Broken Heads: Oblivion

На следующий день Алекс действительно обнаруживает форму в своём шкафчике, как и всё остальное. Форма ей велика. И если рубашка еще сидит более-менее, то штаны определенно сваливаются, и ремень здесь не поможет. Алекс остаётся в своих джинсах и надевает только рубашку. На удивление, та не просто чистая, но и новая. Даже пахнет приятно — ничем. Она перебирает всё остальное: тактический пояс, тактические перчатки. Перчатки выглядят поношенными, их она откладывает в сторону — у неё есть свои. Мультитул. Алекс быстро разворачивает его, проверяя нож, пилу и плоскогубцы. Аптечка: перевязочный пакет, турникет, антисептик, ножницы для резки ремней. Защитные очки. С закреплением снаряжения Алекс уже почти заканчивает, как в раздевалку входит Руди. Та сразу широко улыбается и в три быстрых шага подходит, протягивая руку. — Привет, — говорит она. — Вчера нормально не познакомились. Я — Руди. Руди Карсон. Алекс затягивает одной рукой ремень, другой — пожимает её руку. — Эм… — Руди осматривает её. — Ну… А штаны? Велики, да? Надо будет попросить ребят заказать. У нас… Сегодня я тебе проведу экскурсию по городу. Всё это так волнительно. Чувствую на себе ответственность и… — она замолкает, потому что Алекс громко захлопывает шкафчик. — Мне требуется и остальное снаряжение, — заявляет Алекс и направляется к выходу. Она идёт вдоль коридора, рассчитывая, что сама разберётся, где здесь нужная ей дверь. — Сюда, — слышится за спиной голос Руди. Алекс пользуется мгновением, чтобы тяжело вздохнуть и развернуться. В Руди нет ничего раздражающего. Она единственная, кто выглядит приветливым в этом участке, но Алекс и не требуются весомые аргументы сейчас, чтобы кто-либо вообще в этом месте мог вызвать у нее раздражение. Она возвращается и подходит к двери с выцветшей табличкой «Склад». Руди стучит дважды, затем открывает дверь. Внутри сидит мужчина лет шестидесяти: ссутулившийся, с короткой седой щетиной и равнодушным взглядом. Он лениво переводит глаза с папки на вошедших. — Тейт, да? — бормочет он, не поднимаясь со своего стула. — Да, — отвечает за неё Руди. — Наша новая сотрудница, — и её лицо озаряет улыбка. Алекс пробегает взглядом по Руди. Крупная, атлетичная, с короткой стрижкой и широкими плечами — на первый взгляд выглядит устрашающе. Но стоит Руди заговорить, как всё впечатление рушится. Мужчина кивает, шурша бумагами, достаёт из ящика журнал и кладёт его на стол. — Всё, что берёшь, учётное. С тебя подпись и голова, если потеряешь или повредишь, — он бросает на неё взгляд из-под густых бровей. — То есть сейчас подпись можно не ставить? — уточняет Алекс, глядя на него. Он коротко моргает, уставившись на неё в ответ, как и Руди. А потом эти двое переглядываются, и он смотрит на Руди, явно спрашивая: «она чокнутая?». Руди неловко улыбается, а потом переключается на Алекс: — Нет, подпись сейчас. Вот здесь, — она открывает журнал, что-то выискивает там, после чего кивает Алекс, приглашая её подойти к стойке. — Сначала я хотела бы увидеть, что мне дадут, — говорит Алекс. Офицер по снабжению, буркнув что-то себе под нос, поднимается и идёт к стеллажам. Через пару минут всё снаряжение оказывается стойке перед Алекс: бронежилет, Glock 17 в кейсе, Тазер в чехле, рация с гарнитурой, бодикамера, наручники и раздвижная дубинка. Мужчина, шумно выдохнув, показывает пальцем на журнал: — Распишись. Алекс поднимает на него взгляд: — Я проверю? Его глаза медленно сужаются. — Ради бога, — бурчит он и смотрит с раздражением на Руди, которая в ответ ему слегка пожимает плечами. — Алекс просто хочет убедиться, что всё в порядке. Новое место, новые люди, — её улыбка выглядит чуть натянутой, но голос остаётся