Broken Heads: Oblivion

Алекс судорожно вдыхает, оставаясь на коленях с закрытыми глазами. Её руки дрожат, но пальцы мёртвой хваткой сжимают плечи женщины, словно та может исчезнуть в любой момент. Женщина начинает шевелиться, не оставляя Алекс даже этих нескольких секунд, чтобы прийти в себя. Впрочем, и эти секунды вряд ли бы что-то изменили — последствия падения никуда не денутся от того, что она просто дышит. Алекс открывает глаза. Перед ней — макушка. Разбитая: кровь струится из-под ремешков маски. Отпустив плечи женщины, Алекс убирает пистолет в кобуру, а потом тянется к её голове. Пальцы быстро находят застёжку. Женщина дёргается, пытаясь отстраниться, но её движения неуклюжие. Она заваливается на бок, едва удерживая равновесие. Алекс рывком притягивает её и снова тянется к застёжке — расстёгивает её и дёргает за ремни, стягивая маску. Алекс начинает вставать на ноги. Она тянет женщину за куртку, и та, пошатываясь, позволяет поднять себя с земли. Но как только обе оказываются на ногах, та резко разворачивается и пытается ударить. Предсказуемо. Алекс уходит в сторону и бьёт её локтем в лицо, при этом коротко бросая: — Нет. На неё смотрят злые черные глаза. Грубые черты, резкие складки на коже. Шрамы на губах и подбородке глубокие, но маска явно служила не для того, чтобы их скрывать. Алекс достаёт запасные наручники, но, как только пытается их надеть, женщина снова дёргается. На этот раз она выхватывает маску из рук Алекс и с силой отбрасывает её в сторону. Маска исчезает в кустах. Ещё одна попытка атаковать Алекс — но она быстро пресекается: удар ногой лишает женщину опоры, и она снова падает на землю. Алекс наносит два точных удара сверху вниз — в лицо, но тут же рывком поднимает женщину, чтобы та оставалась на коленях. Резкие движения отзываются вспышкой боли где-то в переносице. Боль разливается по вискам и обжигает глаза, из которых тут же начинают течь слезы. Алекс морщится, сжимает зубы, пытаясь не застонать. Теперь, чтобы застегнуть наручники, ей нужно наклониться, но каждый миллиметр движения откликается болью, которая расползается от носа к глазам, и дальше — по всему лицу. Алекс выпрямляется, сдерживая мат, и крепко цепляется за основание шеи женщины: то ли чтобы самой не потерять связи с реальностью, то ли для того, чтобы подозреваемая не попыталась сбежать, пока её отпустит приступ боли. Она дёргает головой, пытаясь избавиться от слёз, но это только усиливает боль. Алекс на мгновение застывает, глубоко вдыхает через рот. — Что, больно? — хрипло бросает женщина, делая попытку подняться. Алекс молча сжимает трапециевидную мышцу, и женщина моментально оседает обратно. — Сиди спокойно, иначе и тебе нос сломаю. Алекс аккуратно касается носа пальцами свободной руки, и от малейшего контакта боль пронзает всё лицо. Отёк нарастает, делая вдохи через нос невозможными. Кровь всё ещё идёт, и она понимает это только сейчас, облизывая губы. Оставлять нос в таком состоянии — плохая идея. Чем дольше она ждёт, тем сильнее отёк и сложнее будет вернуть всё на место. Но хрен бы с этим — ей нужно двигаться. Что бы сейчас ни происходило с её телом после падения, боль в носу, отдающую в виски и глаза, нужно облегчить. И хотя вправлять его самостоятельно — это очередная порция адской боли, она понимает, что выбора нет. Алекс выдыхает через рот, настраиваясь. Пальцы быстро нащупывают сломанную переносицу, и она едва сдерживает стон, когда нажимает на место перелома. — Ладно… — бормочет она себе под нос. — Помочь? — Заткнись, — рычит Алекс, отпуская женщину и быстро поднимая вторую руку к лицу. Алекс резко и точно нажимает, чувствуя, как кости встают на место. Боль вспыхивает ярким огнём, глаза моментально заполняются влагой, но она молчит, стискивая зубы. Через