Твои стихи, моя гитара

☆

— Надо поговорить, — сухо произнёс Чанбин, отодвигая Джисона и нетвёрдой походкой заваливаясь в квартиру. По его координации и облаку аромата вокруг несложно было догадаться, что он пьян. Закатив глаза, Джисон молча отступил в сторону, понимая, что трезвому-то Чанбину в споре он не ровня, а Чанбин под градусом уж точно за словом в карман не полезет, да и силу может не рассчитать. Вообще, Со Чанбин употреблял алкоголь довольно редко и в отличие от того же Джисона в умеренных количествах. Сохраняя здравомыслие и думая как-никак о своём здоровье. Поэтому, увидев друга в таком, неожиданно шатком состоянии, Джисон невольно испытал чувство тревоги. Окинув его внимательным взглядом, он присел рядом на диван в гостиной и осторожно спросил: — О чём ты хочешь поговорить? — О тебе и Минхо. И вот, словно сделав круг, они снова вернулись к исходной точке. Если бы Джисону давали по чонику каждый раз, когда кто-то пытался поговорить с ним о Минхо, то уже к концу года он накопил бы на дом на берегу реки Хан. Несмотря на то, что это не он, а Минхо оказался на коленях перед ним в тот вечер после выступления, использованным Джисон почему-то чувствовал именно себя. Выжав досуха в буквальном и эмоциональном смысле, Минхо бесцеремонно выставил его за дверь, тем самым обозначив его место в своей жизни. Словно подведя этим черту в их взаимоотношениях. Пусть это был далеко не самый лучший отсос в жизни, от одного только воспоминания о губах Минхо на своём члене, у Джисона до сих приятно и горячо скручивало внутри. И даже если это действительно была часть какого-то хитрого плана, он, даже не сомневаясь, дал бы снова воспользоваться собой. — О, нет, — Джисон усмехнулся, — быть может, ты хотел сказать, о тебе и Черён? Чанбин надолго умолк, переваривая эту мысль. — Воды? — спросил Джисон, решив быть гостеприимным, и, не дождавшись ответа, поднялся на ноги и принёс прохладную бутылку из холодильника. Чанбин принял её с благодарностью, наконец снова придя в себя. — Спасибо. Сделав пару глотков и откинувшись на спинку дивана, Чанбин устало потёр чуть покрасневшие глаза и поднял их в потолок. В какой-то момент он зацепился блуждающим взглядом за заклеенную широким скотчем пожарную сигнализацию и тяжело вздохнул. — Не слишком ли много ты куришь... — тихо произнёс он, скорее риторически, чем вопросительно. — Тебе какое дело? — схватив пачку с низкого журнального столика, заваленного всяким хламом, Джисон сунул сигарету в рот и щёлкнул зажигалкой. — Это моя жизнь и моё здоровье… Но Чанбин оказался проворнее, быстро выхватив сигарету прямо из губ, и, смяв в кулаке, бросил куда-то под ноги. — Какого… — возмутился было Джисон, но его тут же перебили. — Я признался ей. Ошарашенно уставившись на Чанбина, Джисон бросил сигареты с зажигалкой обратно в кучу мусора на столе. В глазах друга не было ни единой эмоции, лишь безграничная усталость и апатия. Возможно, Джисон не хотел бы знать, чем закончился тот разговор, но крохотное зерно надежды всё ещё теплилось в груди. — Она попросила дать время и… чёрт, — накрыв глаза широкой ладонью, Чанбин судорожно вздохнул — Джисон с ужасом осознал, что красными его глаза были от недавних слёз. — Мне кажется, это конец. Черён выглядела такой разбитой после моих слов… Но я не думаю, что смог бы и дальше держать это в себе, вы были правы. Это только продолжало бы медленно разъедать меня изнутри. Мне станет лучше. Быть может не скоро, не сейчас, но однажды обязательно станет... — Ох, бро… — смог только и выдавить из себя Джисон, обнимая его за плечи одной рукой и прижимая к себе. — Но почему