Слёзы тайги

Тихие-тихие шаги, неспешное тиканье часов, дрожащие пальцы, холодные руки, почти полное отсутствие света. В большом доме никто не бродил по этажам, не общался, не подавал признаков жизни. Отель будто замер. По кухне одиноко ходил РИ, редко моргая, едва касаясь кончиками пальцев предметов, которые были рядом, почти не видя ничего перед собой. Он так и не смог заснуть с момента окончания своего недолгого сна, пришёл на кухню попить воды и остался там наедине со своими мыслями. К тому моменту он был обезвожен и устал. Всё, что металось у него в голове, превратилось в единую массу непонятной формы, которая без конца фонила, что с недавнего времени начало напоминать для Империи белый шум. Сколько он здесь? РИ не терял счёт времени: он не вёл его с самого прихода в помещение. Для него сейчас существовал только тусклый лунный свет, лёгкая прохлада, очертания предметов вокруг и... - Russische Reich? РИ обернулся, стараясь сфокусироваться. Перед ним стоял старший немец в естественной для него одежде для сна. Русский на несколько секунд зажмурился. Только сейчас он почувствовал, насколько сухое его горло и насколько он далёк от реальности, после чего пошатнулся. Блондин опёрся о ближайшую стену и закашлялся. Теперь ему очень хотелось спать. - Geht es dir gut? - Спросил тёмный брюнет, подходя к Российской Империи. - Всё нормально. - РИ налил себе в кружку воды и тут же выпил её. ГИ приподнял брови. - Я это придумал, Герман, - тихонько произнёс русский, отворачиваясь; ему очень не хотелось говорить на эту тему. - Russisch... - Неважно. Ты почему проснулся? - Так семь утра уже. - После недолгой паузы, осмотрев собеседника, сказал европеец. РИ взглянул в окно. Луна прикрылась небольшой тучкой; теперь её было не очень хорошо видно. - Действительно. - Сероглазый потёр глаза рукой, - это не дело. Нам нужно уезжать отсюда, Германская Империя. Чем скорее, тем лучше. - Он выпрямился, - давай пойдём на вокзал? - Сейчас? - Хотелось бы. Подождём, пока проснётся Беларусь, скажем ей. - Русский вздохнул. - Я не хочу тут находиться. ГИ кивнул. Блондин, так же касаясь рукой ближайших ему предметов, удалился в свою комнату, чтобы поспать ещё хоть полчаса.