несколько секунд вспышка гаснет, оставляя тупое жжение. — Сука… — шумно выдыхает Алекс, проводя рукой под носом. Дышать всё ещё тяжело, но немного легче. Этого хватит, чтобы продолжить. Она смотрит на женщину, стоящую перед ней на коленях. Та бросает на неё взгляд через плечо, и в её глазах мелькает что-то похожее на удивление. Но этот момент длится недолго — она отворачивается. Алекс присаживается на одно колено и грубо заламывает ей руки за спину. Металлический щелчок наручников приносит некоторое облегчение. Резким рывком Алекс поднимает её на ноги. Задержанная пошатывается, но Алекс продолжает вести её вперёд. — Права зачитать мне не собираешься? — Я не собираюсь тебя допрашивать, поэтому нет. — Алекс крепче сжимает её локоть. — Заткнись и иди. Они идут медленно. Шаги задержанной неуверенные, но Алекс не даёт ей остановиться. Каждая попытка притормозить тут же пресекается грубым толчком в спину. Они выходят на дорогу. Алекс тянет её за собой, обходя пожарную машину. Воздух тяжёлый, пропитан гарью. В голове гул от сирен и криков. Алекс замечает командный пункт: несколько полицейских машин, возле одной из которых — Ричард. Он суетится, что-то кричит в рацию, активно размахивая свободной рукой. Они подходят ближе, и Ричард замечает их. Его голос резко обрывается. Рука с рацией медленно опускается, глаза пристально смотрят на Алекс, потом — на её пленницу. Всё вокруг будто замирает, пока его лицо меняется от удивления к раздражению. — Тейт, какого хрена ты здесь делаешь? Кто это? — кричит он, быстро приближаясь. — Что с твоим лицом? Кто это? — повторяет он, внимательно рассматривая женщину, и выражение его лица на мгновение застывает. — Она была в здании напротив, — отвечает Алекс, дёргая чехол с винтовкой, который уже свисает у задержанной на поясе. — Отстреливала людей, выбегающих из здания. Рот Ричарда шевелится, но он явно не находит слов. — Понял, — коротко бросает он, и по голосу слышно, что это всё, что он сейчас смог сформулировать. Затем он резко сближается с ними, хватает женщину за руку и вырывает её из рук Алекс. — Ты пойдёшь со мной. Он отводит задержанную к внедорожнику и начинает заталкивать её на заднее сидение. — Тейт! Алекс оборачивается. Шон машет рукой перед её лицом. Он, видимо, что-то говорил, но у Алекс в ушах лишь шум. Всё, на что её хватило — это сосредоточиться на Ричарде и его реакции. А сейчас… Алекс отходит в сторону, выискивая взглядом машину, на которой они приехали с Руди. Там, где они остановились, её нет. Она быстро осматривается. Вся улица погружена в хаос: пожарные кричат друг другу, прокладывая шланги к горящему зданию, густой дым стелется над асфальтом. Сирены режут слух. Люди снуют туда-сюда: кто-то тащит оборудование, кто-то перекрикивает шум, раздавая команды. Патрульные разгоняют прохожих, всё ещё безуспешно пытаясь оцепить место происшествия. Возле полицейских машин группа офицеров явно спорит. Алекс мельком замечает, как Ричард садится во внедорожник на водительское место и через мгновение уезжает. Это странно. Мимо неё пробегает мужчина в жилете из её команды, выкрикивая что-то про «обеспечение периметра», но его слова тонут в общем гуле. Ещё одна полицейская машина выезжает из-за угла. Её взгляд цепляется за автомобиль с открытой дверью, но она не видит номеров. Алекс направляется к машине, лавируя между пожарными и полицейскими. Подойдя ближе, она узнает автомобиль. Только Руди в нём нет. Она раздражённо выдыхает, переводя взгляд на людей вокруг. Руди нигде не видно. Возможно, придётся позвонить. Теперь она пытается найти кого-то из своей группы. Лица мелькают, но никто не кажется знакомым. Наконец, она замечает Шона — он стоит возле одного из пожарных, что-то объясняя и размахивая рукой. Алекс направляется