Оборотень и человек

***

Пока они шагали на пути к дому Лукаса, заставляя серебристый снег под их ногами хрустеть, Майк всё продолжал думать о новом друге, который вероятно скрывал гораздо больше, чем ожидалось при знакомстве. Уилл был таинственным, скрытным и каким-то… Мистическим? Редко говорил о себе или же, вопреки достаточно эгоистичными желаниями Майка, вообще даже не пытался завести хотя бы обыденный разговор, который обычно ведут знакомые, совсем недавно познакомившиеся. Но знакомы то они пару дней, если не меньше, так о каком разговоре может идти речь? Но эта завеса тайны только подогревала его интерес с ним общаться дольше, но к его сожалению, из-за нахлынувших событий: смерти Макс и дискриминации со стороны Лукаса к Уиллу, он так и не успел, как следует узнать его получше, что весьма огорчало. А Синклер лишь шёл бок о бок с другом и постарался взять волю в кулак и наконец-то спросить желаемое. Его иногда пугало, что Майк стал гораздо чаще, чем обычно пялиться в одну точку и постоянно злиться и раздражаться по пустякам, однако раньше он вообще этого не делал и всегда старался сохранять спокойствие, как назначенный лидер по единогласному решению. Он оставался спокойным и с холодной головой, даже когда Дастина какая-либо ситуация уже начала провоцировать на конфликт и совсем непрошенные эмоции. И вот они уже начали приближаться к его обители. Остановились подле низкого, покрашенного в белый, забора. Который, к гадалке не ходи, красил Лукас. А его, очевидно, принудили это сделать, поставив ультиматум: или он красит забор, или его лишают карманных денег на полгода, если не больше. Разумеется, он выбрал первое, жить-то всё ещё хочется. Да и как он без денег собирается ходить в автоматный центр? Правильно — никак. Поэтому пришлось выбирать. Кудрявый опустил голову, как можно ниже, лишь бы не смотреть другу в глаза, ожидая неизбежное, что рано или поздно, как бы не хотел этого он, всё равно должно случиться. Но лучше, чтобы это «неизбежное» всё-таки свершилось, чем он бы скрывал это всё время, постоянно трясясь и скрипя зубами от страха, в ожидании ареста от статьи «стоял столбом, пока его подруга умирала мучительной смертью». Существуя при этом, с тяжёлым камнем на сердце, который бы не давал ему покоя на протяжении всей его жалкой жизни и специально бы напоминал о его никчёмности в тот момент, пробуждая в нём долгожданную совесть. — Эй, Майк. — окликнул Синклер ещё не состоявшегося собеседника. — Д-да? — голос предательски дрогнул. Он до панической атаки боялся, что темнокожий в скором времени всё сам узнает, даже без расспросов, адресованных Майку и разумеется перестанет с ним общаться, пошлёт куда подальше и больше никогда не сядет за один столик уже с технически убийцей-школьником. Ну а кто в здравом уме простит такое? Точно не Лукас. — Так что произошло там, в лесу? — задал долгожданный для себя вопрос Синклер и повернулся к другу ожидая ответа. — Макс… — решился рассказать Уилер, первым делом назвав имя подруги, после затаив дыхание. — Она… — попытался ответить он, но так и не получилось. За тихим всхлипом пошёл и ручей солёных слёз наполненных горечью и скорбью. Он заплакал, проглатывая сопли и слёзы. Что-то неразборчиво шептал себе под нос, стараясь связать хоть одно предложение. Его сердце обливалось кровью, вспоминая тот роковой момент. Тогда он почти не плакал, лишь винил себя и Билли заодно в случившемся. Но не давился собственными слезами. А Лукас, смотря на всё это, взглянул на кудрявого, как на полного идиота и продолжил его донимать своими вопросами. — Ну! — резко сказал он. — Что она? Что с Макс? — чёрнокожий заметно забеспокоился. Что могло с ней случиться? Но вдруг, его осенило. Он широко раскрыл глаза от страха и от осознания, что возможно с ней произошло. Он не был дураком и прекрасно понимал к чему ведёт его друг, раз не может даже слово нормально сказать, без слёз. Такое происходит разве что, когда кто-то умер или закончил жизнь собственноручно. Разумеется он это понял, как только друг со слезами на глазах начал говорить про Макс. Это уже предвещало беду. — О-она… — заикаясь начал Уилер. — Мертва! — крикнул он и повернулся к чернокожему лицом, вдруг истерически засмеявшись, пока его грудная клетка хаотично двигалась то в одну сторону, то в другую от внезапного смеха. Лукаса после этой фразы затрясло. Но не от холода. Он пустым взглядом, совсем не отражающим ничего, смотрел в пол и на сказанное собеседником только заторможенно кивнул и почувствовал, как его правый глаз задёргался от сильного шока. — Это этот, да?! — вдруг его лицо исказил самый настоящий гнев, от одного упоминания «этого». Нет и сомнений, что это он. Тот самый, новый знакомый Майка и тот, кто и глазом не повёл, когда одним своим появлением разрушил многолетнюю дружбу. — Да нет же! — более менее успокоившись сказал Уилер, мысленно ударив себя по затылку за тупость Синклера и одновременно его бессмысленную озлобу на Байерса. Он даже не подозревал, что на самом деле таится в этой ненависти. А потом ни с того ни с сего толкнул его лёгким движением, тем самым отрезвляя его. — А кто тогда? — спросил чернокожий, поняв, что собеседник не горит желанием вставать на его сторону. — Неужто миссис Смит? — с усмешкой сказал он, очевидно шутя, всеми силами пытаясь разрядить обстановку после случившегося. Но безрезультатно — друг, как был серьёзен, так и остался. — Она самая. — хладнокровно произнёс Майкл так, словно раскрыл мировую тайну, которая покоилась на дне океана веками и только недавно её от туда вытащили, вспомнив про неё за несколько дней до этого. Хотя так это и было, а отличие заключается, разве что в том, что эта информация оказалась в устном варианте. А спустя время, он повернулся лицом к другу и одним выражением лица давал понять, что ждёт ответа или хотя бы реакции. — С чего бы это? — сказал Синклер в неверии, будто подозревает его в чём-то. Но на самом деле он ему не доверял. Такое сказать без каких-либо доказательств. Кто в это вообще поверит? Точно не Лукас. — Ты смотрел хоть раз миссис Смит в глаза? — спросил кудрявый, вспоминая её холодный взгляд, от которого табун мурашек проходился по коже, в голубых венах застывала и становилась льдинкой когда-то алая жидкая кровь, а руки потели и становились ледяными от волнения и страха перед близким человеком. — Да. — коротко ответил собеседник, уже ожидая неладное. — Если смотрел, то точно должен был запомнить её цвет глаз. — сказал Майк. — Голубые. — рассеянно прошептал Синклер себе под нос, вспоминая точный оттенок, чтобы если вдруг не перепутать или ошибиться, что было бы ещё хуже. — Ярко-голубые, вроде. — У оборотня, который убил Макс, — остановился черноволосый, сохраняя интригу. Перед тем, как наконец-то сказать, он сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как во рту проявляется чувство жажды. Решив, что уже пора раскрыть тайну, он продолжил. — Были ярко-голубые глаза…

