одно целое

не смотря на солнце, на улице прохладно — наверное, потому что уже вечер, и при том поздний. громкая музыка, играющая в больших чёрных наушниках, перебивает все посторонние звуки, унося в другой, подделанный мир. биты перестают звучать вместе с тем, как открывается тяжелая железная дверь подъезда, перед этим раздражающе пикнув, и наконец-то показывается... — какого черта?! синяя макушка. — ты покрасился? — привет, — обычно отвечает ликс и смотрит на замеревшего друга. — когда ты успел? даже мне ничего не сказал! — джисон слегка ударяет того в плечо, а после обнимает в знак приветствия. — вчера гулял с чанбином, он спросил не хочу ли я покраситься, там у хёнджина новая краска пришла. ну я согласился, — в это время хан, будучи всё ещё в шоке, лазил руками в его волосах, пропуская синие пряди сквозь пальцы с кольцами и восхищенным «вау». — тебе идёт. — какой ты добрый, аж комплименты говоришь, — усмехается феликс и улыбается, показывая свои клыки. — да брось. сегодня день хороший был. — идём скорее, родители вот-вот вернутся, — ли хватается маленькой ладошкой за кольца на длинных пальцах, получается со второго раза — украшения холодят кожу, — и тащит за собой в сторону маленького магазинчика. на яркой вывеске привычно переливаются цвета и цепляют глаза оформлением. внутри магазин небольшой, но товара в нём достаточно. парни проходят мимо кассы и идут вглубь, где находят любимые молочные коктейли с карамелью и с шоколадом. — не хочешь сыграть в пеперо? — спрашивает хан, смотря на полку с упаковками сладостей. — знаешь, — феликс думает. скорее притворяется, что думает. — хочу, — и уверенно берёт пачку с шоколадом и орехами. — привет, снова на крышу? — девушка, сидящая за кассой, начинает пробивать продукты. джисон удивляется и поднимает голову — кепка мешает осмотреть человека за кассой. — рюджин? сегодня твоя смена? она мило улыбается и кивает. — а, да, мы опять на крышу, — девушка только сейчас замечает, что он без феликса. — рюджи-я! привет, — радостно восклицает ли, когда подходит к ним. — давно не виделись. — феликс?! это ты? — шин удивлённо хлопает глазками, не веря. — как тебе? — парень крутится, демонстрируя новую прическу со всех сторон. — выглядишь ахуенно, особенно с хвостиком — ради такого, она даже встала со своего места, чтобы потрепать нежные волосы друга. — мой мальчик. — эй, — вступает между ними хан. — молчу, — рюджин отлично знает, как сильно джи влюблён в друга, потому что она была первой, с кем он поделился этой новостью. девушка возвращается за кассу и спрашивает: — что-то ещё будете брать? они берут по чупа-чупсу и джисон оплачивает всё, убедив перед этим феликса, что сегодня платить будет он. — хорошего вечера, мальчики. в следующий раз зовите нас с йеджи! — прикрикивает уходящим парням девушка. — обязательно, — с той же громкостью отвечает хан. ветер бьёт в лицо, заставляя феликса зажмуриться, а джисона — спустить кепку на глаза. худи не спасают от холода и они спешат в многоэтажное здание, сразу заходят в лифт. там хан лезет обниматься: — как дела? — обхватывает чужую талию со спины и укладывает подбородок на хрупкое плечо. в таком положении их разница в росте ощущается намного ярче. это не тот вопрос, который задают в начале разговора, а тот, который джисон задаёт не первый раз и он понятен им обоим: оба знают, о чём идёт речь. старший осторожно берёт маленькую, свободную от пакета, ручку в свою и смотрит через зеркало, находящееся в лифте, спрашивая разрешения. феликс смотрит в ответ недолго и почти сразу отводит взгляд на их руки. потому что хан сделает это при любом ответе. и оба это знают. джи закатывает серый рукав зипки, в надежде не увидеть там ничего. но его надежды рушатся об отчаянные глаза в отражении зеркала, потому что на запястьях бинт. он новый — это понять нетрудно, труднее принять то, что он в свежей крови. руки крепче обнимают маленькое тело, а нос зарывается куда-то в шею. губы просятся коснуться белой кожи, но он сдерживает себя. потому что они только друзья. — заметила, как сон-и смотрит на него? — спрашивает йеджи у рю поздно вечером, после их общей посиделки с парнями. — ага, феликс тоже. о какой дружбе тут может идти речь? они же, буквально, два влюблённых идиота! — отвечает шин, которая ждёт, когда же сойдутся их друзья уже больше трёх месяцев. они только друзья. приходится отлипнуть, когда дверь лифта открывается на двенадцатом этаже и заходит толпа подростков. хочется, чтобы в этом самом лифте под ханом образовалась дыра, в которую он бы с радостью упал. только довольно тёплая рука удерживает его от падения, а тёмные глаза успокаивают и заставляют задержать дыхание своей красотой. на крыше ещё холоднее, чем на земле: температура ниже градусов на пять ( по ощущениям все десять ), но так свежо, что остаться хочется навсегда. воздух очищает забившиеся лёгкие и дышать становится легче. парни идут к неограждённому краю и джисон достаёт из своего портфеля шерстяной плед, — портфель сразу становится тонким и лёгким, — который стелит на холодный бетон. они садятся свесив ноги, ближе друг к другу, чтобы теплее было и каждый ощущает по-своему прикосновение их бёдер: как что-то родное и хорошее, словно солнце после дождя. — дома всё