Мы

      Учеба в школе для Минхо всегда была чем-то принудительным и отрешенно интересным. Все свободное время он любил уделять драгоценному хобби (точнее, беспрепятственным просмотрам аниме, чтению манги и писанине для театральных постановок) и посиделкам в Сети, как и любой другой подросток. Но, как и у любого другого подростка, в его жизни была тайна на миллион, которую он с трепетом хранил в сердце и зарекся даже под смертельным прицелом когда-либо ни в коем случае не поведать о ней.       И именно в этот момент, когда он решил перевести дыхание и прогуляться по школьным коридорам после изнурительных тренировок под конец не особо близкого по духу ему уроку физкультуры, его одиночество нарушил один человек, который замещал ему всю обделенность близости.       — Решил прогулять мой урок? — обладатель томного голоса неожиданно появился из темного угла, резко притягивая к себе юношу, отсекая все возможности для побега.       — Решил сократить времяпровождение рядом с тобой, — последовал тихий ответ, таивший в себе скрытую обиду и недоговоренность. Минхо оставался стоять рядом с мужчиной, практически вплотную к нему, но старался не смотреть тому прямо в глаза.       Преподаватель Бан, понимая истоки поведения его любимого ученика, позволил себе недовольно нахмуриться, но по итогу понимающе тяжело вздохнул.       — Я понимаю, что ты злишься, но я не первый раз говорю о том, почему я не в силах все изменить. И ты лучше меня понимаешь всю правду, — Бан с едва повелительным нажимом заставил юношу повернуть к себе голову, притянув того за подбородок двумя пальцами, тем самым сократив расстояние между ними практически до сантиметра. — Признайся себе в том, что ты не можешь мне сопротивляться. Перестань меня избегать.       Минхо, чувствуя тянущую боль в груди и пытаясь изо всех сил соврать то ли себе, то ли сложившимся обстоятельствам, с нескрываемой тоской поднял взгляд на мужчину, стараясь выдержать зрительный контакт. И в тот момент, когда их губы почти нашли утешения в друг друге и долгожданном отчаянном поцелуе, юноша не смог выдержать больные объятия.       — Проблема в том, что ты не можешь посмотреть правде в глаза и перестать мучить нас обоих, — Минхо горько усмехнулся и вновь посмотрел на своего преподавателя. — И печально то, что я не настолько глупый и маленький мальчик, которым ты хочешь меня видеть, чтобы я не понимал и не чувствовал боль, которую ты мне причиняешь. «Незнание не освобождает от ответственности» — кажется, этому нас учат на уроках, — с издевкой произнес последние слова юноша, прежде чем резко освободиться от захвата крепких рук и уйти в сторону туалетных комнат, стараясь не показывать свои истинные чувства огорчившемуся мужчине. Минхо хотел быть рядом и боролся с гнетущей его обидой, которая не позволяла этого сделать.       Чан лишь вновь тяжело вздохнул на выпад младшего, чувствуя нарастающую агрессию в играющих желваках. Он душой понимал и чувствовал, почему юноша ведет себя именно таким образом, но телом хотел ощущать его прикосновения и гладкость кожи, все еще каждой клеточкой помня тот день, когда это случилось впервые.       Именно в тот день, когда пошел первый снег, Чан выжидающе осматривался по сторонам с вниманием и мыслью о том, что ни в коем случае не может упустить шанс встречи с молодым человеком, который вот уже несколько недель не дает ему покоя.       Они познакомились в анонимном чате, который был известен лишь в определенных кругах. Нельзя было сказать, что Чан был завсегдатаем данного чата, но периодически заводил общение с парнями и мужчинами по разным причинам: поддержать диалог, обсудить интересы или договориться о встречах с ни к чему не приводящим обязательствам. Мужчина не позволял себе вольность раскрывать свои отношения на всеобщее обозрение, прекрасно понимая всевозможно последующие за этим риски как в семейном кругу, так и в рабочей сфере. И никогда не позволял себе заходить далеко в общении без обоюдного согласия и совершеннолетия оппонента.       