Broken Heads: Oblivion

Проходит неделя, и потребность хоть чем-то заниматься дает о себе знать особенно остро. Алекс не хватает спорта — появляется навязчивое чувство, будто за это время она утратила часть своей силы. Всё тело ломит, и, хотя она пытается убедить себя, что неделя без тренировок и полученные травмы не повлияли на её физическую форму, поверить в это становится всё труднее. Алекс попросила Тэми осторожно поспрашивать друзей про банду, которая её заинтересовала — упомянуть как бы вскользь недавний инцидент и послушать, что скажут. Она не видела в этом ничего странного или подозрительного, ведь здесь такие разговоры ведутся постоянно. Люди Блэкстоуна могут обсуждать всё подряд. Только конкретно в данном случае через Тэми могла бы поступить новая, полезная для Алекс информация. Нет сомнений, что Тэми способна ненавязчиво узнать что угодно. Возможно, даже удастся выяснить имена тех мужчин. Алекс пока сама не понимает, зачем ей эти сведения, но они вызывают у нее интерес. А когда тебе всё абсолютно безразлично, интерес ощущается острее, чем есть на самом деле. Сейчас она едет к Тэми, чтобы узнать, что та выяснила. Алекс предпочла бы встретиться где угодно, только не в квартире Тэми — там её брат и больная мама. Но стоило ей предложить другое место, как в ответ она услышала: «Тогда в другой раз». Алекс это не устроило. Тэми точно знает, что делает. Потому что это нужно Алекс. А значит, она приедет туда, куда Тэми скажет. Трёхэтажное здание с двумя подъездами. Алекс поднимается на второй этаж и стучит в дверь. Тэми моментально открывает. Волосы собраны в неопрятный пучок, на ней белоснежная футболка и шорты. — Проходи, — говорит она, быстро разворачиваясь и ускользая в глубь квартиры. Из коридора доносится её голос, — разуйся, пожалуйста! Алекс остаётся в прихожей и окидывает взглядом помещение: шкаф справа, узкий коридор слева. Ничего лишнего и идеально чистый пол. Она не спеша снимает обувь — сидеть на корточках всё ещё больно. Только успевает выпрямиться, как появляется Тэми: подбегает, быстро говорит «привет», целует в щёку влажными губами, хватает обувь и запихивает в нижний отсек шкафа. — Проходи в гостиную! Самая дальняя дверь, — бросает она через плечо, снова исчезая. Алекс идёт по коридору. Заходит в комнату и аккуратно закрывает дверь. Взгляд сразу цепляется за разложенный диван с постельным бельём и мятым одеялом. Слева — стол, заваленный книгами. Медицинские учебники. Над столом плакат BLACKPINK, детский рисунок с кривыми человечками под радугой. Рядом тумбочка с лаками для ногтей, шприцами в стерильных упаковках, пузырьками с корейскими маркировками. Алекс берёт один флакон, но, не найдя английских надписей, возвращает на место. На полу у окна — стопка журналов. Один раскрыт на статье: «10 способов соблазнить его», сверху придавлен гипсовым черепом. На полях ручкой выведено: «раствор Рингера 400 мл в/в капельно». — Алекс! — зовёт Тэми. Алекс оборачивается на голос, и Тэми снова кричит: «Алекс, подойди, пожалуйста!». Алекс возвращается в коридор. Резиновый уплотнитель скрипит под ногами, когда она открывает дверь в соседнюю комнату. Густой воздух пропитан запахом лекарств со сладковатой примесью. Взгляд сталкивается с глазами женщины, что на кровати. Алекс коротко выдыхает. Она не хотела бы быть здесь. Но уже поздно. — Поможешь приподнять её? — Тэми стоит у изголовья. Женщина худая до прозрачности. Руки беспомощно лежат