хорошо? — спрашивает сон, глядя на прикрывающееся крышами зданий солнце. — домом это назвать тяжело будет, — отвечает феликс, копошась в пакете. — но пока отец на работе, всё в порядке. — а что по-твоему можно назвать домом? — дом — это там, где душа и мысли, где тебя любят и слышат, — он уже открыл упаковку сладостей и предложил парню. — надо же.. мой дом это ты, — хан слегка улыбается и берёт одну палочку, начинает потихоньку сгрызать её. младший же вместо лезвий хочет вскрывать себе вены этой улыбкой. через минуту феликс поворачивает джисона за подбородок лицом к себе. тот видит в его зубах шоколадную соломинку. ли глазами намекает действовать и выпрямляется. старший смотрит в глубину тёмных глаз и приближается, обхватив конец конфеты зубами. ликс на секунду отстраняется: — правила знаешь? — в ответ кивок и он берёт свой конец. ли пальцами отсчитывает три секунды и они начинают. каждый откусывает со своей стороны, двигаясь навстречу. действуют аккуратно, чтобы палочка не сломалась и не упала. они оба пристально смотрят друг другу в глаза и видят маленький огонёк желания. тот самый момент, когда между их губами остались миллиметры. джисон очень хочет поцеловать этого парня, что заполнил его мысли до самых краёв, как его любимый карамельный коктейль, и хан был бы рад, если феликс его выпьет. джисон очень хочет поцеловать этого парня, но они только друзья. а друзья не целуются с той любовью, с который хан готов целовать младшего каждый день. друзья целуются по-дружески, а сон так не может. зато может феликс. он глотает оставшийся сантиметр палочки и прижимается своими губами к его, укладывая руки на холодную шею. сон довольно мычит в поцелуй и двигается ещё ближе, чтобы вжаться и слиться в одно целое. недалеко слышится какой-то писк, но их сейчас волнует только давно желанные губы. ли слегка покусывает чужие, чтобы распробовать их. кусает до крови и слизывает её. — теперь мы точно одно целое: моя кровь в тебе, — говорит джисон и дотрагивается до ранки. — подожди, ещё не всё, — отвечает шёпотом и снова припадает губами к нему, обхватывает нижнюю и сразу чувствует вкус металла. когда отлипает, недолго смотрит, проверяя пойдёт кровь или нет. — теперь всё. — что всё это значит? — старший надеется, что он понял правильно эти действия и есть шанс на счастье. — джисон, ты мой дом, в котором я хочу прожить оставшуюся жизнь. — я сделаю всё, чтобы тебе было комфортно в нём жить, — он тянет феликса на себя и обнимает его так крепко, что у того не хватает сил обнять в ответ. он будет стараться для него, потому что ли феликс был единственным, кого хотелось оставить себе н а в с е г д а. отняв у всех. он был единственным, к кому джисон хотел уйти, оставив весь мир где-то там, за спиной. через время, когда они выпили свои коктейли, доели шоколадные палочки и лежали, глядя в небо на первые звёзды с чупиками во ртах. начало темнеть и усталость нежно обнимала за шею, пытаясь уложить спать, а зевать уже как-то само получалось. — ложись, — говорит джисон, указывая на свои бёдра. его, кажется, никто не обнимает и не укладывает. зато он укладывает феликса и накрывает тем пледом, на котором они лежали несколько минут назад. благо он настолько большой, что позволяет и сидеть на нём, и укрываться. — сколько ты сегодня спал? — его руки слишком быстро находят себе место на груди и макушке парня. — не знаю.. может, часа три, — ли перехватывает руку хана и переплетает их пальцы, чтобы чувствовать, что он рядом. неизвестно, что так утомило ли за сегодня, но вырубился он почти сразу после того, как лёг. хан заботливо поглаживал его и игрался с волосами, радостно улыбаясь, что нашёл своё счастье. вскоре совсем стемнело и холодный ветер слушал громкие мысли джисона по поводу сегодняшнего дня. он и правда был счастлив. счастлив вот так держаться за руки со своим парнем, пока тот спит, на краю крыши многоэтажки. они, кажется, оба счастливы. но они были и до отношений. тогда они дружили довольно близко и им, казалось, хватало того, что у них было. но у каждого внутри было желание чего-то большего, чем просто друзья. поэтому статус «отношения» принёс лёгкость и умиротворение, они показали, что доверяют друг другу свои жизни и будущее. и всё было как-то слишком хорошо. ...а потом они увидели обои рюджин на её телефоне.. — как... как ты... зачем? — возмущению джисона не было предела, он смотрел на довольную подругу огромными глазами. — я не при чём! мне было скучно, покупателей не было и я уже думала сходить к вам, но потом йеджи отправила мне это фото, — девушка гордо улыбается и снова любуется заставкой телефона: тот поцелуй, который поставил запятую после точки в дружбе. но продолжение их истории теперь в виде пары. — она была здесь, когда мы приходили?! — феликс краснеет от стыда и прячет лицо в плечо своего парня. так вот что за писк тогда был. в ответ шин только мило смеётся и пожимает плечами: — зато вы наконец-то вместе. не представляете, как долго я этого ждала, поэтому никогда не поменяю обои. ну, если только не появится новый материал, — она подмигивает парням и возвращается к работе. а новый будет, можно и не сомневаться. осталось рассказать чанбину с хёнджином... почему-то кажется, что их будет труднее всего успокоить.