мягким. Алекс игнорирует их дальнейший молчаливый обмен взглядами и берёт бронежилет. Ткань плотная, липучки потрёпанные, но всё ещё держат. Она примеряет его, регулирует ремни. После этого открывает кейс и проверяет его содержимое, а потом и само оружие. Тазер она кладёт рядом, не уделяя ему много внимания, затем тестирует рацию — щёлкает переключателем, пока из динамика не раздаётся ровный гул. — Всё так? — подаёт голос мужчина. — Или, может, тебе нужны специальные условия для более доскональной проверки? Алекс поднимает взгляд: — Нет, условия вполне подходят. Он отводит глаза и качает головой, явно не понимая, зачем такие церемонии. Руди неловко улыбается, бросая взгляд то на него, то на Алекс: — Ну, всё в порядке же? Пойдём? — её голос звучит приглушённо: она просит, а не спрашивает. Алекс заканчивает проверку и ставит подпись в журнале. И, направляясь к выходу, улавливает извиняющийся взгляд Руди, адресованный офицеру. Алекс нехотя подходит к патрульной машине и кидает всё, что у неё было в руках, на заднее сиденье, а сама садится вперёд, на пассажирское место. Руди, устроившись за рулём, бросает взгляд на её байк, оставленный на парковке участка. — Крутой, — улыбается она. — Это же дорогущая игрушка. Ты на нём умеешь гонять или просто? Алекс молча застёгивает ремень безопасности, хотя Руди продолжает смотреть на неё, ожидая ответа. Наконец, Руди понимает, что его не будет, и заводит двигатель. Салон тут же заполняет громкая музыка, и Руди поспешно делает потише. — Кантри, — бросает она на Алекс взгляд. — Люблю ездить под музыку. Алекс коротко улыбается и отворачивается к окну, в то время как Руди настраивает рацию, делая звук приемлемым: не слишком громким, но достаточным, чтобы слышать, что говорят. — У нас тут всё довольно просто. Город разделён на зоны, каждая зона со своими «особенностями». Вообще, Руди вполне может пригодиться. Не то чтобы у Алекс был какой-то план или цель, но тем не менее она здесь. Она изучила город сама, насколько это возможно, только кто способен помочь ей с этим лучше, чем местный житель, а тем более — сотрудник полиции, особенно такой болтливый? Руди определенно могла бы быть ей в этом полезной. И, если уж на то пошло, у Алекс ведь могут возникнуть вопросы. А если она продолжит вести себя так отстранённо, её любопытство может насторожить. Учитывая ещё и то, что ей и так не доверяют. В общем-то, имеет смысл сделать усилие и стать дружелюбной дурочкой. Для Руди. Позже. Они едут какое-то время в тишине. — Здесь обычно тусуются местные байкеры, — поясняет Руди, кивая на небольшую группу мотоциклов у бара. — Хотя вряд ли тебе это интересно. Ты не байкер, — она замолкает, и Алекс кажется, что в этот момент она её оценивает. — Ну, во всяком случае, не похожа. Да и мотоцикл, знаешь, у тебя не такой. Насчёт этих: не скажу, что от них большие проблемы, но иногда любят повыпендриваться. Ты заметишь, что тут все друг друга знают. Новенькие всегда бросаются в глаза. Особенно такие, как ты. — Такие, как я? — Алекс вопросительно смотрит на неё. — Ну, не обижайся, — Руди приподнимает руку от руля, будто защищается. — Ты не выглядишь как человек, который сюда вписывается. Слишком… ухоженная, что ли. Алекс отворачивается обратно к окну. Ну, лично она бы свой внешний вид сейчас таким не назвала. — Хотя это вовсе не плохо! — спешит добавить Руди. — Просто выделяешься. Машина поворачивает на более узкую улицу. Руди продолжает болтать, рассказывая о местных заведениях, которых стоит избегать, и о том, где готовят лучший бургер. — Ты ведь ешь бургеры, да? Или ты из тех, кто на правильном питании? — поддразнивает она, улыбаясь. — Ты худая: наверное, не ешь. Хотя, возможно, у тебя всё