на одеяле, дыхание едва заметно. — Привет, — шепчет она, слабо улыбаясь. — Привет, — Алекс делает шаг к кровати. — Я Алекс. — Я Синтия, мама Тэми. Возле кровати — стойка с капельницей. Трубочка тянется к тонкому запястью. — Обычно справляюсь одна, но сегодня она совсем не может двигаться, — голос Тэми спокоен, будто речь о бытовой мелочи. — Няня Луи опаздывает. Просто поддержи плечо и спину, ладно? Алекс молча кивает и подходит ближе. Она чувствует себя тут несколько неуместно. — Вот здесь, — тихо подсказывает Тэми, кладя руки Алекс на плечо матери. Под ладонями Алекс кожа женщины кажется горячей и сухой, почти бумажной. Они медленно и осторожно поворачивают её на бок. Женщина слабо стонет, стискивая зубы, и Алекс замечает, как тонкие пальцы впиваются в край одеяла. — Потерпи, мам, мы быстро, — мягко произносит Тэми, аккуратно приподнимая край ночной рубашки. Алекс опускает глаза — и тут же ощущает, как что-то внутри неё начинает натягиваться, болезненно и резко. Взгляд застывает на смятой и влажной пелёнке, на коже с красными, воспалёнными пятнами. Тэми действует быстро. Очевидно, что она проделывала это сотню раз. Она вытаскивает пелёнку, аккуратно скатывает её и кладёт в заранее приготовленный пакет, затем берёт влажные салфетки и осторожно, но уверенно обрабатывает кожу матери. Алекс держит Синтию за плечо и спину, чувствуя, как напряжение в теле женщины постепенно ослабевает. Но самой Алекс становится всё труднее дышать — воздух кажется густым, удушающим, сердце начинает колотиться быстрее. И дело не в Синтии, которую Алекс даже не знает. Ей жаль эту женщину, но сейчас всё дело в ней самой, в том, куда её затягивает память. Туда, куда она возвращаться сейчас совсем не готова. Закончив, Тэми быстро берёт тюбик с мазью и наносит её на красные участки кожи. — Всё, мам, уже всё, — шепчет Тэми, расправляя чистую пелёнку. Она аккуратно поправляет рубашку и одеяло, выпрямляется и делает шаг назад. Затем поднимает глаза на Алекс и тихо произносит, — спасибо. Можешь идти, я сменю подгузник сама. Алекс молча кивает в ответ, почти не чувствуя своего тела, и быстро отступает назад. В голове шумит. — Было приятно познакомиться, Алекс, — шепчет Синтия, слабо улыбаясь уголками сухих губ. — Взаимно, — негромко отвечает Алекс и выходит в коридор. Она почти не соображает, что делает, пока ищет ванную комнату, открывая дверь за дверью. Наконец находит нужную и резко закрывает её за собой. Ванная тесная и стерильно чистая. Алекс упирается руками в край раковины и склоняет голову вниз, тяжело дыша. Сердце бешено колотится, словно хочет пробить грудную клетку. Глаза застилает белая пелена, и она с силой сжимает край раковины, чувствуя боль в пальцах и пытаясь удержать себя в реальности. Алекс поднимает взгляд, встречаясь глазами со своим отражением. Она коротко и яростно выдыхает. Медленно подносит ладонь к лицу — и с силой бьёт по щеке. Удар звонкий, резкий — и тут же взрывается горячей болью в носу. Слёзы моментально подступают к глазам, заставляя её судорожно вдохнуть и согнуться над раковиной. Она крепко сжимает зубы. Открывая глаза, она смотрит на своё отражение — и злость в её взгляде становится только острее. В дверь стучат. А потом она слышит, как дверь открывается. Тэми замирает в проёме с широко раскрытыми глазами, уставившись на неё. В нерешительности она делает шаг назад, потом снова вперёд — словно не понимает, стоит ли входить. — Что случилось? — тихо