Broken Heads: Oblivion

Тэми тормозит у дома Бэтси. — Дай мне пару минут, мне нужно её предупредить, ладно? — Тэми нервно барабанит пальцами по рулю, в то время как взгляд её скачет между домом и зеркалом заднего вида. — Ладно, — коротко отвечает Алекс и, не дожидаясь Тэми, выходит из машины. Она направляется к задней двери, а Тэми уже бежит к дому. Алекс открывает дверь и осторожно прижимает два пальца к шее Сиары. Пульс слабый, едва ощутимый. Сиара медленно приоткрывает глаза — мутные, остекленевшие. По её взгляду ясно, что она не осознаёт, где находится и что с ней происходит. Алекс наклоняется, подхватывает Сиару под предплечья и начинает тащить из машины. Ей удаётся вытянуть её только наполовину, прежде чем руки соскальзывают. Сиара с глухим стуком падает на землю, из горла вырывается короткий, хриплый звук. Алекс бросает непродолжительный взгляд в сторону дома. Одна она не сможет поднять Сиару, да и смысла в этом пока никакого. Проходит несколько минут. Наконец хлопает входная дверь — из дома выбегает Бэтси. На ней старая домашняя одежда, волосы взъерошены. Она быстро идёт к ним, взгляд мечется между Сиарой и Алекс. Бэтси уже открывает рот, собираясь что-то сказать — и по её лицу понятно: это точно не «давайте в дом быстрее». — Она не коп и не чужак, — Алекс делает шаг навстречу Бэтси, и в её голосе слышится угроза. — Ты ей поможешь. Бэтси вздрагивает от тона Алекс. Челюсть резко сжимается, но она молчит. После короткой паузы наклоняется к Сиаре, берёт её под руку и неожиданно легко поднимает. Алекс тут же подхватывает с другой стороны. — Она гниёт! — резко выкрикивает Бэтси. Они медленно двигаются к дому. — Да. Рука. Два пальца отрубили. Гангрена, — отвечает Алекс, крепче подхватывая Сиару. — Как давно? — Не знаю, дня четыре назад. В восемь утра дала ей роцефин, но уже тогда всё было плохо. Бэтси — сильная женщина, явно привыкшая к физическому труду. Её руки уверенно держат тело Сиары. Им удаётся донести её до дома, ни разу не уронив, хотя спуск по узкой лестнице с крутыми ступенями оказывается сложной задачей. Но они справляются с этим и аккуратно укладывают Сиару на кушетку. Бэтси сразу приступает к осмотру. Она надевает перчатки, резко щёлкая ими по запястьям, потом подхватывает руку Сиары и быстрым, точным движением разрезает ножницами пропитанную гноем ткань. Запах настолько резкий, что Алекс невольно задерживает дыхание, а Тэми отшатывается, прикрыв нос рукой. Бэтси же не обращает внимания. — Господи… — тихо, почти шёпотом, произносит Бэтси, осматривая руку. Она надавливает пальцами на кожу выше раны — ткани прогибаются с влажным, хлюпающим звуком. Проведя рукой от локтя вниз, она хмурится: — Горит, как печь. Вставив термометр под мышку Сиары, Бэтси быстро светит фонариком ей в глаза — оттягивает веко большим пальцем, проверяет зрачки. Тут же отходит к тумбе, возвращается с капельницей. На ходу прокалывает бутылку физраствора и сразу подцепляет её к вене. Термометр издаёт короткий писк. Взглянув на дисплей, Бэтси мрачнеет ещё сильнее: — Тридцать девять и шесть. Отлично. Настоящий праздник гниения. Бэтси роется в шкафчике: — Где же эта сраная… Ага, размечталась. Она вытаскивает ампулу, наполняет шприц, но вместо того, чтобы сделать укол, трёт лоб и резко швыряет шприц на металлический столик. Поворачивается к Алекс: — Рука мертва. Влажная гангрена, необратимый некроз, — её голос заметно дрожит. — Жгута нормального нет, донорской крови нет, инструментов нет. Из анестезии — одна несчастная ампула кетамина на всё про всё. Никакой аппаратуры. Если резать сейчас — это не операция, это чёртова средневековая мясорубка! Она делает паузу, тяжело дыша, потом резко выдыхает: — Я ничем помочь не могу! — Ты не можешь отрубить ей руку? В чём проблема?! — Алекс приближается на шаг. — Чем я её буду рубить?! — Бэтси отшатывается назад, упираясь в край стола. — Тупой ножовкой?! Или дровяным топором?! Нет! Я не мясник! — Просто отруби ей руку, блять! — взрывается Алекс. — Здесь не «раз — и готово»! — резко парирует Бэтси. — Кость толщиной с трубу, артерия — с карандаш, вены, нервные ветви, сухожилия. За секунду — литр крови на полу! А у нас ни хирургических нитей, ни электрокоагулятора, ни зажимов нормальных! — Она хватает со стола облупленный хирургический зажим и бросает его обратно: — Вот всё, что есть! — Жгут, — упрямо говорит Алекс. — Турникет резиновый, истлевший! После отсечения нужна промывка культи антисептиком, швы, вакуумная повязка, донорская кровь! — Бэтси разводит руками. — А у нас только физраствор и ноль крови! — На войне руки рубили, и люди выживали! — огрызается Алекс. — Просто бинт, жгут и йод! — Половина дохла! — резко бросает Бэтси. — Их хоронили без конечностей. И мы, чёрт возьми, не на войне! — Половина — это не