к нему. — Шон! — громко окликает она. Тот быстро оборачивается и, заметив её, сразу идёт навстречу. — Где Руди? — Внутри, — он кивает в сторону здания. — Она с нашей группой. Алекс делает шаг к зданию, но Шон хватает её за руку: — Что с твоим лицом? Машина скорой там, — он машет куда-то в сторону, но Алекс даже не смотрит туда. Она резко дёргает рукой, вырываясь. Алекс не оглядывается, даже когда Шон снова пытается что-то крикнуть ей вслед. Она идёт вдоль периметра, выискивая что-то полезное. Её внимание привлекает небольшой участок, где пожарные заняты инструктажем. Она осматривается, убеждаясь, что никто на неё не смотрит, потом делает резкий шаг к груде их вещей. Быстро хватает маску и надевает её на лицо, небрежно затягивая ремни. Воздух, проходящий через фильтр, кажется немного чище, но всё равно пропитан гарью. Алекс направляется в сторону входа. Пожарные возле двери уделяют ей лишь несколько секунд внимания, пока она уверенно, не сбавляя шага, входит внутрь. Видимость ограничена — дым клубится по коридорам, скрадывая детали. Алекс достаёт пистолет. Она заглядывает в первую открытую дверь: пусто. Идёт дальше, прижимаясь плечом к стене, направляя оружие дулом вперёд. Её глаза постоянно бегают из стороны в сторону, выискивая хоть малейшее движение. Слева ещё одна дверь — Алекс тихо приоткрывает её, но внутри снова никого. Коридор впереди становится темнее, дым густеет. Алекс морщится, чувствуя, что фильтр едва справляется. Она делает ещё несколько шагов, останавливается и прислушивается. Где-то впереди слышны голоса. Алекс замирает, крепче сжимая пистолет. Она замечает приоткрытую дверь и осторожно заходит внутрь. Помещение похоже на склад. Металлические столы, заваленные полиэтиленовыми свёртками. Некоторые из них разрезаны, рядом валяются остатки упаковочной ленты. На полу — прозрачные пакеты с белым порошком. Один из них порван, и содержимое рассыпано. Алекс, морщась от боли, опускается на корточки перед порванным пакетом. Видимость плохая, но порошок на полу различим даже в таких условиях. Белый, он выглядит слишком «чистым» для героина. Алекс осторожно подцепляет немного и растирает между пальцами. Сухой, с характерным хрустом. Это кокаин. Она переводит взгляд на то, что лежит на столах: свёртки плотные, обмотаны лентой. Всё слишком аккуратно. Это место использовали для фасовки. Алекс выпрямляется, её пальцы крепче сжимают пистолет. Она всё ещё слышит голоса. Отступает к стене и медленно перемещается. Надо найти обходной путь и избежать прямой встречи. Алекс выходит в коридор и тут же замечает на полу тела двух мужчин. Оба в тёмных джинсах и футболках. Руки в татуировках. Она быстро сближается с ними. В груди у обоих — пулевые ранения. Алекс пытается рассмотреть татуировки у каждого на плече. Они словно одинаковые, но разглядеть их сложно. Её глаза снова начинают сильно болеть. Алекс осторожно движется дальше по коридору. Дым становится гуще, фильтр маски почти не справляется, и ей явно становится хуже. Возможно, она вырубится прямо здесь, что было бы не очень хорошо. Голоса звучат всё ближе. Алекс останавливается у края стены, прячась за углом, и выглядывает. На полу — трое мужчин лицом вниз. Их руки — за спиной, в наручниках. Алекс замечает Руди — она стоит позади, прислонившись к стене, её взгляд бегает по помещению. Алекс снова прячется за угол. — Курт, я тебе отвечаю, это ебаное недоразумение! — Разберёмся в участке. Встаём! — командует мужской голос. Алекс снова аккуратно выглядывает. Её взгляд фокусируется на одном из задержанных, который первым поднимается на ноги и отдаёт приказ другим встать. Высокий, одет в кожаную красную куртку. На его шее татуировка — что именно изображено, непонятно, но она покрывает всю шею. Алекс переводит