You

«Как гибки становятся наши твердейшие предубеждения, когда их сгибает родившаяся между людьми любовь».

Герман Мелвилл

      Под небом развевались каштановые волосы, волнами метаясь в стороны. Женский рваный голос, эхом отдаваясь во всем теле, кричал, моля о близости. Все было под эффектом шума, под белой пеленой, слабо размывая рамки зрения. Черные глаза, черные радужки… Женственный запах цветов, напоминающий позднюю весну. Что запах, что цвет — порождали в Минне сладкую слабость. Может, она была слишком погружена в литературу, раз ее разум неосознанно приукрашивал ее чувства и то, что она видела глазами. Глазами творческого писателя. Напишет ли она в колонке о своих ярких впечатлениях, эмоциях, которые сейчас испытывает? Скорее всего, нет. Это было чем-то таким интимным, как и их первая встреча. Как и ее первое осознание его существования. Она эгоистично не хотела делиться с этим видом, с этими глазами сейчас. Они так фокусировались на ней, властно рассматривая. — Ты точно хочешь этого, милая? — Его бархатистый голос был слышен между поцелуев. — У нас ведь дружеская встреча… Минна выглядела слишком уязвимо перед ним, с распухшими губами, неясным взглядом и упавшей лямкой ее светло-розового платья. Всего пара поцелуев, его сдерживающие прикосновения к ее затылку и талии — и она уже так похотливо выглядела. — Ты специально такая наивная? — Дьявольская улыбка и нежно насмешливый взгляд были направлены на нее. — Кем ты хочешь быть для меня? — Явно не другом. Не в своем возрасте. Не с тобой, — Мужские пальцы скользили по волнистым женским волосам, успокаивая. — Мужем..? — Ее наивность выходила за все рамки. Она выглядела так по-девичьи, так юно в этот момент. Чон тихо рассмеялся ее вопросу. Он никогда не встречал таких таинственных, как она. — Я бы отвел тебя под алтарь хоть сейчас, но не хочу тебя спугнуть своими желаниями. Всему свое время. Лицо Минны вмиг изменилось, стараясь не отводить взгляда от черных глаз. Она задумалась, протрезвев от осознания его ответа. Неужели он был так серьезен в своих словах и желаниях? — Я уже испугал тебя? — Его ровные брови нахмурились. — Нет, просто… Ты слишком серьезен. — А зачем мне быть несерьезным с тобой, если я встречаю впервые такую девушку, как ты? Как она? Какой же он был в ее глазах? О чем он думал, смотря на нее? — Я не особенная, — Для нее его слова были неправдой. Не такой приукрашенной, как он выразился. — Потому что ты не видишь этого в себе, но я вижу это даже невооруженным взглядом. Его голос призывал её поверить, увидеть себя в его глазах, через его призму. Всё было так запутано. В её голове всё было так запутано… — Я готов показать тебе тебя настоящую. Готов помочь тебе раскрыть себя, — его ладонь легла ей на щеку, поглаживая большим пальцем. — Ты можешь мне довериться? — Хочешь услышать ответ от меня сейчас? — Да. Просто ответь мне. Её глаза метнулись вниз, быстро обдумывая ответ, надеясь на оставшуюся разумную мысль. Будет ли она счастлива с ним? — Я постараюсь довериться тебе. И вот так её ответ изменил её жизнь полностью, переписывая весь сценарий на будущее. Или оно было предписано заранее? Клавиши клавиатуры быстро прогибались под пальцами Минны. В уме было много текста, много работы. Неделя началась с полного завала дел у рерайтеров в издательстве. Куча неготового текста, который нужно обязательно сдать в сроки, куча собраний для таких же новичков, как Минна. Порой даже не было времени вспомнить первую прогулку с Чоном. Её ответ о доверии ему был слишком размыт, как она думала. Он поставил её перед фактом, снова. Может, она и могла бы сказать "нет", но в тот момент и думать не хотелось, хотелось только его. — Мисс Минна? — чей-то голос прозвучал за её спиной. Минна повернулась, неохотно отвлекаясь от работы. Перед ней стояла милая девушка, на вид с низким ростом. Минна помнит её как новенькую, никогда не опаздывающую на собрания. — Мистер Джо попросил собрать нас вместе. Очередное собрание, — девушка продолжала неловко улыбаться, словно боясь Минну. — Конечно, уже иду. Подобные собрания часто проводились, и не просто так. Новым работникам советовали всевозможные идеи, козыри, но в частности руководство хотело как можно больше видеть потенциал у новичков. Что-то вроде общего собеседования, где кто окажется смекалистее и больше проявит себя. В "Таймс" всё было довольно запутано, там царила целая иерархия среди людей свыше, точно было не ясно никому, кто сидит на верхушке пирамиды. Одно было ясно, Минна была на самом-самом низу этой огромной пирамиды. И её эта мысль не сильно заботила. Внутри небольшого зала, где чаще всего проводились собрания, находились работники. Минна прошлась глазами по лицам