ноль! Бэтси несколько секунд молчит, глядя в пустоту перед собой. Крупные капли пота медленно стекают по её виску. — Ты хочешь, чтобы я стала мясником? — её голос внезапно становится тихим, надломленным, почти умоляющим. — Я никогда… Я не… — Ещё раз спрашиваю: ты не можешь отрубить ей руку? — Алекс произносит каждое слово медленно и чётко. — Чем?! Ножовкой?! — Бэтси смотрит на Алекс как на сумасшедшую, зрачки расширены от ужаса. — Это уже не хирургия, — она с трудом дышит, захлёбываясь возмущением, — это кровавая резня ради призрачного шанса! Я физически не могу на такое согласиться, — она прижимает руку к груди, словно защищаясь. — Это будет выглядеть не как спасение, а как сцена из какого-то адского фильма ужасов. — Голос срывается на последнем слове. — Я просто буду грязно расчленять живого человека! — Я отрублю сама, — спокойно и уверенно предлагает Алекс, глядя Бэтси прямо в глаза. — Ты мне поможешь? Бэтси моргает, молча уставившись на нее в ответ. Её губы дёргаются, словно пытаются выговорить слова, застрявшие в горле. Наконец она быстро облизывает пересохшие губы: — Нужна хотя бы электропила. Нет лигатур — значит, артерию будем держать голыми пальцами. Кровь хлынет фонтаном по стенам и забрызгает всё вокруг… Турникет резиновый… Без донорской крови — неизбежна гемодилюция, гематокрит упадёт ниже критического… — Бэтси! — Алекс делает резкий шаг вперёд. — Я сама это сделаю. Ты поможешь или нет? Да или нет? Бэтси стискивает челюсть так сильно, что сустав издаёт отчётливый хруст. Она медленно выдыхает, будто выпуская остатки сопротивления из груди, и едва слышно произносит: — …Да. — Топор или ножовка? Бэтси проводит ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с себя последние сомнения. — Правильнее сначала перерезать кожу и мышцы по кругу, как манжету, — она механически демонстрирует движение на собственной руке. — А кость — только пилить ножовкой. — Её пальцы слегка дрожат, когда она показывает пилящее движение. — У тебя есть острый нож? С лезвием не тупее, чем у скальпеля? — Да. — Тогда так, — Бэтси подходит к Сиаре и кладёт дрожащую ладонь чуть выше локтя, проводит линию вокруг предплечья. — Режешь ножом кожу и мышцы по этой линии. Сильно, но не дёргаясь, одним плавным разрезом. — Её голос становится механическим, словно она цитирует медицинский учебник. — Потом ножовкой. Пилишь ровно, без рывков, под углом девяносто градусов к оси конечности. — Она уже смотрит сквозь Сиару, словно сама не верит, что произносит эти слова. — Надо… — она сглатывает, — нужен брезент. — Она придёт в себя? — Очнётся, — тихо отвечает Бэтси, оттягивая веко Сиары, проверяет зрачки. — Но ненадолго и не по-настоящему. Кетамин выключит её минут на семь, потом она может открыть глаза, дёрнуться… — Бэтси ловит взгляд Алекс. — …да, скорее всего, дёрнется. Резко и сильно. Бэтси подходит к старому металлическому шкафу, с усилием выдвигает нижний ящик и достаёт плотно свёрнутый рулон брезента цвета хаки. — Сознания, в котором она могла бы что-то понять, не будет: температура и сепсис держат мозг на грани отключения, — продолжает Бэтси, разматывая брезент. — Так что кричать она не станет, если ты об этом. Крики требуют осознанного контроля голосовых связок. — То есть она ничего не почувствует? — Алекс быстро помогает расстелить брезент на полу, отодвигая стулья и маленький столик. — Почувствует телом, но не поймёт головой. Мозгу сейчас не до интерпретаций, — Бэтси достаёт из углового ящика ножовку. — Она этого не запомнит и не сможет сознательно сопротивляться. Давай нож. — Откуда ты знаешь? Ты осмотрела её всего за две минуты, — Алекс достаёт Троодон, нажимает кнопку, и лезвие со щелчком выскакивает наружу. Она протягивает нож рукоятью вперёд. Бэтси берёт его и кладёт на брезент рядом с ножовкой. — Именно поэтому я и не хочу ничего ей отпиливать! — отвечает Бэтси, встряхивая банку с прозрачной жидкостью. — Мне нужно знать, к чему готовиться, — голос Алекс становится жёстче. — Потому что ещё недавно она со мной говорила. Я должна быть уверена. — Алекс, я почти уверена, что она не очнётся настолько, чтобы понять, что мы делаем, — Бэтси старается говорить максимально спокойно, но её губы дрожат, а банка в руках едва заметно трясётся. — Мозгу не хватает кислорода. Это обморок на фоне сепсиса. Кетамин добьёт остатки бодрствования. — Хорошо. Семь минут хватит? — Семь минут — это «чистая тьма». Потом сознание не включится сразу, но рефлексы усилятся. Нам нужно уложиться за пять минут. Перерезать кожу и мышцы — полминуты, если не дрогнешь. Пилить кость — две–три минуты. Зажать сосуды и затампонировать — ещё минута. — Почему не топор? — Алекс потирает лоб. — Я смогу одним ударом. Может, двумя. — Это не ветка! — резко парирует Бэтси. — Кость толстая и