Broken Heads: Oblivion

Алекс стоит в ванной и оттирает лицо от крови. Кровь спеклась, застыла и превратилась в корку — приходится в некоторых местах соскребать её ногтями. Желудок жжёт от злости и раздражения из-за тошнотворного запаха, от которого хочется сейчас же избавиться. Отмыть лицо получается плохо — кажется, что кровь смешалась с чёрным кремом и въелась в кожу. Когда Алекс выходит из ванной, видит Тэми — та стоит с футболкой в руках и молча передаёт её ей. Алекс остаётся в своих штанах, но избавляется от грязного верха. Становится немного легче. Выходя в гостиную, она замечает Бэтси — та раскладывает на столике медицинские принадлежности. Бэтси поднимает на неё взгляд. — Тэми сказала, тебе руку проткнули, — Бэтси не кажется заботливой: её голос звучит скорее равнодушно и устало. — Садись. Алекс послушно садится на диван. Адреналин в её крови снизился, и разматывать бинт, прилипший к ране, — пытка. Алекс стискивает челюсть так, что сводит мышцы. И когда бинт, наконец, снят, боль не уходит сразу — Алекс сидит какое-то время, наклонившись вперёд, и не дышит. Когда она поднимает голову, видит Бэтси со шприцем в руке — та кивает и просит протянуть ей руку, что Алекс тут же и делает. Бэтси берёт шприц, набирает раствор лидокаина и быстро делает несколько уколов вокруг раны. Подождав несколько минут, пока анестетик подействует, она начинает аккуратно промывать рану, тщательно удаляя засохшую кровь и грязь с кожи и её повреждений. Жидкость вымывает кровяные сгустки, стекает по ладони Алекс на полотенце, расстеленное у неё на коленях. Затем Бэтси берёт хирургический пинцет, раздвигает края раны и всматривается. После этого осторожно и тщательно промывает рану ещё раз. — Сухожилия вроде целы, — наконец произносит Бэтси. — Повезло. Она берёт в руки хирургическую иглу и начинает аккуратно сшивать края раны с внутренней стороны ладони. Спустя несколько минут швы уже наложены с обеих сторон. Бэтси обрабатывает кожу вокруг антисептиком, накладывает поверх стерильную салфетку и фиксирует её плотным бинтом. — Неделю не мочи и не нагружай руку. И меняй повязку каждый день, — она откладывает инструменты в сторону. — Спасибо, — тихо говорит Алекс, глядя на неё. Бэтси молча убирает всё со стола, а потом уходит. Тэми всё это время стояла рядом с диваном, скрестив руки на груди, и сейчас Алекс обращается к ней: — Отвези меня домой. — Конечно, — быстро отвечает та, но остаётся стоять на месте, явно ожидая, что Алекс встанет первой. Как будто за ней теперь нужен присмотр — а то рухнет где-нибудь по дороге к машине. Алекс не знает, как выглядит со стороны, но по взгляду Тэми понимает: вид, скорее всего, хреновый. Они молча добираются до дома. — Тебе что-то нужно? — спрашивает Тэми, когда Алекс уже касается ручки двери. — Нет, спасибо за помощь, — отвечает Алекс, не глядя на неё, и выходит из машины. Останавливается, медленно выдыхает, разворачивается и смотрит на Тэми. — Спасибо, — повторяет она, но уже искренне. — Пожалуйста, — отвечает Тэми и мягко улыбается. — Ты можешь звонить когда угодно, я помогу. — Почему? — этот вопрос вылетает сам, потому что в эту самую секунду Алекс не понимает — в эту самую секунду она хочет знать на него ответ. Тэми не отвечает сразу. Замирает, и в выражении лица что-то меняется — появляется неуверенность, вслед за ней приходит растерянность. Она будто ищет правильные слова, и Алекс ждёт. Потом Тэми медленно выдыхает. — Потому что ты первый в моей жизни человек, в которого я влюбилась с первого взгляда, Алекс. Я и подумать не могла, что влюблённость в человека может быть не