переваривается быстро. Алекс лишь тихо вздыхает. Машина плавно тормозит у перекрёстка, где два подростка гоняют мяч прямо посреди проезжей части. — Эй, парни! Уберите мяч с дороги! — выкрикивает Руди из окна. Мальчишки сразу подхватывают мяч и убегают в сторону. Руди продолжает ехать, бросив взгляд на Алекс. — Видишь? Здесь надо уметь быть и жёстким, и дружелюбным. Тогда тебя начинают уважать. А как давно ты водишь байк? — Давно, — коротко отвечает Алекс. — Да ладно, — Руди оживляется. — Умеешь входить в повороты на колене? — Угу. — Круто. Знаешь, иногда здесь устраивают нелегальные гонки. Местные байкеры. Всё это держится на ставках. По-другому никак. Здесь вообще ничего не бывает бесплатно. Что бы ты ни делал и чем бы ни занимался, надо всегда ухватить доллар. Алекс скользит по ней быстрым взглядом: возможно, сейчас самое время что-то начать говорить, но в эти пару секунд раздумий она так и не может себя заставить. — Хотя, наверное, тебе это неинтересно. Такие гонки редко заканчиваются без происшествий. Машина сворачивает в переулок, где вдоль стены топчутся несколько человек. Один из них, заметив полицейскую машину, дёргает другого за рукав, и все быстро скрываются за углом. — Типичные мелкие рыбёшки, — комментирует Руди. — Всегда что-то мутят, но доказать почти ничего нельзя. Разве что на горячем поймаем. Они снова выезжают на более оживлённую улицу. — Здесь обычно пересекаются контрабандисты. Тяжёлое место, но, если разобраться, всё станет ясно. Машина медленно катится по запылённой улице, едва слышно урча двигателем, а из рации то и дело доносится голос диспетчера. Руди, не умолкая, продолжает рассказывать: — Вот здесь, видишь? — она кивает на старые здания. — Днём всё тихо, а ночью частенько тусуются подростки. Иногда бьют стёкла, рисуют граффити. Пару раз я их разогнала, но тут главное — не давить. Они ведь подростки, что с них взять? А вон там — закусочная у Мэла, — продолжает Руди. — У них вкусные пироги с вишней, я всегда туда заезжаю, когда дежурю в этом районе. Она кивает на невзрачное здание с надписью «Mel’s Diner»: — Если вдруг захочешь что-то поесть между вызовами — самое место. А вот тут, — Руди поворачивает на следующую улицу, — стоит держать ухо востро. Часто бывают аварии. Один раз я застряла здесь на три часа, пока оформляла аварию с грузовиком. — Сама оформляла? — Ну да, а кто ещё? — Руди бросает на неё удивлённый взгляд, но тут же возвращает внимание к дороге. — Это обычная рутина, привыкаешь со временем. Алекс переводит взгляд на приборную панель. Руди едва ли понимает, что значит быть оперативником. — Вот здесь мы часто проводим профилактические рейды, — Руди показывает на автостоянку возле пустого ангара. — Проверяем водителей на алкоголь. — Серьёзная работа, — сухо отзывается Алекс. Руди на мгновение замолкает, а потом оживляется: — Ну, каждый день ведь не может быть таким, как в боевиках, верно? Главное — чтобы все были в порядке. Машина въезжает в район, застроенный старыми, полуразвалившимися домами. — А этот квартал вообще мёртвый, — поясняет Руди. — Тут редко кого встретишь, но я всё равно иногда патрулирую. Мало ли что. Алекс приподнимает бровь: — Патрулируешь. — Ну да, просто обхожу или проезжаю пару раз за смену. Проверяю, чтобы никто не забрался в эти здания, не устроил там бардак. Алекс сидит неподвижно, глядя на неё. Руди патрульный. В принципе, не то чтобы Алекс не поняла это ещё вчера, когда её отправили к ней. Машина снова поворачивает, Руди притормаживает у заброшенного сквера и задумчиво продолжает: — Знаешь, я всегда стараюсь держать всё под контролем. Даже если это что-то незначительное — мусор на дороге или какой-то шум в переулке. Вроде бы мелочи, но из