Твои стихи, моя гитара

☆

Развалившись на диване и закинув ноги на спинку, Джисон дописывал текст уже третьей песни. Чанбин занимался чисткой ударной установки, обращаясь с ней так бережно и нежно, что казалось, будто у него с ней была брачная ночь. Вот только лицо его выдавало далеко не лучшее расположение духа. Смирился он, как же, и кого он пытается обмануть? Джисон мысленно фыркнул. Если бы он не знал, что это принесёт риск его неотразимому лицу, обязательно бы обсудил с другом волнующую его тему прямо сейчас, не забыв напомнить, кто в этой истории безвольное животное, а кто — тупая стерва. Но витающая вокруг Чанбина атмосфера к задушевным разговорам не располагала, а тексты писались как никогда легко. Вдохновение пёрло потоком, поэтому Джисон решил не поднимать глаз от блокнота и параллельно делал наброски для новых идей. Если бы он знал, что для открытия этого портала необходима была лишь такая сильная эмоциональная встряска, он бы… он бы что? С одной стороны, он добился, чего хотел, но с другой, в чувствах был полный раздрай, а на душе отчего-то скребли кошки. Весь его план трещал по швам, как старая лодка, попавшая в сильный шторм. Возможно, Джисону стоило бы как можно скорее пересмотреть тактику, но, расставив приоритеты, он решил всё же сперва дописать начатую песню. Прервал этот сумбурный поток мыслей в его голове Чонин, зашедший в студию. Бросив рюкзак возле дивана, он плюхнулся рядом с Джисоном, предварительно скинув со спинки на пол его ноги. От такой наглости у того брови полезли на лоб. — Раз стал выше на пять сантиметров, решил, что хёнов совсем уважать не надо? Умереть хочешь? — Джисон угрожающе показал младшему кулак. — Ой, хён, ворчишь как старик. Просто подпиши это, — отмахнувшись от него, Чонин бросил Джисону на колени очередную записанную на CD-диске демку их песен. Мысль о том, что самый младший брат Чонина всё ещё слушает их музыку и собирает “альбомы” такого кустарного производства, моментально согрела Джисона изнутри. Бережно взяв в руки коробочку с диском, он открыл её и пробежался глазами по небольшому списку песен, написанному от руки. Чонин снимал их репетиции, вырезая, затем записывая самые удачные прогоны и по просьбе брата. В силу своего юного возраста тот ещё не мог посещать их концерты, лишь пару раз на каникулах приходил с Чонином на репетиции. Тот неподдельный искренний восторг в его глазах Джисону не забыть никогда. В их самом юном фанате он увидел себя, ещё незрелого бунтующего подростка, обманом впервые попавшего на свой первый рок-концерт и нашедшего там любовь всей своей жизни. Музыку. А другая ему была и не нужна. Когда Джисон вышел с репбазы, небо заволокло депрессивно-серыми тучами, и не ясно было, как скоро солнце сядет за горизонт, окончательно погрузив всё вокруг во мрак. Проехав несколько остановок на автобусе до забегаловки, в которой они договорились встретиться с Феликсом, Джисон заметил, как загораются первые уличные фонари. Так или иначе, свет в этом переполненном людьми мире никуда не денется даже в самую тёмную ночь. — Ты так уверен, что у Минхо-хёна есть скрытые мотивы, но почему думаешь, что верно понимаешь, какие именно? — спросил Феликс, когда они, выбрав самый дальний столик у окна, сели и сделали заказ. Бросив задумчивый взгляд на спешащих по своим делам прохожих на улице, Джисон устало вздохнул. Он не рассчитывал, что разговор они начнут именно с этого. Изначально Джисон хотел извиниться, что грубыми высказываниями про них с Чаном задел чувства Феликса, а затем плавно развить эту тему дальше. Но Феликс, видимо решив воспользоваться его таким редким чувством вины, припечатал сразу в лоб. И ничего другого, кроме как сдаться, ему не оставалось. — Естественно, он хочет занять моё место в группе, — ответил Джисон. — Даже если он не говорит вслух, наверняка только это может быть его единственной целью, я не вижу других вариантов. В прошлой группе ему тоже не давали стоять в центре. С самого начала Джисон был абсолютно убеждён, что Минхо просто не мог не метить на роль фронтмена группы — это было очевидно с его приятной, эстетически красивой внешностью и высокомерием. Даже возвышаясь над стоящим перед ним на коленях Минхо, он не чувствовал себя хозяином положения, даже так Минхо умудрялся подавлять его волю и вести. Воспоминания об этом вызвали жаркую волну, прокатившуюся