Последний удар гонга

━━━ ◦ Эва ◦ ━━━

Двадцать пятое сентября наступило слишком быстро. Амен приехал утром, чтобы сделать последний укол и лишний раз убедиться, что со мной все в порядке. Аш уже ходил, опираясь на трость. Я сказала ему, что нужно выезжать заранее из дома, чтобы не опоздать, и стала ждать Тизиана… двадцать минут, час… он так и не появился. Позвонить Амену я не могла, потому что была под постоянным контролем мужа… Потом приехали два автомобиля, которые отвезли нас к поезду… Я тихонько роняла слезы на платье, не понимая, за что Амен снова меня бросил, за что предал… Опять…

━━━ ◦ Амен ◦ ━━━

Снова закуриваю, глядя в окно на серые тучи. Никогда не верил в предчувствие, называя людей слишком мнительными и внушаемыми. Но сегодня на себе ощутил это выворачивающее наизнанку чувство. Внутри все напряжено, в руках лёгкий тремор, а к горлу то и дело подкатывает приступ лёгкой тошноты. — Это все реакция на стресс. Сегодня я заберу Эву и детей к себе… От мыслей о ней тепло расходится по телу, успокаивая лучше Лауданума . Я почти собрал вещи, хочу, чтобы мы поскорее покинули этот чертов город. Он стал свидетелем слишком многого. Теперь мы начнем с чистого листа, где-нибудь в пригороде Парижа. Улыбаюсь, представляя, как Эва будет ходить в белом лёгком платье, в шляпе и с охапкой лавандовых цветов в руке… Идеальная. Скоро придет Тизиан, чтобы ещё раз убедиться в том, что план в силе. А я пока обхожу стол и собираю все разложенные на нем бумаги по папкам. Увлеченный мыслями, не замечаю, как дверь открылась, пока мои уши не резанул щелчок затвора пистолета. Руки замерли, глаза изучающе смотрят на туфли вошедшего. Подняв голову, я подумал сначала, что человек, направивший на меня дуло, мне незнаком. — Кто ты? — говорю смело глядя в глаза, а после начинаю вспоминать. — Это ты тогда у Тизиана был, что тебе нужно? Но оппонент явно не настроен отвечать. — Это тебе за Агнию! Как ты мог ее изнасиловать? — последнее, что я успеваю разобрать перед оглушительным выстрелом… Говорят, что перед смертью ты видишь яркие моменты прошедшей жизни. Я чувствовал секундную адскую боль, потом жар. Когда глаза застелила пелена, сквозь нее увидел Эву и своих дочек. Я не видел нашего прошлого, но я смог дотронуться до несбыточного будущего, где вместе с моей любимой женщиной и тремя детьми шел по маленьким улочкам французского Леваллуа-Перре. Мелкий озорной малыш сидит у меня на шее, а дочи идут рядом, тихо переговариваясь о соседском мальчишке. Эва же… ждёт ещё одного ребёнка. Мы идём долго, пока не наступает ночь, и во тьме я теряю их, вместе со связью с реальностью… Где-то, будто под толщей воды, я слышу голоса. Кричит Тиз, потом что-то падает. Последняя мысль проносится вспышкой: я не выполнил свое обещание Эве больше никогда не покидать… А после — пустота.

***

Амен Страйт был похоронен 26.09.1929 г. на центральном кладбище Чикаго. Проститься с ним пришел только один человек — мать Эвы. Из уважения к тому, что он не стал рушить жизнь ее дочери. Сама же девушка, не зная о его смерти, распаковывала вещи в новой квартире в центре Детройта. Из коробки выпали кольцо, подаренное им, и блокнот. Одной из первых записей был номер Амена, который она и так знала наизусть. Чувство горечи, что Эва вот так уехала, даже не попрощавшись, давило в груди. Она подошла к телефону и решила, что должна объясниться сама и услышать хоть что-то от него. Набрав выученные за годы цифры, долго слушала мерзкие гудки. Когда собиралась уже положить трубку, женский скрипучий голос послышался с того конца провода. — Алло — Здравствуйте… — неуверенно начала Эва. — Я могу услышать Амена Страйта? Сначала был тяжёлый вздох, после послышалось шуршание, и вот, скрипучий голос с нотками грусти и слез произнес: — Опоздала, милочка. Похоронили его уже, — небольшой всхлип, а после продолжила, — а вы кто? Может, у него для вас письмо лежит на столе? Написано, «Любимой Эвтиде». — Спасибо… — сердце перестало биться. В этот самый миг остатки израненной души покинули тело, чтобы остаться навсегда под толщей земли в Чикаго. На месте Эвы осталась лишь фарфоровая кукла, что навсегда была обречена жить свою идеальную фальшивую жизнь. Она молчала, не зная что сказать еще. — Так это вы Эвтида? Вам письмо? Подумав секунду, она ответила: — Нет, меня по-другому зовут… Эва положила трубку, села на пол у стены и, зарывшись в волосах, тихо заплакала, прислоняя к груди записную книжку и кольцо. Это единственное, что осталось у нее от мужчины, что сумел перевернуть ее жизнь.