людей, оценивая обстановку вокруг. Вокруг царила спокойная и тихая атмосфера, с тихим отголоском разговоров. Минна присела на стул, совсем не обращая внимания на компанию подол её правого плеча. — Ты ведь Кан Минна? — глубокий мужской голос проскользнул через другие разговоры, дойдя до ушей Минны. — Да, откуда вам известно моё имя? — Минна увидела рядом сидящего парня с хитрой, но безобидной улыбкой. Из его рта послышалась усмешка, чуть ли не презирающая. — Как же можно не знать тебя, мм? — его глаза резко встретились с глазами Минны, чуть ли не коля, словно иглами. — Твои колонки ведь начинают поднимать обороты, ещё и недавняя прогулка с господином Чоном… Брови Минны вмиг нахмурились, её словно загоняли в угол, даже не понятно за что. Или ей так кажется? — Откуда ты узнал последнюю информацию? — Глаза бегали по его хитрому выражению лица, пытаясь разузнать хоть что-то. Вновь смешок, такой острый, словно игла в коже. — Зачем спрашивать очевидное? Ты ведь не глупая, пошевели извилинами. Парень медленно отвёл свой взгляд от Минны, устремляя его вдаль. Минна не стеснялась продолжать смотреть на него в недоумении, словно запоминая его внешность. — Ну, допустим, я поняла. Что теперь? — Умеешь огрызаться, забавно… Просто увидел тебя вблизи, вот и решил узнать, — он криво улыбнулся, поправляя темные локоны своих идеально уложенных волос. — Узнать что? — Правдивы ли слухи… — его ответ был таким же острым, как и он сам, словно полное олицетворение. — Какие ещё слухи? — голос Минны значительно стих, словно этот разговор никто не должен слышать. — Почему я должен отвечать тебе? — Тогда перестань говорить загадками, выглядит так, словно ты меня запугиваешь. — Извини, забыл представиться. Я Юнги. — Его бледная рука протянулась к ней, игнорируя её слова и недоверие в глазах. Ладонь Минны неохотно протянулась, не покидая глаз собеседника. — Откуда ты знаешь Чонгука? Из рта Юнги донёсся тихий смех, который он тут же прикрыл рукой. — Его все знают, особенно в этом городе. — Но ты знаешь его лично, разве нет? — Её глаза сузились, загоревшись его скрытой личностью. — Допустим, да, я знаю его лично. Что за взгляд в твоих глазах? Пальцы Минны вновь сжались от волнения. В его присутствии царила странная атмосфера, и читался пронзающий взгляд. — Тебя это не касается, — Минна отвела взгляд, вздохнув от странного чувства. — Ну, быть может, он тебе расскажет больше о своём прошлом… и нынешнем. Юнги явно усмехался над запуганной и потерянной Минной, явно ждал их встречу в "Таймс" и разговор между ними, пускай он и вышел скользким. После его слов не стоило ожидать какую-либо концентрацию на собрании, да и не планировалось. В силу своей уверенности Минна не считала эти собрания чем-то серьёзным, однако подчерпнуть какие-то знания всегда было полезным делом. И несмотря на то, что собрание началось и другие уже были кое-как включены и настроены, внимание Минны было направлено на рядом сидящего парня. Назвал лишь своё имя, и то, сделал это словно между строк своих слов. Эта слабая, но до злости змеиная ухмылка на его лице. Глаза Минны невольно осматривали его руки, холодные, жемчужно-бледные кисти. Худые, красивые пальцы с ровной ногтевой пластиной, за которыми явно усердно ухаживали. Глаза шли выше, стараясь не попасться с поличным. Чёрный шерстяной свитер, явно приятный на ощупь, это было видно невооружённым взглядом. Хотелось посмотреть выше, вплоть до его волос и его лица, которое Минна толком не смогла разглядеть, ведь её застали бы врасплох. От него пахло приятным парфюмом, таким же броским и холодным, словно спокойный осенний океан. Кажется, что Минна не видела его раньше среди новичков "Таймса". Но в голову так и приходят мысли… Работает ли он вообще тут? — Хочешь ещё что-то спросить? — его тихий голос прозвучал очень звонко в ушах Минны. Её глаза неосознанно наконец встретились с его глазами, не смея бегать по его лицу. — Ты работаешь тут? Юнги внезапно перевёл взгляд на помещение, оглядывая его, возможно, даже скептически оценивая с неприязнью. — Нет, подобные места не в моём вкусе, — его губы сильно сомкнулись, будто его заставляют тут находиться. — Для чего тогда ты здесь? Почему вообще тебя впустили на собрание? — Ты действительно журналист, тяжело с тобой, Минна, — в его глазах читалась скрытая агрессивность, раздражительность. — Волей-неволей, но у меня свои проблемы в "Таймс". А собрание — отличный вариант скоротать время ожидания моей проблемы. Юнги взглянул на телефон, для себя понимая, что его время ожидания наконец окончилось, что даёт ему возможность уйти с занудного собрания, про которое он моментально забудет. — Что ж, время вышло. Был рад встретиться с тобой, — на его