по внутренностям, Джисон ощутил лёгкое разочарование от мысли, что едва ли ещё ему удастся увидеть эту картину вновь. Когда принесли их заказ, расставив на столе два основных блюда и закуски, Феликс поблагодарил хозяйку, а затем, громко вздохнув, выразительно посмотрел на грузившегося всё это время Джисона. — Никто не заменит тебя в этой группе, это просто невозможно. — Угу, ты им это скажи, — Джисон возмущённо махнул рукой куда-то за спину. — Ты в курсе, что Чан указал мне на дверь, когда я поставил ультиматум “я или он”? И однажды я случайно услышал их разговор с Минхо — тот планировал заняться моим перевоспитанием! — Давно пора, — фыркнул Феликс, а Джисон смерил его убийственным взглядом. — У меня характер тоже не сахар, но ты, — сделав выразительную паузу, он покачал головой, — ты иногда просто бьёшь все рекорды. Я, конечно, тебя безмерно люблю и восхищаюсь, Джи, но, может, стоило бы иногда чуть лучше присматриваться к людям? Хён и правда хороший человек, я не думаю, что он способен на какую-то подлость. Очередная вспышка гнева обожгла Джисона изнутри. В памяти снова пронеслись все их с Минхо споры, попытки поддеть и выставить в плохом свете, язвительные шуточки. А ещё тот самый вечер после концерта, когда мягкий и податливый Минхо стоял перед ним на коленях, и его горячий рот, приносящий ни с чем несравнимое удовольствие… Джисон задохнулся противоречивыми чувствами. — Он меня бесит! — слишком эмоционально воскликнул он. — Ухмылка эта его, идеальный нос, губы… Ты знал, что человек может хлопать ресницами со скоростью сто раз в минуту?! И этот его раздражённый выдох через нос, когда он чем-то недоволен… — Ты что, смотрел на него неотрывно в течение целой минуты? — Феликс удивлённо вскинул брови — в глазах его разгорелся весёлый огонёк. — Это выглядит уже как одержимость. — Ой, заткнись, Ликс! Взбесившись окончательно, Джисон резко умолк в надежде уйти от этого разговора. Настроение было испорчено окончательно вместе с аппетитом, кусок в горло больше не лез, он раздражённо отставил в сторону половину не съеденного блюда. Ему совершенно не нравилось то, как он себя чувствовал во время обсуждения этой темы. Всё, что касалось их нового гитариста, Джисон закинул бы в чемодан, засыпал камнями и сбросил бы в реку в самом глубоком месте, чтобы похоронить на самом дне и больше никогда не вспоминать. Но как жаль, что его лучший друг по жизни всегда был слишком упёртым. — Если всё дело в том, что тебя бесит своя собственная реакция на него, то у меня для тебя плохие новости, бро, — мрачным и немного угрожающим тоном произнёс Феликс. — Это лишь твои личные загоны. Попробуй для начала хотя бы узнать своего “врага” прежде, чем делать выводы, основанные на догадках и личной, ничем необоснованной неприязни. Джисон вообще-то пришёл извиняться, а не выслушивать обвинения и снова чувствовать себя последней сволочью на Земле. Как-то не так люди представляют себе дружбу, но с Феликсом у них никогда не было иначе. И почему-то кроме этого человека, Джисон никому больше не смог бы доверить все свои самые сокровенные мысли и чувства. Только с ним он мог быть самим собой. — Иди в жопу, — коротко ответил Джисон, не желая больше пытаться быть вежливым и возвращаясь к первоначальным своим настройкам. Широко улыбнувшись, Феликс откинулся на спинку стула с видом человека, попавшего точно в цель. Джисону же в такие моменты очень хотелось попасть ему в челюсть. Хотя он знал один действенный способ победить друга в этой битве и без применения физического насилия. — А теперь мы наконец перейдём к разговору о том, что ты снова даёшь своему бывшему? — язвительно улыбнулся он в ответ. Яркая улыбка Феликса растаяла буквально на глазах. Его взгляд недобро прищурился. — Бога ради, напомни, за что я вообще тебя терплю? — Потому что мы с тобой одного поля ягоды, Ликси, — пожал плечами Джисон, снова возвращаясь к еде. Он уже начинал чувствовать себя эмоционально вымотанным от этого разговора, а желание извиниться за тот случай отпало окончательно. Возможно, лучший друг уже дал ему это прощение авансом. Возможно, не только ему. — Ты же знаешь, почему я злюсь из-за того, что ты снова спишь с Чаном: я волнуюсь за тебя, — устало выдохнул он. — Я не хочу видеть, как ты снова собираешь своё разбитое сердце по крупицам. — Своеобразный у тебя способ заботиться, конечно… — Другому