Мы

      — Наконец-то можно отдохнуть! — облегченно выдохнув, Хенджин развалился на полу дома Ли прямо по середине комнаты, тут же вызывая данным жестом легкий смех со стороны Феликса.       Как только эти двое оказались внутри места жительства некоторых из их дружного квартета (разумеется, все еще без Минхо, что предупреждающим сообщением до этого оповестил Феликса о том, что, к сожалению или к счастью, сегодня ночью домой не явится), сам Феликс перед тем, как наконец-то смыть с себя всю усталость тяжелого дня, решил для начала приготовить спальные места, периодически все еще с ноткой смущения посматривая в сторону Хенджина.       — А ты… Останешься сегодня?       Хван на интригующее озвученное предложение в моменте едва встрепенулся, приподнимаясь из своего лежачего положения.       — А ты приглашаешь? — довольно улыбнувшись на еще более смущенный вид юноши в ответ, он, лишь поднявшись полностью, подошел к нему ближе, с нежным чувством обнимая со спины, ненароком прерывая его занятие.       — Ну… Я бы просто хотел… Ты же говорил про фильм как-то, вот я и…       — Феликс… — заставив покрасневшего юношу посмотреть на себя, Хенджин продолжил, откровенно глядя в глаза. — Я хочу проводить с тобой столько времени, сколько ты позволишь. Если ты не против… То я буду рядом всегда.       Для самого Феликса ничего не было на свете теплее, чем простые слова о чувствах из уст Хенджина. Не прерывая объятия, юноша лишь тихо улыбнулся.       — Хорошо… Тогда, может… — чуть неуверенно в моменте прикусив губу и переведя взгляд в сторону, он все же смог произнести то, от чего сводило нутро. — Пойдем в душ… Вместе?       Хенджин, в который раз буквально поражаясь сердцем от таких мимолетных не менее чувственных предложений и слов со стороны Феликса, по началу просто замер, прежде чем продолжить их томный диалог чуть тише.       — Ты правда хочешь этого?       Разумеется, он хотел. И так боялся каждый раз признаваться самому себе в желании до головокружения, что просто не мог произнести вслух без единого сомнения. Но он верил и доверял. А потому просто согласно кивнул, тут же неосознанно следуя за легкой хваткой Хвана, что почти наощупь ступал в сторону ванной комнаты, не смея отвести взгляд от настолько нежного и хрупкого вида его света.       Оказавшись за закрытой дверью, Хенджин был первым, что медленно стянул с себя пыльную одежду, пропитавшуюся лесной влагой, проникая взглядом желания в самую душу юноши, что сам не смел смотреть на что-либо еще, кроме обнаженного тела, которое ни за что не хотел отпускать от себя.       Феликс медленно, но все еще глупо и неуверенно, последовал движениями за ним, постепенно избавляя себя от препятствий к иссохшему влечению не только к телу напротив, но и к прохладной воде. Ступив за борт душевой кабины, он лишь вздрогнул от того, с какой резкостью ощутил ее прилив.       Хенджин ступил за ним следом и, закрыв дверки за спиной, приблизился, не произнося ни слова, на самом деле, до чертиков боясь потревожить истинность происходящего. Он все еще не верил. Но позволил встать рядом под струящиеся дорожки, чтобы затем аккуратно провести ладонями по слегка подрагивающему телу.       — Если хочешь, я могу помочь тебе, — коварно улыбнувшись, юноша поддался еще вперед, едва прижимая Феликса к стене, на что тут же получил еще более разгоряченную реакцию.       — С-с чем?.. — он буквально умирал от ощущений жара по всему телу, переплетающегося узлом в паху. С этим ли ему захотел помочь Хенджин?       Не в силах удержаться от смешка, сам Хван, дотянувшись до бутылька с шампунем, немного вылил себе жидкость на ладонь, после чего мягко прикоснулся к голове юноши, постепенно массируя его светлые волосы.       — С этим, дурашка.       Ли замер. И буквально тлел от ощущений заботливых прикосновений, все еще с каждым разом проникаясь любым жестом со стороны Хенджина, что испытывал с ним впервые.       Постепенно, с каждым шагом очищая собственные тела от пережитых ярких событий за текущий день, юноши по итогу лишь остановились на том, когда так и остались стоять рядом друг с другом, не имея подходящих слов и мыслей для того, чтобы подвести черту.       