Broken Heads: Oblivion

Тэми ставит банку перед Алекс, а потом садится рядом, придвигается ближе и кладёт голову ей на плечо. Алекс делает глоток, стараясь не обращать внимания на Тэми. Если раньше Тэми очень старалась как можно меньше трогать Алекс, то сейчас не старается. — Я не знаю, как вы, — говорит Никс, — но я собираюсь напиться. Алекс делает ещё глоток. Ставит банку на стол, а потом тянется к спинке стула, где висит куртка. Шарит по карманам. Достаёт оттуда блок, провода и то, что осталось от камеры. Кладет все это на стол. Кейд замирает с банкой у рта. Никс наклоняется вперёд: — Это чё? — Сувенир, — говорит Алекс. — Камера. Была на шлеме одного из байкеров. Вот блок — передатчик. — Передатчик, — повторяет Кейд. Никс берёт блок со стола. Вертит в руках. Ковыряет ногтем разъём. Кейд забирает камеру. Рассматривает. — Похоже на гоупрошку. — Да. С трансляцией, — добавляет Алекс, хотя до конца не уверена. — Романтично, — тянет Никс. — Надеюсь, ты улыбнулась? — Маршал видел? — интересуется Кейд. Алекс смотрит на него поверх банки. — Ты видишь здесь Маршала? — «Нас раскрыли, нас видели, надо уходить в подполье, копать нору глубже», — смеётся Никс. Тэми на плече шевелится. Поднимает голову, смотрит на обломки, пока Алекс сгребает их в кучу. — Не думаю, что надо говорить Маршалу. Если узнает — у него инсульт случится. — А если у других есть такие же камеры? — спрашивает Кейд. — Там нет флешки. Я проверила. Раз это не пишущая, значит, транслирующая. — Да, но вдруг у других — пишущая? — Ну, значит, пишущая, — Алекс закатывает глаза. Ей вообще плевать на эти камеры. Кейд молчит, задумавшись, а потом кивает. — Байкеры не стреляли, — продолжает Алекс. — Тот, которого я догнала, — даже не пытался отстреливаться. Он пытался убежать на байке с пробитым баком. — Попался трус? — уточняет Кейд. — Нет. Не совсем, — Алекс на мгновение задумывается. — Это поведение не труса, а обычного человека, который… не хочет умирать. — М-да, — Никс качает головой. — Картель уже не тот. Раньше они хотя бы матерились перед смертью. — То есть, считаешь, у Гутьерреса кончились бойцы? — Не знаю. Но он не один так себя вёл. А в вас кто-то стрелял? — Ну, кто успел выпасть из тачки. Может, ещё один байкер, — отвечает Кейд. — Но в остальном они уползали. Они всегда уползают, Алекс. У кого сохранится боевой настрой, когда по тебе шмаляет гранатомёт? — Возможно, — тянет Алекс и делает глоток. — Ладно. Допустим. Кто-то смотрел. Кто-то теперь не предполагает, а знает, как мы работаем. — Дальше они придут сами, — заключает Алекс. — Не караван. Люди. — Ты так думаешь? — Ну, я бы пришла. — Ты не путай банду и картель. У них люди — расходный материал. Да, их заботит, что людей стало меньше, но не заботит месть. Это потеря ресурса. Хотя, может, они попробуют что-то выяснить. Такое уже было: приходил отряд и шарился по горам в поисках следов и нашей базы. — Откуда вы знали? — У нас там датчики стоят. Типа фиксируют движения, активируются камеры. Как… — он вспоминает слово. — Как фотоловушка? — спрашивает Тэми. — Тактические трейл-камеры, — поясняет Никс. — Ну, и парочка мощных периметровых сенсоров. — В пустыне? — уточняет Алекс. — Да. Иначе, как ты думаешь, почему наши базы никогда не находили? Никс крутит банку. — Датчики. Сенсоры. Кто-то лезет — они ловят движение и тепло, иногда шаги. Срабатывает триггер — нам прилетает сигнал. И сразу поднимается картинка с ближайшей камеры. Мы не гадаем, койот это или человек. — Это ведь очень дорого, — говорит Алекс. — Да, это очень дорого. Но ты же знаешь, что мы легендарны, потому что неуловимы, — Никс хмыкает, — а неуловимы мы не из-за масок, а потому что нас в пустыне хуй найдёшь. А если случайно вышел на нашу