Broken Heads: Oblivion

Алекс идёт медленно, сжимая в пальцах ключ. Шаги гулко раздаются в пустом коридоре. Она почти доходит до конца, когда взгляд машинально скользит вверх — она замирает. Что-то светлое. И тёмное. Алекс делает два быстрых шага и снова замирает. Простыня. Перекинута через верхний горизонтальный прут. Тело. И — две ноги, судорожно дёргающиеся в поисках опоры. Алекс рывком бросается вперёд. Заталкивает ключ в замок и быстро проворачивает. Бросается к Сиаре. Обхватывает за талию и рывком приподнимает. Собственные рёбра тут же вспыхивают болью. — Снимай, — рычит Алекс. — Пусти, — шипит Сиара. — Помоги, блять! У меня ребра сломаны, я не смогу тебя долго держать! Сиара дёргается сильнее, отталкивая её, и Алекс не удерживает — та срывается и захлёбывается хрипом. Алекс снова подхватывает её и рывком приподнимает, телом вжимает в решётку. Сиара тяжёлая, и она сопротивляется. У Алекс уже не только рёбра, но и грудь горит от боли. — Не дёргайся, сука, — выдыхает Алекс сквозь зубы. — Либо ты мне поможешь сама, либо я тебя отпущу и буду резать ткань на твоей шее. Но ты здесь не подохнешь! — Пошла ты, — сипит Сиара и снова пытается оттолкнуться от решётки всем телом. — Я держу тебя. Подними руки. Сними её. — Отпусти! — требует Сиара. Алекс отпускает её — петля мгновенно затягивается. Алекс бьёт кулаком ей в живот. И Сиара теряет контроль — только вместо того, чтобы защитить живот, тянется к горлу, хватается за удавку. Алекс снова подхватывает её и поднимает вверх. — Стягивай! — шипит Алекс, задирая голову. Она видит, как Сиара вцепляется в петлю двумя руками и тут же вскрикивает, отдёргивая правую и ударяя ею Алекс по голове — не специально. Алекс перехватывает удобнее — насколько возможно. Тянется к заднему карману, достаёт нож. Щелчок — лезвие выстреливает. — Держись за меня! — приказывает Алекс. Сиара цепляется за её плечи, пытается приподняться. Этого хватает. Алекс ныряет лезвием под простыню, которую Сиара чуть ослабила. Дёргает на себя. Раз. Второй. Резать неудобно. Сиара поднимает левую руку и помогает, оттягивая ткань. Алекс снова проводит лезвием. Ещё раз. Волокна трещат. Сиара срывается вниз. Алекс не успевает удержать весь вес — они падают вместе. Сиара с глухим стоном валится на пол, Алекс — на колени рядом, упираясь ладонью в бетон, вторая рука всё ещё сжимает нож. Обе дышат, будто пробежали десять километров. — Сука… — выдыхает Алекс. — Вот же сука. Выдыхает снова и опускается на задницу. Дышит. Сиара дышит рядом. Алекс чувствует её взгляд. — Какого хуя это было? — Алекс поворачивается к ней. Сиара трет шею, ничего не отвечает, но не сводит с неё взгляда. Алекс прячет лезвие и убирает нож в карман. Они сидят в тишине какое-то время. Потом Алекс встаёт, выходит в коридор, поднимает бутылку, которую уронила, пока открывала замок, возвращается в камеру, закрывает за собой дверь. Подходит к Сиаре и садится рядом с ней прямо на пол — на корточках сидеть не получается, рёбра всё ещё сильно болят. — Если ты — один процент, то должна была позволить мне это сделать. — Это не безвозмездно, — отвечает Алекс. — Моя помощь тебе. Ты мне нужна живая. — Зачем? — У меня есть вопросы. — Всего лишь? Мне показалось, что у тебя их нет. В этом и был весь смысл одного процента, Боб, — «Боб» она выплёвывает. — Мои вопросы не относятся к твоей банде, — спокойно отвечает Алекс. — Просто ты из тех, кто в курсе. А сейчас мне нужен такой человек. — Допустим. Спроси. Я подумаю, хочу я ответить на это или нет. А потом ты дашь мне