***

Они размеренным шагом приближались к двухэтажному дому Лукаса, обделанного белым кирпичом. Забор также был белого цвета, краска уже высохла, ибо такую вещь обычно красят ранней осенью или летом, но это не мешает Уилеру разгадать, кто же его покрасил. Мать друга беременна третьим будущим ребёнком в семье, а Эрика точно не будет заниматься подобным, учитывая её упёртый и иногда истеричный характер, поэтому оба варианта сразу отпадают. Остаются отец семейства и друг. Мистер Чарльз много работает, порой даже до потери пульса чтобы прокормить семью и позаботиться о благополучии неродившегося ребёнка, но всё-таки иногда грешит длительными посиделками в кресле за чашкой кофе и газетой. Несомненно, это Лукас, как рабочая лошадка семьи. Ребята зашли в дом, стараясь не топать зимними ботинками, дабы не создать ненужный в данный момент шум, но еле слышный топот и хруст снега, оказавшийся на полу не укрылись от слуха Синклера и он, как хозяин дома шикнул на друга, боясь, что родители проснутся и им будет не избежать наказания. Однако, пока Майк снимал обувь, с подошвы которой крупными хлопьями сыпался снег, темнокожий сам же нарушил тишину, прерываемую только громким храпом его отца. Синклер, в темноте пытаясь найти батарею, чтобы поставить на неё мокрые ботинки, запнулся об основание по какой-то причине стоящего посреди прихожей торшера, который скорее всего поставила туда Эрика, ибо больше некому. Чернокожий в тот же миг «полетел» лицом вниз прямиком на паркет, попутно уволакивая за собой и ни в чём не повинный абажур, которому не повезло оказаться держащимся на божьем слове. Часть торшера сразу разбилась и превратилась в мелкие острые осколки, а друг отделался сломанным носом. Майкл в тот момент широко раскрыл глаза и задержал дыхание. Если бы не спящая крепким мирным сном семья друга, он бы закричал от неожиданности. Ребята не успели толком опомниться после произошедшего, как со второго послышались мягкие шаги женщины, видимо мамы Лукаса, которые вскоре превратились в скрипучий писк от соприкосновения с хлипкой лестницой, а после стали видны ноги шоколадного цвета в пушистых розовых тапочках. Им конец.