тропку, то… — она пожимает плечами. — Поверь, это то, на что стоит тратиться. Многие думают, что мощное оружие и высокие стены — главное. Но вообще-то главное, чтобы враг не знал, где ты. Они как мышки шарят, а потом им в голову прилетает пуля — и они исчезают. — И, конечно, в этих зонах глушилки, чтобы не отследили маршрут. — Да. Мы нищие, Алекс, но с очень дорогой системой периметра. И у нас ещё много таких дорогих примочек. — Для безопасности и выживания. — Так точно. Алекс кивает. Ставит банку. Крутит её на столе — один оборот, другой. — Тогда почему Маршал так переживал, что кто-то начнёт отслеживать следы? Никс и Кейд переглядываются. Никс делает жест рукой — мол, ты отвечай. — Если бы у Маршала было второе имя, — начинает Кейд, — оно было бы: «А вдруг». Он всегда был таким, — продолжает он. — Тысячу раз думает, всё взвешивает, планирует, никогда не поступает импульсивно и всё время переживает. — Он смотрит на Алекс. — В общем, полная твоя противоположность. — Понятно, почему вы просели в атаке, — говорит Алекс. — Но сильно укрепились в маскировке и безопасности, — добавлят Кейд. — Карим строил Хантерс как кулак. Маршал перестроил в панцирь. — Панцирь, — повторяет Алекс. — Не делай такое лицо. — Какое лицо? — Такое, как будто ты уже прикидываешь, как из панциря сделать таран. Алекс делает глоток пива. — Я ничего не прикидываю. — Она прикидывает, — заявляет Никс. — Она прикидывает, — подтверждает Тэми. Алекс косится на неё. — Ты предатель. — Я нейтральная сторона, — улыбается Тэми. — Она — нейтральная сторона, которая подслушивает и всё запоминает, — усмехается Кейд. — Самый опасный тип, — соглашается Никс. Кейд откидывается на стуле. Постукивает пальцами по столу. — Ладно. Если серьёзно. Маршал — параноик, но не идиот. Датчики, камеры, глушилки — это его заслуга. Он годами это выстраивал. Каждый раз, когда Карим хотел потратить деньги на стволы, Маршал говорил: «Купи ещё один сенсор». — Карим слушал Маршала? — Алекс приподнимает бровь. — Карим слушал всех. А потом делал, как считал нужным. Но с Маршалом он соглашался чаще, чем с другими. Потому что Маршал ошибается реже. — Маршал не ошибается, потому что Маршал ничего нового не делает, — резко вставляет Никс. — Это несправедливо, — Кейд смотрит на неё. — Это правда. — Одно другому не мешает. Никс хмыкает. Допивает. Встаёт, идёт к холодильнику и достает оттуда две банки. — Ты ведь не просто так это на стол положила, — говорит Кейд, забирая у Никс пиво. Алекс молчит, хотя на самом деле она положила это просто так. — Ты хочешь, чтобы они пришли, — продолжает Кейд. — Не просто «допускаешь». Хочешь. Как он связал эти две вещи — непонятно, но Алекс действительно думала об этом. — Мы всё ещё не знаем, мёртв ли Сантос, — говорит она. — А четвёртый караван… Его не будет. — О, неужели, — хмыкает Кейд. — Но им нужно что-то делать, а нам необходимо убить Сантоса. Никс смотрит на банку, потом вздыхает и отпивает. — Возможно, он уже сгорел. Возможно, нет, — продолжает Алекс. — Но… мы должны ведь закончить это. Кейд молчит. Алекс смотрит на Никс, которая делает ещё один глоток. Потом Никс поднимает на неё взгляд. — Спасибо тебе, — говорит она, — но мы обе понимаем, что это всё. Я не просто так там с биноклем торчала. Я надеялась — увижу. Увижу, как он горит. Ещё больше я надеялась, что он вывалится из машины, и я его подберу и… Проявлю всю свою фантазию. Но… я не видела всех лиц. И, будем честны, обгоревшие тела… Нихрена бы я его не узнала. — Они могут прийти. Мы можем забрать кого-то из них. Мы можем… Алекс замолкает, наблюдая за изменениями на лице Никс, которая уже поняла, куда она ведет. — Пытать? — Да. Пытать. Какое-то время в столовой тишина. — Маршал не одобрит