спокойно сдохнуть, — Сиара начинает подниматься, но тут же валится обратно на пол. — Я здесь сама по себе, — Алекс повторяет то, что уже говорила ей. — Ты же понимаешь, — Сиара косится на воду, облизывает губы, — хоть миллион раз мне повтори, я не верю тебе. Алекс протягивает ей бутылку: — Пару глотков. Сиара быстро забирает её, делает один глоток, кашляет, морщится. Громко выдыхает. Прикрывает глаза и делает ещё глоток. — Хорошо, — она ставит бутылку на пол. — Кто ты? — она смотрит на Алекс теперь в упор, совсем другим взглядом, словно они в ту же секунду оказались за столом переговоров, а не на полу камеры. — Почти год назад я работала под прикрытием. В Аризоне. — С кем? — Брокен Хедс. Брови Сиары чуть опускаются: — Допустим. Дальше. — В какой-то момент… стало сложнее. Скажем так… мои ориентиры немного сдвинулись. — Перекинулась. Бэнт-бэдж? Алекс не отвечает на это. — Значок, что перекатился к патчу? — Я сделала свою работу, — спокойно отвечает Алекс. — То есть навредила? — Не Хедсам. Сиара хмыкает: — Оборотень? Жетон скинула, нашивку пришила. — Нет. — Тогда говори прямо. Я спросила: кто ты? — уже сквозь зубы произносит Сиара. — Значок при мне, — Алекс говорит это, зная, что смысл не в формальности, что она коп, а в том, что вместо него там нет нашивки. — Значит, не бэнт-бэдж. Просто крыса? — Не беси меня, — Алекс начинает вставать. — Ты не ответила на вопрос, — Сиара тоже хочет встать, но при очередной попытке только мычит и морщится. Алекс смотрит на неё сверху вниз: челюсть Сиары сжата так сильно, будто вырезана. В конце концов она её расслабляет, открывает глаза и поднимает взгляд к Алекс: — Ты либо надевшая патч, либо грязная псина со значком, либо просто крыса. — Я не надевала их патч. — Я вижу. Ты ведь здесь. И ты коп, блять. И ты нихуя не в Аризоне. — Я тебе уже сказала, — Алекс делает к ней короткий шаг, — я сама по себе. — Нет такого определения, Алекс, — повышая голос, но уже без презрения, возражает Сиара. И она права. — Меня лишили выбора, — отвечает ей Алекс и слышит свой сдавленный голос. Сказать это таким голосом она точно не планировала. И Сиара слышит. Сиара смотрит ей в глаза. Долго. И Алекс позволяет это. — Значит, ты никто, — хрипло констатирует она. — Ни туда, ни сюда. У Алекс нет желания продолжать этот разговор, несмотря на то, что начали они его, чтобы она задала вопросы. В груди нарастает давление. И теперь ей нужно время. Хотя бы минут десять. Рука зудит и требует дотянуться до тела — чтобы прервать это. Боли в рёбрах для этого недостаточно. — Почему ты решила повеситься? Сиара вздыхает. — Рука гниёт, башка плывёт… Насколько я поняла, сегодня передача. Ещё немного — и всё, язык развяжется сам. Алекс смотрит на неё и не находит, что сказать. Она даёт себе время, прежде чем что-то ответить, но ничего в голову не приходит. Умереть, чтобы не сдать своих — это осознанный выбор, если человек при этом понимает, что боль может быть такой, что развяжет язык. — Думала, что сталь внутри. А там — вата. — Понятно. Ну, — Алекс пожимает плечами, — я здесь, чтобы помочь тебе не сдохнуть. Ты видела участок? Твои люди могут зайти сюда и выйти, как из магазина. — Сделаю скидку на то, что ты новенькая, а не потому что тупая. Трогать копов — значит открыть ящик Пандоры. Стоит хоть одному значку слететь — и весь город пойдёт под зачистку. Не от местных. Сверху. — Я не сказала, что кому-то нужно слететь. Я сказала, что это не участок, а дыра. — Правила, Алекс! Никто в этом городе сюда не сунется. Никому нахуй не