лице появляется светлая улыбка, непонятно лишь, настоящая ли она. Минна слабо кивает, не улыбаясь ему в ответ, что никак не волновало Юнги. Он тихо поднялся со своего стула и полностью удалился из зала. Почему Минну постоянно оставляют одну, взъерошив все мысли и создавая новые догадки в голове? Может, она могла бы ради себя направиться за ним следом, просто чтобы узнать его причину присутствия здесь. Но у Минны не было банального настроения, чтобы следить за кем-то, кого она даже не знает. Словами её может запугать кто угодно, не давая ей покоя, вот только никто действий никаких не применял, посему не стоит думать лишний раз и двигаться тоже. Ловкими движениями плечи уворачивались среди других чем-то обеспокоенных тел. Порой их было так много, что начинало раздражать спокойного как ночь Юнги. Вся эта идиотская спешка, по его мнению, не имела смысла. Проще говоря, ему было тяжело находиться среди всех этих «гениев» в издательстве. В его глазах это было фальшивое сообщество, которое так и норовит каждый раз сунуть свой никому не нужный нос, вернее, свою маленькую записную книжку, куда они записывают ответы. Эти ответы потом коверкают, преподносят так, словно меняя их начало и конец, делая акцент на одном слове, которое понравилось их неспокойной душе. Дошлость и только. Но Юнги недолго противился своему временному окружению, наконец, приходя в личный кабинет своего старшего брата. — Что у вас тут, чёрт возьми, происходит? — Юнги закрыл за собой большую дверь, недовольно цокая языком. — Я никогда не смогу заставить тебя хоть раз быть в хорошем настроении в "Таймс"… — мужчина средних лет тяжело вздохнул, отрываясь от своей горячей чашки капучино. — Не поверишь, сегодня меня кое-кто всё же смог развеселить… Это было действительно весело, я, чёрт возьми, смеялся про себя. Смеялся в этом грёбаном издательстве, — на лице Юнги появилась улыбка, имея сумасшедший посыл. — И кто же это был? — мужчина в тёмном кресле глухо посмеялся, обращая внимание на взъерошенного младшего брата. — Твоя новенькая работница, не думал, что она окажется такой… наивной дурой, — он уселся напротив, в его движениях не было особых приличий, от влияния адреналина в теле. — Таких дур полно в "Таймс", ты просто впервые встретился с такой. Юнги грубо усмехнулся, расслабляясь в кресле напротив, вспоминая глаза Кан Минны. Её ошарашенные от недоумения глаза, такие хмурые и беззащитные. Над такой, как она, даже ещё больше хотелось поиздеваться, поиграться с её эмоциями, чтобы увидеть новую, никому ещё не одарённую эмоцию. — Как отец? — хриплый голос неохотно вынудил Юнги вспомнить о собственном отце. — Как всегда, не очень. — Он вновь сидит в храме целыми сутками? Юнги улыбнулся, замирая своими тёмными глазами на такие же глаза напротив. Это были старые братские глаза, такие же родные и скучающие по дому. — Да, я решил не приходить к нему до вылета сюда. Просил его не трогать какое-то время, мол, он только начал приходить в себя… Старый идиот целыми сутками молится, вместо того чтобы что-то делать в этой жизни. К чёрту его и его молитвы, — в голосе Юнги был слышен тёмный гнев, осколком пронзающий уши его старшего брата, на что он никак не отреагировал. — Ты же прекрасно понимаешь, почему он выбрал этот путь. Оставь его в покое. В его жизни было столько дерьма, дай нашему старику отдохнуть за прожитые годы, — на лице мужчины появились морщины, говорящие о пролетевшем времени, пролетевшем слишком быстро для Юнги. Он заметил заметные морщины на лице старшего, словно по щелчку успокаивая свой гнев. — Ты так постарел, брат, — голос Юнги значительно стал глубже, приобретая иную братскую связь между ними. — Годы идут незаметно, день за днём пролетают как по щелчку пальцев. — У тебя ведь и так бизнес за границей, зачем ты торчишь в этом издательстве? — Ты ведь знаешь мою страсть к книгам и статьям с детства. Я остаюсь тут для собственного удовлетворения, ну и ради приятной компании, — допивая своё кофе, мужчина оглянулся на полку под своим столом, доставая из-под неё плотный белый конверт. — Как и обещал, деньги твои. — С тобой так приятно работать, брат, — улыбка словно по-новому осветила лицо Юнги, хоть эти деньги и улетят в один миг на его новые задумки. — Иди уже, "Таймс" тебе не офис папочки как в детстве. У нас новый проект на носу, так что я увязну в этом на какое-то время. Но я всегда буду рад твоему звонку или приезду, — мужчина с братской любовью потрепал тёмные продолговатые волосы своего младшего, зная, что ему это не понравится. — Да чтоб я ещё раз сам пришёл сюда… Ни за какой предлог или сумму, к чёрту вас, журналистов, — Юнги отмахнулся от насмешки брата, покидая его кабинет быстрыми шагами.