меня не научили. Особо некому было, знаешь, заниматься беспризорником. Широко распахнувшиеся глаза Феликса были полны сожаления за необдуманно произнесённые им слова — в отличие от Джисона чувство вины его догоняло моментально. — Знаю, прости, — в раскаянии произнёс он. Джисон улыбнулся. — Будем считать, что мы квиты, — он был безумно рад, что удалось избежать унизительного акта извинения, и тут же поспешил перевести тему: — Может, всё-таки найдём тебе настоящего принца? У кошачьей горы есть друг в студсовете, красивый, высокий… — Ты про Хёнджина, с которым мы учились в школе? — фыркнул Феликс. Джисон удивлённо вскинул брови. — Ты уже в курсе? — Очень плохая идея, с учётом того, что у нас с ним всегда был одинаковый вкус на парней, — хихикнул Феликс. — Мы с ним в школе соперничали за внимание главного красавчика из старшего класса. А на мой счёт можешь быть спокоен, Джи. Мы с Чаном решили попробовать стать друзьями с привилегиями. С ним комфортно, у нас отличная совместимость в сексе, почему бы не помочь друг другу? Но… кажется, он уже не прошёл испытательный срок. — Всё ещё пытается контролировать каждый твой шаг? Судя по изменившемуся выражению лица Феликса Джисон угадал. Но это было и не мудрено. — Даже хуже, чем когда мы с ним официально встречались… Глубокое разочарование сквозило не только во взгляде Феликса, но слышалось в его голосе, чувствовалось даже в поверхностном дыхании. Стремление Чана всё контролировать было на руку их неорганизованной и безответственной группе, где он мог почувствовать себя на своём месте, а остальные — не париться ни о чём, зная, что Чан всё за всех решит и всё сделает. Но в личной жизни, когда всё его внимание уделялось лишь одному человеку, это становилось настоящей проблемой. Социально активному Феликсу первое время это доставляло некоторые неудобства, а к концу их отношений превратилось в настоящую пытку. В один прекрасный день Чан снова взял на себя ответственность и отпустил Феликса, видя, что отношения с ним душат его свободу и превращают в блёклую версию себя. С одной стороны, это был благородный поступок, а с другой, какого чёрта он принял это решение единолично? Это было именно тем, что воткнуло нож в сердце Феликса и побудило Джисона первый и последний раз от души врезать Чану. То, с каким смирением Чан принял тогда этот удар, разозлило Джисона ещё больше, и изо всех сил сдерживая гнев, он сбежал домой, устроил погром в квартире, напился, а затем почти месяц не разговаривал с Чаном. Но время идёт, затягивая раны и развеивая обиды по ветру, делая их бесцветными и сглаживая словно старые шрамы. Они никуда не деваются, но не болят уже так остро, как раньше. — Почему я не помню, что тебе нравился кто-то из старшего класса? — задумчиво произнёс Джисон. — Это было ещё до твоего возвращения в школу. У меня, знаешь ли, никогда не было такой сногсшибательной харизмы, как у тебя, и едва ли без твоего шумного участия кто-то обратил бы на меня внимание, — покачав головой, Феликс улыбнулся, и они оба ненадолго замолчали, вспоминая те времена. Дети — самые жестокие создания. В школе после возвращения из интерната у Джисона не было никого, кому бы он мог доверять, пока не встретил Феликса — тихого худого парня с веснушками на задней парте, который не мог стать частью ни одного сложившегося коллектива из-за постоянных переездов. Кем они были тогда? По сути, отбросами, изгоями на обочине жизни, сбившимися в свою маленькую стайку ради выживания. Только в отличие от озлобленного на весь мир Джисона Феликс никогда не прекращал верить в лучшее в людях. Если его били, он не сопротивлялся, а отвечал обезоруживающей улыбкой. Пугаясь такой странной реакции, от него зачастую просто отставали, либо мешкали, а Джисон поспевал вовремя, чтобы дать задирам отпор. Но несмотря на катящуюся в самый низ в то время дисциплину, им даже удалось вполне сносно сдать выпускные и вступительные экзамены, набрав достаточное количество баллов для университета. Феликс всё так же был рядом, готовый подставить плечо в любую минуту, поддержать, ободряюще улыбнуться и выслушать. Вот только Джисон не подозревал, что у лучшего друга может быть столько тайн, которые он прятал даже от него. Возможно, не намеренно, не придавая этому особого значения, не желая нагружать своими проблемами, справляясь с ними самостоятельно. Возможно, Феликс