3 июля 2024 г., 00:52
Дэринг совершенно не умеет играть в карты. Он понимает правила в общих чертах, знает старшинство карт, знает, как от каких карт отбиваться, но всё остальное для него — тёмный лес. Можно как-то следить за своими и чужими картами, предугадывать ходы оппонента, хитрить и выворачивать проигрышный расклад в свою пользу — но Дэрингу это неведомо и непостижимо. Что уж говорить обо всяких жульничествах и махинациях — опускаться до них Дэрингу честь не позволяла даже в те моменты, когда очень и очень хотелось кинуть на стол случайную карту и сказать «акваланг».
«Новичкам везёт», — говорили они, но Дэрингу ни разу не повезло. За всю свою жизнь он не выиграл ещё ни одного кона в карты.
Декстер и Хоппер тщетно пытались научить его играть хотя бы на уровне «приемлемо», не говоря уже о «хорошо», «замечательно» или «превосходно». И даже не пытаясь зарекаться о «чудесно», ибо «чудесно» — это уровень отдельный, доступный только выходцам из Страны Чудес, которые устраивали настоящие карточные турниры и крутили такие финты, какие не снились даже самым смекалистым и эрудированным сказочным.
В принципе, на этом Дэрингу можно было бы признать одно из своих немногочисленных поражений, сказать, что это не его и ему не дано, и пойти заниматься тем, что у него получается гораздо лучше — тренироваться с мечом, скакать на коне, общаться с драконом или в чём он там ещё номер один…
Но с этим была огромная проблема — Дэринг был по уши влюблён.
Да нет же, не в карты. В карточную королеву. В королеву сердец. В Даму Червей. В Лиззи Хартс.
А Лиззи чудесинка, к тому же будущая королева, потому в карты играет настолько мастерски, что никому ещё не удавалось её обыграть. Это действительно талант, заложенный в ней настолько же глубоко и неотделимо, как аристократичные манеры и воинственный патриотизм.
А ещё Лиззи была совершенно равнодушна к Дэрингу. Никакие его знаки внимания и попытки расположить её к себе не венчались успехом, никакие лестные комплименты не заставляли краснеть её щёки и скулы, никакие ухаживания и проявления чувств не достигали её сердца и не приходились ей по душе. Лиззи была кремнём, не поддававшимся ничему и ни за что. И вот с этим поражением Дэринг мириться готов не был — слишком уж сильно билось сердце в его груди, когда речь заходила об истинной королеве, прекрасной и недоступной.
Потому он пыхтел, краснел от злости, ругался, матерился, плескал руками, топал ногами, вскакивал с места и хотел в праведном гневе кидаться мебелью, но… корпел над картами. Потому что видел в них способ подобраться к даме своего сердца и показать ей себя как достойного, даже если и противника. Конечно же, обыгрывать Лиззи Дэринг не собирался, но поиграть с ней так, чтобы она оценила его мастерство и была в действительности игрой увлечена — вполне. Только вот сначала надо было этого мастерства добиться, а вот тут и крылась самая большая проблема.
В попытках быть наученным играть хотя бы не всухую, поняв, что брат и сосед потерпели на этом поприще поражение и подняли белые флаги, Дэринг замахнулся аж на Алистера. Алистер как раз чудесовец, играет по одним и тем же с Лиззи правилам и уж кто-кто, а он знал, как именно нужно играть с ней, чтобы ей нравилось. Выслушав все доводы в свою пользу — такие, что непременно должны были льстить, — Алистер лишь растерянно почесал затылок.
— Да я, если честно, так себе играю тоже. Нет, я могу, конечно, поиграть с тобой, но ты учти, что это будет не фонтан. Я девчонкам сильно проигрываю, они мастерицы на все руки в картах.