это, — говорит Кейд. — Заткнись, Кейд, — неожиданно огрызается Никс. — Тебе разве не стало очевидно, что Маршал уже ничего не решает?! — А кто решает? Она? — он указывает на Алекс. — Я не против, Никс, и я видел то же, что и ты, но поверь мне: то, что она перехватила инициативу… — Дважды. — Трижды. Только это не будет иметь значения, когда Алекс продолжит испытывать пределы, — заканчивает Кейд. Он сжимает банку так, что та хрустит под пальцами. — Пределы прочности Маршала. И всей банды. Если ты притащишь пленного и начнёшь резать его, половина наших же людей сорвётся. Маршал не спустит это на тормозах. Никс бьёт ладонью по столу. Банки подпрыгивают. Тэми вздрагивает и плотнее вжимается плечом в Алекс. — Пусть не спустит! — рычит Никс. — Блять, надо было забрать кого-то. Тебе это приходило в голову? — она смотрит на Алекс. — Нет. — Почему? — Потому что пытки — это не первое, что приходит в голову? Я не пытаю людей, Никс. Да и продавливать контроль Маршала нужно было осторожно, — отвечает она, хотя вообще-то это её не заботило в тот момент. — То есть то, что ты делала, называется «осторожно»? — Никс, прекрати, — обрывает Кейд. — Нет, пусть ответит! Алекс сдвигает пустую банку на край стола. — Осторожно — это не провоцировать Маршала на открытый бунт прямо на трассе, — говорит Алекс ровным голосом. — Если бы мы запихали живого картельщика в фургон… — И что бы он сделал? — перебивает Никс. Алекс не сразу находит, что ответить. Ей было насрать, что там подумает Маршал, а про бунт у неё и мысли не было. Про похищение и пытки она тоже не думала. И через десять секунд она всё еще не находит, что ответить. — Хватит, — наконец, спокойно произносит она. — Никс, — Кейд смотрит на неё. — Всё уже сделано. Алекс права. Мы сегодня и так дохрена сделали по-новому. Она на ходу ломала наши схемы, а мы подчинялись. Но пытки? Когда она только-только перехватила контроль? Это сорвало бы резьбу. Никс хмурится, глядя на банку, а потом коротко и неохотно кивает. Алекс начинает вставать, и Тэми отлипает от её плеча. — Никс, возьми эти ваши сенсоры на себя. Либо того, кто за ними сидит. Если они придут, мы должны об этом узнать. Желательно, конечно, чтобы знали только мы. Никс молчит. — Ты поняла меня? — Поняла. Алекс отходит от стола. — Деньги, — говорит Никс, и Алекс останавливается и оборачивается. — Какие деньги? — спрашивает Кейд. — Если ты про зарплаты, то она теперь не работодатель — она одна из нас. И мы не наёмники. — Да, — Никс откидывает голову назад. — Но, может, кто-то этого не понял? — Думаю, что все поняли, — Кейд пожимает плечами. Вступай в банду — экономь на зарплатах. Алекс решает это не озвучивать. — Деньги всё равно нужны, — вздыхает Никс. — Мы не можем планировать следующий шаг, если карманы пустые. — Это правда, — кивает Кейд. — Но это завтрашний вопрос. Ночь была тяжёлая. Утро тоже. Нам всем нужно поспать. — За сон, — Никс поднимает банку и допивает. Телефон Кейда звонит. Алекс забирает куртку со стула и выходит из столовой. — Алекс! Она замирает у своей двери и оборачивается. Кейд быстро выходит в гостиную с телефоном в руке. Смотрит на неё — и что-то в его взгляде заставляет её убрать руку с дверной ручки. — Хелен звонила, — сообщает он. Алекс моргает пару раз, потом её резко бросает в жар. — У тебя собеседование, — добавляет Кейд, переводя взгляд на Никс, которая выходит в гостиную. Никс открывает рот. Закрывает. — В смысле — у меня? — Ты — лицо. Ты едешь на встречу. — Нет, подожди, — Никс поднимает руку. — Я не… — Она осекается и смотрит на Алекс. — Надо согласовать дату и время, — говорит Кейд, глядя на Алекс. — Желательно завтра. Послезавтра — крайний срок. Алекс не знает, что на это ответить. Она просто стоит и