считал, что Джисону и так хватило по жизни с лихвой, а ему — примерному мальчику из любящей семьи, глупо жаловаться. Вот только Джисон никогда раньше и не думал даже, с чем его другу приходится справляться самостоятельно. Он был так погружён в обиду на родителей, на учителей, на воспитателей интерната, на весь мир, что был не способен протянуть руку помощи тому, кто действительно в ней нуждался. Единственному, кто всегда был на его стороне. Тогда, в школе, и до сих пор. Жалкий эгоистичный отброс, которого рано или поздно оставляют все, вынужденный по крохам собирать тепло в беспорядочных связях и забываться хотя бы на время с помощью алкоголя. Слова извинения словно рыбная кость застряли поперёк горла, причиняя боль. Но, наверное, момент для них уже давно был упущен, и сейчас Джисону оставалось лишь стать чуточку лучше, взрослее и не допустить этих ошибок впредь. Пар от тарелки Феликса уже давно не поднимался, он с тоской смотрел на остывшее блюдо, к которому за весь их трудный разговор так и не притронулся. — А помнишь, мы тогда мечтали попасть в сказку как в фильме? Ты хотел охмурить принцессу, а я — утешить бедного принца с разбитым сердцем, — тихо спросил он, и Джисон кивнул. — И кто бы мог подумать, что я в итоге останусь с разбитым сердцем, ты встретишь прекрасного, но строптивого принца, а принцессам в этой сказке места нет… — Ты сейчас Минхо назвал моим принцем?! — возмутился Джисон. Феликс закатил глаза. — Мы все в курсе поцелуя за сценой и того, что вы вместе уехали после выступления. Подавившись от неожиданности, Джисон закашлялся, на глазах невольно выступили слёзы. Он, конечно, предполагал, что совсем незамеченными им с Минхо уйти не удастся, но не ожидал, что этот камень обвинения в него бросит именно Феликс. От кого угодно у него ещё был бы шанс отбиться, но не от лучшего друга, видящего его насквозь. — Это часть моего плана. — Ага, ну да. В голосе Феликса не было ни капли веры словам Джисона. Этой фразой он словно поставил точку в их бесполезном споре, переиграв и уничтожив оппонента. А ещё подбросив тем самым пищу для размышления, которую Джисон предпочёл бы не получать. Потому что его предательский мозг с жадностью голодного зверя уже начал её переваривать, сея сомнения в самое сердце.

☆

Из написанных Джисоном песен после недолгих обсуждений с Чаном ими было отобрано две. Третья никак не хотела ложиться на музыку, и они просто пришли к выводу, что для неё пока не пришло время. Когда, записав вдвоём быстрый гайд, они скинули демо в общий чат, Джисон с удивлением обнаружил на часах почти пять утра. — Я могу тебя подбросить домой, если хочешь, — устало потерев глаза, зевнул он. — Посплю здесь, — махнул рукой Чан. — Хочу ещё немного поэкспериментировать со звуком, а утром успеть поймать Чанбина. Можешь ехать. — Спасибо за разрешение, — проворчал Джисон, бросая тоскливый взгляд на их любимый потрёпанный диван — спать на нём можно было, разве что поджав ноги. Хотя могло быть и хуже, будь Чан ростом повыше, да и оставаться здесь на ночь ему было уже не впервой. Закинув гитару на плечо, Джисон попрощался и вышел на свежий утренний ноябрьский воздух. Зима была совсем близко, и в этот предрассветный час её зябкое дыхание чувствовалось особенно отчётливо. Прошло уже четыре дня с того вечера после концерта и за это время Минхо ни разу не приходил на репбазу, сказавшись на сильную занятость в университете в конце года. Чонин тоже с головой ушёл в подготовку к промежуточным тестам, поэтому было принято решение на неделю отменить все репетиции. Маящийся от безделья Джисон был не в восторге, но его голос против мнения большинства веса не имел. О поцелуе и последовавшем за ним вечере с Минхо, закончившимся горьким разочарованием, Джисон очень старался не думать, но мысли то и дело возвращались к тем возбуждающим воспоминаниям. Особенно яркими они становились перед самым сном, и вынуждали Джисона с громким стоном запускать руку в штаны, чтобы погасить это разгорающееся внутри пламя. Он, конечно, всегда отличался повышенной озабоченностью, и это не было ни для кого секретом, но в последнее время это становилось уже слишком даже для него. И Джисону не составило бы никакого труда найти кого-то на вечер, достаточно было лишь открыть список номеров в телефоне, вот только было одно “но”. Он не хотел. Вернее сказать, теперь