прочная, топор её раздробит. Артерия лопнет — кровь хлынет, как из шланга. Я не успею зажать её. Ты НЕ отрубишь за раз! А у тебя сломаны рёбра! И… — Взгляд Бэтси меняется от внезапной мысли: — А если у неё ВИЧ или гепатит? — её голос стихает до шёпота. Алекс на секунду перестаёт дышать, ощущая, как в горле застревает воздух. — Вероятно, что-то попадёт на лицо… в глаза, в… — Бэтси делает короткий шаг назад. — И твоя краска на лице не защитит тебя. У тебя открытые ссадины. У тебя разбиты губы. В тишине отчётливо слышно, как монотонно, размеренно капает физраствор. Алекс медленно выдыхает: — Значит, я буду аккуратна, — говорит она как можно спокойнее. Ей приходилось уже много раз иметь дело с кровью — во время драк, например, риск всегда был высоким. Поэтому… Алекс втягивает носом воздух и снова медленно его выпускает. Она решает, что не будет думать об этом. — А ты… ты в перчатках и… просто держи лицо подальше. Бэтси ничего не отвечает. Она отходит к шкафчику, достаёт старую эмалированную миску с выщербленными краями, ставит её на брезент. Берёт новый флакон физраствора, перехватывает его за горлышко и коротким, резким движением срезает пробку своим ножом. Прозрачная жидкость с плеском выливается в миску. Бэтси снова берёт банку с прозрачной жидкостью и открывает её: — Возьми. Будешь лить. Бэтси берёт в руки нож Алекс, в то время как та щедро обливает лезвие спиртом. Прозрачные струйки стекают к острию. Бэтси щёлкает зажигалкой — огонь за секунду облизывает металл, тихо шипит испаряющийся спирт и тут же гаснет, оставляя едкий запах. С пилой повторяют то же: полотно искрится от капель, вспыхивает бледно-синим язычком и снова темнеет. Бэтси опускает нож и пилу в миску со стерильным физраствором. — Всё, что могли, сделали, — бормочет она себе под нос. Она отставляет миску в сторону, идет и берёт новый флакон. Одним резким движением срывает крышку — раздаётся короткое шипение. Затем вытаскивает второй катетер, зубами срывает пластиковый колпачок. Подходит к ноге Сиары, нащупывает вену у лодыжки и резко вгоняет иглу. Лента скотча трещит в зубах — она прижимает катетер к коже. — Желатин. Держит давление, — коротко бросает Бэтси и, быстро открывая регулятор на максимум, добавляет: — Держи пакеты. — Она не отрывает взгляда от Сиары. Алекс послушно подхватывает обе капельницы и прижимает их к груди, удерживая, чтобы трубки не натянулись. Бэтси подсовывает руки под Сиару и с напряжённым стоном поднимает её: — Тяжёлая, зараза… Мышцы на шее Бэтси вздуваются, когда она перетаскивает Сиару на расстеленный брезент. Тело укладывается на пол с глухим, тяжёлым стуком. Бэтси резко выпрямляется и в несколько широких шагов добирается до старой металлической стойки для капельниц. — Подвешивай, — она указывает на стойку, подкатывая её ближе к брезенту. Алекс закрепляет пакеты и бросает короткий взгляд на Тэми, которая застыла у лестницы с выражением ужаса на лице. Бэтси тем временем мечется по подвалу, ныряя в шкафчики и быстро перебирая их содержимое, вытаскивая всё, что могло бы пригодиться. Она выкладывает инструменты и медикаменты на металлический столик. — Морфин… хоть что-то осталось, — бормочет она, ставя на стол ампулу с прозрачной жидкостью и кладя шприц на пять миллилитров. — Кетамин… полпузырька. Должно хватить. Лидокаин… мало, но лучше, чем ничего, — она выставляет потрёпанный флакон, пожелтевший от времени. — Турникет… видел лучшие дни, — Бэтси разматывает тонкую ленту, проверяя эластичность потрескавшейся резины. — Крокодил один остался. Сойдёт, — бросает она старый хирургический зажим. — Марли мало, — моток бинта присоединяется к остальному набору. Бэтси поворачивается к Алекс и передаёт ей большой кусок белой ткани, похожей на простыню: — Разрежь на полосы. Возьми мой нож. Алекс послушно начинает резать ткань. Бэтси продолжает пополнять медицинский арсенал: — Йод… — Спирта осталось мало… жаль. — Рашпиль… старый, но ещё острый, — она осторожно кладёт плоский инструмент на столик. — Им снимем острые края кости, если успеем. Бэтси замолкает, вытирает пот со лба предплечьем и тяжело вздыхает. Окидывает взглядом разложенные инструменты — будто надеется, что то, чего не хватает, вдруг материализуется. Разворачивается и смотрит на Алекс. Их взгляды встречаются над неподвижным телом Сиары. — Всё готово, — наконец произносит она тихо, но с жёсткой решимостью, словно они перешли некую невидимую грань. Алекс набирает полную грудь воздуха и медленно выдыхает через нос. Обе одновременно опускаются на колени у тела Сиары. — Смотри, — говорит Бэтси, осторожно поднимая руку женщины и разворачивая её ладонью вверх. — Дельта здесь, ниже — трицепс. Резать будешь тут, выше некроза минимум на ширину ладони, иначе гниение пойдёт дальше. — Поняла. — Слушай