ты думаешь, что она не может чувствовать что-то в ответ? Чанбин невесело усмехнулся, покачав головой. — Потому что я думаю, что моя история не с хэппи эндом, Джи. Так бывает, жизнь сплошь состоит из разочарований. По крайней мере, у меня всё ещё есть вы, и ты — самая главная заноза в заднице. Это откровение от обычно не красноречивого Чанбина вызвало маленькую бурю эмоций в зачерствевшем сердце Джисона. Возможно, по какой-то причине в последнее время он стал более мягкотелым и уязвимым. Возможно, он даже знал эту причину, но так отчаянно отрицал. — Почему вы, кучка жалких неудачников, отказались подписать контракт? Почему выбрали меня? Ни у кого из нас нет ничего за душой, и это, чёрт возьми, был ваш шанс хоть на какую-то определённость в будущем… — Потому что мы семья, Джи, — Чанбин устало пожал плечами. — Каждый из нас покалечен по-своему, у каждого не сложилось с кровными родственниками. Мои родители просто откупаются деньгами, с детства не давая ни капли любви или внимания, родители Чонина пытаются сделать из него чёртового гения, Чана жизнь помотала побольше всех нас вместе взятых… Но в группе мы обрели настоящую семью. Ту, которая всегда на твоей стороне, которая не предаст и не обманет. И Минхо… Он ведь колебался меньше всех, дав ответ мгновенно. Для него Hell's Voice тоже не будет существовать без тебя в ней, разве ты ещё не понял? Джисон понял. Джисон всё прекрасно понял, но до последнего пытался отрицать, не желая принимать Минхо в своё сердце. Слишком привык он не доверять первым встречным, но новый гитарист был в группе уже третий месяц и, если посмотреть со стороны, ни разу не дал повод в себе усомниться. Джисон был единственным, кто вёл себя как говнюк в своей слепой уверенности, что нож уже приставлен к его спине. Уверенность и стальная угроза, сквозящая в голосе Минхо, в его взгляде, во всей его позе во время разговора с продюсером, до сих пор были перед глазами Джисона. На условие исключить его из группы Минхо отреагировал так, словно покусились на нечто дорогое ему, на его собственность… От этой мысли в груди стало горячо, а по спине пронеслись мурашки. Джисону хотелось ещё раз увидеть такого Минхо, но желательно в своей постели. Ну, или в его, не так уж важно... Боже, а как хотелось однажды увидеть его в приступе ревности! — А помнишь, Чан выставил меня за дверь, когда я поставил ультиматум: я или он… Чанбин фыркнул, закатив глаза. — Хён знал, что никуда ты не денешься, ты же вцепился в нас как маленький клещ. — Ничего я!... — начал уже было возмущаться Джисон, но, увидев смешливые искорки в глазах друга, резко сдулся. — Ладно, возможно, я бы не ушёл из группы так просто и не уступил бы своё место. — Ты сильнее всех предан группе, маленький паршивец, — Чанбин беззлобно ткнул его кулаком в плечо. — За это мы тебя и любим. — Теперь я вам по гроб жизни обязан за то, что не выперли из группы ради выгодного контракта, — пробурчал Джисон. — Любой каприз, хён, что только пожелаешь. За пивком тебе сгонять? — Лучше не заставляй меня пожалеть об этом решении, — Чанбин угрожающе потряс кулаком, и Джисон рассмеялся, зная, сколько на самом деле заботы и тепла скрыто за этими угрозами. — А для начала можешь попробовать извиниться за своё поведение. — Ой, это уже слишком сложный квест, хё-ён! — простонал Джисон, под несерьёзную ругань Чанбина растекаясь по дивану. Он лишь надеялся, что перемены в их жизнях сквозь все потери и лишения действительно однажды приведут их к лучшему. Потому что, утратив в прошлом одну семью, он приобрёл новую, потеря которой ознаменовала бы окончательный крах всей его жизни.