нужны рейды и зачистки. Пока копы неприкасаемые — есть баланс. И он рабочий. — Хватит, — Алекс резко прерывает её. — Ты несёшь херню. Во-первых — ты не арестована. Ни один коп не обратится никуда, потому что отсюда спиздили человека, которого здесь и не было. Зайти и выйти — не проблема, никого не грохнув. Но дело ведь не в этом? Сиара смотрит на неё исподлобья. — Правила, — Алекс чуть склоняет голову. — Меня уже тошнит от этого слова. Твои люди не сунутся сюда, потому что, если кто-то попадётся — он засветился, и всё, он сам по себе. Поэтому ты пыталась скинуть маску, чтобы скрыть, кто ты. Но твой шмот… Да и я видела тебя. Этого бы хватило. Знаешь, тебе надо было с самого начала позаботиться о том, чтобы сдохнуть, ещё до того, как я тебя до машины дотащила. Какое ещё правило? Мм… Дай-ка подумать. Не подходить к участку просто потому, что… это участок? — И что бы ты сделала? — Я бы забрала своего человека. — Как хорошо, что не тебе за них решать. — Да, я бы не хотела быть одной из вас. Если это значит, что тебя кинут, стоит наручникам щёлкнуть. А как же передача? Нет, да? Они нихуя не сделают даже при передаче. Поэтому ты хочешь сдохнуть. Потому что знаешь, что за тобой не придут. Тебя списали. И ты называешь это правилом. — Заткни рот. Алекс подходит к ней, хватает под руку: — Пересядь на кровать. Сиара дёргает рукой, но Алекс сильнее вжимает пальцы в её плечо: — Я сказала — пересядь на кровать. Мы не закончили. — Задавай свои вопросы. Если смогу — отвечу. И вали нахуй отсюда. — Как хорошо, что я не местная и мне похуй на ваши правила, да? Я помогу тебе, если ты поможешь мне. Себе помочь. Сдохнуть, чтобы не сдать своих? Отлично. Но если хочешь жить и при этом не сдать их — тебе придётся мне довериться. На один процент. Встань. Она чуть наклоняется и смотрит Сиаре в глаза. Та сжимает челюсть. Думает. Потом начинает подниматься. Садится на кровать, и Алекс садится рядом. — Покажи, — Алекс дёргает её за рукав, кивая на руку, замотанную грязной тряпкой. Сиара молча разворачивает — тряпка хрустит, засохла. Нижний слой пропитан буро-чёрной сукровицей, ткань приросла к ране. Запах бьёт сразу — кисло-гнойный, с металлической ноткой старой крови. Алекс морщится. Сиара качает головой — дальше не может. Алекс медленно втягивает воздух носом, сжимает челюсть, достаёт нож. Сиара хмыкает, глядя на лезвие, но это отвлекает её лишь на секунду — когда Алекс поддевает ткань, она мычит и резко стискивает губы. — Сейчас будет хуже, — предупреждает Алекс. — Уже, — хрипло отвечает Сиара. Алекс берёт бутылку воды и медленно поливает повязку. Сиара сильно сжимает матрас и зажмуривается, руки её дрожат от напряжения и боли. Алекс останавливается. — Так, — она ныряет в карман куртки и достаёт пакет. Раскрывает его и вываливает содержимое сбоку от себя. Берёт маленький пакетик с двумя таблетками. — Окси, — поясняет она, давая таблетку. — Охренеть… — выдыхает Сиара, и её глаза слезятся то ли от боли, то ли от облегчения. Но криво растягивающиеся губы всё же демонстрируют, что она приятно удивлена. — Спасибо. Дрожащей рукой забирает таблетку, быстро кидает в рот, и Алекс даёт ей воду. — Ждём. — Жёсткая, но не садистка. Мне нравится, — нервно выдыхает Сиара. — Час мы ждать не можем, но начнёт действовать минут через десять. — Да-да… отлично, но… зачем тебе… — Сиара, вероятно, хочет спросить, зачем ей открывать рану, но не договаривает, потому что Алекс берёт с кровати хлоргексидин. — Блять, один процент. Ты умом тронулась? — Это звучит не как упрёк, а