внимательно, — Бэтси ведёт пальцем по внутренней стороне плеча. — Здесь артерия и вена. Белые трубки. Если заденешь — фонтан крови. Режь по кругу, слой за слоем: кожа, жир, мышцы. Не насквозь сразу! — Ладно, — отвечает Алекс машинально. — По кругу. Кожа. Жир. Мышцы. — До костяного «цонк», — Бэтси делает жест рукой, изображая разрез. — Чем меньше движений, тем меньше крови. — Поняла. Бэтси берёт ножовку и демонстрирует правильный хват: — Пилишь ровно. Вперёд-назад, счёт до десяти. Не дёргай, если начнет заедать. Поняла? Алекс молча кивает, фиксируя взгляд на руке Сиары. Вперёд-назад. Не дёргать. — Если вдруг что — фонтан хлынет вот отсюда, — Бэтси постукивает пальцем по месту на руке. — Тут артерия. Я перехвачу рукой. Пилой не размахивай, иначе заденешь меня. Я сразу ставлю зажим и… пальцы. Чёрт… — Поняла. Пока ты будешь там копаться, зажимая, — не отрубить их. — Да, — Бэтси округляет глаза, кивает, будто уже представила, как остаётся без своих. Поднимает взгляд на Алекс, всматривается. — Ты… сказала про войну. Служила? — Нет, — коротко отвечает Алекс. — Нет… — глухо повторяет Бэтси. Пауза затягивается, повисает невысказанный вопрос. — А что ты делала? — теперь в голосе слышно, как прорывается новая волна паники. Она пристально смотрит на Алекс. — Ты… — Убивала, — пожимает плечами Алекс. — Убивала, — тихо повторяет Бэтси. Страх в её взгляде сменяется странным облегчением. — Ладно… ладно, — кивает она, как будто это всё объясняет. — В принципе, этим мы сейчас и займёмся. — Ну и… — Нет, — перебивает Бэтси, резко выставляя вперёд ладонь. — Я не хочу знать. Главное — чтобы тебя не вырвало на неё, и ты не убежала в процессе. Этого достаточно, — она глубоко вдыхает, собирая остатки решимости. Бэтси просовывает под мышку Сиары тонкий резиновый жгут и туго затягивает его вокруг руки. Резина впивается в кожу, сразу перекрывая кровоток. Она хватает пузырёк с тёмной жидкостью, встряхивает его, быстро снимает защитный колпачок с иглы и прокалывает резиновую пробку. Заполнив шприц, она ловким движением втыкает иглу в уже готовую вену на здоровой руке Сиары. Медленно давит на поршень. Затем берёт ампулу с прозрачной жидкостью, обламывает стеклянную головку. Набирает содержимое новым шприцем, следя за пузырьками воздуха, которые поднимаются к поршню. Половину она вводит в вену рядом с предыдущим уколом, а оставшуюся дозу откладывает на металлический столик поблизости. Третьим шприцем Бэтси набирает густоватую жидкость и быстрыми уколами вводит по контуру намеченного разреза. Кожа белеет и вздувается — анестетик растекается под ней, образуя кольцевую блокаду. Сиара вдруг дважды резко дёргает ногой, и Алекс на секунду перестаёт дышать, внимательно наблюдая за ней. Но Сиара быстро затихает: тело, обмякнув, снова расслабляется, голова безвольно откидывается в сторону. — Время пошло, — говорит Бэтси на выдохе. Они с Алекс молча смотрят друг на друга несколько секунд. Алекс вытягивает руку и берёт Троодон со стола. Её пальцы крепко смыкаются на прохладной рукояти. Она делает глубокий вдох через нос и медленно, контролируя, выдыхает через полуприкрытые губы. Потом переводит взгляд на Бэтси — та уже заняла позицию напротив. Бэтси фиксирует руку Сиары чуть выше линии разреза, её глаза напряжённо следят за лезвием ножа. Она коротко кивает. Алекс перехватывает нож обратным хватом: большой палец упирается в верхушку рукоятки, остальные крепко сжимают оружие. Свободной рукой она фиксирует руку Сиары снизу. Последний глубокий вдох — и Алекс прикладывает лезвие к коже. Одним резким, контролируемым движением делает первый надрез. Лезвие входит в плоть неожиданно легко, сопровождаясь влажным, мягким звуком. Края раны мгновенно расходятся, открывая бледно-жёлтый слой подкожного жира. Алекс продолжает вести нож по окружности предплечья. Кровь начинает просачиваться — сначала медленно, потом всё быстрее. Она усиливает давление, прорезает жировой слой и достигает мышц — волокнистых, розоватых, плотных и упругих. — Аккуратно, не углубляй… Да, вот так, — напряжённо говорит Бэтси, не отрывая взгляда от движений ножа. Алекс завершает полный круг и переходит глубже. Мышечная ткань сопротивляется, и Алекс приходится давить сильнее, отчего кровь подтекает обильнее, собираясь в лужу под рукой Сиары на брезенте. Вдруг лезвие срывается чуть глубже, чем нужно. Алекс слышит странный хлюп… — Твою мать! — выдыхает Бэтси. — Артерия. И в ту же секунду жгут с писком сползает вниз на сантиметр, освобождая артерию. То, что происходит дальше, разворачивается словно в замедленной съёмке. Из раны с силой вырывается мощный фонтан ярко-алой крови, дугой поднимаясь вверх. Горячая струя окатывает лицо Алекс — щёки, губы, лоб. Она дёргается назад, но уже поздно. Кровь хлещет в такт сердцебиению