***

Дом только-только начал просыпаться. Он был ещё совсем сонным и тихим, таким тёмным, таким безрадостным. По нему тихонечко, будто боясь до конца разбудить, бродил Россия. Он кого-то выглядывал в пустых коридорах, часто оборачиваясь и всматриваясь в окружающие его предметы, так, будто в них кто-то мог спрятаться. Когда он спустился на первый этаж и зашёл на кухню, он увидел двух Империй, которые несвойственно себе пили чай молча. - Доброе утро, - Федерация встал около дверного косяка о облокотился о стену. - Guten Morgen, Rußland, - уголки губ ГИ едва приподнялась. - Доброе.. - Будто сомневаясь в использовании данного слова в этот момент времени, проронил РИ. Повисла недолгая неловкая пауза, в процессе которой голубоглазый смотрел в одну точку, избегая зрительного контакта со старшими. РФ положил ладонь себе на локоть и уже собирался было уходить, но голос деда его остановил. - Слушай, Росс, - сероглазый допил чай, - мы с Германской Империей собираемся сходить на вокзал. Купим билеты, поедем домой на денёк пораньше. - Он потупил в стену, - я не хочу здесь оставаться. Передай Беларуси, пусть проследит за Украиной, чтоб на улицу не выскочила. И ты не выходи. А, если и выйдете, то не дальше забора. - Так точно, - внук перевёл взгляд на деда. - Вот и отлично. Можете потихоньку паковать вещи, мы скоро вернёмся. - А почему бы не взять нас с собой сразу? - Ты хочешь сказать, что ты всех разбудешь и все быстренько соберутся? - Тоже верно.. - Вдруг сегодня поезда не ходят, кто их знает. - РИ поднялся со стула, - Герман, идём. ГИ кивнул и встал, распушив перья на крыльях, после чего побрёл в коридор. - Никого не выпускать. - Повторил РИ и отправился за кареглазым. Россия наблюдал, как Империи почти бесшумно надели ботинки и накинули куртки, как РИ, шутки ради, натянул ГИ шапку на глаза, и как они вместе быстро-быстро покинули дом. Через окно на кухне было хорошо видно, как через свежие сугробы они спешно пробираются к калитке и покидают пределы забора, скрываясь за ним. После того, как это произошло, Россия подошёл к чайнику и налил себе чаю, затем сел за стол и начал неспешно пить горячий напиток. Он внимательно слушал, что происходит в сонном доме: как в ванной тихонько капают редкие капли воды, как, совсем потерявшись, ветра врываются в здание и насмерть разбиваются о деревянные стены, как от этого колышется нежный тюль. Уши Федерации едва повернулись в сторону стены, разделяющей кухню и гостиную, когда он услышал щелчок двери от одной из комнат. Лестница протяжно заскрипела, пол глухо застонал. Мягкими шагами, боясь разбудить остальных, на кухню зашёл Германия, и, увидев там Россию, широко улыбнулся. - Hallo, Rußland. - ФРГ налил себе воды и сел рядом с Федерацией, - я думал, что ты спишь. - Я недавно проснулся, - РФ убрал руки со стола, - сижу вот, чаи гоняю. - Отличное времяпрепровождение. - Согласен, - он расправил плечи и откинулся на спинку стула. Немец взял чашку в руки, переведя на неё взгляд. РФ всматривался в небрежные кудри и мягкие черты лица своего собеседника, параллельно пытаясь сформулировать какой-либо вопрос, чтобы продолжить разговор. - Как тебе сегодня спалось? - Спросил русский. - Нормально, - кареглазый сделал глоток воды, - а тебе как? - Неплохо, - Россия на пару мгновений отвёл взгляд от Германии. ФРГ оглядел Федерацию. - Rußland, тебе нравится этот свитер? - Немец продолжал смотреть на кофту русского. - Очень! - Вероятно, эта фраза была сказано несколько громче, чем стоило бы, из-за чего РФ откашлялся, - теперь он мой самый любимый. Германия, улыбаясь, положил свои ладони себе же на колени. - Деда и Германская Империя на вокзал пошли. Скорее всего, мы уедем не завтра, а сегодня, - Россия допил чай. - Но отчего-то мне кажется, что вы в Берлин на сутки раньше не поедете. У дедушки есть несколько свободных комнат в доме, скорее всего, вы переночуете у нас на даче. - Федерация несколько задумался, уже предвкушая, как они всей топлой будут смотреть откровенно дешёвые комедии, как будут лепить снеговиков, как он покажет ФРГ хотя бы часть посёлка, где есть немало прекрасных зданий и мест, - с собаками соседей тебя познакомлю, озеро покажу, площадь.. Ты же не против? - Нет, конечно, - немца, судя по его виду, эта новость невероятно порадовала. Их диалог прервала Беларусь, зайдя на кухню. - Утречко доброе, - она поставила разогреваться остывший чайник и залезла в холодильник, чтобы раздобыть чего-нибудь съестного. - Guten, - брюнет сложил руки в замок, а улыбка несколько сошла с его лица. - Доброе, - тон блондина заметно поменялся. Зеленоглазая положила на стол масло, после чего захлопнула дверцу ящика с едой. - Не густо, - рыжая упёрла руки в боки и постучала ногой о пол, - значит, будем импровизировать. Следом на столе оказались банка тушёнки и хлеб. Белоруской более ничего не было найдено, из-за чего она, вздохнув, начала делать бутерброды. - На шестерых маловато получится, - Беларусь оглянулась на Россию и Германию. - Ничего страшного, - Федерация закинул ногу на ногу, - всё равно мы, скорее всего, сегодня уедем. - Уедем? - Зеленоглазая улыбнулась, шире открыв глаза. - Да. Деды пошли на вокзал. Попросили не разбегаться и неспешно собирать шмотки. - Великолепно... Я передам остальным, - рыжая быстрым шагом направилась в сторону лестницы. Прекрасно понимая, что настали последние две минуты, которые они проведут в тишине, Федерация и ФРГ решили допить содержимое своих чашек и насладиться сложившейся атмосферой.