☆

На следующий день ноги сами понесли Джисона в университет. Именно в этот пасмурный с самого утра день капризный железный старичок отказался заводиться — его уже давно пора было отвезти на плановое техобслуживание. Только уже направляясь от выхода из метро к корпусу музыкального факультета и пряча замёрзшие ладони в глубоких карманах куртки, Джисон задумался, что, чёрт возьми, вообще делает. Вероятно, у его порыва изначально был какой-то план в оправдание, но, если быть честным, Джисону просто хотелось увидеть Минхо. Ближайшая совместная репетиция у них должна была быть только в субботу, через три дня, и, маясь от скуки, он проснулся ближе к обеду, поверх обычной чёрной футболки натянул худи без надписей и, скептически глянув на свой взъерошенный вид в зеркале, добровольно покинул квартиру. Захваченный в метро кофе ни согрел, ни помог привести чувства и мысли в порядок, поэтому в груди зудело неприятное, но волнительное чувство. Сможет ли он застать его сегодня в помещении студсовета? Пришёл ли он вообще в университет? Хотя, это уже глупый вопрос, Ли Минхо, по ощущениям, проводил в университете всё своё время, прерываясь только на репетиции и выступления группы, так, будто это была вся его жизнь. Наверное быть нужным и приносить пользу другим — это тоже была, своего рода, зависимость. Как Джисон спускал свою жизнь на алкоголь и бесконечные одноразовые связи, Минхо отдавал всё своё время работе в студенческом совете. Являясь примером для студентов и гордостью университета. Они были словно абсолютные противоположности, два разных полюса земли, но, в то же время, Джисон отчего-то испытывал иррациональное чувство, что у них много общего. В этом направлении он и хотел продолжить копать информацию. Уже издалека, в конце коридора на четвертом этаже Джисон заметил двух первокурсниц, пытавшихся заглянуть в окно над дверью студсовета. Совершенно ничего не стесняясь, одна из них забралась на спину подруге и, ухватившись пальцами с аккуратным маникюром за раму, старалась подтянуться повыше, чтобы разглядеть что-то внутри. Подойдя ближе, Джисон смог лучше разобрать их взбудораженный шёпот. — Минхо-оппа там? — Не вижу… можешь ещё немного приподнять? Чёрт, там слишком темно, наверное, шторы прикрыты, ничего не видно… — Дахи, быстрее, у меня сейчас спина отвалится! — тихо простонала девушка, что была внизу. Вторая, чуть не соскользнув, больно ударила подругу коленом, и той пришлось прикрыть ладонью рот, чтобы заглушить вскрик. Наверное, это было действительно больно, но Джисон, всё ещё остававшийся незамеченным, не испытывал ни капли жалости. То, чем занимались эти девушки, было достойно только осуждения. — Что вы делаете? — низким угрожающим тоном произнёс он. Сдавленно пискнув, девушки всё же упали, рассыпавшись по полу. Та, что держала подругу, потёрла больно ушибленный зад и с глубокой обидой в глазах посмотрела на Джисона. Он мысленно позлорадствовал: так ей было и надо, она заслужила этот урок судьбы. — А ты вообще кто такой? — первой поднявшись на ноги, девушка, которая пыталась заглянуть в окно, посмотрела на него с вызовом. — Мы основатели первого официального фан-клуба Ли Минхо, и ты мешаешь нам в нашей клубной деятельности! — Сталкерить что ли? — надменно фыркнул он, девчонки начинали его сильно раздражать, как и тот факт, что у Минхо уже был свой фан-клуб. — Ничто не помешает мне сдать вас администрации университета. — Ты!... — воскликнув, вторая девушка подскочила ноги и угрожающе ткнула в него длинным ногтем: — Лучше не попадайся снова нам на глаза, иначе ослепнешь! Пойдём, Дахи, здесь всё равно, скорее всего, никого уже нет. И схватив подругу за запястье, она потащила её за собой, гордо удалившись в сторону лестницы. Проводив их взглядом, Джисон только заметил, что всё это время со злостью сжимал кулаки. Расслабив кисти и размяв затёкшие пальцы, он с ужасом осознал, что испытанное им только что чувство, было далеко не праведным гневом, а самой банальной ревностью. Щёки опалило жаром, а в груди стало горячо и больно. Он уже собрался уходить, как внезапно за дверью студсовета послышался глухой стук, который привлёк его внимание. Замерев на месте, Джисон решил не прятаться снаружи и подслушивать, а просто проверить самому. Взявшись за