялась об остывающую дорогу. Юрэй и впрямь выглядел так, будто утопился неделю назад.       Призрак мужчины почти сливался с тьмой вечера, но отчетливо можно было увидеть то, как его голова поворачивает туда, куда уже подошли две школьницы. А когда девушки прошли через ворота Тори, как только их ноги вступили за территорию после симэнавы на воротах, юрэй отступил и сразу же пошел за ними.       — Да чтоб вас, ни минуты покоя в этом мире, — Анна закатила глаза, и затем достала из сумки свои черные новые четки, чтобы быстро избавиться от духа. Доставать тысячу восемьдесят бусин было некстати.       Ученицы шли быстро по улице, и не подозревая, что за ними, еле как тащится юрэй-утопленник. После него Анна видела оставленные мокрые следы на асфальте, и поэтому, когда она сталкивалась с людьми, идущими навстречу по оживленной улице, а их было много, ни на секунду не теряла след «из хлебных крошек».       Дойдя до тихого переулка в трех улицах от Фунбари, где уже было тихо и спокойно, потому что это был спальный район, итако обогнала юрэй, и встала у него на пути, преграждая путь.       — Хватит, — сказала Анна, медленно поднимая руку с черными четками. — Нет причин оставаться привязанным к кому-то из них и после смерти. Я отправлю тебя на покой, чего ты и хочешь.       Дух остановился так резко, что вода капающая с волос и кимоно разлеталась в стороны. Он ничего не говорил, как и полагалось утопленникам, только как бы пялился на Анну, пусть и не было видно глаз.       Девушка не боялась таких мелких духов, именно никчемных по ее мнению. Юрэй было в мире огромное количество, а в Японии у них, так сказать, была целая колыбельная. Да, простые люди их боялись, потому что те были опасны для них, но не шаманы.       Йо как-то сказал: «Юрэй тоже были когда-то людьми, как мы, уверен, что в большинстве случаев и добрыми, поэтому не вижу смысла задерживать их в этом мире после смерти, каждый нуждается в покое». И затем просил Анну, если та встречала таких, сразу отправлять их на покой, к чему она и прислушивалась.       Взмахнув четками вправо, Анна пропустила поток фуриёку через них, из-за чего они засветились красным светом, и заговорила привычные слова молитвы, чтобы отправить духа на тот свет.       Когда она закончила, и дух испарился, он и следа не оставил. И тогда Киояма задумалась, а зачем вообще она пошла за ним, могла бы и оставить. Ну припугнул бы он тех школьниц, что с того. Зачем помогла? Да и Танаке тоже, могла просто уехать, а с О́ни разобрался бы кто-то другой.       А не давало этому всему случиться то, что жило внутри нее всегда, как говорил Йо: — «Потому что ты добрая, Анна».

***

      — Анна-сан, вы бы предупредили, что уезжаете уже сегодня, вы же только пару дней назад приехали, — омрачившись сказал Рю, когда в последний раз размешивал готовящийся рамен.       О своем решении девушка поведала уже чуть ли не с рассвета, как раз, когда пришли новые постояльцы в рёкан. Тамао удивилась, увидев Анну, готовую к поездке — в просторной футболке без каких-либо изображений и широких брюках карго цвета хаки — так девушка одевалась только когда уезжала куда-то, походный вариант, иными словами. Так что, быстро сопроводив новых жильцов в Фунбари-онсен, Тамао завалила Анну вопросами о скором уходе, на что получила простой и понятный ответ: «Хао».       Рю тоже был не в восторге от такого быстрого отъезда его прошлой госпожи, он планировал закатить небольшую вечеринку с саке и вкусным богатым ужином, но теперь на скорую руку готовит простой рамен с говядиной в кастрюле.       — Я и сама не планировала, Рю, — убрав мешающие длинные локоны рукой, Анна облокотилась сложенными руками об стол, стоящий на кухне, где она часто когда-то зависала вместе с Йо и Манта, а сейчас наблюдала, как бывший глава местной банды готовил ей прощальный обед. — Но надо отчитаться о последних обрядах, и ты знаешь, если зовут в Идзумо.       — То это что-то серьезное, да, — усмехнулся Рю, выключая плиту, — я запомнил это еще со времен учителя Йомея.       Анна на мгновение провалилась в воспоминания о покойном учителе Йомее, дедушке Асакур, и вспомнила, как тот, нехотя, но все же принял рвение Рю стать его учеником и хорошим шаманом. Еще вспомнила, как сама, когда гостила в Идзумо, частенько получала наставления старика, который всегда относился к ней как к родной внучке. Для всех Асакур и их друзей, этот город всегда ассоциировался с Йомеем, который ждал всех на веранде вместе со своими духами — шикигами, наливавшими чай гостям.       — Вот только теперь я не имею ни малейшего понятия, зачем меня туда зовет в этот раз именно Хао.       Анна выпрямилась, когда перед ней поставили одну тарелку рамена — большая миска была наполнена вкусной и ароматной лапшой, сочной говядиной, приготовленной на пару со всеми специями, которые Рю хранил в верхнем шкафчике, луком и нарутомаки. Взяв железные палочки, девушка сложила руки в благодарность и принялась есть, как всегда отмечая отменные кулинарные способности Рю.       — Тамао! Рамен готов! — во весь голос проорал Рю, но вместо девушки первыми на оклик явились Понти и Конти, все те же шумные извращенцы таннуки и кицуне — духи хранители Тамао.       Анна мимо ушей пропустила все возгласы духов, то, как они, заметно испугавшись ее, начали извиняться и кланяться, как делали всегда после того, как итако множество раз избивала их своими шикигами. Девушка просто наслаждалась вкусной лапшой, по которой так скучала в своих дальних поездках, где не всегда можно было встретить традиционный японский рамен.       