как комплимент. — Возможно. — Прямо по мякотке? — Не по мякотке, — усмехается Алекс. — По тому, что осталось. Если ты сказала, что начало гнить, а судя по запаху… Так и есть. Хлоргексидин смоет дерьмо — гной, грязь, то, что уже начало тухнуть. Ну… не смоет всё, флакон маленький, и толком очистить мы не сможем. Но хоть что-то. — Я знаю, — Сиара накрывает её руку с флаконом грязными пальцами. — Ещё минут восемь? Сиара не отвечает. Она чуть склоняет голову и внимательно смотрит Алекс в глаза. Убирает от неё руку: — Что ты хотела спросить? — Ты в курсе тёрок Леона с Хедсами? — Хм, — тут же реагирует Сиара. — Все, кто в теме, — все в курсе. Они оттягивают на себя его людей. Что нам на руку, — Сиара продолжает сканировать Алекс. — Но не тебе, — предполагает она. — Ты сказала, тебя лишили выбора. А какой бы он был? Алекс молчит. Она отводит взгляд. — Ты приняла бы их нашивку. Ну, — Сиара усмехается. — Тебе желали добра, и вот ты… Здесь. — Всё сложнее. — Как скажешь. И что это? Дружба? — она пытается поймать взгляд Алекс, которая тут же отворачивается в сторону, где пакет с Роцефином, который сейчас не нужен. — О… не дружба. Тогда да, сложнее. Ну что, могу сказать — у них война. И если ты дёргаешься по этому поводу, то не без причины. — Знаешь, где его точки? — Алекс возвращает взгляд. — Кого? — Сиара спрашивает, но через мгновение понимает. — О, нет. Забудь. Что… — она смотрит в глаза Алекс, словно пытается прочитать, зачем та задала этот вопрос. — Зачем тебе? — Это моё дело. Я просто спрашиваю. — Нет, ты не просто спрашиваешь. Что-то крутится в твоей милой головке, Боб. — Пока там крутятся только вопросы. — Ясно, — Сиара хмыкает. — Ну, если у тебя такие вопросы, то ты по адресу. И звучит логично, почему ты так вцепилась. Возможно, ты уже не один, а два процента. — Давай продолжим, — Алекс возвращается к её руке. — Потом поговорим. — Ты не поможешь мне одна, — тихо и покровительственно говорит Сиара, словно ребёнку. Алекс не отвечает. Просто тянется к тряпке, подцепляет и резко дёргает. Тряпка с хлюпом отделяется от кожи. Сиара вскрикивает — так громко, что у Алекс звенит в правом ухе. — Заткнись, — рычит она, и Сиара прижимает кулак к губам. — Сука, — шипит Сиара. Края срезов неровные — как будто не ножом, а кусачками. Кожа вокруг чернеет пятнами — некроз пошёл вверх по сухожилиям. Там, где ткани ещё «живые», всё вздуто: зелёная кожа лоснится, как перезрелый виноград. На границе мертвечины и живого — полоска серого, под которой сочится мутно-жёлтый гной. — Ебать… — шепчет Алекс. — Какая… мерзость. Она смотрит на Сиару — из глаз той текут слёзы. От боли. — Максимум сутки — и на твои правила будет уже похер, — говорит она. — Ты сдохнешь от заражения. Алекс берёт шприц, набирает хлоргексидин. Проверяет напор на воздухе — жмёт поршень, струя тонкая, точная. — Не дёргайся, — говорит она и снова смотрит Сиаре в глаза. — И не ори. Готова? — Нет. Алекс даёт ей тряпку. Сиара комкает её и засовывает в рот. Смотрит на Алекс. Глаза в слезах, но злые. Алекс прижимает ей руку локтем, другой подносит шприц. Первые капли хлоргексидина попадают в открытые участки — между обрубками, в гнойные щели. Жидкость сразу смешивается с сукровицей, медленно стекает вниз. Из-под одного обрезанного сустава выдавливается плотный сгусток — грязно-жёлтый, с прожилками чёрно-зелёного. Алекс сдерживает рвотный позыв. Таким она ещё не занималась. Это мерзко. Мерзко. Очень мерзко. Но она продолжает, заставляя себя держать глаза открытыми, а рот — закрытым, чтобы