такой, ну, знаешь, не в этом смысле, но я не знаю, с чем ещё это сравнить, — Тэми, хмурясь, отводит взгляд в сторону. — Это словно я выиграла в лотерею или что-то вроде того. Сложно объяснить, — она снова переводит взгляд на Алекс. — Это просто… ощущение, которое появилось и не пропадает. И я не ошибаюсь. То, что ты сделала для меня… — она быстро облизывает губы. — В общем… Очевидно, она не знает, как закончить. Но Алекс принимает такой ответ и, выпрямляясь, закрывает дверь. Дома она заставляет себя раздеться прежде, чем упасть в кровать и отрубиться, чтобы потом проспать почти до вечера. Проснувшись, она идёт на кухню, пьёт таблетку Адвила, возвращается и набирает Тэми. К Бэтси она могла бы поехать и без неё, но все же решает спросить её или хотя бы поставить в известность. Тэми говорит, что сможет туда приехать только через три часа, поскольку сейчас сидит с мамой и братом — их не с кем оставить. И Алекс едет к Бэтси одна. Приходится минут десять стучать в дверь, прежде чем та ей открывает. — В подвале была, не слышала. Твоя подруга пришла в себя, но она умрёт, — говорит Бэтси. — Она потеряла много крови. Ей нужны лекарства, которых у меня нет, ну и кровь соответственно. Поэтому либо мы ей отрубили руку, чтобы она с ней попрощалась, либо у тебя есть идеи. Алекс ничего не отвечает. Она спускается в подвал и подходит к кушетке. Сиара открывает глаза, и её пересохшие, потрескавшиеся губы растягиваются в слабой улыбке. — А ты упрямая, — еле слышно говорит она. Алекс подходит к ней ближе, останавливаясь на уровне груди. Рассматривает её бледное лицо, потом возвращается к глазам, которые внимательно смотрят на неё сквозь мутную пелену. — Ты умрёшь, — заключает Алекс, не вдаваясь в подробности. — Знаю, — Сиара снова слабо улыбается. — Знаешь? — уточняет сухо Алекс. — Из меня наверняка вытекла вся кровь. Это очевидно. Да и чувствую я себя… — она не договаривает. — У твоих людей есть оборудование? Лекарства? У вас есть возможность сделать тебе переливание? — О, Боб, ты опять… — Сиара слабо качает головой. — Процент определённо вырос, но ты сама понимаешь. Алекс чуть склоняется к ней, глядя ровно в глаза: — Я не Боб, — сквозь зубы говорит она. — Меня зовут Алекс. — Она видит, как взгляд Сиары меняется, а лицо расслабляется, стирая замершую мгновение назад улыбку. Алекс выпрямляется и достаёт телефон из заднего кармана. Разблокирует его и снова смотрит на Сиару: — Я больше ничего не сделаю, чтобы спасти тебе жизнь, я сделала достаточно. Теперь выбирать тебе — сдохнуть, или сделать хоть что-то, чтобы выжить, — она протягивает руку с телефоном. Сиара смотрит Алекс в глаза. Через несколько секунд моргает и опускает взгляд на телефон, потом снова переводит его на Алекс. — Жизнь меня уже давно научила не доверять чужакам. Тебя разве нет? — Сиара не смотрит на телефон и, кажется, даже не раздумывает над тем, взять или нет — она продолжает смотреть Алекс в глаза. Алекс опускает руку, но не отходит, давая Сиаре время. — Кто тот человек? Алекс не переспрашивает. Пара секунд — и она понимает, кого Сиара имеет в виду. — Что случилось? — задаёт та новый вопрос, понимая, что не получит ответа на предыдущий. — Ты хочешь, чтобы я тебе излила душу? Ты узнаешь мою историю, и это поможет тебе принять решение? — Ты… — Сиара с трудом фокусирует взгляд на Алекс. — Удивительно… Насколько внешность… может быть обманчива. Такое милое личико… но то, чем ты наполнена… — Дыхание сбивается, она прикрывает глаза на секунду. — Мне давно не были интересны люди, но ты… Я никому не доверяю, кроме своих людей, уже слишком давно. — Пауза. Глаза