ручку, он повернул её, а потянув дверь на себя, с удивлением обнаружил, что она не заперта. Резко распахнув её, он подождал пару секунд, пока зрение привыкнет к полумраку, а мозг подгрузит полученную картинку. Ожидая, увидеть абсолютно пустое помещение, Джисон не сразу заметил две фигуры, стоящие у дальнего наглухо зашторенного окна. Только когда они отпрыгнули друг от друга словно обжёгшись, до него медленно дошло, что за секунду до эти двое… целовались. Жгучее чувство, поднялось из самых глубин и обожгло лёгкие. Сделав глубокий болезненный вдох, Джисон шагнул внутрь и хлопнул ладонью по выключателю — под потолком одновременно вспыхнули лампы, ослепив присутствующих. — Ким Сынмин? — проморгавшись и узнав стоящих перед ним людей, неверяще произнёс Джисон, но от всепоглощающего чувства облегчения тут же громко рассмеялся. — Ну почему из всех людей именно ты? — устало простонал Сынмин, прикрывая ладонью глаза, а стоящий в шаге от него Хёнджин отмер и вздрогнул всем телом. Джисон почти обиделся. — Что ещё за “именно ты”? — Эм, я вспомнил, у меня сейчас практическое занятие по гитаре, ребята уже написали… я убежал, ещё увидимся, — протараторив это на одном дыхании, Хёнджин неловко махнул Сынмину рукой на прощание и позорно сбежал. Проводив его взглядом, Джисон красноречиво фыркнул, а затем восторженно посмотрел на Сынмина. Судя по недовольному виду, тот его настроение явно не разделял. — Ну ты шлю-юха, — с восхищеним выдохнул Джисон, всё ещё не веря тому, что только что увидели его собственные глаза. — А за этим идеальным и непогрешимым фасадом скрывается настоящий демон-искуситель, кто бы мог подумать! Примерный мальчик оказался бунтарём? М? — Ой, заткнись, пока это не стало угрозой твоим жизни и здоровью, — Сынмин закатил глаза, а затем почти маньячно улыбнулся: — Хотя нет, скорее, всё же только жизни, такой болтливый свидетель живьём нам не нужен. — Фу, как грубо, — картинно надув губы, вздохнул Джисон. — А я надеялся, что ты поделишься с другом интимными подробностями вашей личной жизни. — Во-первых, ты понимаешь только грубо, во-вторых, нет у нас никакой личной жизни. А в-третьих, с каких пор мы друзья? — Ну, ты прав хотя бы в том, что я люблю погрубее, что есть, того не отнять, — снова рассмеялся Джисон. — Ладно, мне тоже пора, поболтаем в следующий раз, Джисон, — явно не горя желанием продолжать разговор, Сынмин направился к выходу, но уже у самой двери обернулся: — И, я надеюсь, ты не слишком будешь распространяться о том, что сегодня здесь увидел. Я предупредил. — У-у-у, как страшно, аж мурашки по спине! — съёрничал Джисон и рассмеялся, когда Сынмин раздражённо хлопнул дверью. Под удаляющийся звук его шагов, Джисон подошёл к столу главы студсовета. Без Минхо ему тут больше нечего было делать, но его внимание вдруг привлёк небольшой прямоугольник, торчащий из-под бумаг, словно спрятанный впопыхах. Выудив его за уголок, Джисон с удивлением обнаружил, что это старый, чуть выцветший полароидный снимок. С фотографии на него смотрело счастливо улыбающееся лицо подростка, возрастом примерно средней школы. И его от улыбки ставшие щёлочками глаза в уродливых очках с толстой оправой напомнили Джисону об одном человеке из его прошлого. Тот год, когда он пошёл в среднюю школу, Джисон помнил смутно. Родители проходили стадию разрыва и постоянно ссорились, старший брат переехал в университетское общежитие, и ужасно устававший после занятий Джисон не находил покой даже дома. Он уходил сразу в свою комнату, ни с кем не здороваясь, и запирался там, слушая музыку в наушниках и листая мангу. События тех дней проходили мимо него словно белый шум. Именно в тот год в его жизни появился странный парень, который учился на пару классов старше, но из-за сохранившейся детской пухлости и очков с толстыми стёклами, выглядел даже младше него. Как же его звали? Ах, да. Ли Минхо. Смотря на фотографию в своих руках, Джисон никак не мог понять, откуда ей было взяться здесь? И почему того парня звали точно так же, как… Минхо. Ужасающая догадка заставила пальцы, держащие кусок фотобумаги, дрогнуть. Не может быть. Мальчишка, которого Джисон отбил от хулиганов, а затем схватил за запястье и протащил за собой несколько километров, спасаясь от погони, тяжело дышал, сидя