спрашивает она. Алекс молчит, тяжело дыша. В глазах Тэми она замечает страх. — Я не понимаю, что… — Выйди, — тихо, но резко перебивает Алекс. Тэми мгновение смотрит на неё, потом быстро кивает, отступает назад и закрывает за собой дверь. Алекс опускает голову вниз, упираясь руками в край раковины, и медленно, через силу, делает глубокий вдох. Закрывает глаза и концентрируется только на дыхании, считая до трёх при каждом вдохе и выдохе. Сердцебиение начинает приходить в норму. Боль в носу постепенно притупляется, становясь терпимой. — Всё нормально, — шепчет она себе. Алекс поворачивает кран, набирает холодную воду в ладони и осторожно ополаскивает лицо. Делает ещё один глубокий вдох. Выпрямляясь, она ещё раз тихо, но уверенно произносит: — Всё нормально. Алекс возвращается в гостиную — на самом деле, комнату Тэми. Та сидит на диване и тут же поднимает голову, встречаясь с Алекс взглядом. — Прости. Я не подумала, что… тебе невыносимо будет видеть такое. Наверное, я уже привыкла, и… — Нет, — резко перебивает Алекс, закрывая дверь сильнее, чем нужно, так, что та громко хлопает. — Ты прекрасно знала, что делаешь. Она подходит к Тэми и останавливается прямо напротив, нависая над ней: — И что, по-твоему, должно было произойти? Я должна была проникнуться твоей тяжёлой жизненной ситуацией и побежать кого-то убивать? Или… что? Почему ты вообще решила, что мне не похуй? Я согласилась общаться с тобой, потому что это выгодно мне. И ты не глупая, чтобы этого не понимать. — Ладно, — Тэми поднимает руки, будто сдаваясь. Но тут же резко вскакивает на ноги, отчего Алекс на мгновение забывает о своей злости. — Слушай, я уверена, что ты пережила какое-то своё дерьмо, окей? Бэтси сказала, что у тебя шрамы на животе, и… я не знаю подробностей, но понимаю, что было что-то очень плохое. Ты выглядишь… отчуждённой, злой и равнодушной. Но не всегда, — голос Тэми становится тише. — Я здесь родилась, Алекс. Я видела злых людей, которым на всё плевать. У них не бывает такого взгляда, как у тебя иногда. Твой взгляд — он скорее… — Ради бога, — Алекс раздражённо закатывает глаза. — Да, я решила, что если мы сблизимся, то ты в итоге поможешь мне. И что может сблизить лучше, чем замена обоссанных пелёнок моей умирающей матери? Да, Алекс, я навязала тебе это, потому что мне нужна твоя помощь. И потому что ты крутая. И хорошая. Пусть на первый взгляд так и не кажется. А хорошие люди… — Убивают плохих? — Алекс саркастично улыбается, вскидывая брови. — В твоём мире — нет. Но здесь… почему бы и нет? Я не пыталась обменять свою помощь на твою. Никаких сделок. Просто хотела, чтобы ты поняла, что это не прихоть. Мне это действительно важно. — Он тебя избивает? Насилует? Бьёт твоего брата? Бьёт Бэтси каждый день? Да, он тиран, и с такими сложно расстаться, но для убийства этого мало. Если бы он делал всё, что я перечислила, ты бы сама его давно убила. — Я не убийца. — Возможно. Но если бы он это делал, ты бы не была так уверена в своих словах. — Он меня изнасиловал два года назад. Алекс перестаёт дышать, глядя в глаза Тэми, которая произносит это абсолютно спокойно, словно речь идёт о банальной пощёчине. — Так что я точно знаю, способна я убить или нет. Я не способна. Ладно, забудь. Я не прошу тебя сделать это прямо сейчас. Но ты привыкнешь ко мне — и, возможно, потом поможешь, — Тэми обходит Алекс и направляется к столу. За её спиной раздаётся шорох и негромкий стук — будто