До уровня мастериц Дэрингу пока что было далеко, и он не стал Алистера в чём-либо разубеждать, вместо этого рьяно согласившись на игру. Из нескольких конов, которые Алистер играл ради Дэринга по простым, сказочным правилам, он же не проиграл ни одного. Всё так же озадаченно почесав затылок, Алистер смог лишь развести руками.
— Из хороших новостей только новости для меня — я, оказывается, не настолько безнадёжен. А вот ты, друг… Если вдруг надумаешь играть с кем-то на раздевание — проси снимать носки, серёжки, браслеты, запонки и золотые коронки с зубов по одной, а не комплектом. И лучше надень на себя всё, что есть в шкафу.
Дэринг, услышав этот неутешительный комментарий, изо всех сил нахмурился, требуя от Алистера объяснений. Алистер безрадостно улыбнулся, пожав плечами:
— Просто если бы ты играл сейчас с Лиззи, ты бы остался без трусов два кона назад. Я ей как-то так однажды проиграл — она мне их только на следующее утро отдала.
Дэринг вскакивает с места. Его возмущениям нет конца и края — как это так его очаровательная возлюбленная вот так просто играет на раздевание?! Ещё и с мужчинами! Она, без сомнений, всегда выигрывает и сама ни перед кем не раздевается, но знать и помнить о том, что как минимум Алистера она раздела догола и созерцала в таком виде, нежной психике Дэринга будет тяжко. Ведь на месте Алистера вполне может рано или поздно оказаться он сам.
Не вышло с Алистером — есть шанс попробовать поиграть с кем-нибудь ещё из чудесовцев. Но — Банни гаденько похихикала и морально опустила Дэринга, сказав, что пока не обыграет хотя бы Мэдди, не то что Алистера, ни к кому из них пусть не подходит и не тратит их драгоценное время; Мэдди сыграла с ним два кона и всухую вышла победительницей, кажется, впервые в своей жизни, иначе она бы не радовалась так бурно и не сочувствовала бы от всего своего сердца; Китти и вовсе огрызнулась и поцарапала Дэрингу руку.
— Пр-ризнай пор-ражение, Дэр-ринг, — промурчала она гневно, а не ласково. — Ты безнадёжен. Даже и не мечтай о том, чтобы когда-то игр-рать с Лиззи. Не оскор-рбляй её своим идиотизмом.
Нашипела на него — и была такова, лишь её хвост гневно вился за спиной. У Дэринга и правда едва не опустились руки в этот момент — дружной толпой чудесовцы, которые должны были ему помочь, отвернулись от него и бросили одного в беде. В принципе, он мог их понять, ведь игрок из него и правда вышел совершенно никакой, но обида подгрызала рёбра и ломала их, крепко стискивая в хватке.
И всё бы ничего, но его едва не ставшие картинными страдания прервал весёленький свист.
— Мне тут птичка на хвосте принесла, — Спэрроу, появившись из-за спины, размашисто хлопнул Дэринга по плечу, — что ты картишками увлёкся. Сыграем? Только чур по-взрослому — на желания.
Дэринг лишь расстроенно фыркнул.
— Сам ты птичка — стоял поди в углу и подслушивал всё. Даже пересказывать тебе не буду, какими эпитетами Китти описала, как я играю.
Нет, в целом, Дэринг был прав — Спэрроу на то и воробей, чтобы везде сливаться с местностью и тихонечко начирикивать из-за угла всякие сплетенки. Потому да, слышал он всё прекрасно из первого ряда, повторять нужды не было.
— Тебе просто не хватает мотивации, — Спэрроу разворачивает Дэринга за плечи лицом к себе и смахивает с эполетов на чужой куртке невидимую пыль. — Что толку играть за просто так? Никакого тебе адреналина, а ведь именно он — двигатель мозгов и задниц с мёртвой точки. Будешь по-настоящему бояться проигрыша, сможешь в полную силу думать о том, как его избежать.