Именно поэтому он в ожидании грел горячим дыханием слегка замерзшие от непривычного холода ладони, предвкушая долгожданную встречу. За время общения с этим парнем, которого он ожидал, Чан успел проникнуться их беседами и заботливыми каждодневными пожеланиями друг другу по типу: «спокойной ночи», «доброго утра», «продуктивного дня» и «одевайся теплее». Мужчина никогда ранее не чувствовал столько душевного тепла по отношению к другому человеку, как за это время, проведенного, по сути, с незнакомцем, но уже ставшим ему роднее, чем собственная семья, которую тот видел раз в год по обещанию.       Он настолько увлекся своими мыслями, что не сразу заметил появившуюся фигуру рядом с собой.       — М-мистер Бан? — послышалось рядом, заставляя сиюминутно весь холод застыть внутри.       Названный по имени медленно повернул голову в сторону юноши, что не менее удивленно смотрел тому прямо в глаза.       — Минхо? Что ты тут делаешь? — надеясь, что его ученик просто прогуливался в этих окраинах и, по удивительному стечению обстоятельств, встретил его, своего преподавателя, Чан до последней секунды оправдывал их встречу, считая собственные оглушительные стуки сердца, пока тот самый юноша не протянул экран смартфона, где черным по белому виднелось сообщение от самого Бана с указанием времени и места встречи. В этот момент оба замерли в непонимании и оглушительном страхе. Они все это время мило проводили минуты в Сети в общении с друг другом.       Минхо, спустя какое-то время, наконец-то пришел в себя, выныривая из навязчивых мыслей о том, что теперь его тайна будет раскрыта на всю школу, что снова придется ее менять, а то и, глядишь, вновь переезжать в другой город. Понимая, что молчание сейчас хуже горькой правды, юноша прервал угнетающую тишину первым.       — Возможно, это какая-то ошибка… Простите, мистер Бан, я не должен был приходить… Прощайте, — резко развернувшись, Минхо чуть было уже почти облегченно вздохнул, как был остановлен мужчиной рядом, что развернул его обратно к себе.       — Нет, подожди! Это не ошибка. Я понимаю, что ситуация вышла абсурдной, но раз так произошло… Мы ведь долго ждали этой встречи, да? — чувствуя себя застигнутым почти врасплох будто бы снова маленьким мальчиком, Чан постарался развеять гнетущую атмосферу и немного неловко улыбнулся, не спеша убирать руки от уже, как оказалось, совсем не незнакомого юноши. — Давай прогуляемся. Обещаю, что никому не расскажу о нашей встрече. Но, думаю, мы оба будем в будущем жалеть о том, что не позволили ей случиться. Верно?       Минхо постоял с сомнением еще пару мгновений, но в конце концов сдался под натиском мужчины, что ласково сжимал его в легких объятиях, заставляя внутреннее напряжение сойти на нет.       — Хорошо… И я обещаю, что никто не узнает, — слегка улыбнувшись и тут же ловя улыбку в ответ, Минхо наконец-то спокойно выдохнул, не торопясь выбираться из теплого захвата рук и не менее теплого взгляда.       — Вот и договорились. И зови меня Чан, ладно?       Юноша тихо рассмеялся и согласно кивнул.       — Хорошо, м-мист… То есть, Чан. Хорошо, Чан, — в этот раз рассмеялся снова названный уже так тепло и почти обыденно мужчина, освобождая юношу от захвата и предлагая тому пройти в сторону кафе, понимая, что за время ожидания и напряженного разговора, они успели слегка продрогнуть под вниманием первого снега.       