***

Дом давно ожил. По нему метались Республики, собирая свои вещи, стараясь ничего не забыть. Было шумно. Крайне шумно. Комнаты были пусты. Подростки метались по этажам, стараясь найти всё своё в гостиной, на кухне и в ванной. Германия аккуратно складывал книги, большинство из которых за всё пребывание в отеле так и не открыл; Казахстан в панике искал свой личный дневник, даже не подозревая, что блокнот к себе уже убрала Украина, не открыв его, лишь чтобы он был в надёжных руках; сама же украинка искала таблетки от укачивания. Уже собравшаяся Беларусь как могла пыталась узнать у остальных местонахождение их документов. В доме царил гул, от которого Россия спрятался в своей комнате. Его единственный чемодан лежал в углу, паспорт удобно расположился в кармане джинс. Он был готов идти хоть сейчас. Федерация стоял перед зерлаком, перебирая пальцы своих рук, избегая зрительного контакта с самими собой. Он пытался сформулировать красивую речь, но прекрасные слова застревали в его горле, а в его голове эхом отзывался шум, который шёл с той стороны двери. РФ глубоко вздохнул и неровно выдохнул, собирая мысли в единый комок. - Как тебе наш домишко? Миленький, правда? - Он неуверенно посмотрел в зеркало, громко выдыхая, - а домик тут причём? Блондин потупил в стену и наклонил голову в сторону. - Луна сегодня такая красивая. Тюль несколько двинулся и солнечный луч пронзил глаза России, заставив его принять исходное положение и закрыть лицо рукой. - А если будет день? Он почесал свою шею. - Знаешь, я уже давно думал о том, что... Дверь в комнату резко открылась, с силой отлетев в стену, заставив Федерацию подскочить и схватиться за сердце. - Россия, где твой паспорт?! - Рявкнула Беларусь, очевидно, устав вымаливать у всех эту информацию. Рука русского опустилась в карман, откуда он достал документ, ставший причиной этого инцидента. - Молодец, - рыжая с облегчением выдохнула, - не теряй его, пожалуйста. Она захлопнула дверь, отчего подлетел тюль и, кажется, затряслись стены. Блондин ещё раз взглянул в зеркало. - В целом, я справлюсь, - Федерация издал звук, чем-то отдалённо напоминающий "пу-пу-пу", - буду импровизировать. - Он взглянул на выход из комнаты, - а пока пойду помогу остальным, что ли...

***

Вещи давно были собраны, документы найдены, споры решены, бутерброды съедены, а чай выпит. Республики уже несколько часов сидели на кухне и громко о чём-то беседовали. Темы их разговоров были едва различимы, бессвязны. Они говорили о погоде в родных краях, о том, как соскучились о дому, о том, как их прикончат в учебных заведениях за прогулы, о какой-то незначительной бытовухе и о праздновании Нового года. Они трещали уже несколько часов, не на секунду не замолкая, и это устраивало всех, включая обычно тихих Республик. - Знаете, - кричал Германия сквозь смех остальных, - я однажды в школу зимой в тапочках пошёл. Ну, знаете, бывает такое, когда башка дырявая, - он откинулся на спинку стула, запрокинув за неё руку, а другой поправляя очки, - и, знаете, так спешил, что не заметил этого. А на улице слякоть и лёгкий мороз, во меня размотало по этой дороге! Дед сказал, что, если повторится, отдаст меня на фигурное катание, - он рассмеялся, оголяя острые зубы, - говорит: "У тебя неплохо получается!" И всё смеялись. В доме царила такая атмосфера, что всё, что было сказано, превращалось в самый смешной анекдот. - Это ещё что! - Вскрикнул Казахстан, - я один раз не выспался, в школу пошёл, на крыло своё наступил и вниз по склону полетел! - Он захихикал, закрывая лицо руками, - благо дело по траве покатился, потом полдня из волос одуванчики доставал. Украина, качаясь на стуле, отклонилась до точки невозврата, но Беларусь успела её поймать и поставить обратно. - Венок, а ты помнишь, - начала она, хлопая сестру по плечу, - весной, когда снег только начал сходить... Её рассказ прервал гул ветра, за которым последовал невыносимо громких хлопок двери. Республики замерли и замолкли. Совсем скоро в дверях показался РИ, уже без ботинок, но ещё в куртке. Он небрежно и устало смахивал с себя снег. Он прошёл на кухню, едва скинув предмет верхней одежды с плеч. Все смотрели на него. От посиделок за столом осталась только лёгкая духота и небольшой румянец на щеках сидящих. Империя оглядел всех и каждого и, горько вздохнув и закрыв глаза, снял таки с себя пуховик, теперь смотря исключительно на него. - Не поедем мы никуда, дети, - тихо сорвалось с его губ, когда блондин нашёл в себе силы заговорить, - на железнодорожные пути деревьев навалило, провода пообрубало. - Он посмотрел на Республик, - связи нет. Техники нет. Сообщить никто никому ничего не может, и помощи ждать неоткуда. На кухне воцарилось молчание. - Я не знаю, надолго ли мы здесь, - РИ глубоко выдохнул. - Пообещали, что восстановят всё в течение недели, но, - он цокнул, - это не точно. Распаковывайте вещи. Мы остаёмся здесь. Империя вернулся в коридор и повесил там свою куртку, после чего помог раздеться ГИ. Немец был ужасно уставшим, разбитым и едва стоял на ногах. РИ подхватил европейца на руки и понёс его в комнату. - Мне очень жаль, - промолвил он, проходя мимо кухни, прежде, чем пропал из поля зрения Республик.