Дэрингу не сильно хотелось признавать, что Спэрроу был прав, но в его случае всё было даже слишком очевидно. Даже ему самому. Поэтому — в ответ на протянутую ладонь в потрёпанной кожаной перчатке пришлось протянуть свою.
***
И всё бы ничего, но… — Да ты издеваешься надо мной! Спэрроу, возлежа на диванчике в комнате отдыха и вытягивая на подлокотник ноги в грязных сапогах, ехидно ржал над Дэрингом. Марафон его феерических проигрышей и не менее феерических ему же желаний, больше похожих на публичные наказания, длился всю рабочую неделю — в день по кону и по явлению талантов Дэринга народу. В понедельник, после первого же сыгранного кона, Спэрроу загадал ему залезть на водонапорную башню и орать оттуда благим матом, пока не охрипнет. Охрип Дэринг достаточно быстро, потому как орать обучен не был, и всё бы ничего, но пришлось объясняться перед младшенькими Декстером и Дарлинг, перед отцом и перед директором, которого такое поведение нисколько не порадовало. Объяснив свои внезапно вылезшие странности долгом чести и проигранным пари (по сути, Дэринг не сильно наврал, разве что не упомянул о картах и Спэрроу), он, вроде как, от серьёзного взыскания отбрехался, но горло нещадно болело, а достоинство и самолюбие были знатно уязвлены. Зато Спэрроу отвёл душу и, хотя внутренне признавал, что ощутимо погорчился с размахом, едва ли не плакал со смеху, встречая пристыженного «героя» после взбучки. После этого стало ещё хуже. Хотя бы потому, что стало аккуратнее и изящнее, с налётом напускного благородства, которым Спэрроу прикрывал щедро всыпанное в свои желания коварство. Подставлять Дэринга директору и преподавателям он перестал, зато вдоволь показывал одновременно цирк и зоопарк студентам Академии, специально выбирая места полюднее и пошумнее. Во вторник Спэрроу заставил Дэринга ритуально «покончить с собой» через утопление в местном фонтане при полном своём параде — в мантии, в короне, в дорогом костюме и при фамильных драгоценностях (не пострадавших). Девчонки заверещали, парни кинулись вытаскивать враз ополоумевшего друга из фонтана и вовзращать ему волю к жизни нежными и не очень похлопываниями по плечам, щекам и затылку. Дохихикался Спэрроу до икоты. В среду было загадано за обедом, привлеча всеобщее внимание торжественным постукиванием по стакану, произнести огромную и вычурную траурную речь, дабы почтить память убитого на кухне таракана, причём не жалея никаких своих актёрских данных, разыгрывая максимальные скорбь и печаль. Дэринг оказался в этом даже слишком хорош — обученный красноречию и нахватавшийся у Хоппера пафосных фраз, он говорил проникновенно и искренне, так, что брало за душу даже самых равнодушных. А в самом конце Дэринг, уже переигрывая, и вовсе расплакался, что аж сопли пошли пузырями, а некоторые парни переглянувшись, покрутили пальцами у висков. Теперь хрипел Спэрроу — от задушенного смеха, который вновь довёл его до слёз. В четверг, к огромному сожалению Спэрроу, выдумывать и созерцать очередной опус на грани фола было некогда, потому что Мэрри Мэн выступали в одном из букэндских пабов. Потому Дэринг, которого судьба-злодейка всё же немного пожалела, был сослан на кухню этого же паба самой обычной судомойкой. В качестве инвентаря ему выдали брезентовый фартук и видавшие виды перчатки из кое-где прохудившейся от времени и моющих средств резины, наказали подвязать волосы под косынку, а после этого нещадно взяли в оборот. Возвращаясь поздней ночью в Академию, Мэрри Мэн всем составом жаловались на гудящие руки, уставшие ноги и отваливающиеся спины; Дэринг молча