Сладкий яд

      Глухой стук о стену нарушил окружающую тишину. Два тела сплелись воедино в нетерпеливых объятиях, а губы столкнулись в жарком поцелуе. Их языки жадно переплелись в неком танце, и никто не хотел сдаваться, отдавать роль ведущего. И никто не хотел прекращать столь пылкий поцелуй.       Обоим нравился вкус друг друга. Вару с наслаждением вылизывал рот парня напротив, пытаясь слизать весь приторно-сахарный вкус любителя желтых оттенков. Язык его проходился по небу, зубам, не без удовольствия сталкивался с хозяином рта. Пространство заполнили судорожные вздохи, несдержанные мычания и случайные стуки об стену.       Феликс, хоть и оказался прижатым к стене, не считал себя поверженным. Он резко дернулся в попытке поменять их местами, но его тут же остановили, зафиксировав подрагивающееся от страсти тело коленом между ног, а в наказание слегка прикусили язык, и сразу после довольно выдохнули в приоткрытые от возмущения губы. Но не один лишь Вару получил удовольствие от всего этого – Феликс, несмотря на свою большую любовь к сладкому, искренне наслаждался горьким вкусом зеленоволосого. Парень чувствовал во рту онемение из-за ощущения горечи на языке, но отстраняться от тела напротив не хотелось от слова совсем. Ему нужно было больше. Ему нужен был Вару. Ему нужен был его терпкий яд, который сочился из его уст. Который можно было достать лишь поцелуем.       Как Феликс и предполагал, на вкус Вару как его характер – мерзкий, но оттого он был еще более желанным. Желтый также пытался слизать все, до чего дотягивался его язык, однако воздух в легких не был вечен, и им пришлось с громким чмоком оторваться друг от друга. Между парнями образовалась ниточка слюны, что тут же оборвалась, стоило им начать судорожно дышать. Оба вдруг вспомнили, что все началось с банального спора, где их заставили поцеловаться. Тогда они после мимолетного соприкосновения губ начали плеваться, выдавливая из себя омерзение. И именно тогда они поняли, что хотели бы чего-то большее, чем мимолетный чмок.       И вот, спустя неделю игнорирования друг друга, первым не выдержал Вару. Навязчивый голод, преследовавший его с того самого дня, накрыл волной цунами, заставив парня внезапно прижать Феликса к бетонной стене, стоило им остаться наедине. А желтый и не был против – сам хотел того же. Только в своих мыслях лидировал он сам. Реальность же оказалась иной.       Не дав Феликсу что-либо предпринять, Вару опустился до его шеи, начав ласкать чувствительную кожу горячими поцелуями, мешая их с осторожными, но не менее страстными укусами. Тихие стоны желтого были словно зеленым светом для Вару, так что тот опустил свои руки на талию Феликса, начав несдержанно водить ладонями по вздрагивающему от нетерпения телу. Скользкие ручонки залезли под одежду, щупали и царапали, а после поднялись выше, к груди, начав ее с силой массировать. Феликс же отвечал громким мычанием, иногда переходя к сдержанным стонам – не хватало ему еще тешить самолюбие зеленоволосого.       «Что я делаю? – неслось в голове парня, сверху вниз глядевшего на то, как Вару старательно его ласкал. – Я не должен позволять ему творить с собой, что ему вздумается! Я не должен… – неожиданный укус у подбородка заставил Феликса вздрогнуть, на мгновенье отрывая от мыслей. Тем временем руки уже снимали штаны, периодически сминая аккуратную задницу, – я не должен хотеть… – рука прошлась по видному бугорку, несильно сжимая выпуклость, – я не хочу хотеть…– напротив напряженного органа оказалась голова кудрявого, – я… – нежный чмок коснулся головки сквозь боксеры, – я хочу… О господибоже, не останавливайся, В-вару!».       Дальше все было как в тумане. Влажные чмоки совсем скоро сменились быстрыми шлепками, давая понять, что кудрявый своего добился. Желтому же оставалось только наслаждаться, мысленно сделав себе пометку взять реванш у этого ядовитого паренька. А пока ему стоило расслабиться и получать удовольствие.