он хотел только Минхо. Он представлял руки Минхо на своём теле, поцелуи с Минхо, губы Минхо на своём члене, влажный взгляд его больших тёмных глаз, его высокие стоны, всё его горячее обнажённое тело под собой. И природа этих фантазий действительно пугала Джисона, потому что помимо всего прочего ему ещё хотелось обнять Минхо, взять его за руку невзначай, быть может, даже сходить куда-то вместе. Но это было бы уже похоже на свидание, а никаких романтических привязанностей ни в группе, ни вообще в своей жизни он допустить не мог. Это были нерушимые правила, которые он сам когда-то установил и которым всё это время успешно следовал. Ничто не могло заставить его нарушить их, даже какой-то чертовски привлекательный парень, который был Джисону заклятым врагом. После того, как остудив голову и освежившись, Джисон вышел из душа, он обнаружил в телефоне целых два пропущенных от Чана. С учётом того, как редко тот кому-то из них звонил, предпочитая голосовые, дело, видимо, было действительно срочное. Слушая длинные гудки, Джисон судорожно вспоминал, не забыл ли он выключить усилитель перед уходом и есть ли у них в студии система пожаротушения. Из-за своей забывчивости он всегда был готов к самому худшему. — Джисон, я тебя не разбудил? Голос Чана звучал обеспокоенно не более, чем обычно, поэтому Джисон мысленно выдохнул. Если на фоне не слышны крики и вой сирены, значит, ничего непоправимого не произошло. — В семь утра, шутишь? Детское время, — фыркнул Джисон. Чан на его язвительную шутку никак не отреагировал. — Закончив с музыкой, я решил разобрать наш официальный email… — Он у нас есть? — с удивлением перебил его Джисон. — Да, вся информация есть в нашем профиле в инстаграме… стой, ты вообще хоть раз открывал страницу нашей группы в инстаграме? Кажется, Феликс что-то рассказывал Джисону об этом, но ему в моменте было настолько неинтересно, что в одно ухо влетело, а в другое вылетело. — Ладно, я понял, — проворчал Чан, — В любом случае, у меня есть новость, перед которой тебе лучше присесть. — Могу прилечь, — упав спиной на подушку, фыркнул Джисон, Чан всегда любил напустить тумана и заинтриговать. — Отлично, — даже через динамик в его голосе было слышно довольную улыбку, — Мы получили приглашение от B&W Label на запись нашего первого студийника. Подавившись воздухом, Джисон моментально подскочил на кровати, сердце в груди колотилось как сумасшедшее. — Ты гонишь?! — воскликнул он, не веря своим ушам. Чан тихо рассмеялся. — Сегодня вечером в четыре встреча, адрес я скину попозже в общий чат. И, Джи, — он немного помедлил, прежде чем добавить: — постарайся не опаздывать, хорошо? Конечно, Джисон понимал, что за этой фразой скрывалось “приди трезвым”, они слишком хорошо друг друга знали. Чан как всегда был слишком деликатен и осторожен в высказываниях, чтобы не наступить на мину взрывного характера друга. Вот только хорошая новость слишком обрадовала Джисона, он не помнил, когда последний раз чувствовал такой подъём духа. Возможно, когда они только решили собрать группу и у них ещё не было ни названия, ни места для репетиции, ни даже ударника на примете. То время Джисон всегда вспоминал с особой теплотой: у них было так много планов, они буквально горели своей мечтой. Но упорство и целеустремлённость способны двигать даже горы. Только вчера они были подростками с одной только мечтой о музыке, и вот уже завтра, возможно, подпишут свой первый контракт со звукозаписывающим лейблом. Их диски будут стоять в магазинах на полках, они смогут подписать один из них для младшего брата Чонина, уже настоящий, с официальной напечатанной обложкой и списком треков. Возможно, однажды, их музыку можно будет услышать даже на радио. Джисон не мог поверить, что всё это реальность и что это происходит на самом деле. Снова упав на кровать и раскинув руки в стороны, он улыбался так широко и так долго, что заболели щёки. Уснуть ему удалось ещё не скоро и к тому времени, когда пришлось вставать, он проспал всего около пяти часов. Контрастный душ и стакан американо со льдом помогли Джисону снова почувствовать себя живым, и за десять минут до условленного времени он уже стоял перед широкими стеклянными дверями студии звукозаписи. Это был один из многочисленных независимых лейблов страны, но несколько любимых рок-групп Джисона, на которые он равнялся, записали здесь хотя