взгляд на Руди. Один из оперативников что-то негромко говорит ей, и Руди медленно кивает, отходя к двери. Похоже, она собирается выйти. Алекс перестаёт наблюдать за ними и стекает по стене. В груди нарастает тяжесть. Воздуха не хватает. Горечь в горле, лёгкие горят. Голова начинает кружиться, взгляд плывёт. Она глубоко вдыхает, но это только ухудшает состояние: боль в носу вспыхивает новой волной, отдаваясь в висках и глазах. Она всё ещё слышит голоса — никто пока не ушёл. Они о чём-то переговариваются, но Алекс уже не может разобрать слов. Пальцы на пистолете начинают слегка дрожать. Алекс морщится, сжимая зубы. Осознание того, что отсутствие страха распространяется не только на езду на байке, приходит к ней не тогда, когда она завязала борьбу у перекладины, зная, чем это может обернуться, а сейчас — когда она сидит где-то, хрен пойми где, и непонятно зачем. Ей насрать на Руди. Что та вообще здесь делает? Идиотка. Нельзя ждать, пока они уйдут. Всё равно выйти сразу вслед за ними — плохая идея. Алекс выдыхает через рот, заставляя себя сосредоточиться. Надо искать другой выход. Пистолет всё ещё в руках, но теперь она держит его ниже, больше сосредотачиваясь на том, чтобы не упасть. Коридоры кажутся бесконечными. Каждое движение даётся всё тяжелее. Алекс замечает дверной проём сбоку и направляется туда. Тихо заходит, упираясь плечом в косяк, чтобы удержать равновесие. Это ещё одна складская комната, пустая, но с большими окнами на противоположной стороне. Одно из них открыто. Она быстро направляется к нему. Ноги становятся ватными. Вдохи тяжёлые, фильтр в маске уже бесполезен, но снять её она не решается. Алекс ставит пистолет на предохранитель и убирает его в кобуру, чтобы освободить руки. Она упирается ладонями в подоконник, чувствуя, как ноги подкашиваются. Она поднимает одну ногу, закидывая её на подоконник, затем подтягивает тело. — Блять… — выдыхает она. Её грудь горит, и сил нет. Но их надо найти. Она на секунду замирает, глотая свежий воздух. Лёгкие сразу заполняются кислородом. Алекс осматривается. Снаружи тянется узкий двор, никого нет. Она медлит всего миг, прежде чем спрыгнуть вниз. Её ноги подгибаются при приземлении, но она удерживает равновесие. Она делает несколько шагов вперёд, но в какой-то момент ноги окончательно сдают. Алекс тяжело оседает на землю — сперва на колени, а затем заваливается на спину, вытянувшись на асфальте. Рука тянется к маске. Пальцы дрожат, хватка слабая, но ей удаётся сорвать её с лица. Алекс хватает воздух ртом, широко раскрывая глаза. Лёгкие обжигает, словно внутри пылает пожар, но с каждым вдохом это чувство ослабевает. — Дыши… — шепчет она себе, прикрывая глаза. Она лежит, раскинув руки. Пот холодными каплями стекает по вискам. Алекс открывает глаза и смотрит в задымлённое небо. Сердце колотится в груди, пытаясь вырваться наружу. В дыму перед глазами всплывает лицо Харви. Это настолько неожиданно, что Алекс моментально перестаёт дышать. Но теперь она не моргает, боясь, что видение исчезнет. Харви ей улыбается, и в голове Алекс мелькает мысль, что было бы забавно, если она сейчас умирает, и это то, что она видит перед смертью. Ей доводилось уже бывать в плохом состоянии, но это совсем другое. Не так умиротворённо. Словно сейчас, на этом асфальте, можно и подохнуть. Интересно. Если так случится, она просто никогда больше не увидит её. Осознание этого впивается острой болью где-то в груди и перебивает все остальные болезненные ощущения. Нет. Она хочет её увидеть. Самое тупое — это перестать бояться всего, но так сильно бояться посмотреть в глаза единственному человеку, который её волнует. Которого она любит. Ей нужен план. Так не может быть. Всё это не имеет никакого смысла. Это надо прекратить. Надо… Видение