них складывается порядок. — Ты патрульный, — ровным голосом произносит Алекс. Руди останавливается и смотрит на неё. Её рот чуть приоткрывается, когда она глядит Алекс в глаза, но тут же закрывается. — Давно? — Да, уже пять лет. Меня устраивает моя работа. Я здесь всё знаю. У меня всё… это то, что мне нравится. — Тогда зачем ты пошла в другой отдел? — Там нужны были люди. Я с опытом, и я… ну и, знаешь, платят больше. И всякое там, знаешь, — Руди трогает бронежилет, надетый на ней. — Для твоей работы бронежилет не нужен. Тебе в нём не жарко? — Алекс чуть склоняет голову. — Жесть как жарко. Я обычно его снимаю, когда в машине. Ну, знаешь, зачем он мне, пока я здесь, верно? — И что, надеваешь, когда выходишь? — Алекс улыбается. И если она в этот момент обращает внимание на то, что её губы впервые за долгое время искренне растянулись в улыбке, то вот Руди воспринимает это иначе, и её брови тут же опускаются. Она не отвечает, но это и не нужно, потому что и так всё стало понятно. Алекс рассматривает её лицо, в то время как Руди отворачивается и смотрит на дорогу, а потом вдруг поворачивается к Алекс, и её глаза загораются: — Вообще-то он мне как-то пригодился. Я оказалась в месте перестрелки, и если бы не он, то… — В тебя стреляли? — Нет, — тут же отвечает Руди, — нет, — тише добавляет она, — но стреляли в доме, и ведь могли в меня. Я вызвала подкрепление и… — И? — Почему-то мне не нравится этот разговор, — бубнит Руди. — Ты не принимала участие ни в чём, когда приехали твои коллеги, правильно? — Не очень-то и хотелось. Кому хочется, чтобы его подстрелили? Как я тебе уже сказала, меня устраивает всё. И платят больше. — Ладно, — Алекс поднимает руку ладонью к ней, показывая, что поняла её позицию. На какое-то время настроение Руди меняется: Алекс затронула тему, обсуждение которой, как бы Руди ни пыталась это скрыть, расстраивает её. Но в любом случае продолжать Алекс не намерена: ей надо расположить к себе Руди, а не наоборот. Как оказалось, это не так уж и сложно: достаточно просто кивать, когда та что-то рассказывает, либо вставлять какие-то фразы, давая понять, что её это увлекает. И, поскольку Руди в основном рассказывает про город и его жителей, Алекс действительно слушает. В участок они возвращаются в середине дня. Застают троих мужчин-коллег, с которыми Алекс знакомится. Ничего особенного, на что можно было бы обратить внимание, не происходит, кроме того, что её игнорируют. Ну, и к тому же её присутствие само по себе создает напряжение в воздухе. На протяжении всей недели у Алекс в повестке дня одно и то же: дом, патруль, посещение участка, где она ни с кем не контактирует. Но она наблюдает, убеждая себя, что это необходимо, словно в этом есть смысл. Хотя на самом деле ни то, ни другое не имеет смысла. У неё нет интереса ни к чему, что её окружает, и то, что она делает, тоже не вызывает эмоций. Нет смысла ни в изучении этого города, ни в этой работе. И тем не менее, здесь ей действительно комфортнее, чем было в Вашингтоне. Она стоит рядом с машиной, когда Руди выходит из кофейни с подставкой, в которой два кофе, в одной руке, а в другой — пакет с чем-то. Наверное, с булочками. Руди любит поесть. Алекс забирает у неё подставку с кофе, чтобы освободить руку, и они садятся в машину. Руди с нетерпением разворачивает пакет, прикрывая глаза от запаха, который, судя по всему, исходит оттуда. — Люблю её выпечку. Стараюсь брать реже, чтобы не приелось. Знаешь, — она с улыбкой смотрит на Алекс. — Боюсь, что если буду есть это каждый день, то перестану ловить такой сильный кайф. Сегодня пятница. Из рации на панели, раздается тихий, но чёткий голос диспетчера: — 5-я улица, сектор 12… — Ммм, недалеко… — Руди