потеет, потому что тело реагирует, в то время как в голове — пустота. Тэми переводит взгляд с Алекс на Кейда. Потом снова на Алекс. — Я пойду спать, — заканчивает разговор Алекс и уходит в свою комнату. Она лежит на спине, уставившись в потолок, когда в дверь стучат. Дверь открывается. Тэми появляется и закрывает за собой. Подходит и садится на край кровати. — Чего? — лениво спрашивает Алекс, не имея ни малейшего желания это обсуждать. Тэми молчит пару секунд. — Я могу дать денег. Алекс резко поворачивается к ней. — Я тебе уже говорила. — А я тебе говорила, что могу дать. Они мне уже не… — Тэми, хватит! — Алекс приподнимается на локте. — Твои деньги — тебе нужны. Ты здесь временно. Потом ты продашь всё, свалишь и начнёшь нормальную жизнь. Всё. Точка. Тэми упрямо не отводит взгляда. — Я… — она сжимает край одеяла. — Я могу помочь. — Разговор окончен. — Но ты не хочешь участвовать в этих гонках, — тихо продолжает Тэми. Алекс как можно спокойнее вздыхает. — У меня нет выбора, — озвучивает она то, что не хотела бы произносить вслух. — Придётся с этим справиться. Тэми вздыхает и опускает голову. Пальцы разглаживают складку на одеяле. — Иди, Тэми. Я хочу спать. Тэми встаёт. Стоит ещё секунду, таращась на неё. Потом выходит и тихо закрывает дверь.

***

Никс сидит на полу, привалившись спиной к стене и скрестив ноги. Между её коленями плотно зажата пластиковая бутылка с водой. Она прокручивает крышку — туда-обратно, туда-обратно. Алекс откинулась на спинку дивана, в то время как Тэми лежит рядом, устроив голову на её коленях и прикрыв глаза. — Ладно, — говорит Алекс. — Давай по порядку. — Давай по порядку, — кивает Никс, не прекращая крутить крышку. — Им плевать, где будет встреча. В городе, в глуши — без разницы. Плевать, есть ли на тебе прослушка, одна ты или нет. Они просто задают вопросы, и в этом нет ничего криминального. — А если я реально была бы крысой? Копом? — спрашивает Никс, поднимая на неё взгляд. — Они проверяют участников. Своим каналам доверяют больше, чем тому, что говоришь ты. К тому же только идиот отправит на эту встречу копа с прослушкой. Тебе там не сообщат ни место, ни время — вообще ничего, поэтому в прослушке нет никакого смысла. — Но ты была копом под прикрытием. — У меня отец был другом их лидера, — отвечает Алекс. — Кроме того, я с Харви была уже знакома, когда мне было пятнадцать. — То есть до тебя вообще не докапывались? — Докапывались, — Алекс дергает плечом, с раздражением вспоминая это. — Но я из большого города, и хрен поймёшь, зачем приехала, а ты… Ты из города, в который никто в здравом уме не сунется, и, когда они начнут копать, то поймут это. Ты уж точно не коп, максимум информатор, но… Знаешь, не забивай себе этим голову. Тебе вообще не нужно об этом думать. — Их будет несколько? — Не знаю. Я думаю — нет. Думаю, что будет только Лима, — Алекс переводит взгляд на стену. — Она отвечает за гонки. За организацию, за людей. Она решает, кого берут. — Какая она? — Резкая. Сухая. Может быть грубой, ей некогда быть вежливой, — Алекс чувствует, что хмурится, вспоминая первые встречи с Лимой. — Она будет говорить коротко, смотреть на тебя так, будто ты уже её разочаровала, и ждать, что ты это исправишь. Тебе она покажется высокомерной. — Покажется или она такая? — И то, и другое. Но это неважно. Важно, как ты себя ведёшь. — И как я себя веду? — Ты должна хотеть этого так сильно, чтобы Лима почувствовала, — Алекс наклоняется чуть вперёд. — Но при этом вести себя так, словно тебе они на хуй не нужны. Быть собой. — Алекс. — Что. — Я не умею себя вести с чужими людьми. — Я знаю, — спокойно соглашается Алекс. — Ну, и? Ты хочешь, чтобы я пришла к этой Лиме, сияя, как фанатка, и сказала: «Ой, я так