закрываются на мгновение. — Даже не стояла перед этим выбором многие годы. — Она вынуждена остановиться, чтобы набрать воздух. — Но ты вновь вызвала это чувство. И вот я пытаюсь вспомнить, когда последний раз… мой разум боролся с сердцем. Это было… слишком давно. Долгая пауза. — То, что я чувствую, пугает. Не хотелось бы сдохнуть и последнее, что почувствовать, — разочарование. Я задала тебе вопрос… хочу услышать ответ. — Они несколько секунд смотрят другу другу в глаза. — Хочу знать хоть что-то, потому что… чтобы решиться спасти свою жизнь… Мне нужно поставить на кон жизни самых близких людей, — глаза закрываются, потом снова открываются. — Чтобы защитить их… я готова умереть, Алекс. Я готова, но я не хочу умирать… ты даёшь мне надежду, но её недостаточно. — Последние слова почти неразборчивы. — Если ты скажешь мне… кто ты… Кто тот человек, то… — голос её обрывается, она закрывает глаза. Алекс смотрит на Сиару — та потратила весь воздух и теперь тяжело дышит, пытаясь восстановить дыхание. Она хочет, чтобы эта женщина выжила. Но она не сможет заставить её себе поверить. И как ответы на вопросы помогут ей принять решение? Алекс прикрывает глаза и медленно набирает в лёгкие воздух. — Есть человек, которого я очень люблю, — Алекс открывает глаза и взгляд её встречается с глазами Сиары, которые снова открыты. — Мне не хватит всех сил со всего мира, чтобы решиться просто посмотреть ей в глаза, потому что мне страшно. И этот страх не сравнится ни с чем. — Она отводит взгляд и упирается им в стену над головой Сиары. — Последние месяцы я жила с ощущением пустоты и ощущением, что жизнь кончена, потому что без этого человека она не имеет смысла. И эта боль разрушает сильнее, чем всё дерьмо, что случалось со мной. Но время идёт, и знаешь… — Алекс крепче сжимает телефон в руке и опускает взгляд на Сиару. — Легче, как обещают, не становится. Не забывается. Наоборот. С каждым днём нарастает чувство, что я не могу так просто сдаться. Не могу сдаться, когда человеку, которого я люблю, угрожает опасность. Не могу сдаться, когда появляется надежда, что это не конец, — голос становится жёстче. — И вот сейчас я живу с чётким пониманием, что готова бороться со своим страхом. И если я выиграю, то смогу посмотреть любимому человеку в глаза и сказать «прости». Сказать, что не вижу свою жизнь без неё. Сказать, что никакая работа в Вашингтоне, никакая должность и никакое другое будущее не сравнится даже с одним днём рядом с ней. — Алекс делает паузу и облизывает губы. — Для того, чтобы этот день настал, мне нужно, чтобы она и её люди выжили. А ещё мне необходимо время и возможность искупить свою ошибку. И если мне понадобится перебить весь Блэкстоун, я это сделаю. Ты можешь потратить последние силы, чтобы написать мне список точек, которые знаешь, но я хочу большего. Я хочу, чтобы ты выжила. — Харви, значит, — говорит Сиара, вызывая у Алекс резкий спазм в животе, будто изнутри ударило током. Алекс чувствует, словно падает с высоты. Не может вдохнуть. В ушах начинает стучать кровь. Она старается сосредоточиться на Сиаре, чьи веки опускаются, но не может. Пространство ломается, как будто всё вокруг сдвинулось на полшага. Всё, что звучит внутри — это имя. И вдруг — что-то меняется. Воздух вокруг Сиары стал другим. Имя больше не принадлежит Алекс. Оно прозвучало вслух — и теперь живёт вне её контроля. Алекс ещё не понимает, чем это может обернуться, но тело уже реагирует: лёгкие расширяются, дыхание возвращается — неровное, прерывистое. Мышцы напрягаются. В груди нарастает ощущение угрозы. Имя стало частью чужой реальности. Алекс уже