В какой-то момент Хенджин, вновь оказавшись за спиной у Феликса, чуть осторожнее, чем до этого, прижался к нему, аккуратно проводя губами по влажной шее, а горячими ладонями, повторяя тот же маршрут, плавно переместился на бедра, физически ощущая юношескую дрожь.       — Феликс… — томным шепотом произнося над ухом, заставляя того буквально трястись.       Не сразу придя в чувство от переполняющего крышесносного падения в бездну из одного лишь страстного желания, юноша отозвался не сразу, кое-как в возможности произнося ответ сквозь тяжелое дыхание.       — Д-да?.. — под легким давлением сзади, рефлекторно опираясь ладонями о холодный кафель, Феликс неосознанно откинул голову на плечо парня, каждой клеточкой ощущая его касания и мысленно отслеживая траекторию.       — Ты правда хочешь этого? — кончиком носа потеревшись о щеку, заставляя посмотреть на себя, Хенджин не скрывал смысл сказанного сквозь томный взгляд.       Для Феликса каждая секунда в данный миг являлась лишь прямым подтверждением того, что он на самом деле хотел. Возможно, все разговоры, намеки и даже любые поцелуи до этого оказали на юношу настолько уязвимое влияние, что он просто не мог не признаться себе в этой пугающей и неизведанной мысленной глубине, но теперь… Если она касалась Хенджина, ему не было страшно.       — Я правда… Хочу этого… Я хочу тебя.       После чего любые другие слова более не имели смысла. Вновь касаясь влажных губ и тут же углубляя поцелуй, Хенджин параллельно отвлекающему маневру плавно и крайне осторожно провел ладонью меж ягодиц, улавливая каждую переменчивость в реакции юноши, дабы не сделать ничего из того, что нарушит его готовность к чему-то большему, чем то, что они успели испытать до этого.       Медленно и аккуратно проникая пальцами внутрь него, Хенджин не удержался от того, чтобы произнести томно с довольной ухмылкой, не отрываясь.       — Ты помогал себе там?       Феликс глубоко вздохнул, даже не в силах открыть глаза, чтобы посмотреть правде в самое жерло.       Разумеется, он решился на то, чтобы попробовать и понять, каково это: когда изучение собственного тела заканчивается не только на стимуляции члена, но и на более открытой и глубокой практике. Разумеется, это произошло сразу после завершения довольно информационной лекции от Минхо, что довольно подробно и во всех красках оповестил невинного Феликса о каждом этапе подготовки к кульминации разгорячительного процесса. Разумеется, самому Хенджину он не был готов отвечать на провокационный вопрос прямо и открыто.       А потому лишь молчаливо прикусил губу от бессилия скрывать собственные ощущения, ведь именно в этот момент, решая поддразнить за секретность, Хенджин чуть согнул два пальца навстречу мышцам, провоцируя юношу на тихий стон.       Феликс едва выгнулся навстречу неожиданному движению, все еще не сумев перебороть собственное смущение, чтобы посмотреть Хвану в глаза, дабы передать одним лишь взмахом всю амплитуду испытываемых чувств.       Хенджин понимал это и потому, проникая постепенно все глубже, губами вновь очерчивал дрожащее хрупкое тело, оставляя яркие следы на пике собственных нескрываемых порывов в желании не сдерживаться и взять его прямо здесь, в душной душевой. Но он не мог позволить поступить себе так опрометчиво.       — Мм… Хенджин… П-пожалуйста… П-пойдем… В комнату… Я так больше… Ах… Не могу…       Возможно, именно этого порыва он и ждал, чтобы прекратить мучить юношу и наконец-то перейти черту.       Преодолев расстояние от душа к кровати, Хван так же медленно и аккуратно опустил его на кровать, заставляя лечь полностью на спину, застывая буквально на несколько секунд, неконтролируемо задерживая взгляд на разгоряченной картине перед собой: в лунном свете, что проникал сквозь окно дома, нагло подсматривая, Феликс сиял изнутри, словно самый редкий бриллиант, отражаясь во всеобъемлющем взгляде его парня.       