сверлил их всех гневным взглядом, ибо устал настолько, что не было сил сказать даже единого слова. Естественно, после всех этих приключений он будет не просто подозревать, а нерушимо уверен в том, что над ним, пользуясь ситуацией, тупо издеваются! «Да ладно?! Ты всё-таки догадался?!» — подумал Спэрроу, лениво тасуя потрёпанную разноцветную колоду, но вслух и жестами никак своего злорадства не показал. Справедливости ради, в качестве компенсации за все мучения он и правда буквально на пальцах объяснил несчастному Дэрингу несколько (аналогично желаниям, по одной штуке в день) карточных схем и негласных хитростей. Но объяснить — это одно, а дать отработать и отточить навык — совсем другое; оттачивать навык на себе Спэрроу ему не давал, разве что только на следующий день закреплять выученное в прошлый и с новыми знаниями рваться в бой, чтобы… проиграть и отправиться навстречу своей каре. А всё потому, что на каждую хитрость, которую Спэрроу показывал и объяснял, у него были ответные меры, не дававшие Дэрингу выигрывать абсолютно никак. Если бы Дэринг попробовал поиграть с кем-то другим, у него, быть может, и вышло бы что-то поприличнее того, что он выдавал в первых своих конах, но он играл со Спэрроу, по его условиям в строго очерченных им рамках. Растить полноценного соперника было, разумеется, невыгодно, но надо же было как-то оправдывать то, как он отрывается на Дэринге! Вот вам и оправдание — чему-то же Дэринг всё же научился! А ещё Спэрроу бессовестно шулерил и мухлевал. И нет, ему не было за это ни капельки стыдно. — Что, резко перехотел совершенствоваться во имя любви? А как же «полюбить так королеву, воровать так миллион»? Королеву уже полюбил, а миллион — так его ж воровать-то не обязательно, можно выиграть. Заговаривал Спэрроу профессионально. У Дэринга не было ни малейшего шанса не повестись на его уговоры. Он ведь и правда стал играть чуть лучше, и правда что-то смог укоренить в своей совершенно не предназначенной для карт голове. Это, конечно, даже близко не тот уровень, который мог бы впечатлить Лиззи, но у Дэринга есть желание стараться и учиться, а если есть желание, то море будет по колено и горы по плечо. Быть может, издевательская тактика Спэрроу и правда единственное, что имеет над ним хоть какой-то эффект. Думая об этом в таком ключе, Дэринг соглашается сыграть ещё и пятничный кон — как вишенку на тортике. Пусть хоть заставит его семейным гобеленом полы во всём замке мыть, главное — чтобы и правда чему-то научил. В Дэринге теплится маленький огонёчек надежды, и надежда эта оказывается способна растопить каменные льды недоверия и обиды. — Раздавай. Хитро улыбаясь, Спэрроу раздаёт. Но как только последняя карта из его рук укладывается на невысокий столик, дверь комнаты отдыха распахивается после сильного толчка. На пороге оказывается никто иная, как сама будущая Дама Червей, уперевшая руки в бока и гневно смотрящая прямо на парней. — А что это вы тут в картишки — и без меня?! Дэринг оказывается в шоке настолько, что не может не то, что сказать хоть слово, а даже промямлить нечленораздельное «а… э… о… у… ну… вот…» или что-то в этом же стиле. Спэрроу пугается деланно, не по-настоящему, вскидывает руки в сдающемся жесте и жестами же приглашает Лиззи присесть к ним за столик и поиграть с ними, даже карты цапает, чтобы перетасовать и перераздать. — Нет-нет, не нужно, — Лиззи царственно машет ладонью, останавливая его, и не менее царственно подходит к столику. Её каблуки стучат по полу достаточно громко, не услышать их издалека — ещё надо постараться. — Я пока что