Сиары. Бэтси кидается вперёд, но, встретившись взглядом с Алекс, лицо которой залито кровью, резко отскакивает. Глаза распахнуты, на лице застывает гримаса ужаса и отвращения. — Бэтси! Какого хуя?! — Алекс пытается заткнуть источник кровотечения пальцами. Руки скользят, безуспешно пытаясь найти в этом кровавом месиве артерию. — КАКОГО ХУЯ?! Кровь попадает ей в рот, тут же вызывая рвотный рефлекс. Алекс давится, но удерживает себя. Сзади раздаются звуки рвоты — Тэми блюёт. — Бэтси, блять! Помоги мне! — Алекс склоняется ещё ниже, все еще пытаясь пальцами нащупать артерию. Кровь заливает глаза, и на секунду она слепнет. Забинтованной рукой она быстро протирает их и возвращает её к ране. Бэтси неподвижно сидит с выражением ужаса на лице. — Тэми! Жгут! Быстро, выше локтя! Тэми падает на колени рядом. Руки её дрожат, она несколько раз роняет скользкий от крови жгут. Она пытается обернуть его вокруг руки Сиары, но пальцы соскальзывают. — Я не могу… Он скользкий… — шепчет она, на грани истерики. — БЭТ-СИ! — орёт Алекс, уже срывая голос. Бэтси наконец-то приходит в себя и вдавливает зажим прямо в алую кашу. Металл погружается в мягкие ткани с влажным, чавкающим звуком. — Держу… Кажется, держу… — шепчет Бэтси. Кровь продолжает сочиться, но фонтан уже не такой мощный. Бэтси максимально отстраняется от Сиары, насколько позволяют руки, погружённые в рану. Её тело изогнуто, как будто она боится любого дополнительного контакта. — Тряпкой сверху! Быстро! — кричит Алекс Тэми, видя, что та никак не может справиться с жгутом. — Т… тряпку? — Тэми беспомощно смотрит на Алекс. — Полоски! — Алекс резко кивает на ткань, которую сама нарезала ранее. — Быстрее! Тэми хватает полоску ткани и с третьей попытки туго обматывает её поверх старого жгута. Она стягивает узел с такой силой, что костяшки её пальцев белеют от напряжения. — Какого хуя?! — рычит Алекс, резко поворачиваясь к Бэтси. Чужая кровь течёт по лицу Алекс, попадая в рот и смачивая губы, отдавая противным металлическим привкусом. Алекс резко плюёт в сторону и судорожно вытирается предплечьем. — С-сейчас… держу… — Бэтси не поднимает глаз. Её пальцы глубоко погружены в рану. — Артерию поймала… Но там ещё будет вена. Она чуть глубже. Алекс выплёвывает очередную порцию крови, чувствуя, как горло сжимается от тошноты. — Нужен ещё один зажим, — почти скулит Бэтси, её голос дрожит от напряжения. — Тогда придави пальцами. У тебя их десять! Я заканчиваю круг. — Готова, — быстро кивает Бэтси и с явным усилием перехватывает зажим поудобнее, глубже погружая пальцы в кровавое месиво. Алекс снова берёт в руку нож. Лезвие едва различимо под густым слоем крови. Теперь она действует медленнее, точнее, стараясь максимально контролировать движения. Кровь всё ещё сочится, но основной фонтан её уже перекрыт — зажимом и пальцами Бэтси, которые не отпускают сосуды ни на секунду. — Чувствуешь, где кость? — напряжённо спрашивает Бэтси. — Да, — коротко отвечает Алекс. В этот момент лезвие упирается во что-то твёрдое с глухим шершавым скрежетом. — Вот здесь. — Хорошо. Теперь нужно отодвинуть мышцы вниз от места распила, — голос Бэтси звучит профессионально и сухо, но её лицо всё ещё искажено смесью ужаса и отвращения. — Иначе они застрянут в зубьях ножовки. Отодвинуть… мышцы? Алекс на мгновение кажется, что она неправильно расслышала, и у себя в голове медленно прокручивает слова Бэтси ещё раз. Нет, всё правильно — отодвинуть. Пиздец. Ладно. Алекс отводит мягкие ткани, обнажая белый цилиндр кости. Мышцы скользят под пальцами — тёплые и упругие — противно чавкая. Алекс тянется за ножовкой, но на мгновение взгляд её замирает на влажном белом стержне, окружённом кровавой кашей. Внезапно до неё доходит вся абсурдность ситуации — она разделывает человека. Живого человека. Рука зависает над инструментом, пальцы начинают дрожать. — Алекс? — Бэтси замечает заминку. Её голос звучит приглушённо, словно доносясь сквозь толщу воды. — Ты в порядке? Алекс быстро моргает, стряхивая оцепенение. Берёт ножовку. Рукоять скользкая. Она несколько раз быстро вытирает руку о штанину, чтобы крепче ухватиться. Примеривается к кости, но сейчас задача кажется ей непосильной. — Просто представь, что это… не знаю, трубка или палка, — тихо подсказывает Бэтси. Палка. Это палка. Это вообще не похоже ни на трубку, ни на палку! Алекс проводит тыльной стороной ладони по правому глазу, который слипается от крови. Лицо стянуто засохшими пятнами, которые она раздражённо начинает тереть пальцами. Потом резко прикладывает зубчатое полотно к кости, чувствуя твёрдую, плотную поверхность. Первое движение — и зубья ножовки со скрежетом погружаются в костную ткань. Отвратительная вибрация прокатывается от руки до позвоночника. — О боже мой… — тихо вскрикивает Тэми и