Мы

      Через какое-то время, когда группа учащихся довольно расслабленно проводила подвернувшейся отдых за привалом, Хенджин единственный из всех не сидел на жопе поляне ровно до тех пор, пока по итогу и вовсе не подорвался, нервно оглядываясь, осознавая, что Феликс отсутствовал уже около получаса.       Оповестив полуживого Минхо о том, что отправится на поиски пропавшего и что сможет справиться с этим важным делом самолично, он буквально вылетел с их места пребывания и, пытаясь отыскать следы, направился в сторону, параллельно отзывая потеряшку по имени.       В этот момент на самом деле потерявшейся морально и физически бедный Феликс с опаской оглядывался по сторонам, не понимая, каким образом умудрился отойти от привала настолько запутанными путями, что не смог найти дорогу назад.       — Феликс! — послышалось где-то рядом отдаленно, от чего сам названный от неожиданности и радости одновременно чуть не подпрыгнул на месте, тут же практически улетая навстречу ветру, что принес благую весть в виде отыскавшего его юноши.       Хенджин, пребывая весь путь в слегка встревоженном состоянии от опасения, что Феликс мог действительно заплутать и уйти в глубину леса, радостно улыбнулся, как только вблизи показалась светлая макушка и не менее счастливый вид ее обладателя.       — Ну ты и даешь, зачем так далеко отошел? А если бы я тебя не нашел? — «Я бы умер от страха».       — Прости-прости! Я правда не знаю, как так вышло… — подлетев на эмоциях и почти рефлекторно тут же прижавшись к своему спасителю (и свету) в объятиях, Феликс немного неловко улыбнулся, в моменте вспоминая, какие именно чувства заставили его на самом деле покинуть привал, чтобы не сойти с ума окончательно. В глубине души и тела он все еще не избавился от них.       — Главное, что теперь все хорошо… — разделив с ним улыбку на двоих, Хенджин укутал юношу в обоюдных теплых касаниях и, не в силах удержаться, почти дотянулся легким поцелуем, как тут же был прерван неожиданным рвением.       Все еще немного теряясь и не понимая собственные ощущения и желания, Феликс чуть резко, чем хотелось ему самому, дернулся в сторону, будто от прожигающего его тело огня, чтобы следом, не ожидая препятствия, упереться спиной в столб дерева, по итогу лишь тише удивленно выдыхая, но все еще не сводя взгляда с не менее удивленного Хвана.       — Что такое? Ты в порядке? — Хенджин без сомнений пошел навстречу и вновь приблизился к нему, не осознавая простую истину происходящего: юноше напротив было слишком тяжело ощущать его так близко. Теперь уже по самой простой причине: Феликс сгорал от внутреннего желания утонуть в нем полностью.       — Д-да… Я… Все хорошо… Просто… Голова немного закружилась… — бегло осматривая приблизившуюся фигуру и по итогу ударяя взгляд о землю, Феликс мысленно все же был благодарен за столь необходимую в данный момент опору в виде столетнего сына леса, что единственным мог поддержать едва сумевшего стоять ровно юношу.       — Ты уверен?.. — искренне не осознавая всю подоплеку текущего состояния его собственного света, что в данную секунду буквально мерцал от переполнявших его смятений, Хенджин снова приблизился и, коснувшись тыльной стороной ладони пылающей щеки юноши, удивленно охнул. — У тебя температура, кажется… Ты весь горишь, Феликс. Тебе плохо?       «Да, очень! От тебя!»       — Н-нет, мне… Хенджин… — шумно вздохнув, Феликс все же нашел в себе остаток сил, чтобы поднять взгляд и произнести то, от чего у самого волосы вставали дымом. — Просто мне кажется… Что я хочу тебя… Как тогда… У меня дома.       В этот момент Вселенная действительно схлопнулась. Прямо в голове у юноши, что замер мертвенным столбом от поражения в самое сердце одной лишь горячо произнесенной фразой в сопровождении такого взгляда, от которого у самого Хенджина вставали не только волосы.       Не прерывая зрительный контакт около пары секунд и не произнося что-либо в ответ, он по итогу сорвался первым, прижимая своего юношу к тому самому дереву с чувственным напором и отрезая любые возможности для побега. Хенджин крепко сжимал его бедра, одновременно вновь, как и ранее, утягивая его в настолько тягучий и глубокий поцелуй, что просто не позволял Феликсу ощущать что-либо, кроме сокрушающей волны взбудораженного возбуждения и желания в обоюдной вечности испытываемых чувств.       — Хенджин, пожалуйста… — кое-как прерывая мертвенную хватку, Феликс с жалобным стоном чуть поерзал по поверхности, в уязвимом состоянии лишь тяжело закидывая голову назад в попытке убежать от растерзания. — Я умру, если ты не остановишься…       Лишь только от сказанного в моменте теряя предохранитель, Хван заставил себя тяжело вздохнуть, но сдержаться из последних сил, прекрасно понимая, что на данный момент они находились совсем не в подходящих обстоятельствах, чтобы продолжить горячо начатое. Для него происходящее было точно такой же немыслимой пыткой.       — Прости… — все еще не выпуская его из желания, но ослабляя давление ладонями, плавно перемещая их выше, тем самым позволяя вновь встать ровно на ноги, Хенджин уткнулся лбом куда-то в шершавую поверхность коры, носом едва касаясь влажных светлых локон напротив, что теперь оказались рядом.       В действительности почти умирая от скованности в районе паха, вдобавок ко всему буквально ощущая возбуждение Хенджина, бедному Феликсу не оставалось ничего, кроме тяжелого дыхания и искр в глазах. Никогда в жизни до этого момента он не испытывал чего-то подобного, даже тогда, в тот самый вечер, когда их тела едва-едва прочувствовали обоюдную страсть, на самом деле мысленно испаряясь от одного лишь осознания в данную секунду, что это происходит прямо сейчас, рядом с ним.       — Феликс… — Хенджин тяжело дышал и лишь мирился с тем, что они не смогут помочь друг другу в жизненном спасении, а потому просто продолжал стоять не в силах отпустить его хотя бы чуть дальше от себя. — Ты сводишь меня с ума. Почему же ты это делаешь?       Без единого упрека, лишь едва жалобным тоном, преданным взглядом вновь посмотрев на юношу, Хван чуть улыбнулся, увидев точно такой же взгляд, устремленный на него впритык.       — Я-я… Я?! Это все ты! Я просто… Я не могу смотреть на тебя, не думая об этом… Я… — будучи прерванным вновь, Феликс удивленно замер, но постепенно расслабился, потихоньку остывая, как только почувствовал менее страстное, но от этого более чувственное прикосновение к губам, теряя счет и время от того, насколько каждый поцелуй Хенджина вводил его в неосязаемую прострацию.       Медленно отстранившись, Хван продолжил тише и спокойнее (перебарывая собственный огонь в желании сохранить теперь уже юношеский покой).       — Я испытываю к тебе то же самое. Абсолютно все.       Перематывая в голове кинопленку из многих пережитых событий, что оставили вечный след, Феликс глубоко задумался, наконец-то выравнивая мысли и дыхание.              «…Но просто скажу, что Хван тоже переживает за тебя…»       Оглядывая каждый сантиметр тела напротив, покрытый испариной от жара снаружи и внутри, Феликс вновь повторил каждое слово, услышанное ранее от друга в моменте личного феликсового душевного падения.       «…Он любит тебя…»       Думая о том, каким волнением Хенджин был переполнен, как только отыскал его, Феликс неосознанно расплылся в легкой улыбке, лишь просто мечтая сохранить это глубоко в сердце и никогда никому не показывать от собственнических усилий. И вновь поймал его взгляд.       «…Глаза — зеркала души»              — О чем задумался? — неумышленно поправив выбившуюся прядь обратно за покрасневшее ухо юноши, Хенджин все еще стоял очень близко, на самом деле даже не догадываясь, что был не только рядом с ним здесь, но и глубоко зарытым в мыслях и душе.       Махнув головой, Ли наконец-то полностью расслабленно выдохнул, возвращаясь сознанием в реальность.       — Ни о чем. Все хорошо. Правда, — подтвердив истину, несмотря на подозрительный прищур напротив, он продолжил после легкого смешка. — На самом деле… Сейчас я думаю о том, как мы вернемся обратно. У нас же получится это сделать, да?..       Хенджин позволил себе оторваться от дерева (и своего манящего света) и с любопытством огляделся по сторонам, мысленно прикидывая, каким именно образом они действительно смогут вернуться обратно. И смогут ли вообще?       — Ну-у… Если так подумать, то-о… Надежда есть, конечно. Но не думаю, что сейчас она нам поможет, — несмотря на собственные умения в ориентации на местности и «отличной» оценки по дисциплине мистера Бана, Хенджин по итогу своих рассмотрений лишь неуверенно отмахнулся. Они действительно потерялись.       Спустя еще большее время, чем было ими затрачено на довольно горячую остановку, уже двое потеряшек неспешно продвигались, как им казалось, в сторону привала, но что было действительно истинным — все это время они шли параллельно ему. И шли не зря.       Буквально разрезая путь, Хенджин в какой-то момент из продвижения удивленно замер, как только увидел довольно необычную и, что еще важно, необходимую им картину: небольшой водопад из протекающего ручья устремлялся мимо них, создавая непередаваемо волшебную красоту и столь необходимую в данные минуты свежесть. Это был тот самый водоем, отмеченный на карте, разумеется, оставшейся у остальных ребят из команды.       — Вот это да… Это так красиво, — Феликс восторженно осматривался, на мгновение даже позабыв о том, какой уровень тревожности испытывал до этого от страха быть съеденным волками.       Хенджин понимающе кивнул, но тут же встрепенулся, вспоминая бегло озвученные наставления мистера Бана, почему и для чего именно командам было крайне необходимо следовать карте. Их ждал трофей.       — Погоди… Здесь должно быть что-то спрятано, — приблизившись к воде, он без стеснения чуть ли не обтерся вокруг каждого камня и куста в попытках отыскать то, для чего, собственно, и был сооружен весь этот поход, как в моменте чуть было и вовсе не рухнул прямиком в водоем, с восторгом поднимая руку в победном жесте.       — Есть! Нашел! Это кубок! Смотри! — возвращаясь обратно к потерянному бедолаге, Хенджин, очистив трофей от загрязнений, протянул его для осмотра. — «Путь к успеху уже проложен внутри тебя».       Зачитав вслух выгравированную надпись, юноша тихо задумался на мгновение, но затем чуть неуверенно озвучил.       — Получается, мы выиграли?       От постепенно нарастающего осознания их маленького триумфа, Феликс точно так же тихо улыбнулся, тут же прижимаясь к юноше.       — Да! Ты такой молодец, Хенджин. Ты невероятный! — расплываясь в искреннем восхищении, юноша не замечал то, насколько мимолетные слова похвалы грели душу парню. Хенджин забыл, каково это — быть нужным и важным.       Но их укромное уединение было прервано громким звуком промелькнувшего огня в небе. Кто-то из команд заблудился и звал на помощь.       — Это… — вздрогнув от неожиданности, Феликс на рефлексе прижался к Хенджину крепче.       — Это наш шанс! Побежали скорее! Присоединимся к ним и будем вместе искать выход!       Подхватив юношу за руку, Хенджин тут же сорвался с места, чтобы затем, спустя бесчисленное количество оставшихся позади кустов и деревьев, оказаться на такой же небольшой поляне, теперь уже в окружении других ребят из параллельных классов.       — Эй! Вы откуда тут взялись? Где ваша команда? — кто-то из ребят обратился к нашим потеряшкам, заметив их из тени, тем самым привлекая внимание остальных участников.       Объяснив всю ситуацию присутствующим, Хенджин почти облегченно выдохнул от того, что наконец-то они находились не одни, отыскав, возможно, единственную возможность на спасение, как вдруг заметил пару знакомых фигур, оглядывая соперников.       Чанбин, совместно с уже известной Юной в компании пары-тройки ребят, с нескрываемой ухмылкой осматривал новоприбывших, задерживая свой взгляд не столько на вмиг взбудораженном Хване, сколько на все еще полупотерянном-полусчастливом Феликсе. Он с особым интересом уделял этому процессу свое драгоценное время, лишь только в голове продумывая ходы и планы о том, каким еще образом можно было подступиться к Хвану со спины, теперь уже во все оружие ополчаясь на того, ради которого он был готов свернуть раз уж не горы, то, по крайней мере, целый лес.       — Собрались все! Команды, выстроились! — оказавшейся на поляне мистер Бан, оглядев учеников, совместно с этим прибыв сюда с еще двумя довольно занимательно потерявшимися командами до этого, он дал некоторое время для воссоединения, чтобы затем продолжить. — За время, что я выделил вам на самостоятельное прохождение маршрута, было использовано два огня двумя командами! Хотелось бы мне сказать, что это нормальное стечение обстоятельств, но нет! Как мы видим, у нас не только были потеряны целые группы, но и отдельные участники групп! — осмотрев выдающуюся картину маслом из того, как все это время не менее взбудораженный и потерянный Минхо читал нотации двум найденным о том, что он буквально словил сердечный приступ на протяжении их поисков (на самом деле, он не слезал с Бана с угрозами и нытьем до тех пор, пока не увидел друзей перед собой живыми и невредимыми), сам Бан незаметно для всех, но к счастью для себя, облегченно выдохнул. — То по такому результату у меня лишь неутешительная динамика. Вы совершенно не подготовлены! Для выпускного класса подобный уровень знаний и навыков — позор! Сколько раз у нас проходили подобного рода мероприятия, и что теперь! Я даже еще не говорю о задании, которое было озвучено…       — Мистер Бан! Я прошу прощения, но у меня все-таки кое-что есть для вас… — кое-как расслышав речь преподавателя за нескончаемой тирадой Минхо, Хенджин смог вылезти из кучи народа, чтобы затем обратиться непосредственно к нему, выуживая найденный на досуге трофей. — Мы нашли кубок.       Остальные из учеников удивленно переглянулись между собой, молниеносно создавая тишину, как только увидели то, ради чего они в действительности рисковали жизнью.       Мистер Бан, что был преисполнен негодованием до этого, в моменте поменялся в лице, принимая найденный экспонат.       — Ох… Но раз так… То… Кхм, — теперь уже с полной уверенностью обращаясь к группе Хвана. — В таком случае, раз уж вы справились, то я последую правилам. Команда-победители освобождается от отчетного проекта по природоведению. Найденный трофей уже является показателем ваших навыков. Но это не значит, что их не необходимо тренировать!       Хенджин понимающе кивнул и, скрыв от лишних ушей одному лишь ему обращенное похвальное «Красавчик» от преподавателя, с победным видом обернулся к своим коллегам по несчастью, подтверждая победу красочным «Да!».       Взорвавшись восторгом и радостными криками, команда тут же приняла капитана в свои объятия, в мгновение забывая о том, какой злобой и агонией были наполнены все минуты поисков того самого капитана и еще одного несчастного. Победа действительно умела соединять сердца.       — А как же… А зачем я тогда… Готовился… — лишь один бедняга-Феликс удрученно выдохнул, как только услышал, что все его старания были напрасны.       — А я говорил, заучка! Надо кайфовать, а не хренью заниматься! — подхвативший его Минхо довольно рассмеялся, на самом деле желая поддержать и так расстроенного юношу. — Теперь будешь слушать меня.       Феликс лишь грустно хмыкнул, но не удержался от насильной улыбки, что навязывал ему Мин, заряжая обстановку еще более ощутимым позитивом.       Что нельзя было сказать по всем остальным, кто в данную секунду награждал орущих от счастья пренебрежительными и недовольными взглядами, самым ярым из которых, разумеется, обладал только один из присутствующих. Их личная игра все еще не заканчивалась.

***

      После того, как учебная вылазка была успешно завершена и все задействованные лица прибыли обратно в лагерь, после ужина, когда все еще грязные, усталые и побитые ребята медленно растекались по своим домам, наши горе-герои точно так же, не спеша, направлялись в сторону дома Ли (один из которых, конечно же, как всегда ретировался).       — Да уж… Тяжелый выдался день.       Хенджин наблюдал за рождавшимися звездами на небосводе, тихо наслаждаясь едва уловимыми касаниями холодной ладони рядом. В очередной раз доказывая самому себе, насколько прекрасен был целый мир, когда рядом находился лишь тот, который был его светом, юноша старался сохранить каждый миг рядом с ним, окончательно в нем утопая.       Феликс, молча, соглашался и лишь следовал за своим маяком, мимолетно оглядывая и его, и звезды, в незаметном сравнении проводя связующую нить между теми, что просто хотел называть «домом». Сейчас, когда было пройдено столько шагов вместе, хоть и являясь лишь началом, он с едва уловимой уверенностью сердцем мог сказать самому себе о том, что без него жить теперь не имела смысла априори.