Обед прошел в целом спокойно, Тамао заметила, что Анна сегодня была особенно тихой, и какой-то замкнутой, больше, чем обычно. Ее тут как будто не было, словно простой дух шаманки навестил их, и не оставит после себя ни воспоминаний, ни тепла, ни сказанных слов, бередящих хорошее совместное прошлое.       Все же в конце, когда чай уже был разлит по чашкам, итако расслабилась и, задрав одну ногу на стул, заговорила тихим голосом, в котором, по мнению коккури, чувствовалась усталость, и прицепившееся к Анне бремя одиночества.       Все в клане, и причастные к нему знали, итако в последние годы жила только сама по себе. В путешествиях она была одна, выполняла задания и просьбы клана Асакура в одиночку, будь то изгнание духа, демона, или переговоры с духами предков. И никто не мог нарушить этот ее возведенный вокруг себя барьер одиночества.       Даже Йо.       — Спасибо, что приютили, ребята, — улыбнувшись, сказала Анна, посмотрев сначала на подругу, а потом на Рю, который явно не ожидал таких слов от итако.       Тамао замерла, руками она держалась за горячую чашку с чаем, и позабыла о том, что хотела запить его печеньем с шоколадом. Она редко слышала, чтобы Анна говорила «спасибо». К тому же, Фунбари-онсэн и так принадлежал Киояме, с чего вдруг она высказывается так, словно он теперь не ее. Словно она здесь чужая.       Рю преследовали те же мысли. Для него рёкан всегда был связан только с Анна и Йо, которые и были изначальными хозяевами, да и сейчас так, а они с Тамао лишь как их заместители, и основатели Союза Западного Токио. И слово «приютили» из уст его бывшей госпожи, звучали как диковинная, неправильная запись на пластинке. Такого не должно существовать.       — Анна-сан, вы всегда здесь будете желанным гостем, и смею напомнить вам, вы все еще госпожа этого рёкана, — размеренно и тихо произнес Рю, в конце поклонившись девушке, что была, между прочим, значительно младше него.       На это итако лишь усмехнулась, снова убирая волосы назад, и собирая их в небольшой низкий пучок.       На кухне все еще пахло раменом, в раковине лежали пустые тарелки и грязные алюминиевые палочки для еды. Тихо шумела вытяжка, а из радио возле открытого окна доносилась японская современная музыка, в которой пела какая-то мужская группа. Не хватало только вентилятора на полу, который бы обдувал пространство, но окна было достаточно. Сегодня погода была мягче.       — Да, — тихо сказала Анна себе под нос, когда поняла, что находится в обстановке, которую в глубине души все еще считает своим домом, в который можно вернуться в любое время. — Госпожа отеля.       Почесав затылок, итако откинулась на спинку стула, все еще не убирая ногу. Глядя сейчас на свои прошлые мечты и планы, Анна думала: «Какой ребенок отказался бы от такого? Иметь свой рёкан, который прославился бы на всю Японию, а может, и на другие страны. Еще и Фауста хотела запрячь». С возрастом эти мысли ушли, примерно на пути в один из заброшенных город, где, по слухам, пропадали местные. Если утрировать. В двадцать пять Анна уже не лелеяла мечту открыть рёкан с горячими источниками, теперь ее мысли занимал лишь план проезда в определённые города, усталость, поселившаяся в мышцах, и то, как найти еду в глуши.       Даже манеры Анны изменились, подумала Тамао. Десять лет назад она и представить не могла, чтобы Анна-сан сидела за столом в такой позе, и выбор одежды говорил о том, что многие детали в ее подруге изменились. Оставалось только принять эту «новую» Анну Киояму.       «Может, это случилось после того, как она отказалась от идеи стать Анной Асакура»?       Все трое сидели в тишине, изредка вспоминая какие-то моменты из общего прошлого, в основном связанные с турниром шаманов, который изменил судьбы многих, кто был с ним связан. Затем Рю закурил, он хотел было встать и подойти к окну, чтобы дым не мешал девушкам, но его остановила Анна.       В этот момент он подумал, что сейчас мир окончательно схлопнется, потому что она попросила у него сигарету.       — Вы курите?! — с громким возгласом спросил Рю, обронив челюсть на деревянный пол. — С каких пор?       — Успокойся, Рю, я курю редко, только когда вижу, что у человека есть с собой сигареты, — сказала Анна, протягивая руку.       Итако и сама уже не помнила, когда начала курить. Может, после того, когда все, чем она жила сломалось и переменилось, ушло в забытье, оставив ее одну пустую. Прежние устои, собственные правила, кредо, взгляды на жизнь изменились, они стали более незначительными. Как и отказ от вредных привычек. Или когда в очередной раз ее убили фанатики во время обряда, и король шаманов вернул ее в мир живых. Правда тогда он еще сжег всех виновных, от чего запах жженой плоти въелся в одежду, и Анна не выдержала натиска гнева на людей. Перегруз системы вызывал сбои во всем организме, из-за чего все менялось.       После одного из подобных инцидентов, Анна Киояма впервые и попробовала крепкий алкоголь и закурила свою первую сигарету. Под вниманием Асакуры, конечно же.       Подумать только, когда-то в этом доме она гоняла Йо диетами и запретами, ругала за вредные привычки, а теперь сама им поддается.       «Ками, как все переменилось за десять лет».       Тамао оставалось молча смотреть на то, как ее бывшая госпожа, ее некогда наставница и давняя подруга, закуривает от зажигалки Рю, и выпускает ядовитый дым в воздух. Хорошо, что работала вытяжка.