убегает. Её снова рвёт. Влажное, монотонное шкрябанье. В нос ударяет новый, невыносимо резкий запах. Каждое движение нехитрого инструмента отдаётся во всём теле дрожью. Белая костная пыль смешивается с кровью, образуя розоватую кашицу, которая разбрызгивается по рукам и запястьям. — Вперёд-назад, ровно, счёт до десяти, — механически напоминает Бэтси, заметив, как Алекс замедлилась. Вперёд-назад, вперёд-назад… Всё превращается в какой-то сюрреалистичный, жуткий сон. Движения становятся механическими, тело работает на автопилоте. Шкряб — шкряб — хлюп. Шкряб — шкряб — хлюп. Пилить человеческую кость оказывается намного тяжелее, чем она могла представить. Дело не только в физическом усилии — что-то ломается внутри с каждым новым движением. Четыре. Пять. Шесть. Внезапно ножовка застревает, зубья скрипят, не желая идти дальше. Алекс хочет резко дёрнуть, но заставляет себя выдохнуть и аккуратно оттянуть назад. Семь. Восемь. Кость сопротивляется странно — то будто крошится, то вдруг вязнет, словно погружаясь в мокрую губку. Сиара снова дёргается, её плечо вздрагивает под рукой Бэтси. Алекс замирает — холодок ужаса пробегает по спине. — Это просто рефлекс, — быстро успокаивает Бэтси, стараясь звучать уверенно. — Продолжай. Почти добрались до костного канала. Одиннадцать. Двенадцать. Лезвие проваливается глубже, звук меняется — становится влажнее, глуше, отвратительнее. Руки начинают дрожать от напряжения, плечи сводит огнём. Пот смешивается с кровью, заливая глаза. — Ещё половину насквозь, — подбадривает Бэтси. Алекс чувствует, как стягивается кожа на лице — уголки губ дёргаются вверх. Она… улыбается. И ей хочется засмеяться. Блять, какой пиздец. Смех поднимается из груди, но она душит его, превращая в рваное дыхание. Пиздец. Это пиздец. Теперь из костного канала начинает сочиться густая, почти чёрная кровь — тёмная и вязкая, похожая на смолу. Алекс стискивает зубы, заставляя себя продолжать. Сиара снова резко дёргается, на этот раз сильнее — тело её вздрагивает, как от удара током. — Она в отключке. Это просто спинальные рефлексы, — произносит Бэтси, и Алекс благодарна ей за это объяснение, пусть даже и не совсем уверенное. Распил становится всё глубже. Кость, кажется, размягчается. Или это её руки уже настолько онемели, что не ощущают разницы. Вперёд-назад. Вперёд-назад. На счёт «двадцать» раздаётся громкий хруст, словно ломается сырая ветка. Ещё пара движений — и с отчётливым «крак!» кость надламывается окончательно. Секунда тишины. Алекс тут же бросает ножовку, быстро хватает нож и дорезает оставшиеся сухожилия. Лезвие с противным хрустом проходит сквозь ткани. Отрубленная конечность падает на брезент с влажным, тяжёлым звуком. Алекс застывает. Перед ней лежит отрубленная рука — неестественно бледная, с почерневшими, уже откровенно гниющими пальцами. Алекс вдруг остро осознаёт, что должна её убрать. Она быстро подхватывает руку — та оказывается неожиданно тяжёлой и горячей, словно отрезанная часть всё ещё сохраняет в себе остатки уходящего человеческого тепла. — Отложи её туда, — Бэтси кивает в сторону старого металлического таза, не отрывая рук от культи. — И дай мне марли. Алекс осторожно кладёт конечность в таз и сразу отводит взгляд. Торопливо хватает со стола марлевые тампоны и возвращается к Бэтси. Рука в тазу всё ещё стоит перед глазами — не отступает, даже когда Алекс смотрит на культю. Из раны продолжает сочиться кровь — тёмная, венозная. Она течёт медленнее, но не останавливается. Пальцы Бэтси глубоко в ране, лоб блестит от пота, лицо искажено напряжением и тревогой. — Пульсация ослабевает, — бормочет Бэтси. Один зажим всё ещё плотно стиснут на артерии, другие сосуды она продолжает держать пальцами. — Давай сюда тампоны. И придержи зажим, он соскальзывает. Алекс передаёт ей марлю и фиксирует пальцами металлический зажим, который едва удерживается в мокрой, кровавой жиже. Её пальцы касаются пальцев Бэтси — они холодные, несмотря на окружающее тепло крови. — Не отпускай, — напряжённо просит Бэтси. — Я сейчас попробую заткнуть всё марлей. Одной рукой продолжая держать мелкие сосуды и вену, другой Бэтси быстро начинает запихивать марлевые комки в открытую культю. Каждый комок мгновенно пропитывается кровью — чистый белый цвет превращается в грязно-красный. — Глубже. Ещё глубже, — бормочет Бэтси, заталкивая тампоны кончиками пальцев и пытаясь перекрыть самые глубокие источники кровотечения. — Нужно плотно забить всё внутри, иначе она истечёт кровью быстрее, чем та свернётся. Алекс замечает, как по телу Бэтси пробегает мелкая, едва заметная дрожь — смесь напряжения, отвращения и страха. Но руки её работают методично и уверенно. — Кажется, кровотечение замедляется, — негромко произносит Бэтси. — Тампоны вроде держат. Сейчас мы… Она не