Тэми перебирает вещи просто чтобы чем-то занять руки. — Бэтси знает об этом? — спрашивает Алекс после паузы. — Нет. — Он… — Алекс поворачивается к ней, — пытался ещё раз? — Нет. Я больше не остаюсь с ним наедине. И я не пытаюсь вызвать у тебя жалость. Наверное. Просто ты ошибаешься, считая, что у меня нет причин желать ему смерти. И да, — Тэми мрачно смотрит на Алекс, — он бьёт Бэтси. Но не по лицу, поэтому она выглядит нормально. И, возможно, бьёт моего брата — но все синяки и травмы вечно объясняются падениями. Мне нужно, чтобы этот человек исчез из нашей жизни. Алекс долго смотрит на неё, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Но, кажется, не чувствует ничего. Тэми права — если они сблизятся, это станет личным. Алекс вздыхает и садится на диван. Тэми молча стоит и смотрит на неё. Затем осторожно спрашивает: — Почему ты так отреагировала? В ванной ты… — Тяжёлые воспоминания, — отвечает Алекс. — Поняла, — тихо говорит Тэми и садится рядом. — Родители? Парень? — Нет. Где твой брат? — В своей комнате. Скоро придёт няня. — Я могу с ним пообщаться? — О чём? Он не слишком разговорчив для светской беседы. — Ему же лет семь. Он отсталый? — Семь? — Тэми смеётся. — Ему недавно исполнилось пять. И он очень развит для своего возраста, так-то. Просто неразговорчив. Алекс вскидывает брови. — Серьёзно? — Тэми удивлённо смотрит на неё. — Ты думала, что ему семь? Он же ростом с гнома! — Я не особо разбираюсь в детях. Неважно. Он понимает речь или… — Он понимает всё, просто… — Тэми улыбается. — Что ты хочешь узнать? — Хочу понять, что этот мужик делает с ним. Я не люблю манипуляции, но ценю твою честность. Пока твоя ситуация меня не цепляет настолько, чтобы я побежала кого-то убивать. — Тогда зачем? — Просто хочу. — Тебя задели слова про изнасилование, — Тэми ухмыляется. — Это было заметно. Я оставила это как козырь. — Ты чокнутая, — Алекс встаёт. Тэми медленно открывает дверь в комнату Луи, пропуская Алекс вперёд. Алекс заходит внутрь и осматривается. Комната небольшая, светлая. На стенах — яркие рисунки и наклейки с супергероями и мультяшными животными. У противоположной стены стоит детская кровать, застеленная постельным бельём с динозаврами. Рядом — тумбочка, на которой аккуратно расставлены игрушечные машинки. На полу — пушистый ковёр, на нём аккуратно сложены кубики и мягкие игрушки. В комнате ощущается порядок и уют, созданный вовсе не из-за обязательств, а благодаря заботе и любви. Фотографии на стенах в рамочках, детские рисунки, бережно приколотые к специальной доске, стопка книг на маленьком стеллаже. — Луи? — негромко зовет Тэми, оглядываясь. Она слегка улыбается и качает головой. — Он опять прячется. Алекс вопросительно поднимает бровь: — Где? Тэми улыбается и указывает в угол комнаты, где стоит шкаф. — Он говорит, что это его секретное укрытие от чудовищ. — Разве от чудовищ не на свету прячутся? Тэми пожимает плечами, её улыбка становится чуть грустной: — Он уверен, что в темноте они его не найдут. Алекс молча смотрит на шкаф. — Мне выйти? — Да, — Алекс смотрит на Тэми. Та всматривается в её глаза, а потом кивает и выходит из комнаты. Алекс подходит к шкафу и присаживается рядом. Под самой нижней полкой она замечает фанерку, прикрытую кофтой. Осторожно отодвигает её и вглядывается в темноту за шкафом. Поскольку шкаф стоит не вплотную к стене, а под углом, там, в образовавшемся пространстве, едва различима фигура маленького