передает Алекс булочку. Но Алекс тут же делает звук громче, оставляя Руди сидеть с вытянутой рукой. По рации тем временем продолжают: — Взрыв в здании на 5-й, сектор 12. Подтверждено возгорание, стрельба. Алекс, слушая, повышает громкость ещё немного. Руди всё ещё сидит с вытянутой рукой, но теперь её внимание тоже приковано к рации. Руди переводит взгляд на Алекс и снова протягивает руку. Алекс смотрит на булку, пока из рации доносится: — Принято, диспетчер. Руди с улыбкой поясняет: — Рядом… У нас тут, прямо в соседнем квартале. Рация: — Принято, полиция. Рация: — Всем экипажам! Взрыв на 5-й улице, сектор 12! Пожар, стрельба… Далее рация не умолкает. Она и до этого не умолкала, но сейчас все внимание Алекс сосредоточено на том, что она оттуда слышит, и она смотрит при этом на Руди, которая только сейчас понимает, почему. — Я… Обычно я… — Руди начинает запинаться. — Ты не принимаешь вызовы? — с удивлением спрашивает Алекс. — Не такого масштаба, — ерзая на месте и убирая руку с булкой, оправдывается Руди. — Конечно, мы поедем, если скажут, но… — Если скажут? Ты должна дать обратную связь и сказать, что мы в нескольких минутах. — Алекс тянется к рации, и Руди резко прикусывает нижнюю губу, но не останавливает её. — Юнит 12, в пути, будем через пять минут. Рация: — Юнит 12, отказано, оставайтесь на месте. Алекс смотрит на рацию, пока внутри у неё закипает злость. — Мы поедем, — говорит она. — Ты слышала, что… — Руди замолкает и, вздыхая, дрожащими руками сворачивает пакет и откладывает его в сторону. — Поедем? Алекс выходит из машины, идет к мусорке и выбрасывает кофе, возвращается, открывает дверь, достает с задних сидений бронежилет, быстро надевает его, затем берёт бронежилет Руди, возвращается на своё место и кидает его ей. — Ты уверена? Ты… Ох, я… — Надевай! Руди несколько раз коротко кивает и делает то, что ей говорят. — Нас убьют. Если не там — то Ричард. Мы подождём, пока все приедут, да ведь? — она заканчивает с жилетом и с надеждой смотрит на Алекс. — Ага. — Ладно, — отвечает Руди недоверчиво, поглядывая на нее, и, наконец, трогается с места. В нужном месте они оказываются достаточно быстро. Алекс просит остановиться на вполне приличном расстоянии, но так, чтобы было хорошо видно здание, из которого валит дым. Одноэтажное. По обе стороны от него — такие же одноэтажные здания, и, судя по вывеске, которую сложно разглядеть, оно похоже на магазин или что-то подобное. Напротив, через дорогу — жилые многоэтажные дома. Алекс открывает дверь машины, и Руди тут же хватает её за руку: — Ты сказала, что мы никуда не пойдём. — А ты никуда и не пойдёшь. Я схожу, осмотрюсь. Руди вцепляется в неё пальцами сильнее, но Алекс не вырывает руку, а накрывает её пальцы своими, глядя в глаза: — Всё нормально. Я скоро вернусь. Руди нервно кивает и, наконец, отпускает её. Пока Алекс быстрым шагом идёт в сторону здания, она задумывается о поведении своей «напарницы». Непонятно. Вроде та и не похожа на трусишку, но ведёт себя именно так. Но Алекс тут же выбрасывает это из головы, потому что ей нет никакого дела до Руди. Она останавливается на углу жилого дома, через дорогу от объекта. Слышится выстрел. Через мгновение — ещё один. И это где-то с её стороны. Она осматривается. Словно где-то… Сейчас слышны хлопки внутри горящего здания. И не то чтобы там был настолько сильный пожар, но, тем не менее, что-то внутри точно горит. Из горящего строения выбегает человек, слышится хлопок, и он тут же падает на асфальт. Алекс поворачивает голову, но справа от неё многоэтажка. Она быстро, делая дугу, перебегает. Там, где она только что стояла, на той стороне — никого нет. Она поднимает голову и всматривается в каждое окно. Потом — туда, где лежит человек. Замечает, что неподалёку от него лежит ещё один. Выглядит так, словно оттуда их выкуривают и подстреливают. Это снайпер. Алекс снова изучает жилой дом напротив. И, конечно, если очень захотеть, то можно было бы прямо сейчас оттуда прострелить ей голову, потому что там, наверху, для человека со снайперской винтовкой она представляет собой отличную мишень. Алекс быстро, почти бегом, огибает строение. Горящее здание оказывается более длинным, чем казалось со стороны дороги. И да, там, на улице, за забором — пара трупов. Она слышит звук мотора, успевает быстро отступить за угол, и, когда звуки приближаются, аккуратно выглядывает — от здания отъезжают мотоциклы. Какие-то… дорожные, что ли? Странные. Алекс может оценить любой двухколесный транспорт сразу, но не сейчас. И она не успевает разглядеть тех, кто сидит на них — они скрываются в переулке через дорогу. Алекс возвращается обратно и моментально улавливает движение — в окне пятого этажа. Там кто-то был, но сейчас пропал. Окно открыто. Алекс осматривает здание. Она не успевает обдумать решение, которое принимает моментально, перебегает дорогу и огибает дом — в кустах, под пожарной лестницей, она замечает мотоцикл. Сближается с ним — это дорожный, да, но какой-то он… самодельный, что ли? Она достаёт нож и бьёт по колесу. А потом задирает голову. Она просматривает пожарную лестницу и каждое окно над металлическими платформами. И, конечно, каждая платформа, выступая в виде небольшого балкона, расположена под жилыми окнами. Алекс могла бы подождать и снаружи, но находиться на такой дистанции от человека с оружием, который в любой момент может появиться где-то сверху — идея ещё хуже, чем подняться самой. Лучшим вариантом было бы спрятаться за угол и ждать, когда человек спустится, но Алекс выбирает то, что ей интересней в данной ситуации, и начинает быстро подниматься по лестнице. Пролет за пролетом, осматривая каждое окно, рядом с которым оказывается, она достигает третьего этажа и обнаруживает, что окно не закрыто. Она просто приотворяет его и заглядывает внутрь — квартира не выглядит жилой. Здесь есть мебель — но она старая. Хотя это неудивительно, но тем не менее здесь нет никаких личных вещей. Она глядит в гостиную, где есть диван, стол и кресло. В принципе, это всё. Алекс спрыгивает с подоконника, и рука тут же касается рукоятки пистолета. Она замирает и сосредотачивается. Потом медленно направляется в сторону прихожей. Внезапный и резкий звук — входная дверь распахивается и закрывается почти в ту же секунду. Алекс достаёт оружие, настороженно прислушиваясь к звуку посторонних шагов, и быстро, но мягко, отступает к стене рядом с дверью входа в гостиную. Человек врывается в комнату и тут же направляется к окну, но вдруг замирает. Надо отдать должное… ему хватило мгновения, чтобы заметить краем глаза и понять, что в этом помещении он не один. — Полиция. Подними руки медленно вверх, чтобы я их видела, — говорит Алекс, целясь ему в спину. На нём — рваная, потертая тёмно-коричневая куртка, на голове капюшон. Пояс с различными инструментами плотно обвивает талию. Пистолет, нож и что-то ещё. На спине — чехол с винтовкой. Он медленно поднимает руки вверх. Ладони над головой сжаты в кулаки. — Не делай резких движений. Развернись медленно, чтобы я могла видеть, что у тебя руках. Человек чуть поворачивает голову, но не спешит выполнять её требования. — Я сказала, медленно развернись, — приказывает Алекс. Он делает то, что она говорит. Это чернокожая женщина, на лице — железная маска, скрывающая рот и часть носа. Чёрные глаза смотрят на Алекс с неким удивлением и изучают её — так же, как и Алекс сейчас изучает человека перед