***

      Анна решила взять дневной поезд до Идзумо, он выезжал в три часа дня, и приезжал примерно в девять вечера, что было удобно для нее — девушка не хотела лишний раз светиться перед учениками в школе Асакур. До Токийского вокзала ее вызвалась проводить Тамао, все же с сумкой и чемоданом было иногда сложно, особенно по бесконечным лестницам на станции скоростных поездов.       Рю напоследок крепко обнял Анну, прося приезжать ее почаще к ним — отшельникам из западного Токио, и та согласилась, предупредив, что не все получается так, как они хотят. Раньше Умэмия засомневался бы делать такой жест, потому что его госпожа мало с кем контактировала, будучи подростком, да и вообще не позволяла никому себя трогать. А сейчас он смог ее обнять и удивился, потому что вид девушки никак не говорил о том, что она поменяла свое мнение о контакте с людьми.       — Я тоже буду скучать, Рю, — последнее, что услышал мужчина перед тем, как за Анной закрылись сёдзи.       Тамао же, наоборот, не знала, что делать. Коккури помогла с чемоданом, положила его в багажник, оплатила такси, хотя и сама Анна могла это сделать. Девушки вместе дошли до кассы на вокзале, и пока медиум покупала билет, Тамао ждала ее возле столба с объявлениями, размышляя над тем, что же сказать. Но мыслей не было никаких.       Лишь только когда Анна подошла к ней, снова нервно поправляя волосы, Тамао нашла, что сказать:       — Анна-сан, я знаю, что вас что-то беспокоит, — вмиг внимание блондинки перешло с проверки небольшого билета на Тамао. — И, если что, я всегда готова вас выслушать.       — Знаю, Тамао, — спокойно сказала Анна, убирая билет в карман штанов, поезд должен был приехать через пятнадцать минут. — И я ценю это, но поверь, со мной все в порядке.       Поправив спадающий ремень сумки, она вся также нервно, может и незаметно для самой себя, начала чесать правую руку.       — Просто немного не дает покоя эта срочность, — словно успокаивая не то себя, не то Тамао, Анна улыбнулась и сразу же убрала улыбку. — Да и этот случай с инугами, мысли о нем не дают мне спокойно отойти от этого дела.       Глубоко вдохнув запах токийского вокзала, этот привычный «аромат» поездов и рельс, а также запах пота сотни людей, Анна нахмурилась. Она уже подумывала о том, как она выдержит следующие где-то шесть часов на поезде. Благо купила сразу все купе, и никто не будет ей мешать ни своим присутствием, ни чем либо еще.       «Может, книжку купить? Простой романчик».       — Все будет хорошо, — заверила Тамао, беря в ладони одну из рук Анны, и мягко поглаживая ее. — Я пригляжу за семьей Танака некоторое время, а насчет господина Хао, вы же знаете его, он любит иногда преувеличивать по отношению к вам.       Анна пробрало на смех, и её плечи слегка затряслись от этого. Не сильно, но после слов Тамао стало немного легче. А ведь это она раньше так всех успокаивала и была примером того, как надо спокойно реагировать на многие вещи. В особенности на все, что делает и говорит их король-шаман.       — Спасибо, Тамао, — после сказанного Анна обняла шаманку, и тихо произнесла в ее ухо: — Да прибудут с тобой духи.       Перед тем как пойти на перрон, Анна все же купила небольшую книжку в ларьке с прессой. Только вот ни слова не сказала о том, что цена здесь была намного выше той, что можно встретить в книжных магазинах, но в других точках города. Просто оплатила картой, которую ей выдали в клане Асакура.       Заходя в поезд, Анна заметила, как много людей заходили с ней же. Она вспомнила, что за последние несколько лет Идзумо стал пользоваться большей популярностью, чем раньше. Может, из-за новых открытых мест для посещения туристов, а может, какая-то крутая PR-компания, в которой рассказали о том, что Идзумо является колыбелью многих мифов и легенд Японии. А может, из-за реставрации храма Идзумо тайся, он же Идзумо-но Оясиро, второго по значимости храма в Японии.       Когда все же стало понятно, что людей в поезде будет много, Анна обрадовалась, что выкупила все купе на себя одну, опять же на деньги клана. Она расположилась на сиденье, закинув обе сумки на верхние полки для багажа, расслабилась и дожидалась отбытия от станции. Только находясь в этом полном одиночестве, которое нарушалось лишь разговорами пассажиров, проходящих мимо ее купе, Анна решила связаться с Хао, сказать ему, что уже в пути.       — «Ты уже там»? — мысленно спросила она, складывая руки на груди и закрывая глаза.       — «Еще нет, приду, как только ты будешь дома», — ответ короля шаманов прозвучал почти сразу. — «Назрело еще пару дел, проверяю».       — «Буду только я или еще кто-то»? — Анна не хотела намекать на Йо, однако, видимо, случайно все же получилось, либо просто Хао знает ее как облупленную.       — «Я сказал Йо тоже приехать, думаю он уже там, еще предупредил остальной клан».       Что ж, итако немного выдохнула, когда услышала, что будет не одна в присутствии главы клана. Да и с Йо она давно не виделась.       — «Может, хотя бы намекнешь, к чему такая срочность и важность»? — она нахмурила брови, немного злясь на собеседника. — «Если ты весь клан созываешь, предположу, еще Йокен явится».       В голове она услышала мужской смех. Ах, ну да, Йокен у нас белая ворона.       — «Если он придет, от его духа ничего не останется, да и сам побоится явиться передо мной, ведь даже спустя десять лет, так и не пришел проведать короля шаманов из своего же собственного клана».       — «Плохой из тебя король, раз тебя боятся твои же шаманы», — кинула шпильку итако, намекая на то, что несмотря на титул, и после промывки мозгов своей матерью Асанохой, Хао не изменился.       Его все также боятся. Что тысячу лет назад, что сейчас.       — «Так и должно быть», — самодовольство в голосе Хао не уменьшилось. — «Мне достаточно, что вы с Йо меня не боитесь, на остальных мне все равно. Но да, будут все, а Йокен под вопросом, но его присутствие закрыло бы мне одну задачу».       Киояме, от того, что ее выделили, стало. Лучше. Немного пробирало на дрожь то, что она все еще находится в списке тех, чье мнение важно для Хао Асакуры.       Также как и он в ее.       — «Я приеду туда где-то через шесть часов. Когда буду в поместье, отправлю тебе послание», — как завершающую мысль, сообщила девушка.       — «И так почувствую, не надо», — затем было долгое молчание, которое, конечно же, было прервано издевкой с его стороны. — «Ты специально выбрала позднее время, чтобы остаться незамеченной учениками клана»?       Анна почувствовала, что ее цапнули за задницу. Ей стало стыдно, что она, черт ее побери, снова открытая книга перед этим придурком, который привязался к ней еще десять лет назад.       — «Долгое пребывание в одиночестве в святилище духов, видимо, отучило тебя понимать людей, иначе как ты мог допустить такую мысль?» — она мысленно закатила глаза, как будто бы Хао мог это видеть. — «Увидимся в Идзумо».       И затем, разорвав связь, громко выдохнула и распустила изрядно растрепавшийся пучок на голове.       Ей честно нравилось так общаться с Хао, телепатически, по правде, он был единственным, с кем она так поддерживала связь на расстоянии. С остальными она изредка переписывалась по телефону, который пришлось купить несколько лет назад. В основном Анна использовала его только чтобы выйти в интернет, заказать билеты, сказать о своем приезде кому-то или в случае с Йо — спросить, где он находится, не удастся ли встретиться где-нибудь. Плюсом или, наоборот, минусом было то, что он тоже путешествовал по миру, как Киояма, но то были либо леса, либо горные склоны или же самые густонаселенные города мира, горячие точки, на которых не прекращались войны. Там они и встречались иногда, проводили вместе тихие вечера за ужином и иногда даже сакэ. Тогда Йо шутил о том, что раньше Анна бы избила его своими шикигами за алкоголь и вредную еду, и ей оставалось лишь соглашаться с этой шуткой. Девушка все еще не поощряла большое количество вредного, все должно было быть в меру. Они уже не маленькие, и каждый нес ответственность сам за свою жизнь.       Видимо, и следующие два дня будут проходить также — в компании Асакур за бутылочкой сакэ.       Киояма еще раз улыбнулась этим мыслям и полезла в сумку, чтобы все же достать ту купленную книгу.