понаблюдаю, как играете вы. Не против? — Естественно, нет, Твоё Высочество, — бряцает Спэрроу, подхватывая со стола веер розданных карт, и с ними же в руках замирает, озадаченно смотря на Лиззи. Вместо того, чтобы сесть к прекрасному принцу, Лиззи подсаживается к нему и премилейше уточняет, на что они играют. — Так это… на желания. В глазах Лиззи сверкают заинтересованные блики. — На желания — это прекрасно! — она прихлопывает в ладоши и показывает, чтобы начинали уже кон. А начинать кон ни Дэринг, ни Спэрроу морально не готовы. Дэринг — потому, что не хочет позориться раньше времени в том, насколько быстро и легко его обует Спэрроу. А Спэрроу — потому, что он чёртов плут и мошенник, который ещё ни одного кона с Дэрингом не сыграл честно; естественно, сидящая рядом Лиззи увидит и узнает, что он мухлюет, поднимет ещё визг и накроет его лавочку медным тазом! Хочет ли этого Спэрроу? Конечно же, нет! Но вместо того, чтобы блюсти карточную справедливость, Лиззи льнёт к нему поближе и обнимает за руку, положив голову на плечо. Дэринг напротив них обиженно давится люной от ревности, и чёрт бы с ним, если честно, но Лиззи ещё и мягенько поглаживает Спэрроу по плечу, как будто уговаривает, мол, играй уже. На заднем плане маячит мысль о том, что Дама Червей не пальцем делана тоже и в злодейках числится не за красивые глазки и ярко напомаженные губки. А вдруг?.. Насилу удержавшись от ухмылки, Спэрроу начинает кон — он ещё посмотрит, ради чего на самом деле пришла сюда поразительно ласковая Лиззи. А Лиззи — она же королева хорошая. Строгая, конечно, местами экспрессивная и жестокая, но к словам своих подданных прислушивается, особенно если это её любимые друзья. И как раз друзья-то ей и наговорили, что Дэринг в своём стремлении покорить гору, которая ему не дастся никогда, зашёл даже слишком далеко. Алистер рассказал как факт, Банни добавила подробностей, Мэдди мило посочувствовала, а вот Китти впилась когтями и не выпускала, пока не выдрала из своего рассказа все эмоции и все впечатления. Так что Лиззи прекрасно знала, что там на самом деле происходит у Дэринга в голове и зачем ему карты. Только вот в её планы Дэринг совсем не входит. На Лиззи его очарование не работает совершенно, хоть он пой, хоть танцуй, хоть на ушах ходи — никем, кроме всего лишь какого-то там принца, он не будет ни за какие свои заслуги. Любая другая девица на её месте, узнав, что мила ему, давно бы грохнулась в обморок, но Лиззи он совершенно безразличен, а его попытки ухаживать и добиваться её расположения больше раздражают, чем располагают. Прекрасный принц оказался не в состоянии с достоинством принять отказ, потому газлайтил сам себя тем, что каждое твёрдо сказанное ему «нет» воспринимал в качестве очень сильно сомневающегося «я подумаю». Нужно было средство помощнее, чем просто отказ. Что-то такое, что навсегда перебило бы у Дэринга желание таскаться за Лиззи, галантничать с ней и докучать своими чувствами. И тут, как будто по заказу, Дэринг ударяется в карты — и у Лиззи, выслушавшей всех друзей с особым радушием, появляется план. Разве что с его осуществлением приходится повременить, ибо Дэринг начинает творить необъяснимую хрень то крича с водонапорной башни, то топясь в фонтане, то публично скорбя по таракану. Только в четверг, когда Дэринг едва ли не вприпрыжку догоняет уходящих из Академии Мэрри Мэн, до Лиззи из чужих уст доходят сведения о том, что отчаявшегося принца взял в оборот Спэрроу и кошмарит его на все лады, на какие хочет. Лиззи аж захотелось пожать ему руку за это. Впрочем, миленьких полуобъятий