не промычать от отвращения. Сиара дёргается. Тело напрягается, как струна. Из горла вырывается приглушённый хрип — не крик, но близко. Алекс продолжает. Смывает гной, отмершие куски ткани, грязь. Один из сгустков будто «отваливается» сам — висел на полуразложившейся коже. Сиара захлёбывается собственным дыханием. Но сдавленно мычит — терпит. Алекс заканчивает промывку. Осматривает рану — чище, но всё ещё ужас. Она разворачивается, тянется к пакету, достаёт шприц с Роцефином. На торце — пружинный поршень, складная игла под колпачком. Военная комплектация. Сиара приподнимает брови, выплёвывает тряпку: — Какого хрена?.. — голос дрожит. — Где ты это взяла? Алекс щёлкает колпачком. Игла выдвигается с сухим щелчком — фиксируется, как лезвие в автоматическом ноже. — В местной лавке. Вместе с жвачкой и презервативами, — отвечает она без эмоций. — Не гони, — шипит Сиара. — Это охренеть редкая штука. — Как угодно, — спокойно кивает Алекс. — Цефтриаксон. Лидокаин уже внутри. Умрёшь не сегодня. Повернись. Сиара с глухим стоном разворачивается на бок. Алекс тянет пояс штанов чуть ниже, нащупывает место. Вгоняет иглу одним движением. Плавно нажимает на поршень — густая суспензия уходит внутрь. — Всё. — Алекс разворачивается и убирает всё, что осталось, в пакет и карман. Оборачивается — встречает хмурый, внимательный взгляд чёрных глаз. — Держи, — Алекс тянет руку с таблеткой. — Окси. Брала только две. Так что… прими верное решение. — Когда, по-твоему, это будет «верным»? — Сиара внимательно смотрит на Алекс. — Ты же не просто пришла меня подлатать? Это стоит бешеных бабок. Ради вопросов, на которые тебе ответил бы любой нарик? Узнать точки Леона? Что бы ты ни планировала — это самоубийство. И что ты планируешь сейчас? Если я тебе назову пару мест — это что-то изменит? — с каждым вопросом её голос повышается. — Даже если ты мне ответишь сейчас — это ничего не изменит. Я это притащила не для того, чтобы развязать тебе язык. Мне нужно, чтобы твои уже два процента стали как минимум шестьюдесятью. А для этого мало сделать тебе укол. — И что дальше? Алекс встаёт. Достаёт пачку презервативов, вытаскивает один, остальное заталкивает обратно в карман, где лежит пакет. Потом из другого кармана вынимает маячок. Протягивает ладонь вперёд. Сиара молча таращится на содержимое. — Маячок, — спокойно поясняет Алекс. — Попробую тебя перехватить, когда тебя повезут. После передачи, конечно. Сиара продолжает изучать устройство на ладони: — И куда я, по-твоему, это засуну?! — Она смотрит на презерватив. — Да ты шутишь. — У тебя два варианта. Решай, какой комфортнее. — Алекс чуть склоняет голову. — Что с лицом? Я же тебе не старый GPS-кирпич притащила. — Ты ждёшь, что я дам тебе контакты моих людей, чтобы они тебе типа помогли? — она поднимает на Алекс взгляд. — Нет, — с усмешкой отвечает Алекс. — Было бы неплохо, но ты ясно дала понять, что ты списана. И что предпочтёшь сдохнуть, чтобы никто не вышел на твоих людей. — В таком случае ты одна не справишься. Ты… Алекс приподнимает брови, ожидая последующих эпитетов. Но Сиара только выдыхает. Берёт у неё из руки маячок и презерватив. Разрывает зубами упаковку, достаёт его и заталкивает внутрь маячок. Пустую обёртку возвращает Алекс. — Воду тоже допей. Мне пора идти. Сиара допивает воду, отдаёт пустую бутылку. Алекс идёт к выходу. — И что, я стою такого риска? — спрашивает Сиара, пока Алекс закрывает камеру. — Ты? Нет. Я тебя не знаю. Но для меня есть то, что стоит. Алекс смотрит на неё через решётку. — Насчёт «верного решения»: если я не перехвачу по дороге и дойдёт до пыток — прими таблетку. Она даст тебе время. Может, ты умрёшь от сепсиса раньше, чем откроешь рот. Роцефин дал фору. Но он не спасёт, если… — Да. Ну, удиви меня. Алекс хмыкает, разворачивается и уходит. Она выходит в коридор так же осторожно, как заходила. А вот к выходу идёт уже бодрым шагом, не обращая внимания на Даниэллу и даже не глядя в её сторону. Выходя на улицу, Алекс замечает машину Тэми. Хоть она и забыла сказать, чтобы та её подождала — Тэми всё ещё здесь, никуда не уехала. Вот только, направляясь к машине, Алекс не видит никого внутри. — Алекс! — слышится сзади, и Алекс быстро оборачивается на голос Руди. — Ты сегодня рано, — начинает разговор та, направляясь к ней, в то время как Алекс отступает к машине. — О, или ты уезжаешь? Алекс, наконец, замечает Тэми — та почти лежит на сиденье и испуганными глазами смотрит на неё. Алекс тут же замирает — если Руди подойдёт, то тоже её заметит. В том, что Тэми здесь, ничего такого нет, но вот положение, в котором та сидит, вызовет вопросы. Хотя и в вопросах ничего нет… Алекс делает пару шагов навстречу Руди. — Привет, — она улыбается. — Да, я… Знаешь, думала, приеду, поработаю, но… поняла, что всё же плохо себя чувствую, и… Алекс замолкает, потому что Руди опускает взгляд — смотрит на пустую бутылку в её руке, а потом куда-то еще. — У тебя сейчас… — Руди тянется и дёргает за что-то. Алекс не успевает среагировать, и из её кармана вываливается… Алекс смотрит на асфальт — там валяется пустой шприц, упаковка от презерватива, пустой флакон от хлоргексидина. Она резко поднимает взгляд на Руди. Та стоит с пакетиком в руках — тем, за который дёрнула. — Это мои лекарства, — быстро объясняет Алекс, наклоняясь и собирая всё с асфальта. Руди присаживается на корточки и помогает — берёт флакон хлоргексидина. Алекс вытягивает руку, и Руди медленно протягивает флакон. Алекс тут же его выхватывает и прячет в карман. — Спасибо. Я обработала в туалете раны. Знаешь, ношу с собой — если вдруг… и это «вдруг» наступило. Поняла, что… — она выпрямляется, — что лучше мне поехать домой. Руди кивает, быстро улыбается: — Понимаю. А я говорила — ещё не время. Неделя как минимум. — Да-да, ты была права. Но знаешь, как оно бывает, — Алекс усмехается, — дома скучно, и… тут дела недоделаны. Её речь замедляется, потому что Руди делает пару шагов к машине, потом снова оборачивается к ней: — Да, понимаю. Сама, когда болела… Ох, простуда. Сопли. Зимой ночи здесь леденят. И вроде выздоровела, но ещё плохо стоишь на ногах, и они идут сами на работу. Ноги, в смысле. — Да, понимаю, — Алекс думает, в какую сторону ей уйти, потому что… — Ты на машине? — помогает Руди, кивая на тачку и оборачиваясь к ней. — Привет, Тэми, — она машет. Тэми, всё так же лёжа, нервно улыбается и машет одними пальцами в ответ. — Она подвезла тебя? Вижу, находишь здесь друзей. — Да, эээ… — Алекс быстро подхватывает. — Всё болит, на байке не вариант. А такси… Тэми проезжала рядом и предложила. — Понимаю. Она, наверное, ехала в кафе. Очень любезно с её стороны. Очень любезно, — громко повторяет Руди, оборачиваясь к Тэми, которая уже выпрямилась на сиденье. — Передавай привет маме, — и она тут же переключается на Алекс. — Раньше заезжала туда кофе попить. Но тогда другие времена были. Бедная женщина. — Угу, — кивает Алекс, делает пару шагов к машине. — Рак — он такой, — Руди качает головой. — Как скрытый враг. Бьёт в спину. — Да, угу, — кивает Алекс. — Рада была повидаться. Поеду