Мы

      — Именно по такому принципу выстраиваются правила коммуникации в социуме, которые помогают обеспечить четкое понимание информации, избежать конфликтов и построить продуктивные отношения. Они охватывают как вербальные, так и невербальные аспекты общения, а также учитывают контекст и особенности аудитории…       Занятия на свежем воздухе в большой огорожденной беседке с куполом проходили достаточно продуктивно, если не учитывать некоторых учеников, что носом клевали парту, а сознанием ловили сонные галлюцинации.       В какой-то момент, когда глухой звук от резко упавшей тяжелой головы на лакированную поверхность заставил обернуться всех присутствующих, а преподавателя с выраженной негативной реакцией обратить свое внимание на автора сие кроткого музыкального произведения, двое из трех наших горе-героев-одноклассников тут же перевели удивленный взгляд на потерянного в данный момент юношу. В моменте видя прекрасный сон о не менее прекрасном будущем и замечтавшись настолько, что позволил себе расслабиться, Минхо, потирая ушибленный лоб, виновато оглядывал пространство, в надежде не получить весьма заслуженный выговор.       — Мисье Ли…       — Я не специально, правда! Просто вы так интересно рассказываете, что я уже успел замечтаться в моменте о том, когда у нас начнутся постоянные уроки в школе по вашей дисциплине… — перебив учителя, Минхо глупо улыбнулся, строя из себя саму невинность, чем вызвал достаточную бурную реакцию смеха у учеников из старших классов, что присутствовали на занятии, и крайне устрашающее настроение у самого преподавателя. Выдержав на себе еще несколько неутешительных высказываний по поводу дисциплины и внимания на занятиях, юноша смиренно выслушал наказания, мысленно отсчитывая минуты до перерыва, чтобы наконец-то с чистой совестью продолжить начатый и незаконченный процесс сладострастного сна. Ему его очень не хватало.       — Эй... — наклонившись к соседу через небольшой прогал между партами, Хенджин шепотом обратился к приятелю, слегка толкая того в бок локтем, едва сдерживая легкий смех. — Ты че такой побитый? Не спал, что ли? Время так-то обед уже.       — Да бля-я… — едва контролируя собственные эмоции и громкость их воспроизведения, Минхо тяжело вздохнул, переводя недовольный взгляд на Хвана. — Да, я не спал. Доволен? Всю ночь сценарий ваш переделывал, уже заебался. Да и… — запнувшись на полумысле, он слегка кашлянул, не решаясь в моменте озвучить то, что на самом деле сидело на душе и являлось главной причиной его недосыпа.       А точнее — кто. Несмотря на то, что отношения между Баном и Минхо более-менее стабилизировались, для юноши этого хрупкого стержня все равно не было достаточно для того, чтобы с уверенностью смотреть в каждый последующий день, точно так же, как и раньше, распыляясь от переполняющей его любви. Он все еще ждал подвоха на каждом повороте, с жалким внутренним укором для самого себя понимая, что еще нескоро сможет успокоить собственную душу.       Хенджин же в ответ, за все это время мысленной перепалки в голове у Минхо, молча и наблюдательно выжидал хоть какое-то продолжение начатого. По итогу же, вновь переведя на того беглый взгляд, побитый юноша тихо отмахнулся.       — Отстань, короче. Не до тебя.       На что Хван лишь хмыкнул, но вернул свое внимание к преподавательскому монологу, краем глаза бросая искры в сторону еще одного соседа, что со всей сосредоточенностью записывал буквально каждое определение из лекции.       Феликс действительно был крайне увлеченным, несмотря на то, что периодически все же просыпался за ночь от иногда слишком бурных и взбудораженных реакций Минхо на собственные действия и мысли, какие по итогу заставляли резко вздрагивать от испуга и выныривать из привычно тревожного сна.       Хенджин следил за каждым его действием с откровенной нежностью, по итогу совершенно упуская из вида и тот момент, когда, объявив о перерыве, преподаватель окончил занятие, тут же приводя тихую атмосферу аудитории в заметную и долгожданную оживленность.       — Ты идешь? — Феликс, что уже собрал свои вещи, непринужденно и легко ожидал реакции от Хенджина, что, будто точно так же проснувшись от сладкого сна, как и их сосед ранее, резко встрепенулся.       — А? Да!.. То есть… Да, иду, конечно, подождешь меня?       Кивнув в ответ, юноша напротив не шелохнулся и продолжил ждать, точно так же наблюдая за действиями его неукротимого света.       Оказавшись на поляне после того, как было преодолено несколько метров от аудитории, двое продолжили прогуливаться неспешно, наслаждаясь наконец-то не слишком ослепляющим солнцем и совсем не знойной жарой за все то время, что они провели в этом лагере.       — Слушай… Может… Сегодня фильм посмотрим у меня? Мой добродушный сосед собирается умотать куда-то на ночь. Так что… Дом в нашем распоряжении, — Хенджин в этот момент выглядел чересчур мило и смущенно, будто бы озвучивая что-то такое впервые, даже несмотря на все уже пережитые достаточно разношерстные события, что связывали их с Феликсом. Он хотел переживать каждое мгновение с ним по миллиону бесконечных повторений.       — Сегодня? — для юноши, что был задумчив только насчет учебных планов в данный момент, такое предложение на самом деле оказалось неожиданным. — Сегодня… У нас вечером репетиция, ведь да? После нее я хотел начать готовить проект по природоведению… Мы же скоро идем в лес на экскурсию, вот я и… — заметив в моменте раздосадованное выражение на лице у Хвана, Феликс поспешил объясниться. — Я очень хочу провести с тобой время, правда! Просто… Я не очень хочу подставляться перед преподавателями…       Будучи на самом деле слегка расстроенным внезапным завуалированном отказом, Хенджин лишь понимающе кивнул и, перехватив ладонь юноши, озвучил ответ тише, предотвращая его неловкость.       — Не переживай, все хорошо. Посмотрим в другой раз, ладно? Если тебе нужно готовиться, то лучше готовься. И если нужна будет моя помощь, то зови, договорились?       Чувствуя облегчение от понимания, озвученного со стороны, Феликс слегка улыбнулся и точно так же согласно кивнул в ответ, в глубине души тлея от осознания такой простой истины: если ты дорог, ты будешь понят без лишних слов.

***

      Когда на лагерь уже опустились сумерки после удачно проведенной репетиции, вихрь-председатель остался в репетиционной, чтобы закончить дела с отчетными документами перед директором о проводимой деятельности театрального кружка, в то время как и так побитый и усталый Минхо сразу покинул аудиторию и без слов улетел по одному лишь зову пришедшего на телефон сообщения, аргументируя такую спешность внезапно изменившимися планами. На что Хенджин тихо рассмеялся, но не стал ничего озвучивать вслух, лишь предупреждая Феликса о том, что ему необходимо отыскать господина Кима по какому-то важному вопросу, потому попросил подождать его в библиотеке, чтобы донести все необходимые книги для юноши до его обители. Феликс на предложение охотно согласился, но по итогу, после того, как набрал кучу из всевозможных подходящих для его проекта материалов, был добровольно-принудительно выгнан из читательского зала под предлогом подошедшего часа закрытия, а потому ему не оставалось ничего, кроме как самостоятельно донести ношу до собственного дома, надеясь лишь на то, что Хенджин отыщет его позже.       Преодолев добротную половину пути, передвигаясь достаточно осторожно, но при этом не видя практически ничего перед собой за заслонившей взор кипой учебников, Феликс не ожидал момента, когда, неожиданно споткнувшись, рухнул прямо на асфальт, в моменте теряя всю едва уловимую сосредоточенность, превращая ее в ненавистную неловкость и легкую боль от едва стертых коленей.       Придя в себя, сквозь пелену, юноша утерял из внимания и тот момент, когда, спустя лишь несколько мгновений, оказался в ближайшем пространстве не один.       Медленно опустившись рядом, на первый взгляд, незнакомец приподнял одну из книг, лениво ее осматривая под светом фонаря и тут же обращаясь к нашему герою в расслабленном тоне.       — Не ушибся, новенький?       