собой. Алекс осматривает всё оружие, к которому у этой женщины может быть доступ. Она пытается понять, почему руки женщины сжаты в кулаки. И вряд ли там, конечно, какое-то детонирующее устройство, но всё же… — Разверни руки, чтобы я видела твои ладони, — требует Алекс. Женщина выполняет её указание, внимательно прожигая взглядом. В этих глазах есть нечто, что заставляет Алекс быть действительно осторожной. — Теперь аккуратно, одной рукой достань своё оружие из кобуры и положи его на пол. Медленно. Если ты вытащишь его слишком быстро, я буду стрелять, — продолжает Алекс. Женщина делает шаг назад, опуская одну руку к поясу. Аккуратно достаёт пистолет из кобуры. — Положи оружие на пол. Медленно. Женщина кладёт пистолет на пол и, не спеша, выпрямляется. — Теперь делай то же самое со всем, что у тебя на поясе. Эти требования тоже выполняются, и теперь женщина стоит с поднятыми вверх руками, внимательно глядя на Алекс. Её взгляд даёт Алекс понять, что, несмотря на ситуацию, человек вовсе не чувствует себя в ловушке и еще не проиграл. И это очень любопытно. Кроме того, этот взгляд свидетельствует о том, что перед ней не тот человек, с кем она могла бы смело сократить дистанцию — если, конечно, у неё нет острой потребности получить по лицу или заработать травмы. А этой потребности сейчас нет. Стрелять в невооружённого человека, пока она в полицейской форме — это то, чего она делать не может. Возможно, та, кто сейчас на неё смотрит, это прекрасно знает. — Сними маску, — просит Алекс. — Нет. Эта женщина готова бороться, и она точно не сдалась. И в данном случае она борется не только за то, чтобы её не арестовали, но и за то, чтобы её лицо оставалось скрытым. — Если ты не можешь снять маску, я сниму её с тебя, — предупреждает Алекс, и женщина напротив ухмыляется: это видно по её глазам. — Руки за голову, — приказывает Алекс, слегка дергая пистолетом, напоминая, что она вооружена. И та послушно убирает руки за голову. — Медленно опустись на колени. И женщина делает это. Сейчас Алекс понимает, что та выполнит все её указания, потому что в конце концов ей всё равно придётся сократить дистанцию — вероятно, это как раз то, чего та ждёт. У Алекс есть как минимум две причины подойти к ней поближе — надеть наручники и снять маску. Но если она осознает, что это может быть опасно, она должна вызвать подкрепление. Однако делать этого она не собирается. Алекс убирает оружие в кобуру. — Странное решение, — говорит женщина, задрав голову и отслеживая её действия. — Считаешь, что я справлюсь с тобой одной рукой? Даже я не настолько уверена в себе. Или, по-твоему, я буду стрелять в безоружного подозреваемого? — отвечает Алекс. — Очень неожиданно здравые слова, но всё равно глупое решение, — отзывается женщина и вдруг вскакивает на ноги. Ей хватает мгновения, чтобы сблизиться с Алекс, которая в этот момент не тянется к оружию, а наоборот — уворачивается от первого удара в лицо и сразу же бьёт в ответ. Но её кулак врезается в металлическую маску, и это не самое приятное ощущение. Однако это её не останавливает. Ей удаётся заблокировать следующие удары и наносить собственные в голову, уже не заботясь о сохранности кулаков. В конечном итоге они оказываются у стены. Алекс пропускает удар в живот и сразу же, что есть силы, бьёт кулаком в лицо — точно в глаз. Голова женщины ударяется о стену, и та расслабляется на мгновение. Алекс пользуется этим, разворачивает её лицом к стене, заламывая одну руку за спину. — Вторую руку, — рычит она ей на ухо. Женщина не слушается. Алекс выламывает её конечность, и та издаёт стон с рычанием. Алекс пользуется моментом, чтобы перехватить вторую руку за запястье и, прижимая её к стене, блокирует женщину