Плавно и аккуратно подступаясь, несмотря на почти достигшую конечную точку минутами ранее, едва сдерживаясь самостоятельно, юноша вновь, будто бы с самого начала протаптывая излюбленный путь, наклонился вперед, чтобы тут же медленно и влажно провести губами от груди до живота Феликса, наслаждаясь каждым томным выдохом и непрекращающейся мелкой дрожью в ответ.       Оставляя поцелуй буквально на каждом открытом участке белоснежной кожи, он был остановлен прямо на пороге у цели, поймав едва ощутимую хватку собственных волос тонкими холодными пальцами.       — Хенджин… — сгорая от стыда, жара и смущения одновременно, Феликс не позволил коснуться себя ртом, прерывая порыв и наконец-то обращаясь к нему открытым взглядом. — Пожалуйста…       Понимая несказанное сердцем, Хван приподнялся обратно к нему, нависая сверху и любуясь каждым взмахом ресниц, устремленных прямо на него.       Феликс продолжил неловко молчать до тех пор, пока, не вынудив откуда-то из-под подушки небольшой серебристый квадратик, смущенно потупил взгляд от тут же нескрываемой расплывшейся улыбки Хенджина.       — Пожалуйста… Не смотри на меня так… — лишь краем взгляда замечая тихий довольный вид и последовавший такой же смех в ответ от юноши, что в следующий миг вновь наклонился и одними губами забрал презерватив, возвращаясь в исходное положение. Для Феликса в моменте взорвалась черная дыра, как только он заметил, как именно Хенджин открыл упаковку, одной рукой срывая ее из крепко зажатой хватки зубами.       — Ох… — буквально теряя дар речи от одного лишь пылающего огня и похоти, что исходили от юноши над ним, он просто не мог более сопротивляться.       Именно этой открытости Хенджин и ожидал, чтобы тут же, разобравшись с контрацептивом, наклониться к Феликсу еще ближе, и затем, притянув его за бедра, слегка их раздвинув, прижать к себе крепче и обоюдно соприкоснуться губами, жарко выдыхая.       — Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя.       Сердце разорвалось в тот же миг, уступая место полному желанию. Желанию утонуть в этом чувстве настолько, чтобы никогда не просыпаться и не видеть мир без него.       Помогая себе руками, чтобы плавно проникнуть внутрь тела юноши плотью, Хенджин продолжал ловить каждый вздох и выдох, уделяя внимание каждой ноте переменчивости, пока, спустя продолжительное время, не вошел в него полностью.       Невозможно описать, что именно ощущал Феликс в этот самый миг, задерживая дыхание и будто бы перерождаясь, боясь как-либо пошевелиться, доверяя в любом следующем шаге лишь одному ему.       Двигаясь медленно, с каждым толчком выбивая душу на последних секундах, Хенджин мирился с собственным крышесносным желанием поддаться одному лишь искушению и не думать ни о чем, но не позволял себе причинить даже крупицу боли его юноше, что с каждым движением задыхался от незнакомого и разрывающего чувства томного наслаждения, находя опору в хватке ладоней на хвановских предплечьях.       Феликс старался расслабиться без сопротивления, но все же не уступал легкой тревоге в неизвестности.       Заметив промелькнувшее смятение, Хенджин тут же приостановился, нежным прикосновением губ стараясь нащупать ускользающее равновесие.       — Все хорошо? — на что был успокоен тихим согласным кивком и ответным поцелуем.       Феликс воспользовался данной ему передышкой, а потому счастливо улыбнулся и, притянув юношу к себе за шею, сам перетянул легкий поцелуй в более страстный и проникновенный, отдаваясь с этой секунды ему полностью.       Ощущая обоюдно нарастающий накал откровения, Хенджин не стал более препятствовать и скрывать собственные чувства, буквально вжимая юношу в мягкий матрас, одной рукой находя опору в изголовье кровати, а второй крепче сжимая его тело, с каждым порывом сладко натягивая его на себя.       В этот момент сорвались все оковы, предоставляя целый мир для исследования друг друга и позволяя друг в друге утопать, уже более не цепляясь о страх и неуверенность. Феликс ощущал лишь сокрушающее желание насытиться своим парнем, не думая ни о чем, кроме его влажного тела и глубоких толчков, вырывающих откровенные стоны.       