***

      Вечером Идзумо уже был не настолько шумным, как ожидалось бы. Да, город пользовался спросом у туристов и коренных японцев, но когда опускалось солнце, людей становилось меньше, воздух чище, но больше ёкаев и юрей.       Двери вокзала выходили сразу же на небольшую площадь, вокруг которой стояли пятиэтажные дома, торговые центры и только одно высотное здание с красной вывеской. Слева от дверей стояла автобусная остановка, сделанная из дерева, чего уже не встретишь в Токио. На ее торце была нарисована карта всех маршрутов по городу, выделенных разными цветами, но Анне это было не нужно, так что она была только рада не стоять с остальными в ожидании автобуса. Тамао сказала, что сообщит в поместье, чтобы те прислали машину за Киоямой.       Так что теперь Анна просто стояла под небольшой постройкой, напоминающей храм, и ждала свое сопровождение. Погода была теплой, но на открытой местности дул ветер, отсюда и выбор одежды для поездки был верным. В штанах было не так холодно, а накидка с гербом клана удерживала тепло.       Опираясь правой рукой на ручку чемодана, Анна осматривала постройку, на торцах которой были изображены гравюры японского художника. На них сразу можно было различить бой Ямато-но Ороти и Сусаноо, прошедший здесь, в Идзумо. И, конечно же, изображение самого бога ветров, который еще по другим мнениям служил богом преисподней. Этим и был знаменит город Идзумо, своей историей о великом сражении.       Помнится, когда Анна с Йо узнали, что, чтобы стать шаманом, Рю пришлось сразиться с духом Ямато-но Ороти, девушка про себя воскликнула от удивления и приняла его и как шамана, и как сильного воина, прошедшего через сложный путь. Не каждый простой смертный может стать шаманом, к тому же такого уровня, как Рю.       Наконец увидев подъезжающую машину, Анна понадеялась, что это за ней, и когда мужчина в хакама с изображением герба клана Асакура, поздоровался с ней, будто знал давно, а она его, между прочим, нет, то поняла, что не ошиблась.       — Нам позвонила Тамао-сан, рад знакомству, я Такеру Кинджи, — парень поклонился, сказав эти слова, а Анна, не успев никак ответить, лишь склонила голову, как он быстро взял ее сумки, и начал упаковывать в машину, приглашая девушку сесть в салон.       Путь был неблизкий, школа находилась между горами, из-за чего водителю пришлось петлять по местным дорогам, которые то прятались в зарослях лесов, то под скалами в туннелях.       Анне всегда было интересно, почему Хао еще в эпоху Хэйан решил основать свой клан здесь, в Идзумо, а не в Хэйан-Кё, нынешнем Киото. Здесь было слишком безлюдно, много лесов, через которые не то, что трудно пробираться, но и опасно, тем более тысячу лет назад, когда на дорогах орудовали разбойники. Поэтому задала этот вопрос однажды напрямую виновнику.

Флэшбек

      — Идзумо — это место силы, разве не чувствуешь? В мое время считалось, что здесь собираются ками, и их духовная энергия пропитывает всю местность, что благородно сказывается на шаманах. И если верить мифам, что сам Сусаноо победил здесь змея, то город автоматически станет богатым духовной энергией. Еще ты же сама видела, как здесь спокойно и тихо, самое то для того, чтобы целый клан, не был потревожен всякими чужаками.       — Клан интровертов.       — Твоя правда, — Хао отвел голову в сторону и продолжил смотреть на внутренний сад дома в резиденции Асакура. — И я не хотел пересекаться с магом, жившим близ Хэйан-Кё, это тоже стало одной из причин.       — Впервые слышу, чтобы ты кого-то избегал, — Анне сразу же стало интересно, что это был за маг такой, раз он был как камень преткновения Хао Асакуры.       — Его многие избегали, тому были причины, — Хао затих, а потом добавил очень меланхолично, Анне еще показалось, что с болью. — Я и сейчас надеюсь, что он никогда не возродится, потому что такого рода проклятия этой земле больше не нужно.       — У него было имя?       — Мы все в министерстве Оммёдо стерли его из истории, — король шаманов снова посмотрел на Анну, и в его взгляде она увидела тысячелетнюю усталость, словно Хао, пришедший прямиком из Хэйан, теперь сидит перед ней. — Но осталось прозвище — «Двуликий».