с её стороны, наверное, будет достаточно. Изначально, садясь именно к Спэрроу, Лиззи планировала поставить себя на место оппонента Дэринга и понять, как он играет, чтобы свою стратегию под него подогнать и его же обыграть, но… Она откровенно по-девчачьи не удержалась — одновременно было охота побесить Дэринга, одновременно Спэрроу очень тёплый и вкусно пахнет сигаретами, ну вот как к нему под бок не прильнуть? Да и он сам не то чтобы против оказался — хоть и разбойник, но девушек любит и уважает, и за это плюсик в его карму. Играл Дэринг хреново. Настолько хреново, что Лиззи пару раз захотелось в голос рассмеяться, когда он клал карту на стол. Не нужно быть гением стратегии, чтобы обыграть его — да даже напрягаться ради этого было не обязательно! Он, конечно, старался, пыхтел, думал над каждым своим ходом, но никакое усердие его не спасало. И не спасло бы, потому что Спэрроу внаглую шулерил; Лиззи молчала, как рыба, когда он делал это, ибо прекрасно его в такие моменты понимала — хоть как-то играть с Дэрингом не было скучно. Естественно, кон закончился очень быстро. Дэринг остался в дураках и уже морально готовился к тому, что сейчас Спэрроу снова загадает ему какую-то навороченную дурость, но… — Слушай, — Лиззи приобняла Спэрроу за плечи, — а пока ты не загадал ему желание, давай сыграем! На всё то же желание, только Дэрингу. — Типа если выиграешь ты, то ты ему желание и загадываешь? — они сидели практически вплотную друг к другу, и Спэрроу пришлось чуть податься назад, чтобы смотреть Лиззи в сверкающие азартом глаза, а не косить взгляд на кончике её носа. — Ага. Ну что? Она вся сияла, как рождественская ёлка в гирляндах, предвкушая по-настоящему интересную игру, да только вот Спэрроу прекрасно понимал — с Лиззи придётся играть честно, без козырей в рукавах и подстав; а если так, то он с огромной вероятностью ей проиграет. Нет, пережить проигрыш он вполне мог, тем более такой достойной сопернице, но — а вдруг она Дэринга пожалеть захочет? Мало ли тронулся лёд в холодном сердце королевы, чёрт их, этих ваших Дам Червей, знает. Но а чем чёрт не шутит! Особенно когда Дэринг, сидя напротив, разом и зол, и подавлен от созерцания картины того, как его при нём же самом делят, словно трофейную шкуру. — А давай, Твоё Высочество! Пересаживайся — и сыграем. Лиззи перепорхнула с места на место; тасовала и раздавала она своей королевской рукой. Дэринг выбрал место посередине, ради чего не поленился переставить к столику кресло. А Спэрроу много думал — в частности о том, как ему быть. Лиззи знает о том, что он играет нечестно, в этом её преимущество — она будет внимательна и собрана, и её-то так легко вокруг пальца не обведёшь. А если вдруг жульничать начнёт она… придётся, видимо, поддаваться, чтобы тема не всплыла вслух. Только вот Лиззи играла честно, без фокусов и трюков. И Спэрроу играл честно, хотя его и слегка коробило от этого. До середины кона доиграли они легко и весело, как будто не ожесточённо бьются, а всего лишь коротают время, а потом… Наверное, Спэрроу показалось — не могла же Лиззи намеренно ему поддаваться. Не могла же?.. Но после того, как Лиззи во второй раз сдала козырь вместо карты попроще, которая у неё на руках очевидно была, сомнения как рукой сняло. — Твоё Высочество, — Спэрроу насупился, складывая руки на груди, — в поддавки играешь. Лиззи отпрянула, как ошпаренная, с видом крайне оскорблённым, но при этом широко заулыбалась и премило захлопала глазами. — А я всё думала, когда же ты заметишь. — Давай без вот этого вот? — Спэрроу отрывисто кивнул в сторону Дэринга. — Перед Его Вашеством жеманничать будешь, со мной не надо. Вот сейчас Лиззи и правда оскорбилась, но смолчала, вместо этого погружаясь обратно в кон. Играла дальше она и правда без поддаваний и заигрываний, но по-детски обиженно надув губы и щёки. А когда выиграла, не то чтобы слишком сильно этому обрадовалась, проваливаясь в раздумья по поводу того, что же Дэрингу загадать. — Значит, так…***