бы по одному альбому. Джисону нравилось думать, что он идёт по одному пути со своими кумирами. Вдохнув прогретый дневным солнцем ноябрьский воздух, он вошёл в фойе. Уже на входе он заметил свою группу в полном составе и Минхо, расположившихся на диванах в зоне ожидания. — Доброе утро! — радостно поприветствовал он явно нервничавшую команду и плюхнулся в свободное кожаное кресло благородного молочного цвета. Диван для посетителей был наполовину чёрного цвета и наполовину молочного, а кресло напротив, в котором сидел Минхо, полностью чёрным. Вероятно, это отражало название лейбла, которое расшифровывалось, как Black & White. Джисон усмехнулся. Они будто собрались на шахматную партию в финале фильма: протагонист и антагонист. Вот только кто из них с Минхо кто, он определить не мог. В своей истории он был главным героем, но точно далеко не святым. Все явно сильно нервничали: лицо Чанбина было напряжённым и не выражало никаких эмоций, сидевший рядом с ним Чонин пытался отвлечь его разговорами на разные темы, но как будто и сам иногда терял нить повествования, делая большие паузы. Чан сидел, уткнувшись в телефон, а Минхо… Минхо внимательно разглядывал Джисона, и от этого взгляда у него внутри стало очень горячо. Джисон старался делать вид, что не обращает на него никакого внимания, но взгляд то и дело возвращался к этим большим тёмным глазам. Взгляд Минхо скользнул на однотонную футболку Джисона под курткой, и, видимо, не обнаружив там очередного кричащего лозунга, довольно приподнял уголки губ. Джисон невольно сглотнул. — А где Ликс? — решил он втянуть в разговор остальных, чтобы не чувствовать себя один на один с этим сканирующим взглядом. — Опаздывает? — У него сегодня пробное тестирование, но он передал, что болеет за нас всем сердцем, — отозвался Чан, отвлекшись от активной переписки с кем-то. Джисона посетило нехорошее предчувствие, с кем тот может переписываться. — А почему он не написал об этом мне, своему лучшему другу? — ровным голосом поинтересовался он. — Я попросил его не беспокоить тебя, чтобы дать выспаться. Пожав плечами, как будто в этом действительно нет ничего такого, Чан снова уткнулся в телефон. Джисону это всё очень не нравилось и начинало раздражать, но он благоразумно решил оставить разбор полётов на потом. К тому же, он всё ещё чувствовал на себе этот внимательный тяжёлый взгляд и начинал потихоньку злиться. — Что? Не выдержав, Джисон всё же принял вызов и посмотрел прямо в глаза Минхо. Получив ответную реакцию, тот усмехнулся, широко улыбнувшись и опустил взгляд. Лучи низко нависшего над городом солнца скользнули по его щекам, расчертив тенями от длинных ресниц. Под солнечным сплетением Джисона завязался горячий узел, и раздосадованный такой своей реакцией он раздражённо отвернулся. Они не виделись пять дней, не поговорив после того случая, и Джисон совершенно не знал, как себя вести, что ожидать от этого человека и что, чёрт возьми, вообще творилось у него в голове. На его счастье, уже через несколько минут миловидная девушка в строгом чёрном костюме и с собранными в высокий пучок волосами пригласила их подняться на третий этаж в комнату для переговоров с продюсером. С виду это здание казалось не таким большим. Стеклянный короб скрывал в себе пять этажей: фойе с зоной отдыха на первом этаже, с комнатами звукозаписи и репетиционными на втором и третьем, с кабинетами сотрудников и руководства на четвертом, а на пятом находилась достаточно просторная светлая комната для совещаний. Главный продюсер лейбла — Чон Бэкёль оказался молодым мужчиной приятной наружности, на вид лет на десять старше Чана. Встав с места, он поприветствовал их в ответ и жестом пригласил садиться поближе вокруг длинного стола, во главе которого сидел сам. — Очень рад, что вы отозвались на приглашение и приехали на встречу вовремя полным составом, не все рок-музыканты могут похвастать такой дисциплинированностью, — широко улыбнулся он. — Я думаю, мы сработаемся. — Сперва мы всё же хотели бы узнать условия контракта, — вежливо умерил его пыл Чан и оглядел ребят, ища поддержки в их глазах. Убедившись, что все смотрят на него с надеждой, тот почувствовал себя более уверенно. Чану нравилось брать всё под свой контроль, а если группа не была против, негласно делегируя ему эту роль, то чувствовал себя на коне. — Да, конечно, — сдержанно и