мальчика. Алекс отстраняется и аккуратно ставит фанерку обратно на место. Затем отходит от шкафа и садится в кресло неподалёку. Она сидит, разглядывая всё вокруг. — Я в детстве не пряталась от чудовищ, — спокойно начинает Алекс. — Насколько я знаю, в детстве я была смелая. Даже защищала слабого, но близкого мне человека. От других детей. От собственного отца. Алекс делает паузу, вытягивает ноги. — Мой отец был конченым мудаком. Надеюсь, ты знаешь эти слова, потому что другие его вряд ли хорошо опишут. На самом деле я не ненавидела его, когда была маленькая. Он меня не бил. Никого не бил. Есть ещё один вид насилия — тоже очень неприятный. Это когда человек словами и поступками причиняет боль. Она откидывается назад. — Он так поступал с моей мамой. Когда я подросла, то уже очень чётко понимала, что чувствую к нему. Я его ненавидела. Он много чего неприятного говорил про неё. И со временем это накапливалось. Мама умерла. Когда я уже была взрослой, я с ним не общалась. Возможно, я не смогу процитировать всё, что он говорил про маму, но это чувство внутри… оно никуда не делось. Лютая ненависть и отвращение. Алекс замолкает, откидывает голову и тяжело вздыхает. — Не так давно я увиделась с ним. Против своей воли. Так вышло. Увиделась не в самый лучший период своей жизни. И у меня было не то настроение, чтобы… слушать всё, что он говорил. Он снова заговорил о моей маме. Сказал гадости про близкого мне человека. Он так сильно ненавидел двух женщин, которых я очень люблю, что я подумала… с меня хватит. Я не знала, что именно сделаю, когда приду к нему, но стоило ему открыть рот… и уже через несколько минут я поняла, что хочу, чтобы он замолчал. Навсегда. Алекс чуть крутится на стуле, разглядывая потолок. Проходит минута тишины, и вдруг из-за шкафа раздаётся: — Ты его убила? — Да. Прострелила его тупую башку. Из дробовика. Его мозги разлетелись по всему подвалу, — говорит она без тени эмоций. Алекс замирает, вспоминая точно, что чувствовала: — Думаю, все, кто узнал об этом, ждали от меня чего-то… чувств, какого-то раскаяния. Он же мой отец, — она хмыкает. — На самом деле я почувствовала облегчение. И больше ничего. Я до сих пор не чувствую ничего по этому поводу. Думаю, это странно. Он же мой отец. — Он обижал твою маму. — Да. Так и было. Но, знаешь, другие люди не поймут. Только ты сам можешь знать, что ты чувствуешь. И люди, которые были в похожих ситуациях. — Мою маму убивает рак. Просто так. — Да, — вздыхает Алекс. — Так и есть. Жизнь — дерьмо. — Да, — слышится вздох из-за шкафа. — Тебе страшно, когда Честер ссорится с твоей сестрой или тётей? Мальчик молчит. Алекс опускает голову и какое-то время смотрит на шкаф. Луи не отвечает. — Знаешь, его можно было бы убить. Он бы перестал обижать их. — Его никто не сможет убить. — Я смогу. В комнате снова повисает тишина. — Чтобы защитить своих близких, нужно много смелости, Луи. Думаю, если он делает тебе что-то плохое, а никто об этом не знает, значит, он тебя запугивает. Говорит, что обидит твоих близких — или что-то вроде того. И ты им врёшь, чтобы защитить. — Я не вру, — голос срывается, звучит обиженно. — Ну, если он ничего не делает, тогда я не трону его, — Алекс встаёт. — Спасибо, что поговорил со мной. Ты очень смелый мальчик. Алекс идёт к выходу очень медленно. И стоит ей открыть дверь, как сзади раздаётся: — Постой. Алекс останавливается и оборачивается. Из-за шкафа слышится шорох. Сначала появляется