договаривает, быстро тянется к банке со спиртом и щедро льёт жидкость прямо в открытую рану. Спирт с шипением проникает в ткани, и в нос ударяет резкий запах. Бэтси тут же хватает бутылку йода. — Держи культю, — командует она. Алекс аккуратно, но крепко подхватывает культю снизу, удерживая её так, чтобы та не соскользнула обратно на залитый кровью брезент. Кожа Сиары под пальцами кажется неестественно горячей, почти обжигающей. Лицо её остаётся неподвижным, но грудь мерно поднимается и опускается — с неровным, хриплым дыханием. Бэтси обильно заливает открытую поверхность тёмно-коричневой жидкостью. Йод смешивается с кровью, образуя причудливые узоры на поверхности раны. При контакте с открытыми тканями слышится тихое шипение, и вверх поднимается едва заметное облачко пара. Запах йода и прижигаемой плоти смешивается с металлическим запахом крови, создавая тяжёлый, удушливый коктейль, от которого перехватывает дыхание. Алекс морщится, но продолжает крепко держать культю, не давая ей двинуться. — Теперь давай полосы, — Бэтси кивает на нарезанные куски простыни. Алекс передаёт ей первую полосу ткани. Бэтси быстрыми, точными движениями начинает обматывать культю, формируя узор в виде восьмёрки. Каждый новый виток она затягивает так сильно, что её пальцы белеют и дрожат от усилий. — Ещё одну, — командует Бэтси, не останавливаясь. — И следующую сразу. Алекс подаёт ей вторую полосу, помогая соединить её с первой. Бэтси продолжает туго обматывать культю крест-накрест, создавая плотный, многослойный кокон. — Это не даст крови хлынуть снова, — поясняет Бэтси, закрепляя конец повязки. Но уже через несколько секунд на белой поверхности проступает небольшое рыжеватое пятно. Кровь медленно пропитывает повязку, расползаясь от центра к краям. — Теперь нужно проверить турникет, — Бэтси бросает напряжённый взгляд на жгут на плече Сиары. Она берётся за турникет и кивает Алекс. Алекс хватает нож и по команде разрезает полоску ткани, которую ранее, поверх старого жгута, завязала Тэми. Обе всматриваются в повязку, напряжённо ожидая. — Вроде держит, — неуверенно произносит Алекс. — Подожди, — Бэтси поднимает руку, внимательно вглядываясь. Через несколько секунд на одном из участков проступает новое, чуть более тёмное пятно. Оно растёт медленно, но уверенно. — Сопливит, — раздражённо бормочет она и быстро возвращает жгут на место, снова сильно затягивая его. — Нужно усилить повязку здесь, — показывает она пальцем на выступившее пятно. — Больше полос нет? Алекс качает головой. — Тэми! — кричит Бэтси, резко поворачиваясь к той. Алекс оглядывается: Тэми сидит, прислонившись к стене, с закрытыми глазами. Лицо у неё бледное, болезненно-зеленоватое, лоб влажный от пота. Губы плотно сжаты, будто она отчаянно пытается удержать очередную волну рвоты. — Тэми! — ещё громче зовёт Бэтси. Тэми медленно открывает глаза. Её взгляд расфокусирован, пуст, словно она пьяна или находится в глубоком трансе. Она пытается что-то произнести, но вместо слов выходит лишь слабое, едва различимое бормотание. — Чёрт, — раздражённо выдыхает Бэтси. — Держи здесь, прижимай крепче, — командует она Алекс, указав на пятно на повязке. — Я сама сбегаю наверх за простынёй. Бэтси вскакивает на ноги и в несколько быстрых шагов достигает лестницы. Она буквально взлетает по ступеням, перескакивая через две за раз. Дверь наверху хлопает, отправляя гулкое эхо по подвалу. В тишине отчётливо слышно лишь, как капельница мерно отсчитывает секунды: пить-пать… пить-пать…. Алекс прижимает пальцами ткань, тупо таращась на свою руку. — Ты… — Алекс с трудом прочищает горло, обращаясь к Тэми, — могла бы выйти. Можешь выйти… — Да, — тихо, словно издалека, отвечает Тэми. — Да я… Нет. Вдруг нужна была бы помощь. Я… — Мы уже всё. — Да, ага… Я вижу… Повисает густая тишина. Для Алекс она звучит оглушительно громко. …пить-пать… пить-пать… — Как ты? Алекс не сразу понимает вопрос, медленно моргает. — Я… хорошо. Нормально, — она замолкает. Голос звучит нелепо и сюрреалистично. — А ты как? — Воняет. Очень воняет. — Да. Воняет, — глухо вторит Алекс. Пить-пать… пить-пать… пить-пать… Внезапно Сиара резко дёргает ногой. Алекс вздрагивает всем телом, её пальцы непроизвольно вжимаются в повязку. Сердце пропускает удар. На миг перед глазами проносится кошмарное видение: Сиара приходит в себя, открывает глаза, видит свою отрубленную руку в тазу — и… Алекс даже не представляет, какой могла бы быть её реакция. Она не знает эту женщину. Но Сиара снова затихает, и только её грудь медленно, слабо, но ритмично продолжает двигаться вверх-вниз. — Пиздец, — едва слышно шепчет за спиной Алекс Тэми. Наверху с грохотом распахивается дверь. Слышатся шаги Бэтси, стремительно приближающейся по ступенькам. — Давай ещё раз проверим