Обернувшись, Лиззи еле-еле не свалилась с парапета. Наблюдая за Дэрингом, они со Спэрроу заняли балкончик над главным коридором Академии — оттуда было лучше видно и слышно, а ещё камера на телефоне смогла бы записать всё в мельчайших подробностях. Правда, записью, как и четыре дня до этого, занималась Блонди, стоявшая по другую сторону коридора от Лиззи и Спэрроу, уже разложивших на парапете новый кон в карты, только теперь на желание друг другу. Дэринг же, матерясь под нос и мысленно хныча, отрабатывал свой карточный долг — над ним вновь поиздевались, только теперь делала это его любимая девушка, отчего обида и стыд жгли его ещё сильнее. Но против долга не попрёшь. Потому Дэринг стиснул зубы и занялся непосредственно тем, что ему загадали — разделся до трусов, вынул из рук коридорного памятника флаг сказочного мира, возложил его на голое плечо и начал торжественное шествие строевым шагом, во весь голос напевая Марсельезу. Закончить ему полагалось только тогда, когда пропоёт все семь куплетов и семь припевов, потому времени насладиться у зевак было предостаточно, даже у тех, кто опаздывал к началу представления. А пока Дэринг в очередной раз с феерическим грохотом позорился, Спэрроу и Лиззи сыграли — естественно, Дама Червей победила вновь, чему была рада. Но гораздо больше победы ей нравилось то, как Спэрроу принимал поражение — совершенно спокойно, не тая обиды и не точа зуб, достойно и благородно. Вот чему Дэрингу и правда стоило у него поучиться! — Загадывай, Высочество, — Спэрроу нервно улыбался, думая о том, что же припасено у Лиззи для него. Он ждал чего-то похожего на задание Дэринга, такого же жестокого и абсурдного, но вместо этого Лиззи поступила не как Дама Червей, а как самая обычная девушка. — Хочу по настоящему, крепкому поцелую в свои сладкие щёки! — пристукнув кулаком по парапету, Лиззи наклонилась к Спэрроу, подставляя щёки. И всё, что ли?! — Так, ладно, понял. А где тут выгода для тебя? — Дурак! — Лиззи толкает его в плечо. Не будет она ему ничего объяснять! Желание загадано, возражения не принимаются! — Целуй давай! Спэрроу максимально бережно, как будто держит тонкий фарфор, подхватывает лицо Лиззи в свои руки, и Лиззи хочет начать возмущаться, потому что просила совершенно другое, но не успевает — её целуют в щёку так крепко, что побаливают скулы, а сама Лиззи едва ли не пищит от восторга. Второй поцелуй, во вторую щёку, получается чуть слабее и нежнее, но Лиззи всё равно безумно рада и довольна. Особенно потому, что слышала, как Дэринг аж со строчки сбился, ненадолго подняв взгляд к их балкончику. — Что здесь в очередной раз происходит?! — взревел директор Гримм, появляясь в главном коридоре где-то вне зоны видимости Спэрроу и Лиззи. Лиззи хватает с парапета карты, а Спэрроу хватает за руку её, и они вместе убегают подальше оттуда, пока их не поймали на соучастии в преступлении, только цокают каблуки Червовой королевы. Того, как Дэринга чехвостят второй раз за неделю, они не видят и не слышат, но на бегу полагают, что Дэринг сдаст их со всеми потрахами. А Дэринг… безнадёжен, обижен, но всё равно влюблён. Разве что к картам больше никогда в жизни не прикоснётся.