своим телом. Движения Алекс кажутся ей более суетливыми, чем хотелось бы, когда она достаёт наручники и пытается застегнуть их на запястье. Однако она не успевает — её пронзает острая боль от удара в нос. И в этот момент она теряет контроль не только над подозреваемой, но и над собой. Из глаз искрит, она теряется в пространстве. И хотя это длится всего несколько секунд, их достаточно, чтобы, придя в себя, Алекс смогла понять, что женщина уже выпрыгивает в окно. Алекс следует за ней. Предположив, что у той было достаточно времени, чтобы преодолеть несколько пролетов по лестнице, Алекс выскакивает из окна на железную площадку — слишком быстро и неосторожно. Тут же она чувствует мощный толчок в спину, потом — удар живота о перила и ещё один удар — в затылок, после чего её пытаются выкинуть с балкона. Алекс коротко выдыхает, дергается в сторону, бьёт локтем назад, попадая скорее всего по ребрам, после чего выдерживает серию ударов. У нее получается развернуться и уйти от удара в лицо, чтобы нанести свой. И тут балка под её спиной издаёт странный звук, который она не успевает до конца осознать. Потому что её снова бьют, и она бьёт в ответ. Через мгновение всё, что она делает инстинктивно — это хватается за женщину, и вместе они летят вниз. Весь мир сжимается в одно мгновение. Она не успевает понять, что происходит, когда тяжёлый удар проходит через её спину. Кажется, что позвоночник вылетает от резкого контакта с землёй. Боль заполняет её тело, от живота до головы. Она не может вдохнуть, грудная клетка будто сдавлена. Всё, что она делает сейчас — пытается дышать. И каждый глоток дается с трудом — как будто её душат. Алекс не может пошевелиться и какое-то время просто лежит, не понимая, что с ней происходит. Она сжимает зубы, пытаясь сдержать крик, который поднимается откуда-то в груди. Она ничего не видит, в голове шумит. А земля под ней начинает течь и расплываться, как жидкость. Она все же заставляет себя собраться и с усилием поднимает голову. Внутренности будто распадаются, но она заставляет себя двигаться. Лёгкие тяжело наполняются воздухом, как будто они сжаты в тиски, но она продолжает тянуть воздух. Боль в груди усиливается, но она встает. Алекс замечает размытый силуэт сбоку от себя. Да, женщина. Она, согнувшись, продолжает отходить в сторону, словно заваливаясь, или же это у Алекс сбивается фокус. Алекс пытается идти за ней. Она делает пару шагов и падает, но понимает, что её колено упирается в землю. Она остаётся в таком положении несколько секунд и просто дышит. Пытается сфокусироваться на размытом силуэте, который продолжает свои попытки отдалиться. Потом силуэт исчезает в кустах. Алекс стоит на колене, тяжело дыша. Боль в груди становится немного терпимее, но всё ещё жжёт. Алекс сжимает зубы, понимая, что должна встать. Должна двигаться. В грудной клетке — сдавленность, но адреналин начинает работать, и боль отступает, хотя и не исчезает. Вдохи становятся более частыми, но Алекс чувствует, что каждый из них даётся уже немного лучше. Она собирает силы и начинает подниматься. Постепенно она приходит в себя, и мышцы вновь начинают подчиняться. — Сука! Вот мразь! — рычит голос: очевидно замечено пробитое колесо, в то время как Алекс пробирается через те же кусты. Алекс достаёт оружие — она держит его вяло, но всё же держит. Заставляет себя сделать два шага, и до того, как женщина развернётся, собрав все силы, поднимает руку и бьёт её рукояткой по затылку. Один раз. И ещё раз. И ещё. Пока, наконец, расплывающийся перед её глазами человек не падает на колени. Алекс приземляется на колени рядом с ней. Опустив оружие, она вцепляется второй рукой в её плечо и дышит. Просто дышит, набираясь сил.