в дыму рассеивается, и Алекс коротко выдыхает. Она начинает нащупывать опору под собой. В ушах шум, голоса. К ней обращаются? Алекс поднимает голову, пытаясь сфокусироваться на звуках. В какой-то момент над ней появляются силуэты. Руки тянутся к её плечам, пытаясь помочь подняться. — Офицер, вы в порядке? — голос звучит резко, но обеспокоенно. — Лежите спокойно, — обращается к ней другой, более мягким тоном. — Вам нужна помощь. — Я в порядке, — хрипит Алекс, резко отталкивая одну из рук. — Вы только посмотрите на себя, — мужчина в форме пожарного присаживается рядом, пытаясь заглянуть ей в лицо. — У вас кровь, и… — Всё нормально, — перебивает Алекс, начиная подниматься. Ей помогают, поддерживая под локоть. — Вам точно нужно обратиться к медикам, — продолжает пожарный, всё ещё не отпуская её. — Сказала: нормально, — коротко бросает Алекс, вырываясь. Она оборачивается на звук, замечая, как второй мужчина отступает на шаг. — Спасибо. Спина болит… Да, в принципе, всё тело болит. Она уходит от них, стараясь не хромать. Идёт и идёт. Кажется, это длится бесконечно, но, остановившись, она понимает, что отошла не так уж далеко — всего через дорогу. Здесь нет ни пожарных, ни полиции, но есть люди, которые смотрят на неё и переговариваются. Алекс быстро расправляет плечи. Осознавая, как выглядит, она понимает: с таким лицом сложно делать вид, что всё под контролем. И тем не менее она старается. Её взгляд упирается в здание, с которого она рухнула, и она уверенным шагом направляется к нему. Обходит его, подходит к мотоциклу. Опираясь на байк, Алекс стоит, слегка наклонившись вперёд, чтобы хоть немного облегчить боль в спине. Доставая телефон одной рукой, она запускает камеру. Каждое движение отдаётся болью, но она терпит, сосредотачиваясь на задаче. Алекс делает снимки мотоцикла. Пальцы дрожат, но фотографии получаются достаточно чёткими. Рука с телефоном опускается, а взгляд падает на маску, валяющуюся неподалёку. Выпрямившись, она медленно направляется к ней. Стиснув зубы, Алекс нагибается настолько, насколько позволяют травмы, и поднимает маску. С выдохом она выпрямляется, снова достаёт телефон и прокручивает список контактов. Палец нажимает на имя Руди. Она бы очень не хотела сейчас обращаться к ней за помощью, но в конце концов, ей здесь больше не к кому обратиться. Как выбраться отсюда, она понятия не имеет. Вызвать такси кажется ещё тупее, чем позвонить Руди. А оказаться в машине скорой помощи? Алекс отметает этот вариант. Она чувствует, что нельзя. И даже не до конца понимает, почему. — Алекс? Где ты? — голос Руди звучит резко и взволнованно. Алекс еле слышно и хрипло пытается объяснить Руди, где она. Диалог выходит невнятным, Руди постоянно переспрашивает, но Алекс надеется, что всё объяснила. Держать руку поднятой больше невозможно. Алекс расслабляет её, и та падает, словно бескостная, телефон выскальзывает из пальцев и глухо ударяется о землю… Глаза закрываются, но она заставляет себя открыть их. Шаги слышатся раньше, чем голос. — Алекс! — резкий крик. Алекс видит её — Руди почти бежит к ней. — Господи, что с тобой? — Машина рядом? — Да, я подогнала, как ты просила. Что происходит? Что с твоим лицом? Что… — Руди быстро осматривает место, где они стоят. Потом её взгляд падает на маску в руке Алекс. Её рот приоткрывается, но тут же закрывается. — Ч-что случилось? — Проводи меня до машины и отвези домой, — хрипло просит Алекс, почти теряя равновесие. — Домой? Тебе надо в больницу! Почему у тебя лицо чёрное? Почему в крови? Что с твоим носом? Что случилось? Руди не перестаёт сыпать вопросами, что ужасно злит Алекс, но сил, чтобы попросить её заткнуться, уже нет. Алекс просто начинает идти, надеясь, что Руди в конечном итоге сама направит её в нужную сторону.