***

В небольшой и душной, от дефицита пространства, кухне в прямом смысле витал запах неловкости.Каждый боялся прервать, кажется, удобное для всех молчание своим гаркающим из-за могильной тишины, голосом. Свет был включён, ибо, как говорит самая старшая из них, свет должен всегда освещать комнату и защищать её от злых демонов, хотя, скорее всего, миссис Сью сама боялась темноты, но не хотела показаться слабой перед детьми. Все из присутствующих пожирали друг друга тяжёлыми взглядами, сидя за прямоугольным столом на деревянных, пережитых многое, стульях. Мама Лукаса успела обработать спиртом и заклеить белым пластырем последствия падения её сына, но в скором времени им обязательно придётся посетить больницу, так как сломанный нос — не шутки. Первой голос подала миссис Сью. — Ну и как вы это объясните, дети? — она элегантно закинула ногу на ногу и непринуждённо, будто не хочет лишить Лукаса солнечного света на месяц и не позвонить маме Майка прямо сейчас, чтобы она уже в последствии разобралась, какое наказание ему дать, облокотилась о спинку стонущего стула. Её взгляд метался от одного виновника торжества к другому. — Этот торшер перешёл мне по наследству от моей драгоценной прабабушки, она бы очень рассердилась, увидя данную картину. — в этот раз женщина сказала это с сожалением от потери ценного предмета. Оба мальчика молчали, глядя куда угодно, лишь бы не на этого дьявола в облике обворожительной дамы. Уилер особенно не хотел этого делать, ведь он мало того, что дал любви всей жизни друга умереть так скоропостижно и быстро. Хотя такой конец ей всё же подходит: яркая и энергичная по натуре Макс ни за какую цену не согласилась бы жить без приключений, медленно умирая и постепенно теряя всю жизненную энергию. Так он ещё и стоял столбом, пока Лукас падал без возможности за что-либо ухватиться и избежать травм. Мда уж, за это точно надо сажать под арест. — Мам… — тихо, с надеждой, позвал маму Лукас. — Извини, это я во всем виноват. — сказал он со стыдом и повернул голову, лишь бы не смотреть в мамины пронзительные глаза. — Лукас, мальчик мой, — ответила миссис Синклер с материнской нежностью, будто и вовсе не злится на него. — Это просто стечение обстоятельств, ты же не виноват в том, что он стоял не там, где должен. Ты ещё и сильно пострадал, поэтому тебя точно винить не стоит. Я поговорю с Эрикой, надеюсь она позже извинится. — сказала она свою точку зрения и мило улыбнувшись, поспешила покинуть кухню. Но тут, кто-то неожиданно дернул её за рукав домашней кофты, чудом не разорвав на ней швы. Этим «кто-то» оказался младший Уилер. — Миссис Синклер! — изрядно запыхавшись, позвал он её растерянно. — Вы что… — он стушевался, не зная, как продолжить свою мысль. — Н-не собираетесь звонить моей маме? — наконец спросил он. — Нет, что ты. — мальчик в этот момент облегчённо выдохнул, словно скинул с себя огромный груз. Он и вправду боялся своей мамы, какой бы доброй она не была. — Мы решим все эти вопросы со светильником завтра, он вещь всё-таки, может и подождать. А пока… — когда она остановила свой монолог, все сразу задержали дыхание то ли в страхе, то ли в предвкушении. Сью посмотрела на Уилера. — Я предлагаю тебе переночевать у нас. — дети резко обрадовались исходу событий. — Плюсом, твоей маме я позвонила, как только услышала шаги на пороге и предупредила её, что ты, Майк, останешься у нас с ночёвкой. Не волнуйся, Карен была не против. Вдруг, словно бабочка, миссис Синклер упорхала в спальню к мужу, никого не разбудив, в отличии от мальчиков. А ребята так и продолжили стоять на кухне, пока не поняли, как сильно устали. Поэтому они также пошли на встречу с чудесной кроватью, чтобы забыться во сне, будто этих ужасных событий и не было.

Продолжение следует… -To be continued…