Конец флэшбека

      — Мы рады, что вы приехали сюда, — прервал воспоминания водитель. — Некоторым ученикам не помешают ваши уроки.       — Я не обучаю людей, Кинджи-сан, и приехала ненадолго, только чтобы встретиться с Хао и поговорить с Кино.       — А, прошу прощения, — Такеру Кинджи мельком взглянул в зеркало заднего вида, различая в темноте фигуру Анны, освещенную уличными фонарями вдоль дороги. Он правда думал, что она останется, потому что это был ее клан, и как-никак школа нуждалась в хороших учителях-шаманах, и тем более в итако — ученице самой Кино-сан.       Киояме его мнение было все равно что камням ветер — незначительным. Ей было безразлично на то, как протекает учеба в школе Асакур, по ее мнению — если ученики есть и о школе говорят, значит все хорошо и вмешиваться не надо.       Остальной путь прошел в молчании, но были моменты, когда Анне хотелось выскочить из машины и своими глазами посмотреть, куда же это направляются появляющиеся то тут, то там призраки древних людей. Их полупрозрачные фигуры, деформированные, поломанные и порезанные на куски мечом, шли между деревьями вдоль дороги. У некоторых одежды были покрыты кровью, сочащейся из раны наполовину отрубленной головы, у кого-то были следы крови изо рта, и смотрели они вслед Анны своими пустыми черными глазами с белыми зрачками. Видимо, последним отрубали языки или сразу вырывали. В небе летали существа, которых можно было встретить и в небе Токио — проклятия, существа, не имеющие физической оболочки, но сами они выглядели как огромные монстры разных форм и размеров. У кого-то была большая голова, напоминающая маску с театра кабуки, а тело змеи. Некоторые проклятия имели огромные острые клыки, которые соразмерно не подходили их серым или бордовым головам.       Выглядело это все конечно как из фильмов ужасов.       Никто в машине не нарушал тишину, вплоть до того, как машина остановилась перед главными деревянными воротами резиденции Асакура. Деревянные балки, поддерживающие крышу с темно-зеленой черепицей, освещались рядом стоящими касуга-торо и висящими сверху фонарями окиадон с изображениями звезды Хао. Эти двери явно отреставрировали, потому что теперь на них не было тех трещин, что запомнила Анна еще в детстве. Были только защитные заклинания, выцарапанные иероглифами чжуаньшу, от различных духов-проклятий, летающих в воздухе. Темное дерево плотно прилегающих друг к другу досок все еще пахло историей поколений этой семьи. Еще в детстве, незадолго после того как Йо помог Киояме избавиться от О-О́ни, она боялась трогать эти ворота и влезать в историю клана, заходить в дом, потому что не хотела ненароком осквернить сразу всю территорию тем, что жило внутри нее.       Теперь это все ушло. Анна возвращалась к этим воротам с радостью, ведь они означали для нее дом, уют и тепло, несмотря на то, что в итоге девушка не стала полноправным членом клана.       Тем временем водитель помог с багажом и пожелал Анне доброй ночи, перед тем как поехать дальше, вероятно, чтобы поставить машину в гараж. Он оставил ее одну на пустой дороге, где ее никто не ждал.       Пусть так и останется незамеченной.       Итако осмотрела большие деревянные ворота в поместье, прислушивалась к голосам за ними и услышала только, что кто-то идет по песчаной дорожке.       Сделав глубокий вдох, Анна сильно постучала по воротам. Все же она немного нервничала, потому что ее все это время ждали, а она припозднилась.       Взволнованно откидывая уже распущенные волосы одной рукой назад, девушка огляделась по сторонам и резко повернула голову в сторону проема, потому что шаман перед ней, открывший двери, перестал скрывать своё фуриёку, стоило ей постучать. И она узнала эту энергию.       — Анна! — воскликнул Йо и сразу же, как только вышел за порог, захватил ее в объятия так крепко, как умел только он. — Наконец-то мы встретились.       Девушка замерла от неожиданности, но почти сразу, придя в себя, расслабилась в самых теплых и нежных объятиях, в которых ей доводилось быть, и обняла в ответ высокую фигуру своего бывшего жениха.       — И я скучала, Йо, — с улыбкой произнесла Анна, и уткнулась лицом в грудь одного из самых важных для себя людей.

***

      — Онии-чан позвал в Идзумо неожиданно, сам был в шоке, увидев его, — рассказывал Анне новости Йо, пока она развязывала шнурки на кроссовках.       Гэнкан в начале коридора тай был заполнен обувью каких-то людей, поэтому итако оставила свою в самом углу, где ничьей больше не было. Йо вызвался помочь с сумками и, только дождавшись, когда Анна подойдет к выходу из гэнкана, пошел первым по открытой галерее, через которую был виден южный японский сад при школе. Вечером все дорожки в саду освещались касуга-торо и дополнительными современными фонарями, чтобы ученики не могли случайно наступить на выращиваемые цветы.       — В смысле видел? — дошло до Анны, когда они уже подходили к главному зданию синдэну, и тогда она повернулась в сторону Йо.       — Да, кое-что случилось недавно, — покраснев, Йо отвернулся от взгляда Анны, как в детстве, когда боялся, что она сейчас разозлится, и ударит его или заставит тренироваться до рассвета следующего дня.       Киояме не понравилось то, что он сказал, поэтому она остановилась посреди коридора, и уперлась безэмоциональным взглядом в лицо Йо, требуя объяснений. Обычно, когда он такое говорил, это означало, что Йо видел брата в святилище духов. Это «кое-что случилось» означало — смерть, что было естественно, если вспомнить, где путешествует младший Асакура.       — Тебя убили? Или ты случайно попал под перекрестный огонь? — прямой вопрос Анны огорчил Йо, поэтому он, положив одну из сумок на деревянный пол, отошел от бывшей невесты подальше, и отвернулся, обратив свой взгляд на сад, где все еще никого не было.       Только сейчас Анна успела разглядеть внешний вид Йо. Он был... Потрепанным. Парень явно только недавно приехал и даже не успел привести себя в порядок. Небольшое гнездо из вновь отстриженных по плечи волос, широкая футболка, на которой сбоку была небольшая дыра, будто сделанная каким-то ножом. Штаны, все еще перепачканные в пыли у основания, и сандали, тоже в каком-то песке. Немного исхудалая фигура Йо вызывала в Анне жалость. Этот парень, как обычно, отдавал всего себя каким-то целям и не думал о том, что сам страдает. Это видно по опустившимся плечам, то, как правой рукой Йо постоянно поправляет волосы, отрезанные по плечи. А еще Анна чувствовала на уровне духовной энергии, что он устал. Дико.       — Они не хотели видеть меня там, — голос парня, словно из самой дзигоку, еле как выдавливался из глотки. Йо чувствовал мешающий комок обиды и несправедливости, но он был обязан сказать Анне.       Умолчать что-то перед ней он никогда не мог.       — Простая разборка между группировками в Мексике, ничего нового для этой страны, да и я был там не впервые, обычно был помощником в переговорах или как простой шаман, избавляющий всех от злобного призрака. Но все пошло по одному месту, и мне перерезали горло.       — Говорила тебе, что твоя вера в людей тебя убьет, — строгие слова Анны только еще больше увеличили рану в душе Йо, оставленную из-за подрыва веры в человечество. — Предупреждала не лезть лишний раз в дела простых людей, а помогать Земле, используя только одного из духов стихий, тогда бы твоему брату не пришлось бы возвращать тебя каждый раз с того света.       — Анна, я это и без тебя уже понял, — резкость в голосе Йо резанула уши, он развернулся, и в его карих, усталых глазах пылал гнев. — Но я не мог иначе, никогда в моих силах не было возможности просто отвернуться от людей, бросить их на произвол, как делаете это вы с Хао.       Подобный разговор когда-то уже был между ними, когда еще они были помолвлены. Йо помнил это отчетливо, ведь по этой причине и была разорвана помолвка. Он сам понимал, что всегда будет вести Анну туда, где будет опасно, потому что хотел слепо доказать и себе, и брату, и вообще всем вокруг, что человечество заслуживает жизни, что не все плохие. И это было бы ужасным решением, неправильным, которое в конце концов привело бы к тому, что Йо видел смерть своей невесты, а затем и жены, снова и снова, пока его брат продолжал бы возрождать их. Все эти долгие размышления в итоге привели к решающему разговору, где и сам Йо, и Анна пришли к мнению, что им стоит разойтись.       Каждый справлялся с этим по-разному, и изредка, видя Анну в случайных встречах в любой точке мира, Йо разрывался между тем, чтобы вернуть ее, и тем, чтобы дать самой справиться с одиночеством, от которого она бежала еще в десять лет в Осорезане. Но сейчас Анна была перед ним, живая и здоровая, так что все свои отдаленные мысли о воссоединении, которое было не таким уж и нужным, как считали оба, Йо запихивал куда подальше.       — Прости, — он сбавил градус, — просто давай пойдем, ты, наверное, голодная, а о причине собрания узнаем непосредственно там.       Анна не подала виду, что ее бывший жених соскочил с темы разговора. Она понимала, что наступила на больную мозоль, проблему, от которой Йо бежал всякий раз. Обижать его она не хотела, просто так получалось, что они по-разному смотрели на эту ситуацию. Да и место, и момент были неподходящими, поэтому, лишь кивнув, подхватила чемодан за ручку и покатила дальше к главному корпусу.       — «Он был прав, очень хотелось есть, не помешала бы соба или сябу-сябу», — размышляла Анна, пока они приближались к синдэну. — «И газировку бы выпила».