Этот день их встречи прошел очень насыщенно и вдохновляюще. Прогуливаясь по разным местам и заглядывая в разные заведения, мужчина чувствовал себя снова тем самым влюбленным подростком, хоть и успел уйти от этого возраста на десять лет. Минхо же, в свою очередь, чувствовал ту самую душевную близость, которую ощущал вот уже недели за перепиской онлайн, как оказалось, с собственным преподавателем… Возможно, ему еще придется побороться со своими ощущениями и мыслями, касаемо их обоюдных социальных положений, но сейчас, в эту секунду, он чувствовал только приятное разливающееся внутреннее тепло от глинтвейна и чарующего томного голоса рядом, позволяя себе наконец-то расслабиться.       В момент, когда солнце уже давно зашло за горизонт, а улицы загорелись яркими вечерними огнями, двое незнакомцев для всей округи, но уже довольно близких людей друг для друга топили веселые разговоры в собственном смехе с едва уловимой ноткой алкоголя от давно прошедшего горячего напитка под непрекращающиеся летящие хлопья снега, что уже кучами оставались на земле.       — Кстати, еще один момент из детства. Моя младшая сестра всегда любила делать так, — Чан, с максимально расслабленным видом и едва скрываемой хитрой улыбкой, наклонился в сторону от любопытного юноши и, зачерпнув рукой немного свежего снега, резко повернулся в его сторону, тут же пихая мокрую субстанцию тому в капюшон, накрывая им бедного Минхо.       На что сам Минхо то ли вскрикнул, то ли ахнул от удивления под разливающийся смех мужчины и, поборов смятение, не заставил долго ждать, тут же ловив ладонью выпавший снег с асфальта, оставляя затем мокрую лепешку у Чана на макушке, подхватывая озорную смешинку.       Чан, наигранно зло ахнув, тут же перехватил ладони парня, сжимая их с ласковой силой и притягивая того к себе вплотную, в следующую секунду поваливая прямо на сугроб и нависая сверху.       — Преступник схвачен и обездвижен, — победоносно ухмыляясь, мужчина довольно посмотрел на ошеломленного юношу.       — Так нечестно! Это клевета! Я буду жаловаться! — Минхо изо всех (наигранных) сил старался выбраться из захвата, тем самым еще больше утаптывая себя в снегу и совсем не нарочно прижимая мужчину к себе сильнее.       На что Чан еще больше рассмеялся и затем постепенно затих, позволяя себе застыть в откровенном рассматривании такого прекрасного юноши перед собой, все еще сжимая его ладони в своих, всем горячим сердцем желая их согреть от колючего холода.       Минхо со временем также притих, но не утаил легкой улыбки и расслабленных чувств от теплого зрительного контакта, заставляющего трепетать что-то внутри и согревать тело похлеще алкогольных ноток.       Мужчина напротив не позволял себе нарушить появившуюся идиллию их объятий, но в конце концов сдался самому себе, наклоняясь все ближе и прижимаясь все крепче, по итогу утонув где-то на уровне губ покрасневшего юноши, вовлекая того в тягучий поцелуй и прерывистое дыхание.       Именно оно заставило Бана неохотно оторваться от процесса, чтобы произнести еще тише и возбужденнее.       — Поехали ко мне.       Мужчина с трепетом вспоминал каждую минуту того самого дня, даже сейчас, стоя посреди пустынного школьного коридора, коря себя лишь за то, что позволил Минхо чувствовать себя ненужным, отрешенным, нелюбимым, хоть и доказывал ему обратное каждым знаком внимания, теплыми касаниями и минутами любви… До того самого злополучного дня, когда пришлось сообщить ему тяжелую новость от родителей Бана, что, под угрозами разорванных отношений и отрешением от наследства, они заставляют того жениться в короткие сроки.       Для Минхо эта новость была сродни предательства и злым издевательством. Он не показывал своих настоящих чувств, всю боль выплескивая в творчество или слезы души глубоко в себе. Никто никогда не видел его настолько подавленным, насколько он на самом деле себя ощущал таковым.       И Бан это понимал. Но ничего не мог сделать иначе.       А потому момент его размышлений был прерван криками учеников со стороны стадиона, где у самого преподавателя проходил урок. Подорвавшись на месте, мужчина направился в сторону звуков, не представляя себе, что снова оставлял Минхо наедине с их общей болью.