прямо на земле. Джисон не мог похвастать хорошей физической формой, но его стройное лёгкое тело давало преимущества в беге. — Почему они достают тебя? — Они думают, что мне нравятся мальчики… Джисон замолчал, внимательно разглядывая опрятно одетого в меру упитанного мальчишку перед собой. Его верхняя пухлая губа была немного разбита, брови сведены к переносице, а длинные ресницы вокруг больших блестящих глаз неуверенно дрожали. Он был обычным безобидным мальчишкой из приличной семьи и всё, чем провинился перед этой ожесточённой сворой агрессивных собак — попался им на глаза. Мир так несправедлив. — А ты что думаешь? — Я вообще ничего не думаю! — неожиданно вспыхнул тот, подняв на него возмущённый взгляд, и Джисон усмехнулся, потому что зрелище это было до чёртиков милым. — Мне обязательно думать об этом? — Нет, нет, конечно, — поспешил заверить его Джисон. — Встать сможешь? Наклонившись, он протянул ему раскрытую ладонь. — Но твоя рука… — в ужасе разглядев его разбитые поверх многочисленных старых шрамов костяшки, произнёс тот. — А, это ерунда, — неожиданно смутившись, Джисон спрятал руку за спину. С гордым выражением лица подросток неуклюже поднялся без его помощи. — Как тебя зовут? — наблюдая, как он тщетно пытается отряхнуть безвозвратно испорченные брюки, спросил Джисон. — Минхо, — застенчиво отозвался тот, не поднимая головы, и кончики его ушей заалели. — Ли Минхо из третьего… — Ты правда старше меня? — удивлённо выдохнул Джисон. — Угу, и ты вообще-то должен называть меня хёном! — уже совершенно пунцовый Минхо посмотрел на него с негодованием. — Не хочу, — пожал плечами Джисон, но в следующее мгновение получил довольно ощутимый тычок маленьким кулаком в рёбра и согнулся пополам, громко вскрикнув: — Хён! Ладно, я понял, хорошо! Только не дерись, мне хватит сегодня новых синяков! — Прости… — пробурчал тот, доставая из кармана белоснежный носовой платок и протягивая его Джисону. — Вот возьми. У тебя кровь… — Почему ты не даёшь им сдачи? Ты же, ну, старше и… крупнее. — Бабушка говорит, что насилие порождает насилие, — поучительным тоном ответил Минхо. — Надо ценить любую жизнь на планете, даже самую ничтожную. И мама не любила, когда я дрался… — А ты веришь всему, что говорят взрослые? — скептически вскинув бровь, поинтересовался Джисон. — Конечно, — удивлённо и немного растерянно ответил тот. — Взрослые нас кормят, одевают и вообще, ну… содержат. Пока мы зависим от них, их надо уважать и слушаться. — Ты зверушка, что ли, содержать тебя? Какой же ты… Джисон задумался, подбирая слово, а Минхо недобро сощурился: — И какой же? Сказал слово — говори второе! — Хороший и послушный мальчик! Рассмеявшись, Джисон приподнялся на цыпочки и одобряюще похлопал Минхо по голове. Тот смутился ещё сильнее — покрасневшие уши и шея легко выдавали все его чувства. — Но хорошие мальчики не попадают в драки, так ведь... От его тихого и отчаянного голоса у Джисона внутри всё сжалось. Ну почему именно такие дети чаще всего становятся жертвами издевательств? Чем они заслужили быть аутсайдерами? — На фоне меня ты вообще ангел, Минхо… — Хён. — Не дождёшься. Показав язык, Джисон ловко увернулся от ещё одного болезненного тычка в рёбра — он быстро учился, это был залог выживания в этом жестоком мире. — Ты далеко живёшь? — отсмеявшись, спросил он, — я могу проводить тебя, всё равно дома делать нечего, а так хоть прогуляюсь. — На самом деле, тут недалеко, мы почти добежали до моего дома… — пробормотал Минхо, а Джисон внезапно подумал о том, какие большие и красивые у него глаза. И благополучно прослушал окончание фразы. — Джисон?... — М? Ты что-то сказал? — С тобой точно всё в порядке? Тебе не повредили голову или что-то такое? — подойдя ближе, Минхо положил на его лоб ладонь — её тепло от места прикосновения распространилось по всему телу. — Нет, я просто немного устал, — соврал он. — Я сказал, что ты мог бы зайти ко мне ненадолго, если не спешишь домой, — смущённо пробормотал Минхо. — У меня есть приставка и коллекция динозавров… — Настоящих?! — Нет, конечно, игрушечных, — фыркнул тот, обнажая не идеально ровный ряд верхних резцов. — А ещё у нас есть кот, надеюсь, у тебя нет аллергии? — Ради коллекции динозавров потерплю, — легко отмахнулся Джисон. Родители