***

      Комната, которую выделили когда-то Анне, ничуть не изменилась. Тот же шкаф, с изображением журавлей на нем, и стол, на котором стояли компьютер и принтер. Окна выходили в сторону леса, над которым начинала восходить луна.       В этом корпусе жили только главы клана Асакура и учителя школы. В конце коридора была комната Йо, куда и ушел парень, чтобы переодеться из походной одежды. А напротив его комнаты была спальня его близнеца, который редко наведывался в Идзумо.       Анна, не переодеваясь, разложила все свои вещи в шкафу. Но отдельно выложила то, что использовала в ритуалах — розовые бусины в коробке, колокольчик и чашу. И еще отдельно положила свечи и книгу из святилища Хао, она планировала все отнести на место завтра же.       Чуть позже ужин прошел в тишине в столовой, где уже с утра будут сидеть ученики школы и их сенсеи. Множество столов, выстроенных в четыре длинных ряда, днем освещались солнечным светом из больших окон, а иногда и из открытых сёдзи. В данный момент везде было темно, только над столом Анны и Йо, где повара им оставили ужин, горела пара ламп, из-за чего атмосфера сложилась интимной.       Слов между двумя бывшими было мало. Только лишь упоминание о том, какими были последние задания, что странного они видели, когда путешествовали по миру.       Сразу после ужина, рядом с Йо появился маленький голубой дух-шикигами, который передал сообщение, что родители Йо ждут его и Анну в одной из комнат, где часто проводились собрания.       Для итако это собрание было впервые за долгое время, потому что обычно она получала задания лично, и сама не приходила на собрания клана без причины. Если не звали лично, не было резона туда идти, всю нужную информацию Анна получала сразу от Хао или Кино.       Идя следом за Йо, Анна краем глаза заметила, как одна из учениц пряталась за углом. Комендантский час уже пробил, но итако проигнорировала это, и просто прошла мимо, словно никого не заметила. Не в ее полномочиях было шпынять учеников за то, что те находятся не в своих комнатах. Но было интересно, что такого она делала в это время в корпусе преподавателей и глав клана.       Завернув еще в один коридор, Йо приоткрыл сёдзи одной из комнат.       — Давно вас не видел здесь, дети мои, — мягкий тон Микихисы в отношении Йо и Анны был редким случаем, ко всем в целом, исключением была Кейко, сейчас сидящая рядом с ним. — Навещали бы нас почаще,что ли.       Анна зашла в комнату собраний первой, и почтительно поклонилась перед родителями Асакур. Для нее они были родными людьми, чуть не ставшими О-каа-сан и О-тоо-сан, и ей было приятно наконец встретиться с ними. Годы брали свое, у Кейко стали появляться морщины вокруг глаз, и где-то росла парочка седых волос. Ее все еще стройную фигуру подчеркивало платье, отличающееся от японской модели. По Микихисе же ничего сказать было нельзя, потому что все его тело было сокрыто то маской, то плотным кимоно. Но усталость и вялость в движениях выдавали его, как и расслабленная линия плеч. Обстановка из-за этих двоих казалась Анне домашней. Она села перед ними, на одну из подушек на татами, а Йо развалился справа, облокотившись на стену.       Комната была достаточно огромной, чтобы ее разделяли межкомнатные седзи из темного дерева. Деревянный потолок состоял из орнамента в виде квадратных золотых узоров, обрамленных черными полосами. Освещение состояло только из трех круглых белых ламп сверху в каждой комнате, разделенной сёдзи, и фонарей по углам, на которых тоже были нарисованы звезды. Сёдзи здесь были из темного дерева, украшенные рисунками облаков и природы в стиле китайских гравюр. Над одним из проходов висела табличка с иероглифами на древнеяпонском, прямиком из Хэйан. У одной из стен в токонома висело изображение какого-то человека — какэдзику, а на полу стояла белая расписная ваза с красной астрой в ней.       К слову, именно Кейко сидела со стороны токономы, спиной к этому пространству в комнате.       Анна едва улыбнулась родителям Йо и ответила первой.       — Ты сам знаешь, Микихиса, у нас много дел по всему миру.       — Ну хоть можно позвонить, отправить послание через духов, дать знак, что вы оба живы-здоровы, — последние слова были сказаны с укором, и были обращены к Йо, который сразу понял, что к чему.       — Вам Хао сказал? — с таким же стыдом, с которым он общался с Анной, спросил Йо.       — Нет, мне было видение о том, как ты умрешь, — строгость в голосе Кейко, казалась, снизила температуру в комнате на пару градусов. — Скажи спасибо своему брату, который возвращает твою душу с того света каждый раз.       — Ох, я знаю, — протянул жалобно Йо, откидывая голову наверх, — и он это понимает, и каждый раз смеется надо мной там, в святилище.       — Есть за что, — сказали одновременно оставшиеся трое присутствующих в комнате.       — Простите, что не звонила, — прозвучал мягко голос Анна через некоторое время: — Я.       — Ради всех духов, не оправдывайся Анна-тян.       Хао появился неожиданно из воздуха у самого входа в комнату, и никто даже сначала не заметил ни его фигуры, ни его фуриёку. Может, он специально ее скрыл перед появлением, кто знает, но факт, что сразу после того, как он сделал шаг в сторону семьи, давление энергии в комнате увеличилось. Все сразу стали более приземленными, кроме разве что Анны, которая привыкла к таким неожиданным встречам с Хао.       Единственное, что ее чуть не покорежило, это то, что он опять назвал ее Анной-тян.       Стоило парню обозначить себя, как его родители подорвались со своих мест. Микихиса на всякий случай загородил Кейко, но та оттеснила мужа. Она убрала его руку, пытающуюся остановить мать, увидевшую своего старшего сына впервые за долгое время. Маленьким шагом Кейко приблизилась к Хао, который, повернув в ее сторону голову и слегка ее опустив, насмешливо сказал:       — Ты же не собираешься меня обнимать, Кейко?       