После чего, все еще так же аккуратно, но с долей решимости, перевернув Феликса на живот, чтобы затем так же притянуть его к себе ближе, заставляя чуть прогнуться в спине, Хенджин вновь позволил ему ощутить постепенную наполненность, разделяя долгожданное удовольствие на двоих.       Феликс простонал в подушку, сжимая ее кончики в ладонях, буквально не находя себе устойчивое положение, желая раствориться в воздухе от того, насколько было хорошо и неизведанно.       — Х-Хенджин… — ощутив хватку на собственной плоти, что все это время горела нетерпимостью, юноше хватило пару движений, прежде чем излиться пиком удовольствия, в этот же момент ощущая, как сам юноша сверху не сдержался от стона наслаждения и, прижимаясь телом плотнее, замедлил движения, выдыхая.       Кажется, им понадобилась целая вечность, прежде чем, пребывая едва в сознании, лежа рядом и не сводя с друг друга любовных взглядов, обмениваться глупыми улыбками в таянии тяжелого прерывистого дыхания.       Лишь только тогда, когда сам Хван позаботился о том, чтобы привести в порядок и себя, и Феликса, и после чего вновь оказаться лежа рядом, он не отказал себе в ласковом пристрастии и теплых объятиях, прижимая к себе усталого юношу.       Легко играясь и переплетая пальцы в воздухе, Феликс мирился с едва тянущими ощущениями, но от этого не менее приятными душевно и физически, находя опору у него под боком.       И лишь только спустя долгие-долгие минуты уединения, все еще не отпуская его руку из своей, он решил спросить то, что волновало так долго.       — Хенджин?       — Мм? — почти засыпая, юноша ответил сразу же, не прекращая ластиться.       — Может быть… Это покажется не вовремя, но… — невесомо проведя подушечкой пальцев по ощутимым шрамам на запястье юноши, Феликс осторожно продолжил. — Может быть… Ты расскажешь, как они появились?       Хенджин тихо замер, не сразу осознавая сути вопроса, но затем, шумно выдохнув, прервал хитрые переплетения, лишь полностью обнимая Феликса и прижимая к себе. Чтобы затем продолжить…       — Расскажу, — …собираясь с мыслями. — Когда умерла мама… Отец впал в безумие. Он просто срывался на всех и… В том числе, срывался на мне. В какой-то момент… Он просто обвинил меня в том, что это я виновен в смерти мамы… Хотя она… Умерла от рака.       Буквально не дыша и не смея прерывать монолог, Феликс боялся хоть как-то пошевелиться, несмотря на то, что каждое произнесенное слово парнем проникало в самое сердце.       — И однажды… Он избил меня и оставил в квартире одного. Тогда и… Случилось это. Я просто не хотел жить дальше. Не видел смысла, — прижав к себе юношу еще крепче, Хенджин не сразу продолжил, в моменте запинаясь об одну лишь мысль о том, что теперь он был нужен. Был нужен лишь ему одному. — Мне помогла тетя. Я благодарен ей за то, что она не оставила меня. Но больше всего в жизни я не хочу быть для нее обузой… У нее есть Кенми, моя сестренка, поэтому… Я просто продолжил жить, вопреки. Вот и все.       Феликс все еще не дышал, борясь лишь с собственными чувствами скорби и сожаления.       Ощутив на теле скатившуюся каплю влаги, Хенджин тут же чуть отпрянул, поражено глядя на юношу.       — Феликс… Ты чего? — шепотом озвучивая беспокойство, он нежно смахнул тонкие нити слез, что не позволяли юноше высказать нахлынувшие чувства.       — Я… Я просто… Мне так жаль, Хенджин… М-мне очень жаль… — всхлипнув громче, юноша прижался к нему снова, вызывая улыбку и теплые касания.       — Феликс… — поглаживая его по волосам, Хенджин лишь старался успокоить. — Не переживай, пожалуйста, все уже позади… Теперь у меня есть смысл жить. И я не оставлю его, — заставляя вновь приподняться и посмотреть на себя, он продолжил с твердым, но теплым взглядом. — Я не оставлю тебя одного, слышишь? Мы будем вместе, вопреки всему.       Подхватив улыбку сквозь слезы и тихо шмыгнув носом, Феликс только согласился и сам обнял его, прижимаясь так же, как и до этого.       — Да… Мы будем вместе.