профессионально улыбнулся ему в ответ господин Чон. — В последнее время наш лейбл расширяется, если вы обратили внимание на это недавно построенное здание — старое располагалось лишь на двух этажах, арендованных у крупной компании. И сейчас мы активно ищем подающие надежды юные таланты, чтобы немного расширить профиль и взять несколько артистов для полного менеджмента, — на этих словах Чонин удивлённо ахнул, а Минхо ещё шире распахнул свои большие глаза, у Джисона же внутри всё затрепетало от волнения, — и я рад, что запись с вашим выступлением попала мне в руки. В случае успеха сделки я обязательно награжу менеджера, который вас приметил. Мягко рассмеявшись, мужчина подозвал стоявшую всё это время в стороне ассистентку, которая сопровождала их сюда, и попросил раздать копии контрактов для ознакомления. — Я предлагаю вам контракт не просто на запись альбома, я предлагаю вам полное продюсирование группы под нашим лейблом на три года с возможностью продления в случае успеха. Уставившись на почти тридцать листов печатного текста, Джисон осознал, что всё равно не поймёт ничерта, даже если прочитает десять раз. Наверняка отчаяние отразилось на его лице, потому что внимательно наблюдавший за ним всё это время Минхо, громко фыркнул и опустил наконец свой взгляд на бумаги. Господин Чон всё продолжал вещать, Чан уточнял некоторые детали в соглашении, а у Джисона начинала болеть голова от такого объёма непонятной ему информации. Ещё и иногда скользящий по нему взгляд тёмных глаз обжигал кожу. В мыслях всплывали картинки, на которых эти усмехающиеся увлажнённые блеском губы растягивались вокруг его члена. Внизу живота уже нестерпимо ныло, и всё это совершенно не помогало сосредоточиться. Прикрыв глаза, Джисон глубоко вздохнул и беззвучно выдохнул, чтобы успокоиться. Вынужденное воздержание совершенно отвратительно сказывалось на его самочувствии, и дело было даже не в том, что Джисону было не с кем переспать, просто кое-кто так прочно засел в его мыслях, что стал чем-то вроде навязчивой идеи. Всё или ничего. Теперь Джисону нужен был только главный приз, он не хотел размениваться по мелочам. — Но у меня есть одно важное условие, — произнёс господин главный продюсер, привлекая внимание всех присутствующих, и даже Джисону пришлось нехотя прервать свои размышления. — Ваш вокалист, — он выразительно посмотрел на Джисона и тот нахмурился, предчувствуя беду, — не соответствует, хм, образу группы, который мы хотим создать. Изучив его биографию, наш пиар-отдел пришёл к выводу, что в будущем он может представлять угрозу репутации и вызвать серьёзные риски, которые мы не готовы покрывать. Мы заменим его либо кем-то из вас, либо найдём вокалиста со стороны. Могу дать неделю на раздумья, просто сообщите, как примете решение подписать контракт, наши контакты у вас есть. И, я надеюсь, вы будете благоразумны и сделаете правильный для своего будущего выбор. Наша компания видит в вас большой потенциал. У Джисона внутри всё оборвалось. Вот оно, это конец. Для группы этот контракт — уникальная возможность, прямой трамплин к вершинам, к которым они так стремились эти годы. Только совсем идиот откажется от подобного подарка судьбы, Джисон бы не отказался. Это было бы так глупо и расточительно отказываться от золотого билета. Чонин смог бы наконец доказать родителям, что может зарабатывать музыкой. Чанбин нашёл бы силы двигаться вперёд после несчастной любви. Они бы смогли позволить себе официального менеджера и отпустить Феликса, чтобы тот смог сосредоточиться на учёбе и после выпуска устроиться в один из крупнейших медийных лейблов. А Чан… Чан осуществил бы их с Джисоном давнюю мечту и выполнил данное друг другу обещание — подняться однажды к самым вершинам. Хотя бы один из них. По растерянным взглядам друзей — членов его семьи, Джисон понял, что им слишком сложно будет озвучить своё решение при нём, поэтому, поднявшись на ноги, он направился к выходу. Все находящиеся в помещении прекрасно понимали, что для принятия решения его присутствие уже не обязательно. Очень больно и горько было это признавать, но Джисон знал, что так будет лучше для всех. А его история в Hell's Voice неизбежно подошла к концу. На удивление Джисону не хотелось даже плакать. — Хён, ты куда? — растерянно пробормотал ему вслед Чонин, но он даже не обернулся, просто махнув рукой. — Схожу