Женщина опешила, на ее лице — точной копии своих сыновей, проступила боль. В глубине души Кейко всегда знала, да и ей самой это напоминал Хао, что он никогда не будет с ней обходиться как с матерью, пусть она и родила его. Он никогда не будет с ней ласков, не скажет доброго слова. Для Хао, Асахи Додзи, существовала только одна мать — Асаноха, и принять это для Кейко было все еще сложно. Поэтому она просто улыбнулась, и сказала:       — Давно не виделись, Хао, добро пожаловать.       Анне стало жаль Кейко. Какая мать не захочет обнять сына, которого давно не видела, пусть он и был убийцей, а порой и маньяком. Но она молча проследила, как мать близнецов садится обратно на свое место, а ее муж, также немногословно, садится обратно на подушку. — Прошу прощения за опоздание, но вы ведь и не начинали толком, — по голосу Хао, у него было хорошее настроение, и только когда он это сказал, взгляд карих глаз, в которых, как и прежде, пылал огонь его фуриёку, перешел на Анну.       Она посмотрела на него в ответ, оглядела высокую фигуру и ничуть не удивилась, что он выбрал именно облик юноши, соответствующий примерно возрасту своего близнеца. Если случалось, что они с Хао встречались где-то вживую или он сам приходил на помощь, то его облик ничем не отличался от того, что сейчас. Разве что одеждой — если раньше вся она была белой: льняная полурасстегнутая рубашка молочного цвета и такие же просторные штаны, то сейчас штаны были красными. В ушах все те же круглые серьги, как в подростковые годы, дань уважения его второй жизни в теле индейца патча в Америке, но с изображением звезды. Прохожий, увидев Хао, подумает, что он простой безработный, который живет на пособия и является полным разгильдяем. Но не для Анны с Йо. Не для шаманов.       Поймав взгляд Анны, старший Асакура улыбнулся, и пошел в ее сторону, заняв место рядом прямо на татами. Таким образом, теперь девушка была окружена близнецами клана, что немного не радовало, потому что, черт возьми, оба давили своей энергетикой — один король-шаман, другой обладатель духа стихии земли с непомерным количеством фуриёку.       В тишине, в руках Хао зашуршал белый пакет, он положил его рядом с Анной, когда разлегся на татами. Девушка его и не заметила изначально, может в кармане был. Подперев рукой голову, Асакура невинно посмотрел на нее снизу вверх, и предугадав ее мысли ответил:       — Ты же хотела газировку.       — «Ах ты ж черт поганый, снова влез ко мне в голову», — подумала Анна.       В столовой школы, где поужинали они с Йо в одиночестве, естественно не было никакой газировки, отсюда Анна так и осталась с жаждой.       Хао и Анна продолжали смотреть друг на друга, пока их внутренний диалог не был нарушен Йо.       — Кхм, Хао, мы все здесь, как ты и хотел, — напряженно напомнил о себе Йо, его голос выдал его перед старшим братом, поэтому заработал только всезнающую ухмылку.       — «Ревнуешь, брат мой?»       Йо на этот вопрос никак не ответил.       — Да, однако я все еще не вижу здесь Йокена, где же он? — спросил Хао Микихису, уже убрав из своей интонации любой юмор. — Не уж то испугался, как и предполагал.       После этих слов, он стрельнул взглядом в сторону Анны, и та, закатив глаза, отвернулась от него, обращая внимания, на говорящего Микихису.       — Он сказал, что не сможет присутствовать.       — Вот как, тогда передадите ему то, что я скажу, — сделав глубокий вдох, король-шаман продолжил. — Вы все, наверное, уже почувствовали изменения, случившиеся за последнее время.       Левой рукой он начал выводить какие-то узоры по татами, и, пока все слушали, Анна пыталась распознать их: то были отдельные иероглифы, которые складывались в предложения. Хао так уже делал для нее, точнее, «писал» немые послания, что надо поговорить позже отдельно.       — Анна на днях столкнулась с тем, что кто-то наслал на женщину проклятие времен эпохи Хэйан. — Стальная нотка в голосе Асакуры напрягла девушку. — Йо за последние пару лет тоже столкнулся с подобным в других точках мира, но жертвами тоже были японцами в миграции, и я проверил их.       Киояма не стала говорить вслух свои мысли о том, что теперь-то стало понятно, о каких делах король-шаман говорил раннее.       — Все они имели общее прошлое, а точнее, их предки, которые оказались вовлечены в дела об убийствах и клевете людей.       — Это все понятно, вы столкнулись с простыми проклятиями, с которыми шаманы работают испокон веков, — ответила мягко Кейко, которая медленно все это время поглаживала на своих коленях домашнее платье. — Но чего ты хочешь от нас с твоим отцом?       Температура в комнате резко повысилась. На шее Анны моментально проступил пот, и зачесалась кожа там, где начинается линия роста волос. Она прокляла про себя вспыльчивый характер Хао, который до сих пор остро реагировал на любое упоминание о том, что в этой жизни у него есть родители. Ведь именно из-за этого сейчас в комнате стало гораздо теплее.       Анна едва заметно прикоснулась холодной банкой газировки к руке Хао, и мысленно послала просьбу успокоиться.       — Я хочу, чтобы вы стали моими глазами и ушами, потому что я уверен, случаи подобные тому, что видели Йо с Анной, только участятся. Кто-то целенаправленно начал мстить предкам всех причастных, ваша задача это остановить.       — Удивлен, что тебя волнует жизнь людей, онии-чан, — Йо сел в позу лотоса, и подпер подбородок кулаком, вяло оглядев брата. — С каких пор тебе важно чтобы кто-то не умирал от проклятий? Я столько лет борюсь с этой твоей стороной.       — Потому что одной из жертв, которых не успели спасти, по причине того, что не поняли, что с ней происходит, оказалась дочь одного из министров Японии.       Анна раскрыла глаза от шока. Даже дышать на секунду перестала. В момент напрягшись, она попыталась заглянуть Хао в лицо, но тот отвернулся и не дал ей себя прочитать. Она не понимала, он сейчас шутит, утрирует или говорит правду. Потому что это выглядит уже совсем дико. Еще никогда прежде она не сталкивалась с тем, что в дела шаманов по части проклятий был вовлечен кто-то, имеющий такую власть.       — Его просьбу найти виновного передали сразу мне, оказывается, полезно иметь такие связи, ведь теперь я знаю, что зачинщик этих проклятий, обозлился на всех, кто состоял в роду некогда влиятельных людей.       Сказанное никак не тронуло шамана, весь его язык тела говорил об этом: все та же расслабленная поза, в которой он до сих пор лежал, то, как он рукой начал медленно проводить по кончикам своих волос, и из стороны в сторону сгибать пальцы оголенных ног.       Все молчали, пока Хао продолжал говорить:       — Мы с Анной устраним того, кто это затеял, я уже знаю, откуда мы начнем искать его, остальные же должны настроиться на то, чтобы выявлять жертв раньше, чем они погибнут. Инугами действуют медленно, но явственно четко, у вас будет время справиться с ним.       Йо с Анной ненароком выпрямились, потому что оба знали, о чем идет речь. Еще в столовой, когда они обсуждали свои последние дела, то сошлись во мнении, что они одинаковы, только методы решения отличались. Анна уничтожала молитвами и силами итако, а Йо использовал сверхдушу и катану.       Еще что напрягло Киояму, так это фраза, что они вдвоем с Хао начнут работать над этим делом. Вместе.       — Хорошо, если все не против, — ответил Микихиса. Он молча поглаживал подбородок своей маски, за которой, как обычно, скрывалось обожженное лицо. — И я, как и Йо, тоже в шоке, что ты взял инициативу на себя.       — Ну как же, — посмеиваясь, Хао сел, повторив позу Йо, — мне важен имидж этой школы, как-никак столько сил в нее вложено, и мне главное, чтобы от этого не пострадали шаманы, кто знает, может где-то сейчас в мире какой-нибудь шаман обвешивает себя защитными амулетами или покрывает тело татуировками с буддийскими письменами, чтобы никакой Они не забрал его душу.       По лицу Йо, Анна могла бы сказать, что он тоже не понимает намерений брата. А как иначе, это было не в характере короля шаманов, любой из присутствующих знал об этом.       — Раз все понятно, завершим собрание, — последнее слово стояло за Хао.       Через несколько минут в комнате уже не осталось никого, кроме Анны и Хао. Родители Асакура ушли первыми, после того как поведали, что вообще происходит в школе здесь, в Идзумо, и тоже намекнули, что были бы рады Анне в роли учителя — итако. Йо же переговорил с братом, счастливо улыбаясь тому, что они все собрались здесь вместе. Он тоже ушел, напоследок сказав, что им втроем надо вместе завтра поужинать и разделить между собой бутылку сакэ. Анна на эту идею тепло улыбнулась и спрятала лицо за волосами.       Оба оставшихся шамана решили открыть внешние сёдзи, выходящие во внутренний сад, чтобы подышать ночным воздухом. Расположившись на веранде, в одиночестве вдвоем, они продолжали молчать, прислушиваясь только к тому что происходит на улице, и тому что внутри их душ.       Анна свесила ноги с веранды, и голыми ступнями постукивала по гладким камням, расставленных на земле. Деревья, росшие по краям сада, и закрывавшие открытые коридоры резиденции не скрывали восходящую луну. Все можно было разглядеть в лунном свете и теплом уютном освещении фонарей. Девушка рассматривала всю зелень, что успела вырасти в данном саду, пока ее не было, и уходила куда-то в себя, в далекие мысли, не относящиеся к сегодняшнему разговору. Одной рукой Анна опиралась на пол веранды, и указательным пальцем царапала по его поверхности, скребла пока не заходили занозы. Холодная газировка, которую она пила в этот момент, не приносила ей никакого удовольствия, как хотелось бы.       Не выдержав тишины, Хао, до этого также молча сидевший рядом, шепотом мягко обратился к ней.       — Анна, послушай меня, — сказал он, а когда дождался ее внимания, продолжил. — Ты в безопасности, под защитными заклинаниями, рядом со мной.       — «Да почему ты продолжаешь читать меня, как будто вся моя душа нараспашку или кто-то расписал все что ней есть тебе на пергаменте. Ты же не умел этого раньше».       Внутри скопилось так много всего: переживаний о своей жизни, потому что работа со сверхъестественным всегда имела риски, о жизни других, тех кого Анна спасала. Страхи, что не справится, или что у нее получится, но спасенный в итоге все равно умрет. Вечные переезды, встречи с незнакомыми людьми, отсутствие постоянной крыши над головой и банального спокойствия. Отсутствие уверенности в следующем дне уже на протяжении нескольких лет. И теперь Анна Киояма была переполнена этим, и не знала, как жить дальше.       Она затряслась. Дыхание окончательно остановилось, и боль пронзила ее тело от нехватки кислорода. Мышцы окаменели, когда она положила уже пустую банку. А в голове начался полный хаос, при котором Анна не слышала своих собственных мыслей. Ее начало колбасить, тело хотело разорваться в разные стороны. Но ни дыхания не хватало, ни сил в атрофированных мышцах.       Тревожность или сразу же паника овладела Киоямой, и она не прошла незаметно для Асакуры. Хао придвинулся к ней, и прижал девушку к себе. Лицом Анна уткнулась в его горячую шею, все еще никак не расслабляясь.       — Выдохни, — его голос, как послание Будды во время молитвы и удара колокола в святилище храма. Как нажатие на спусковой крючок или выпустить чеку гранаты.       Вместе со вздохом приходят слезы и крики.