мечтала здесь оказаться»? Она решит, что я издеваюсь. Или мне всё же быть собой и быть грубой? Это вряд ли сыграет мне на руку. Алекс замолкает на несколько секунд, скользя взглядом по комнате и оценивая варианты. — Не надо сиять, — отвечает она наконец, возвращая внимание к Никс. — Будь собой. Даже если это будет грубо. Они не друзей ищут, а гонщиков. — И тем не менее, если я буду собой, это может закончиться дракой. — Это точно, — тихо бормочет Тэми, приоткрывая один глаз. — Я не с тобой разговариваю, — огрызается Никс, сжимая бутылку коленями сильнее. — Я нейтральная сторона, — парирует Тэми, не меняя позы. — Ты кошка на коленях хозяйки. — Это не противоречит нейтральности. Никс громко фыркает и снова смотрит на Алекс: — Ладно. Буду собой. И постараюсь быть вежливой. — Вот и хорошо. — Я иду туда ради денег? — Ради денег. Но это не всё. Там можно погибнуть. Деньги — это деньги. Но деньги — не причина, по которой нормальный человек сядет на байк и поедет триста с лишним. Никс на какое-то время замолкает, обдумывая услышанное. — Ты не станешь рисковать жизнью за деньги, если ты не такой человек, — добавляет Алекс. — Ты можешь всю жизнь ездить сотню и кайфовать. А потом кто-то скажет: «Вот тебе пятьдесят тысяч, езжай триста». И ты не поедешь. Тебе страшно, тебе некомфортно. — Я не поеду. Но я попробую. Алекс сжимает челюсть, выдыхая через нос. — Ладно-ладно! Я поняла, о чём ты, — Никс выставляет свободную руку ладонью вперёд. — Господи, сделай лицо попроще. — Те, кто едут, — они и без денег едут триста, — продолжает Алекс, игнорируя выпад. — На пустой дороге, в три часа ночи, просто потому что могут. Деньги — это приятно. Но это не причина. Причина в том, что ты такой. — «Такой» — это какой? Алекс делает глубокий вдох. Думает какое-то время, глядя поверх головы Никс. — По-разному. Первый тип — контрол-фрик. Ему кайфово держать в руках то, что по законам физики должно его размазать по асфальту. — Ладно. Кто ещё? — Второй — хищник. Ему плевать на скорость, ему надо просто сожрать остальных на трассе. Унизить. Доказать, что он первый. Третий… Задрот. Траектория, точка торможения, угол наклона. Для него трасса — это геометрия, он решает задачу. — А четвёртый? — Четвёртый просто так устроен. Он в детстве прыгал с крыши гаража, в пятнадцать — с моста в реку, в двадцать — сел на байк и разогнался до упора, — Алекс щёлкает пальцами в воздухе, подбирая точное определение. — Потому что это его нормальная частота. Как у некоторых людей пульс в покое шестьдесят, а у него — сто двадцать. Ему не нужен повод. Ему нужно движение. — А которые ебанутые? — Ну, и ебанутые, да, — кивает Алекс. — Адреналиновый наркоман. Ему нужна доза. Буквально. Тело выбрасывает адреналин, кортизол, эндорфины — мозг привыкает. Как к любому наркотику. Гоняешь — хорошо. Перестаёшь — хреново. Не грустно, не скучно — физически хреново. Не спишь, раздражаешься, не можешь усидеть на месте. Это зависимость. С ломкой и откатами. — Это грустный тип, — констатирует Никс. — Это опасный тип. — Таких допускают до гонок? — Таких допускают первыми. — Может, я буду таким типом? — Никс внимательно смотрит на Алекс, и её пальцы на крышке замирают. — Возможно, — задумчиво тянет Алекс, изучая её лицо. — А ты? — Что — я? — Ты какой тип? — спрашивает Никс, слегка подаваясь вперёд. — Не уверена. Была первым и думаю — четвёртым. — Почему была? — Потому что сейчас всё изменилось. Алекс чувствует, как Тэми вздрагивает. Она опускает на неё взгляд. Тэми смотрит на неё широко распахнутыми глазами и тяжело, прерывисто вздыхает. — Так какой ты тип сейчас? — настаивает Никс, прищуриваясь. — Раньше был страх, — отвечает Алекс. — Страх даёт тебе всё. Адреналин, ощущение края. Ты его