наверняка, придя с работы, даже не будут волноваться о том, где находится после школы их младший сын — на это им уже давно не было никакого дела. Ночует дома — и на том спасибо. Поэтому приглашение он принял с радостью. И после того случая, каждое утро, приходя в школу, Джисон находил на своём столе протеиновые батончики. Одноклассники шутили, что это от тайной поклонницы, но он догадывался, что один хён, которого он не хотел называть хёном и которого он однажды защитил от хулиганов, специально приходит раньше всех, чтобы незамеченным оставить ему это небольшое угощение. Осознание этого поселило в его сердце нечто ещё совсем крохотное, но очень горячее. Нечто, что согревало его даже в самые тёмные времена и не давало окончательно погрузиться во мрак, разгораясь со временем лишь ярче. Наверное, это была вера в то, что хорошие и бескорыстные люди в мире действительно существуют. А может быть, не только она. — Джисон, мы можем поговорить? — вынырнув из воспоминаний, он вздрогнул и посмотрел на Хёнджина, бесцеремонно плюхнувшегося за столик напротив него. — Я не отниму много времени. В университетской столовой в этот час было немноголюдно: как раз почти в середине лекций, поэтому не было необходимости даже понижать тон голоса чтобы никто их случайно не подслушал. — Я насчёт того, что ты увидел в комнате студсовета… — А, да я уже понял, что это ваш секрететик и мне надо держать язык за зубами, — отмахнулся Джисон. — Не думал, что кого-то вроде тебя будет так волновать общественное мнение… — Меня и не волнует, — Хёнджин фыркнул и смерил его долгим внимательным взглядом. — Но Сынминни… он не из простой семьи, понимаешь? Известному политику очень не понравится, если вдруг всплывёт информация о предпочтениях его сына. Особенно если об этом пронюхают СМИ. Это будет настоящая катастрофа, огромный скандал и, в лучшем случае, Сынмина отправят учиться за границу, а я его больше никогда не увижу… Глубоко вздохнув, он бросил на стол салфетку, которую нервно мял в руках всё это время, и опустил голову. Только сейчас, при хорошем освещении, Джисон заметил, что в сравнении с прошлой их встречей Хёнджин выглядел более уставшим — синие круги залегли под глазами, а губы все были в ссадинах из-за того, что тот их постоянно кусал. В какой-то момент Джисон даже поймал себя на жалости к этому парню. Даже если двое людей взаимно любят друг друга, это не всегда ответ. Он вдруг подумал о том, что даже его ненависть к Минхо оказалась невзаимной. — И как? Тебя самого устраивает прятаться по тёмным углам? — спросил он у Хёнджина. Немного подумав, тот ответил, понизив голос почти до шёпота. — Нет, конечно, не устраивает. Я всегда мечтал ходить с любимым человеком на свидания, открыто брать его за руку, когда и где захочу, целовать, но пока… пока не время для этого, в общем. А я готов ждать сколько потребуется. — И ты не думаешь, Ромео, что вам придётся прятаться до самой старости? — усмехнувшись его вере в свои силы, произнёс Джисон. — А если отец решит женить его на ком-то, чтобы заключить выгодный союз? Что тогда? Станешь тайным любовником? — Не думаю, что до этого дойдёт, мы что-нибудь обязательно придумаем… — нахмурился Хёнджин. У Джисона так-то сейчас были и свои нерешённые проблемы и полный кавардак в душе, чтобы ещё беспокоиться о других. — Я, наверное, всё же пойду, а вам желаю удачи. Но лучше — сбежать из страны с поддельными документами, пока не поздно, — он поднялся из-за стола, намереваясь покинуть наконец стены ненавистного ему университета. — Не понимаю, если честно, что Минхо в тебе нашёл, — задумчиво произнёс Хёнджин. — Но он искренне верит, что ты можешь вести себя не как говнюк. А я верю ему. И если ты хоть как-то обидишь хёна, я… Джисон закатил глаза, не дав ему договорить: — Думаю, он и сам отлично справляется с тем, чтобы не давать себя в обиду, красавчик. Он закалён как сталь, понимаешь? Судя по взгляду Хёнджина, он, конечно же, не понимал. Возможно, даже с самыми близкими друзьям Минхо не делился всеми подробностями его нелёгкой подростковой жизни. Возможно, не считал это необходимым — ворошить призраков прошлого, и просто жил дальше. Но от одной мысли, что они с Минхо могли делить одну тайну на двоих, в груди Джисона стало нестерпимо горячо.

☆