***

Германия сидел в своей комнате, держа в руках закрытую книгу. Он судурожно и нервно мял и тёр её, отчего на обложке из натуральной кожи оставались неглубокие следы. Закат очерствел; небо залило синим. По небосводу куда-то катились тяжёлые облака, болезненно качались беспомощные деревья, а сама тайга выла вольным ветром и ревела спокойными снежинками. ФРГ смотрел куда-то сквозь книгу, и сквозь пол, и землю, куда-то сквозь материальный мир. Веки казались ему такими тяжёлыми, но он не мог закрыть их, как не мог прекратить мять жёсткую кожу, а отчего — не знал он сам. Его заляпанные очки лежали на тумбе. Испачкались они тогда, когда он пытался снять их трясущимися руками, однако сейчас его пальцы не дрожали, а хватка была столь же крепка, сколько и прежде, и немец мог бы протереть столь важный для его зрения предмет и надеть его обратно. Но не хотел. В дверь постучали. Германия даже не шолохнулся. Деревяшка на петлях тихонько скрипнула, а вместе со светом в комнате оказалась чья-то тень. - Как ты? - Спустя непродолжительное время поинтересовался Россия. - Не очень, - ФРГ взглянул на него, чуть не выпустив из рук книгу. - Я могу тебе... помочь? Немец сдвинулся вправо, освободив для Федерации достаточно места, чтобы тот смог присесть. Дверь снова застонала; в комнате опять стало темно. Кровать хрипло заскрипела, когда РФ оказался рядом с брюнетом. Германия отложил многострадальческий предмет в сторону. - Скоро провода починят, пригонят технику, поднимут деревья, заменят рельсы и мы уедем домой, - блондин улыбнулся так сильно, как только мог, хоть этого и не было видно в темноте. На плечо России мягко опустилась чужая голова, рассыпав мягкие кудри. - Не беспокойся. - Голос Федерации чуть вздрогнул; он прекрасно понимал, что этот совет не имеет никакого смысла, - нам ничего не угрожает. Дом защищён, в магазин ходим группой, отопление есть, вода тоже, - его речь становилась всё менее связной и понятной, а слова делались всё тише и всё чаще застревали в горле. - Да, я знаю, просто... - ФРГ сделал небольшую паузу, - я хочу домой. РФ ничего ему не ответил. Он лишь едва приобнял крылатого, аккуратно и неуверенно, на что немец отозвался тихим фырканьем и закрыл глаза. В это время Беларусь стояла за дверью. Она хотела что-то спросить у брата, но, поняв, что он не выйдет из чужой комнаты, махнула рукой и неспеша пошла к себе. - Это мой дневник? Где ты его нашла? - Послышался голос Казахстана откуда-то из кухни. - Ай, да не важно, - было слышно, как Украина стукнула брата по спине, по-сестрински, чтобы тот не расслаблялся.

***

Москва. Красивые многоэтажки скрывают в своих стенах сотни прекрасных историй, тысячи мягких поцелуев, миллионы горьких слёз. В городе суеты и вечных опозданий было как всегда неспокойно: куда-то неслись люди, где-то лаяли собаки, отчего-то постоянно плакали дети. Вечером там было почти столь же светло, что и днём — множество фонарей, вывесок и подсветок создавали невиданной красоты световой шум, а жители улиц дополняли его привычным для этого города гулом. За этим зрелищем наблюдал СССР, находясь на своём балконе. Его глаза не бегали, скорее перемещались по знакомым дорогам, цеплялись за людей, огибали каждый угол. Союз и сам не мог понять, что конкретно он искал, но он был явно обеспокоен, и причина его беспокойства определённо была не в пределах города. - Вызываемый абонент не отвечает. Оставьте голосовое сообщение после сигнала, - послышалось от телефона, который коммунист держал в руках. Он даже не оторвал взора от вида улицы, когда выключал свой мобильник. К слову, именно этим он занимался последние полчаса — бессмысленными попытками связаться с близкими. Он не знал, где они находятся, но был в курсе, что не на даче: он проверил её, как только дозвониться до Республик или Империи стало невозможно. Сердце его щемило, уши закладывало, а в голове стоял звон. Именно он передал своим детям способность предчувствовать неладное и сам сильнее всех от этого страдал. Его дар был намного сильнее, чем у России или Беларуси: порой он видел вещие сны, и именно в тот день ему приснился такой: он видел, как от сильного ветра рухнули деревья, навалившись сначала на провода, а уже потом на рельсы. Но в реальной жизни он никогда не видел таких мест, как в своём кошмаре, и поэтому не знал, где искать родных. - Сукин сын, - процедил он, стискивая зубы. Он был зол на своего отца, и ещё злее он становился от собственной беспомощности. Он совершенно не знал, как их найти, и прекрасно понимал, что ничем не может помочь. Несомненно, он приказал прочесать леса в округе, но толку от этого никакого не было: территория его была невероятных размеров, и СССР понятия не имел, где их искать. Союзу оставалось лишь ждать, когда близкие свяжутся с ними. И ожидание это было мучительно долгим.