побеждаешь каждую секунду. — А сейчас? — Сейчас его нет. Нет страха — нет края. Нет края — нечего контролировать. — А как ты тогда… — Никс сводит брови к переносице, пытаясь уловить логику. — Я не понимаю. Контроль — это же не про страх. Это про технику. Углы, торможение и прочее важное всякое. — Техника — это мышечная память. Это как дышать. То есть… я это и так умею. — Получается охуенно. Идеальный гонщик. Сверхчеловек, блять. Тэми рывком садится на диване, сбрасывая ноги на пол: — Это не сверхчеловек, — чеканит Тэми. — Это значит, что ей абсолютно насрать, выживет она сегодня или размажется по асфальту. В комнате мгновенно повисает тяжелая тишина. Алекс медленно поворачивает голову и смотрит на профиль Тэми. — Если у Алекс больше нет страха, значит, у неё нет инстинкта самосохранения, — продолжает Тэми, буравя взглядом лицо Никс. — Это ещё один тип! Суицидальный называется! Ухмылка мгновенно слетает с лица Никс, губы кривятся в оскале. — Тебя, блять, кто из спящего режима вывел? — бросает Никс, подаваясь всем телом вперёд. — Лежала подушкой — лежи дальше. Эксперт по суициду нашёлся. — Страх — это инструмент выживания! Скажи ей, Алекс! Ты знаешь, что это правда, — Тэми резко разворачивается к ней, цепляясь пальцами за обивку дивана. — Заткнись, Тэми, — произносит Алекс абсолютно ровным голосом, хотя внутри все уже кипит. Это не было секретом. Но это её личное дерьмо, которое Тэми сейчас превращает в драму. — Всё ладно, расслабься, — фыркает Никс, откидываясь обратно к стене. — Уверена, что твоя Алекс не тупая и знает, когда тормозить и без страха. Иначе бы она тут не сидела. — Пойду… за водой, — Алекс поднимается с дивана и выходит на кухню. Она открывает холодильник, достаёт ледяную бутылку, захлопывает дверцу и краем глаза замечает движение. Тэми стоит в дверном проёме. — Извини, — глухо говорит Тэми. Алекс открывает бутылку и делает несколько долгих глотков. Вытирает губы тыльной стороной ладони. — Я не должна была это говорить. При ней. Алекс ничего не отвечает, хотя ей есть что сказать. Надо просто дышать. —Ты злишься, — Тэми подходит к Алекс. — Просто она так восхищалась этим дерьмом. Охуенно ей. Сверхчеловек. Меня выбесило. Она не понимает, что это значит. И меня… меня переклинило. — Никс всё понимает, — отвечает Алекс, глядя ей в глаза. — Она не видит в этом проблему. И я тоже. Тэми делает еще шаг, становясь почти вплотную и кладет пальцы Алекс на предплечье. — Потому что тебе плевать, и ей плевать. — Мне не плевать. — Плевать. — Мой инстинкт самосохранения — это моя проблема, — Алекс наклоняется чуть ближе к её лицу, понижая голос. — Обсуждать это в компании необязательно. Вообще обсуждать это не нужно. Поняла меня? Тэми медленно разжимает пальцы, отпуская её руку. — Если ты умрёшь, я останусь одна. — Звучишь как эгоистка, — усмехается Алекс, разворачивается и идёт обратно в гостиную. Позади раздается громкий возмущением выдох. В гостиной Никс всё так же сидит на полу, не изменив позы. — Вы там закончили заседание клуба анонимных суицидников? — спрашивает Никс, даже не поднимая головы. Алекс молча садится обратно. — Тэми вложилась в меня эмоционально и боится потерять инвестицию, — сухо сообщает Алекс. Тэми с размаху падает на диван рядом с ней и с силой пихает её локтем в бок. Удар получается не сильным, но весьма ощутимым. — Ого, — тянет Никс, приподнимая брови. — А… — Завались, — резко обрывает её Тэми. — Ладно, — Алекс с силой хлопает ладонями по коленям, ставя точку в этом разговоре. — Хватит. Давай дальше. На чём мы остановились? — На том, что я ебанутая, грубая, бедная и иду на собеседование к женщине, которая меня заранее ненавидит, — ровно рапортует Никс. — Отлично. Значит, ты запомнила главное.