рука, потом голова. Луи вылезает и остаётся сидеть на полу, задрав голову, глядя на неё снизу вверх. Алекс медленно возвращается к стулу и присаживается. Луи какое-то время не двигается, уставившись на неё своими круглыми, серьёзными глазами. — Я не смелый, — наконец говорит он едва слышно. — Мне страшно. — Почему? — голос Алекс спокоен и осторожен. — Он сказал, что убьёт их, — шёпотом признаётся мальчик. Алекс чуть склоняется вперёд, облокачиваясь на колени, и внимательно смотрит на него: — Знаешь, доверие нужно заслужить. Во всём мире так. А в вашем городе — особенно. Ты меня совсем не знаешь. Ты не должен мне верить или доверять. Но я тебя прошу об этом. Ты должен принять решение со всей серьёзностью, — Алекс слегка наклоняет голову, удерживая взгляд Луи. — Ты скажешь мне правду, доверив жизни своих близких, а я, в ответ, обещаю тебе, что с ними ничего не случится. Луи не отводит взгляда. В его глазах читается тревога. Его маленькие пальцы сжимаются в кулак, и он явно борется с сомнением. — Ты правда сможешь? — голос мальчика звучит тихо и хрипло, словно каждое слово даётся ему с трудом. Алекс медленно кивает, не отводя взгляда: — Да. Луи снова надолго замолкает, опуская глаза на руки. Он глубоко вздыхает, словно собираясь с силами, а затем снова смотрит на Алекс: — Он приходит ко мне ночью. На этих словах губы Алекс едва заметно вздрагивают. Она не хочет слышать продолжения — но молчит, внимательно слушая. — Когда Тэми работает ночью. Она часто работает… Тогда я у тёти. И… — голос Луи дрожит и обрывается. Он беспомощно кусает губу и нервно сжимает руку. — А что с рукой? — осторожно спрашивает Алекс, стараясь удерживать ровный тон. Луи слегка вздрагивает и смотрит на свой бандаж: — Он… просто держал меня за руку, а я… я упал с кровати. И было «хрусь». — Запястье? — спокойно уточняет Алекс. Луи медленно поднимает голову и кивает. — Он… — Алекс на мгновение замолкает, подбирая слова. — Он трогает тебя? Луи резко опускает голову и коротко кивает, избегая смотреть на неё. — Он… только руками? Или что-то ещё? — голос Алекс звучит напряжённо, но мягко. — Руками, — Луи почти шёпотом отвечает, не поднимая головы. — И себя потом трогает… и… — Он снова обрывается, сильно прикусывая губу. Его плечи начинают дрожать. — Спасибо. Ты очень храбрый, — говорит Алекс, осторожно протягивая руку и мягко касаясь его плеча. — Ты ничего не сделал неправильно, Луи. Ничего из этого не твоя вина. Больше такого не повторится. Обещаю. Луи медленно поднимает глаза и смотрит на неё с надеждой. Алекс мягко кивает, подтверждая свои слова. Алекс выходит из комнаты и возвращается в гостиную. Тэми уже там не одна — с ней какая-то девушка, наверное, няня. — Пошли, — Тэми встаёт с кровати. — До завтра, Шелли. — Пока. Привет, — это она уже говорит Алекс, поднимая руку. — Привет, — отвечает Алекс и выходит из комнаты. — Ну что? — спрашивает Тэми, когда они выходят на улицу. — Он действительно упал сам. Но это не значит, что Честер с ним милый. Нет. Просто не бьёт его. Тэми хмуро смотрит себе под ноги, идя к машине. — Хорошо. Это хорошо, — говорит она больше себе. — Если так, то хорошо. Алекс немного замедляет шаг и смотрит в спину Тэми. Вздыхает и меняет траекторию, направляясь к мотоциклу. Тэми оборачивается, замечая, что Алекс нет рядом, и тут же кричит: — Увидимся в кафе! Я для тебя разузнала всякого-разного! — Хорошо, — без энтузиазма отвечает Алекс, подходя к байку.