Минне снится сон...

      Она видит сизый закат в поле, освещённый ярко-красным светом, исходящим точно из неё самой. Тёмные волнистые волосы приобретают неведомо чёрный цвет, образуя бездну. Она ложится на траву всем телом, не думая, прикасаясь голой спиной к мягкой траве, невидимой её глазу. Её руки медленно и бесшумно ложатся на живот, замирая в одном положении. Как вдруг из-под той невидимой травы прорастают тигровые лилии, в своём естественном росте. Цветы охотно распускаются, начинают словно излучать светящуюся пыльцу из сердцевины. Её глаза переводятся с цветов направо, и она видит в нескольких метрах от неё на подъёме поля освещённую тёплым светом мужскую фигуру. В этой фигуре можно увидеть кого захочешь, хоть саму себя, но её голова проектирует фигуру Чонгука. Он словно спит под этими укутывающими лучами тёплого света, совсем не замечая её. Их двоих окружали океаны цветов, самых разных видов, самых разных размеров. И тела их освещали тёплые лучи, в которых летали крупицы пыльцы, исчезая за пределами. Лишь в ушах двоих слышно было дыхание друг друга, такое бархатистое и чистое, словно шёлк — так звучит любовь?       Вот так Минна и вырывается из сна, который мог походить на сцену из художественного фильма, как некий неподвластный артхаус. За последнее время её колонки стали набирать популярность, как ей и говорил таинственный Юнги. Минна всё ещё не могла выкинуть их разговор из головы, он отпечатался на ней, оставив осадок в памяти. Одно Минна знала точно — видеть его больше ей не хотелось, он вновь наговорит что-то невнятное со своими загадками. Забрав с тумбы телефон, Минна увидела сообщение от Чонгука. С их встречи прошла неделя, и за это время они редко обменивались сообщениями, что, признаться, расстраивало Минну. Общение с ним начинало приносить ей лёгкое чувство тепла. — «Твоя колонка про моделинг и современных фотографов меня сильно завлекла. А у меня куча запланированных важных встреч, это несправедливо)» С недавних пор Чонгук стал читать колонки Минны, и подобные сообщения она получала довольно часто. Пришлось смириться с чувством стыда перед ним, потому что его интерес даже в этом бы не исчез. Хоть и с другой стороны было безумно приятно, что Чон вникает в душу Минны, пытаясь узнать её мышление через колонки. Чистое любопытство. Она всё никак не могла справиться с воспоминаниями и теми ощущениями при их первом горячем поцелуе. Создавалась иллюзия разбухших губ лишь от одной мысли, будто это было всё не с ней и не с ним. Минна улыбнулась в яркий экран телефона, словно зачарованная. — «Сколько ты уже прочитал моих колонок? Ещё не стало плохо от моих бесконечных мыслей?» Что-то дернуло с утра Минну написать ему слегка дерзкое сообщение, да и страха как такового уже не было. Перечитав своё уже отправленное сообщение по несколько раз, не дождавшись ответа, Минне вдруг звонит Арин. Почему-то Минну насторожил этот звонок, от которого телефон в руке неприятно вибрировал по коже. — Арин? — голос Минны был серьёзен и насторожен одновременно. В трубке слышались тихие всхлипы. — Арин, что случилось? Ты плачешь? Всхлипы продолжались, но наконец голос девушки послышался у телефона, умоляюще произнося: — Минна, умоляю, приедь ко мне...