домой лечиться. — Да, конечно, — Руди улыбается шире. — Заеду как-нибудь, суп привезу. — Конечно, — натягивает в ответ улыбку Алекс и садится в салон. Тэми тут же трогается с места. Руди машет рукой, широко улыбаясь. Алекс не машет, но руку приподнимает. Тэми снова машет ей пальцами, широко улыбаясь, и сквозь зубы произносит: — Эта жуткая баба меня пугает. — Да, — просто выдыхает Алекс, когда они выезжают на дорогу. — Блять, у меня от неё мурашки, — громко говорит Тэми и шумно выдыхает. — Она сказала про мою маму? Пиздец жуткая херня. — Да. Она типа всех здесь знает. — Пока ты там была, она тут шарилась. Туда-сюда. Но к тачке не подходила. — Зачем ты спряталась? — Рефлекс, — восклицает Тэми. — Словно я здесь совершаю какое-то преступление. Вот и нырнула. А потом уже было стрёмно. А потом ты вышла. Заедешь в кафе? Налью тебе за счёт заведения. — Нет, мне домой. Нужно поспать хотя бы несколько часов. Дела ещё есть. — Поняла. Ну, значит домой. Тэми включает музыку, и они едут молча. Только Тэми подпевает под попсу. Потом у неё звонит телефон, она выключает музыку и отвечает бодрым голосом. Алекс не смотрит в её сторону — смотрит в окно. И последующие «да», «поняла», «угу» звучат напряжённо. После этого в машине снова тишина. Музыку Тэми больше не включает. Они паркуются у дома Алекс. Когда она поворачивается поблагодарить и попрощаться — Тэми сидит, обхватив руль двумя руками и смотрит перед собой. По её щеке течёт слеза. Алекс смотрит на её профиль, ничего пока не понимая. Она должна вроде как спросить: «что случилось?», но молчит. — Честер мёртв, — глухо говорит Тэми и моргает. Через веко перекатывается слеза. Алекс тупо смотрит на неё. На счастье это не похоже, судя по тому, как та сидит — будто случилось что-то ужасное, но и причинить боль это не может. Алекс всё еще молчит. — Он тусовался с отморозками. Ну, знаешь… маргиналы. Но такие. Запинают до смерти, ну или ножом забьют. Хотя могу представить, как и пристрелят, но… его застрелили на дороге, — Тэми поворачивается к Алекс. — Валяется там с пулей во лбу. Коул проезжал и… сообщил Бэтси. Но сначала копам, я так понимаю. — Ну, — Алекс пожимает плечами. — Кому-то, видимо, дорогу перешёл, что его решили убрать. — Да… дорогу, — глухо отзывается Тэми, уводя взгляд куда-то за Алекс. — Мы приехали, — она снова смотрит ей в глаза. — Ага, вижу. Спасибо, — Алекс кивает, тянется к дверце, выходит и наклоняется. — Ну, видишь, вселенная тебя услышала. Значит, теперь можно не становиться лучшими друзьями. Я почти расстроена, — она выпрямляется и закрывает дверь. Алекс не оборачиваясь идёт к подъезду. И тут слышит, как открывается дверь машины. Быстрые шаги позади. Стоит ей повернуться — Тэми крепко обнимает её: так сильно, что тут же отдаётся болью в рёбрах. Она ничего не говорит. Просто прижимается к Алекс молча на несколько секунд, а потом с облегчением выдыхает ей в шею. Алекс мягко проводит рукой по её лопатке: — Больно, — сдавленно шепчет она. — Ой, прости, прости, — Тэми быстро отпускает, но не отступает до конца — заглядывает в глаза. Она ничего не говорит, хотя Алекс видит в её глазах слово, которое та держит крепко и не выпускает наружу. Алекс была готова к любой реакции. Но теперь, когда все стало реальным, Тэми удивляет её. Ни вопросов, ни утверждений, и даже «спасибо» не звучит вслух. Тэми молчанием даёт ей понять, что понимает гораздо больше — и ни слова об этом не прозвучит, даже между ними. — Хорошего дня, — говорит ей Алекс, разворачивается и заходит в подъезд.