откровенно дышит тяжелее, мысли начинают путаться, нужно сказать, что нет — не Харви. В конце концов, среди Хедсов есть и другие девушки. Всё внутри гудит, как короткое замыкание. Она не может сосредоточиться. Не может говорить. — Где мы находимся? — шепчет Сиара, едва разлепляя губы. Алекс не сразу улавливает смысл. Вопрос доносится до неё как сквозь вату — мозг не успевает включиться. Только когда Сиара тянет к ней руку, она понимает: та просит телефон. Первое, что говорит Сиара в трубку — это адрес, а потом пытается сказать что-то ещё. Алекс почти не разбирает слов — среди невнятного бормотания слышится только: «мне… помощь», а потом Сиара теряет сознание. Алекс пару секунд смотрит на неё, пока в трубке на том конце кричит мужской голос. Алекс поворачивает телефон к себе экраном и смотрит на отсчитывающиеся секунды. То, что сказала Сиара… Это полное дерьмо. Алекс сбрасывает звонок. Пытаться что-то объяснить человеку на том конце — смысла никакого нет. Да и желания тоже. Всё равно не поверят. Было бы прекрасно, если бы Сиара не умерла до приезда друзей. А в идеале — чтобы пришла в себя. Алекс поднимается наверх. С кухни доносится ритмичный стук — Бэтси что-то делает. Алекс садится на диван в гостиной и откидывается на спинку. Прикрывает глаза. Вариант первый: уйти. Просто встать и уехать. Логично, безопасно, разумно. Если Сиара выживет — поможет потом. Если умрёт — не поможет никогда, независимо от того, останется здесь Алекс или нет. Плюсы — Алекс выживет, и её вряд ли найдут. Хотя её найдут через Бэтси, когда найдут Бэтси. Там ещё и Тэми… Нет. Вариант второй: забрать с собой Бэтси. Если Сиара выживет, она объяснит своим. А если умрёт — найдут Бэтси потом. Если они мстительные. А может, и нет. Плюсы: они не получат информацию от Бэтси — во всяком случае, сегодня. И есть вероятность, что они не будут её искать. Минусы: Алекс не знает, будут или не будут. Вариант третий: остаться одной. Если Сиара очнётся — отлично. Если нет — встретиться с разъярённой бандой в одиночку. Стук с кухни продолжает доноситься — мерный, настойчивый. Минусы: ну, очевидно, что при таком раскладе умрёт Сиара, умрёт и Алекс. Так себе вариант. Плюсы: Бэтси не умрет. Во всяком случае, сегодня. Этот плюс — вовсе не плюс. Алекс плевать. Алекс открывает глаза и смотрит в потолок. Ни один вариант не кажется хорошим. Более того — её присутствие вообще ничего не меняет. Как и отсутствие. Если, конечно, она не планирует пуститься в бега с Бэтси и Тэми. А она не планирует. Алекс поднимается с дивана и идёт на кухню. Бэтси отбивает мясо молотком, методично размягчая волокна. — Она вырубилась, — говорит Алекс, прислоняясь к холодильнику. Бэтси не останавливается — молоток стучит по разделочной доске. — Неудивительно. Скоро умрёт. Ей нужны переливание крови, антибиотики широкого спектра и нормальная больница. А ещё… — У нас проблема, — перебивает Алекс. Бэтси прекращает отбивать мясо и смотрит на неё. — Долго объяснять. За ней сейчас приедут друзья, и они… — Алекс прочищает горло. — Они не знают, кто я. В общем, я ни с кем из них не знакома. Бэтси моргает, глядя на неё, потом хмурится. — Там на кушетке не твоя подруга, — заключает она. — Нет. Я помогла ей, потому что это было в моих интересах. Но её банда не в курсе. Они вообще обо мне ничего не знают. — И ты сейчас говоришь о том, что сюда приедут её люди, чтобы… То есть… Откуда они знают, куда ехать? — Она им позвонила. Успела назвать адрес и сказать «помогите». Потом отрубилась. Бэтси расширяет глаза, потом кивает, отводит взгляд к разделочной доске и снова начинает отбивать мясо: — То есть ты говоришь, что мы умрём. — Было бы отлично, чтобы Сиара пришла в себя. — Да, было бы прекрасно, но, как я уже сказала, это маловероятно. — И всё же в твоих интересах, — говорит Алекс. Бэтси снова останавливается. Она смотрит на кусок мяса, а потом прикрывает глаза и медленно вдыхает, после чего смотрит на Алекс: — У неё нет сепсиса — значит, она будет жить ровно столько, сколько позволит её организм после кровопотери. Я говорю о том, что сейчас нет ничего, что делает её жизнь короче. Сколько ей осталось — это теперь естественный процесс, и продлить ей жизнь или спасти её может только чудо, а не я. Поэтому, Алекс, — она громко кладёт молоток на доску, — от меня это уже не зависит. — Я останусь здесь, чтобы держать пистолет у её виска — это даст мне шанс на переговоры. А ты сейчас уедешь отсюда. — Для твоего плана нужно, чтобы она была жива. — Другого плана нет. — А если она умрёт? Ты будешь держать пистолет у виска трупа? Алекс молчит. — То есть ты хочешь поставить всё на то, что она выживет и очнётся?! — Да. Такой план. Дам ей нашатырь. — Нашатырь не воскресит её. Это плохой план, Алекс. — Другого нет. Бэтси снова смотрит на мясо, руки сжимаются в кулаки на доске: — Ты предлагаешь мне свалить. Но в таком случае и тебе тоже нужно уехать, потому что твоё присутствие ничего не изменит. Если она выживет — отлично. Если нет, то лучше, чтобы никого здесь не было. — Если никого здесь не будет, то кто скажет, что это за место, и что женщина, которая здесь живёт, просто пыталась помочь? — Только не делай вид, что тебе есть до меня дело! — Бэтси разворачивается к ней всем телом. — Мне до тебя нет никакого дела. Но тебя найдут. А потом — меня. Лучший план в этой ситуации — убить тебя, Тэми и исчезнуть. Но, думаю, тебе он понравится ещё меньше. — Я не профессионал, Алекс, в таких делах, но что-то мне подсказывает, что логики в твоем присутствии здесь никакой нет. Они не будут тебя слушать. Любой план, где она умирает, — это тупик. Разве нет? — Есть вероятность — им будет наплевать, и они не будут тебя искать. — О, а что тут искать — ты буквально пригласила их в мой дом, куда я захочу вернуться! Кроме того, если так, то если ты свалишь — они и тебя искать не будут. — Я остаюсь. Ты можешь идти. Бэтси делает шаг к Алекс: — Я это делаю только потому, что ты убила Честера. И, признаться, я и не предполагала, что ты способна сделать это так… чисто. Если я останусь жива, то прошу тебя больше никогда не возвращаться в мой дом. И требую, чтобы ты оставила Тэми в покое. И не нужно мне тут говорить, что Тэми взрослая и сама принимает решения, с кем общаться. Ты подвергаешь её жизнь опасности! Во что ты нас втянула?! Я тебе помогла, и я хочу, чтобы ты мне заплатила. Цену я назвала. Алекс отталкивается от холодильника: — Хорошо. Тебе пора идти. — Я никуда не уйду из своего дома, — твёрдо говорит Бэтси. — И что-то мне подсказывает, что ты не сильна в переговорах, и просить ты не умеешь. Или я ошибаюсь, и когда они будут тыкать в тебя пушками, ты начнёшь говорить и всё им объяснять? Алекс молчит. Нет, вряд ли всё будет именно так. — Ты не будешь. Твоя гордость… или что это, — Бэтси окидывает её каким-то странным взглядом, — делает тебя неспособной просить и объяснять. Когда они будут целиться в тебя, ты не станешь умолять или рассказывать, как спасала их подругу. Ты либо будешь молчать, либо огрызаться. И тогда весь твой план с переговорами пойдёт к чертям, потому что ты психологически не сможешь себя заставить выглядеть слабой. — Так ты не только доктор, но и психолог? Бэтси вытирает руки полотенцем. — Нет, но