перекурю. — Джисон, стой. Эти два слова вызвали настоящую бурю внутри Джисона не своим смыслом, а из-за того, кто их произнёс. Он замер на месте и обернулся, с вызовом посмотрев на Минхо. — Нам не нужна неделя, чтобы дать ответ, — уверенно поднявшись на ноги, произнёс Минхо, пока все присутствующие смотрели на него с нескрываемым удивлением. — Мы отказываемся. Джисон в ужасе уставился на Минхо. Он никак не мог совладать с эмоциями, бушующими внутри и отражающимися на лице, и наверняка выглядел не лучше Чонина, растерянно открывшего рот и широко распахнувшего свои лисьи миндалевидные глаза. Усмехнувшийся в повисшей тишине Чанбин пихнул плечом Чана, сидевшего с очень сложным выражением лица. — Без вокала Джисона не будет Hell's Voice, не будет этой группы, — продолжив, Минхо уверенно посмотрел в глаза продюсера Чона, и тот раздражённо вздохнул, сжав губы в тонкую линию. — Каким бы он ни был человеком и через какое дерьмо ему не пришлось пройти, это никак не влияет на его талант. Музыка — это музыка, а личная жизнь артиста должна оставаться за сценой и не становиться достоянием публики. Помолчав некоторое время, господин Чон ответил на его выпад сдержанно и довольно прохладно: — Вы поведёте себя как незрелые глупцы, если, не обдумав, сразу откажетесь от нашего предложения. — Минхо прав, — поднялся следом на ноги Чан. — Если вы не измените свое условие, нам не о чём больше разговаривать. Чонин и Чанбин согласно кивнули, подтверждая его слова, а Джисон потерял дар речи. Сцена, разворачивающаяся сейчас на его глазах, очень больно разворошила что-то внутри. Что-то тяжёлое, пыльное и очень долгое время игнорируемое. Это что-то тугим комом встало поперёк горла и отдалось тупой болью в груди. Кажется, это был первый раз в жизни Джисона, когда кто-то сделал выбор в его пользу. — Спасибо большое за ваше щедрое предложение, мы его очень ценим, правда, — широко улыбнувшись, Чанбин небрежно оттолкнул от себя проект контракта и встал из-за стола одновременно с Чонином. — Но мы не разбрасываемся членами семьи. Сообщите, если передумаете с этим условием, контакты наши у вас есть. Вежливо поклонившись, друг за другом они все покинули помещение. Шедший последним Минхо, развернул за плечи и вытолкал за дверь всё ещё не пришедшего в себя Джисона, и в коридоре тот раздражённо скинул с себя его руки. — Что ты вообще натворил, придурок? — прошипел он, воспользовавшись тем, что остальные ушли вперёд и прижал Минхо к стенке. — Парни столько лет мечтали об этом шансе, а ты вообще в группе всего пару месяцев, какое тебе дело до меня? Лицо и тон голоса Минхо были абсолютно спокойны, но горячее тело, заблокированное Джисоном, от напряжения было натянуто как струна. — Ты, конечно, можешь попробовать подняться на вершины другим путём, — негромко произнёс Минхо, вонзая каждое слово тупым ножом, — я слышал, богатые и скучающие миллиардеры заинтересованы в юных мальчиках. Ну, кончат в тебя пару раз, не привыкать… Но, знаешь, у ребят ведь тоже есть голова на плечах и своё мнение. И так уж вышло, что мы единогласно приняли решение, что не хотим оставлять тебя позади. Мы в одной лодке до самого конца, хочешь ты того или нет. Попробуй собраться с духом и сказать простое “спасибо”, если не мне, то хотя бы ребятам, они давно заслужили. Припечатав Джисона к месту последней фразой, Минхо скользнул взглядом к его губам, а затем грубо оттолкнул и широкими шагами направился в сторону выхода к лифтам. Остальные наверняка уже могли начать волноваться и непременно будут задавать вопросы. Джисон не спешил. Стоя в одиночестве в пустом коридоре этого нового красивого здания, он переживал настоящий внутренний кризис. Во-первых, только что на его глазах человек, который, как он думал, планирует занять его место в группе, отказался от лучшей возможности избавиться от него самым легальным способом. Во-вторых, Минхо открыл ему глаза на то, насколько важным человеком в жизни Чана, Чанбина и Чонина он всё это время был. А в-третьих… в-третьих, у Джисона очень крепко стояло на Минхо даже после такой короткой физической близости. Этот сладкий запах, горячее тело и лёгкое ощущение тёплого дыхания на щеке закоротили что-то в мозгу Джисона так, что половину смысла сказанного им он смог переварить только сейчас. Наверное, ему действительно стоило хотя бы попытаться поговорить с Минхо нормально.

☆