повязку, — деловито предлагает Бэтси, бросая новую ткань на ближайший стул и тут же склоняясь над Сиарой. Её взгляд методично обследует культю. — Кровь не проступает сильнее? Алекс тупо смотрит под свои пальцы, не реагируя. — Алекс? Алекс медленно качает головой, убирает пальцы с повязки, но продолжает механически придерживать культю, чтобы та не упала в лужу крови на брезенте. На белой ткани видны коричневато-красные пятна. Они больше не растут. — Хорошо, — удовлетворённо кивает Бэтси, но тут же решает: — Я сделаю ещё пару слоёв. На всякий случай. Пока Бэтси занимается этим, Алекс просто сидит неподвижно, почти не моргая. В голове нарастает странный шум. Звуки вокруг постепенно отдаляются, приглушаются, утопая в вязком тумане. Лицо немеет. — Теперь надо уложить её на нормальное место. Тут… тут всё залито кровью. Давай на кушетку. Я с пола одна её не подниму, — голос Бэтси пробивается сквозь туман. Алекс молча смотрит на неё, с трудом улавливая смысл слов. Бэтси уже расстилает чистую простыню на кушетке. — Я возьму за плечи, ты — за ноги. Тэми, держи капельницу. Алекс на ватных ногах поднимается с колен, чувствуя, как затёкшие мышцы простреливает болью. Тело подчиняется с задержкой, словно механика движений перестала работать автоматически. Тэми медленно подходит ближе, выполняя указания. Они с Алекс переглядываются на мгновение. — По моему счёту, — командует Бэтси. — Один, два, три! Они поднимают Сиару. Её тело кажется до невозможности тяжёлым. Алекс судорожно стискивает лодыжки, чувствуя, как ладони соскальзывают. Бэтси осторожно поддерживает плечи и голову, направляя движение. Они аккуратно переносят Сиару на кушетку. — Капельницу ближе, — коротко говорит Бэтси. Тэми послушно устанавливает стойку рядом с головой Сиары. Физраствор в одном пакете почти закончился, в желатиновом — осталось около половины. Бэтси снова наклоняется, проверяя пульс на шее Сиары. — Нитевидный, но ритмичный, — бормочет она себе под нос. Её ладонь касается лба Сиары. — Горячая, как печка… Алекс уже не слушает. Её ноги двигаются сами собой. Перед глазами просто меняются картинки, словно вспышки: лестница, стена, потолок, ступени. Она смотрит на них, но не видит. Под ногами — пусто, как будто ступает в провал. Сердце стучит в висках, гулко, гремит в груди. Она хватается за дверную ручку, но ладонь соскальзывает. Второй раз — сильнее. Скрип двери. Вроде бы. На улице воздух ударяет в лицо. Грудная клетка сжимается, не даёт вдохнуть. Алекс судорожно раскрывает рот, втягивает воздух короткими, частыми глотками. Но лёгкие не раскрываются — дыхание обрывается, воздух обжигает изнутри. Перед глазами всё плывёт. Ноги подкашиваются — она падает на колени посреди дорожки. Пальцы машинально вонзаются в землю. Почва под ней движется, вращается, уходит куда-то вниз. Во рту — густая, тёплая слюна. Она глотает её — и тут же накрывает тошнота. Алекс резко сгибается пополам, кашляя и сплёвывая комья жёлчи. Горло обжигает кислотой, в глазах темнеет, руки начинают дрожать. Она хочет выпрямиться — не может. Её снова рвёт. Без пауз, с судорогами в животе. Каждая волна выворачивает тело наизнанку. Слюна смешивается с кровью, с привкусом ржавого металла, который никак не уходит. На лице — что-то липкое, чужое. Алекс подносит руки к щекам, начинает тереть кожу — быстро, грубо. Пальцы натыкаются на засохшую корку. Не оттирается. Она давит сильнее, проводит ногтями по лицу, по лбу, по подбородку. Перед глазами вспыхивают чёрные точки. Становятся больше. Ярче. Вытесняют свет. Алекс опускается на локти, голова склоняется к земле. — Алекс… Голос — будто из-под воды. Она поднимает голову. Мир качается, проваливается вбок. Перед глазами — силуэт. Сначала размытый, потом чуть чётче. Это Тэми. Алекс удается встать. Она смотрит на Тэми — бледное, испуганное лицо. Картинка раздваивается. Потом сливается. Губы Тэми шевелятся, но Алекс слышит только гул. — Алекс… слышишь? Алекс дёргается, отшатывается, когда Тэми касается её плеча. Тело реагирует быстрее, чем сознание. — Всё хорошо, — тихо говорит она, осторожно двигая ладонями. Тэми медленно подходит ближе, протягивает руку — но не касается. — Алекс… Алекс, всё уже хорошо, — голос мягкий, осторожный, как будто та говорит с диким зверем. До Алекс медленно доходит: она говорит это ей. — Просто… просто дыши. Ноги дрожат, но держат. Мир плывёт, но она идёт. — Алекс, стой! Куда ты?.. Я не трогаю тебя, слышишь? — быстро говорит Тэми, почти умоляя. — Но тут некуда идти. Эй! Алекс останавливается. Проходит минута. Другая. Сердце сбавляет темп. Воздух наконец доходит до лёгких, наполняет их без боли. Алекс делает глубокий вдох. Выпрямляется полностью. Ещё немного стоит, потом резко разворачивается и проходит мимо Тэми — обратно в дом. Ей надо… Надо умыться.