я близко была знакома с человеком, с которым тебя объединяет этот… взгляд. Я говорю про отца Тэми, он был в банде. И он умер, потому что был слишком гордый. Пусть он покоится с миром, хороший мужик был, но когда дело дошло до того, чтобы на коленях просить за свою жизнь — не смог. И знаешь, что? Его гордость никому не помогла. Вы все думаете, что лучше красиво сдохнуть, чем некрасиво выжить. — Ты меня совсем не знаешь. — Я не права, всё будет иначе? Алекс не отвечает ей, она выходит из кухни. Потом спускается в подвал, параллельно набирая Тэми. Сообщает, что скоро приедут друзья Сиары, и, не вдаваясь в подробности, просит её не приезжать. Тэми соглашается. Хотя Алекс недостаточно хорошо её знает, чтобы понять: «эээм… хорошо» — значит, что та не приедет, или же подумает об этом какое-то время, а потом решит приехать. В конце концов, Алекс склоняется к варианту, что Тэми сделает так, как она ей сказала, и не проявит инициативу. Алекс сидит в подвале чуть больше часа, потом меняется с Бэтси. На кухне она наливает себе воды, пьёт медленно, прислушиваясь к звукам снаружи. Алекс садится на диван в гостиной. Она сидит и пытается понять, почему осталась. Сидит где-то час и уже готовится встать, чтобы пойти сменить Бэтси, как слышится рев мотоциклов. Этот гул доносится со всех сторон одновременно. Она остаётся сидеть на диване. Каждый звук кажется теперь отчётливее и громче, а время замедляется. Моторы ревут ещё несколько секунд, а потом затихают почти одновременно. Алекс ждёт и прислушивается. Никаких больше звуков. Проходит минута. Может, больше. Алекс продолжает сидеть неподвижно, глядя в стену напротив. Мощный удар сотрясает дверь, и та с треском вылетает с петель, врезается в стену коридора. В проём врываются трое мужчин с автоматами. На лицах — железные маски. Одежда тёмная, кожаная. Они движутся резко и быстро, голоса громкие, орут все одновременно, слова сливаются в одно: — Лечь на пол, лечь на пол! Алекс медленно поднимает руки и соскальзывает с дивана на колени, потом ложится на живот. Щека касается холодного линолеума. Рядом слышен топот тяжёлых ботинок: приехавшие быстро обходят комнату. — Где она? — грубый и нервный голос звучит над её головой. — Обыщите тут всё! — орёт женский голос, раздражённый и командный. — Где она?! — повторяет первый, еще громче. Алекс молчит. Смотрит в сторону, на ножку стула. Дышит медленно. — Говори, где она! — орёт женский голос прямо над ухом. Алекс слушает тяжёлые шаги, скрип половиц, хлопки дверей наверху. — Есть кто в доме ещё или нет?! — кричит мужской голос над ней. Алекс молчит. Кто-то резко наступает ей на затылок — подошва вдавливает голову в пол. Больно, но она не издаёт ни звука. — Сука, отвечай, где она? — спрашивает злой женский голос. Алекс продолжает молчать, чувствуя, как давление на голову усиливается. Шея напрягается — она инстинктивно сопротивляется, не позволяя ботинку полностью вдавить лицо в пол. Закрывает глаза и дышит ровно, концентрируясь на тишине внутри себя. Мужчины продолжают громко переговариваться, перемещаясь по комнатам. Что-то тяжёлое с грохотом падает на пол. — В доме ещё кто-то есть?! — теперь голос женщины звучит громче, агрессивнее и требовательнее. Алекс беззвучно выдыхает, но остаётся молчаливой и неподвижной. Женщина ругается громче — голос звучит совсем близко, она, очевидно, теперь сидит рядом на корточках. Тот, кто стоит над ней, сильнее давит на голову. Подошва ботинка смещается к виску. Кровь гулко стучит в ушах. Ощущение, что череп вот-вот треснет. Давление нарастает, отдает в глаза — в них начинают мелькать чёрные точки.