Замерев от услышанного голоса, что, как оказалось, совсем не был незнакомым, Феликс, до этого будучи занятым в приведении порядка собственного вида, медленно поднял испуганный взгляд, окутывая взором фигуру напротив.       Парень, что с едва ехидной ухмылкой все это время осматривал бедного пострадавшего, захлопнул книгу почти у его носа и протянул ее тому же, все еще внимательно наблюдая за реакцией осматривавшего его юноши, продолжая свой уверенный монолог с еще более расплывчатой ухмылкой.       — Извини, что напугал. Я все это время наблюдал за тобой. Ты вроде неплохо освоился, да? — будучи тем, кого без труда узнал Феликс, все еще помня тот день несколько месяцев назад, когда увидел его впервые, Чанбин все еще не отводил от юноши орлиного взгляда, стараясь как можно мягче подобраться к жертве. — Думаю, нам стоит заново познакомиться. За тот случай на площади весной… Я прошу прощения за наглость. Достаточно наслышан о твоем отце и деле, которое он продвигал. Мой отец вертелся в тех же кругах. Так что мы, наверное, намного ближе друг к другу, чем кажется.       Феликс пребывал в состоянии полнейшего шока и легкой дрожжи, не в силах прервать напряженный зрительный контакт. До этого самого момента он знал многие факты об этом юноше, за исключением одного: возможно, даже слишком контратакающего, чтобы продолжать так некультурно игнорировать факт его озвучивания.       — Вот как… — едва откашлявшись, он смог перевести внимательный взгляд, что в мгновении потух от осознания произнесенных слов оппонентом, на рассыпавшуюся гору книг, с горечью понимая, что пока был готов собрать лишь только собственные мысли в кучу вместо них самих.       — Возможно, это покажется странным, но я был бы не против наладить с тобой… Коммуникацию. Ведь ее принципы… «Помогают обеспечить четкое понимание информации, избежать конфликтов и построить продуктивные отношения». Вроде так сегодня говорили на лекции, да? — процитировав преподавателя, Чанбин не переставал нагло улыбаться, подтверждая тот факт, что действительно внимательно наблюдал за юношей, не упустив и то, что Феликс конспектировал абсолютно все, что было озвучено. — Кстати, видел, ты хорошо общаешься с Хванчиком, — усмехнувшись, Чанбин не прекращал прожигать юношу напором. — Когда-то и мы были с ним довольно близки… Может быть, ты станешь нашим новым связующим звеном? — чуть наклонив голову в заинтересованном жесте, юноша выдержал момент, прежде чем расслабленно рассмеяться и оглядеть картину вокруг Феликса. — Ну да ладно, это все лирика. Смотрю, ты такой начитанный… И трудолюбивый. Нам в журналистике как раз не хватает новых лиц. Меня недавно выбрали председателем. И я открыл охоту на таланты. Присоединишься к нам?       Не в силах озвучить что-либо в сопротивление, чувствуя себя слишком уязвимо от такой ощутимо огненной ауры, Феликс, одновременно с тем, чтобы улавливать смысл сказанного, все же нашел в себе силы, чтобы постепенно начать собирать растерянные хранители знаний по асфальту, вдобавок к этому мысленно молясь о том, чтобы они не были повреждены (под стать его внутренним терзаниям).       — Я… Я не знаю, правда… У меня много дел, и… Сейчас я занят в театре. И…       — Феликс! — словно забытый и такой необходимый кислород, в воздухе прозвучал родной отдаленный голос, обладатель которого в моменте оказался рядом. — Феликс, все в порядке?       Хенджин, что еще издалека заметил собственный свет в окружении вязкой пучины в лице все еще заебавшего Со, хмуро оглядел его, изо всех сил стараясь контролировать эмоции и не разводить конфликт прямо на глазах у того, кем дорожил всем сердцем.       — Ты заблудился? Указать дорогу, куда тебе стоит пойти? — обращаясь к парню, что с довольно наглым видом, не спеша, приподнялся в ответ и с той же не менее наглой ухмылкой оглядел Хвана, сам Хенджин не постеснялся сходу указать шавке на его место.       — Хва-анчик… Ну что ты, я сам прекрасно знаю свой путь. Мне до тебя, заблудшего, еще очень далеко, — буквально ослепляя ненавистью собственной ухмылкой, Чанбин все еще довольно расслабленно решил оставить этих двоих, наконец-то подпалив тот фитилек, о котором грезил очень давно. — Но ты прав, мне уже пора. А то заскучал тут с вами. Пока-пока, Феликс! Буду ждать ответа! — махнув потерянному юноше напоследок и подмигнув распыляющемуся Хенджину, юноша действительно направился в сторону от происшествия, оставляя их наедине.       Проводя того слишком громким взглядом, чтобы остаться незамеченным, после чего буквально рухнув рядом с Феликсом, Хенджин едва волнительно осмотрел его, почти невесомо оглаживая, в страхе потревожить еще больше и так довольно до боли заметный расколотый вид.       — Как ты? Что он хотел от тебя? Он тебе что-то сделал? — вдобавок ко всему еще и опаляя того взволнованными вопросами.       Феликс в ответ лишь тихо мотнул головой, прерываясь от занятия, что хоть как-то смогло сдержать его в строю собственной осознанности.       — Нет, он… Просто хотел позвать меня в кружок журналистики, наверное, и… Спросил про тебя. Про наши отношения, — посмотрев на Хенджина чуть неуверенно, чем мог в действительности, юноша тяжело вздохнул.       — Отношения?.. — сам Хван едва потерялся, прежде чем продолжить. — Что именно он сказал?       Выдержав в сдержанной тишине момент перемалывания собственных мыслей в голове и потупив взгляд в сторону, Феликс продолжил чуть тише.       — Сказал, что… Вы были довольно близки раньше. И что теперь я могу быть вашим связующим звеном… На этом все.       По реакции Хенджина на пересказ событий можно было прочитать целую поэму по процессу молниеносно накипающей стали.       — Вот же сука… — прикрыв глаза от нежелания выплескивать эмоции на дорогого человека сейчас, он лишь так же протяжно выдохнул, отсчитывая секунды до спокойствия, пытаясь отыскать его в собственном нутре сквозь переполняющую его ярость.       — Хенджин, я правда не понимаю… Зачем ему это надо?       — Феликс… — наверное, впервые обратившись к юноше подобным нежным образом, Хенджин, несмотря на разрывающую его бурю внутри, ласково приобнял собственный свет, в одном искреннем желании сохранить его от всего зла в мире. — Не верь ни единому его слову. Я не говорил тебе, но… По его вине тот снимок оказался в газетном выпуске, из-за чего тогда произошла вся эта заваруха. На самом деле, наш с ним конфликт начался очень давно, еще до нашей с тобой встречи. Возможно, когда-нибудь я расскажу тебе все подробности, но сейчас… Давай просто забудем про его существование, ладно? Если он еще раз подойдет к тебе, просто скажи мне. Я со всем разберусь.       Феликс тихо выслушал то, что проникало в каждый миллиметр слабого тела, наполняя его еще большим внутренним отчуждением. Возможно, он успел забыть о тех чувствах, что испытал тогда, именно в тот день, когда на самом деле боялся просто жить. И возможно теперь, когда именно сегодня эти самые чувства решили напомнить о себе резким вторжением извне, еще один день ему будет помниться долго.       — Вот как… — будто по заезженному кругу, наматывая боль все снова и снова, юноша, не произнося ни слова более, медленно отстранился и, собрав оставшиеся разлетевшиеся книги, часть из которых были перехвачены самим Хенджином в попытке перенять хоть какую-то тяжесть на себя, кое-как поднявшись с места, продолжил свой недолгий путь, теперь уже в безопасном сопровождении личного маяка.       Хенджин выглядел не менее задумчиво, все это время внимательно наблюдая за каждой реакцией юноши. Он боялся, что в какой-то момент неосторожным словом или действием снова мог потревожить его внутренний едва сформировавшийся покой, уже мысленно коря себя за это.       В моменте, когда оставался последний шаг до входной двери, Феликс, будто проснувшись от ненавистного и неожиданно нахлынувшего омута, неожиданно для себя осознал, что Минхо так и не возвращался. Оказавшись внутри, пропуская вперед новоиспеченного гостя, юноша, все еще особо не проникаясь бурным диалогом, включил везде свет, останавливаясь по середине единственной комнаты.       — Ну… Значит, вот так… Добро пожаловать.       Расположив книги на столе рядом с остальными, Хенджин оглядел пространство с легкой улыбкой и едва уловимым добрым сарказмом.       — Надо же. Все так же, как у меня. Поразительно!       Застыв на мгновение от непонимания сказанного, Феликс по итогу легко рассмеялся в ответ, не в силах более сдерживать привычную скрытность эмоций и чувств, поддаваясь на теплые провокации. Хенджин улыбнулся шире и, шагнув вперед, притянул к себе юношу, крепко обнимая и касаясь губами его волос.       — Тебе тяжело от воспоминаний? — мягко поглаживая напряженную спину в заботливом жесте, он решил сходу озвучить предположение, не желая никогда более томить обоюдную тревожность в неизвестности.       Феликс все так же тихо согласно кивнул, прижимаясь к юноше сильнее и носом утыкаясь ему в плечо. С долей непривычности, но все еще помня о всех договоренностях, он понимал, что, по сути, не смел что-либо скрывать от Хенджина, во избежание еще больших нерешенных проблем. Им было просто необходимо учиться доверять друг другу во всем беспрекословно.       — Да… Прости… — тяжело выдыхая и сжимая в ладони тонкую ткань юношеской футболки.       — Ты не виноват в том, что чувствуешь. Все хорошо. Это нормально. Ты живой человек, — чуть отклонившись для того, чтобы пересечься взглядом и едва соприкоснуться кончиком носа с его в нежном жесте, Хенджин невесомо коснулся губами уголка его губ. — Я рядом.       Сопровождая каждое движение напротив затуманенным то ли от тоски, то ли от едва ощутимо накатывающих покалываний внизу живота, Феликс чуть отстранился, выжидая секунды до взрыва, чтобы затем, превозмогая все законы Вселенной, снова приблизиться и горячо соприкоснуться в долгожданном поцелуе, разрушая на пути любые преграды до извержения самых искренних чувств.       Хенджин, замерев от переполняющего его смятения, в мгновение затем резко сорвался, чтобы, мягко очерчивая каждый контур и изгиб желанного тела, прижимать его к себе настолько, насколько позволяла гравитация, одновременно утягивая юношу в глубокий и чувственный поцелуй, после чего, не выдерживая сопротивления, и вовсе подхватывая его и усаживая на стол сверху, совершенно наплевав на бедные книги, что вновь испытывали на себе горькую судьбу грудного падения в неизвестность.       Именно такие схожие чувства испытывали двое разгоряченных сердец, не видя перед собой и вокруг ничего более, кроме одного-единственного смысла оставаться в сознании и этом мире, прижимая его к себе как можно крепче, а поцелуями оставлять следы как можно ярче.       В какой-то момент, когда для Хенджина препятствие в виде одежды на юноше показалось слишком явным, он без сожаления стянул с него лишний верх, роняя куда-то в сторону поверх поверженных книг, чтобы затем плавно переместиться влажной дорожкой от губ по подрагивающей шее, наконец-то вырывая из нутра сладкий стон удовольствия.       Феликс буквально утопал, безвозвратно теряясь в глубине неистового и столь непривычного желания, ладонями цепляясь за единственный спасательный круг в виде напряженных плечей Хвана, рефлекторно их сжимая до бела и розовых следов.       На что Хенджин, распаляясь от каждого касания юноши еще более, чуть отстранился и, не прерывая контакт обоюдно любующихся друг другом глаз, резко притянул его к себе за бедра, тут же толкаясь вперед, чтобы следом губами поймать вновь вырвавшийся наружу тихий стон, желая проглотить его вместе с каждым последующим, не отпуская Феликса из объятий всю ночь и последующую жизнь.       Но на каждый план свыше на каждого из нас имелись собственные безоговорочные планы.       — Йоу, Ликси! Я при-… — замерев на пороге, от неожиданности увиденного будто проглотив язык, Минхо не сразу сообразил о том, что ему следовало бы сделать, а потому, лишь отмахнувшись, решил быстро ретироваться, захлопнув за собой дверь обратно.       В моменте неловкой тишины, окутавшей комнату, Хенджин выдержал пару мгновений, прежде чем перевел ошалевший взгляд от сверкающего испарением места, где только что стоял неожиданно нагрянувший сосед, на не менее потрясенного и потерянного Феликса, накипающего смущением.       Видимо, этот день им действительно запомнится надолго.