Broken Heads: Oblivion

Удар. Асфальт бьёт в левое плечо, в бедро, тело закручивает, и Харви группируется — подбородок к груди, руки к корпусу, — и её несёт. Спина, бок, снова спина. Пластик слайдеров скрежещет по покрытию. Она катится, мир вращается. Останавливается. Харви лежит на спине. В ушах — гул. Тело отчитывается. Левое плечо горит тупой болью. Рёбра ноют. Она шевелится. Спина цела. Правая рука. Харви пытается сжать кулак. Пальцы сгибаются. Спазм ушёл. Она лежит и дышит. Рука на бедре. Чужая рука, которая вжалась в её ногу, после чего Харви отпустила руль. Убрала с него единственную руку, которая держала её на дороге, потому что… Потому что. Эш ехала справа. Не слева. Справа. Эш не атаковала. Она закрывала её от обочины. Эш положила руку ей на бедро. И Харви отпустила руль. Она бы не отпустила. Ни за что. Ни при каких обстоятельствах. Но она отпустила. Потому что пальцы на бедре сказали: «Я держу», и тело поверило раньше, чем голова успела подумать. Алекс. Имя проходит через грудную клетку, как разряд. В наушнике — Диего. — Харви, ждём сигнал! Харви лежит. — Эш сбрасывает скорость, — сообщает Джаред. — Видимо, этот замес не прошёл бесследно. Эш еле ползёт по прямой. Эш, если ты остановишься, — это дисквалификация! Внутри бьёт снова — сильнее, больнее, точнее. Алекс. Имя стучит под рёбрами как второе сердце, и Харви не может его остановить — и не хочет. Она поднимает левую руку. Подносит к груди. Закрывает глаза. Вдох. Выдох. Нажимает кнопку. Алекс в Вашингтоне. Алекс не может быть здесь. Алекс. Алекс. Алекс. — Сигнал! — кричит Диего. — Харви нажала! Харви в порядке! И система засчитывает её на Эш! Голова Эш теперь стоит триста! — Эш набирает скорость, — ровно комментирует Джаред. — Да! Она взорвалась скоростью, Джаред! Алекс. Харви вскакивает. Левая нога подламывается, колено бьёт в землю, и боль прошивает бедро до паха. Она встаёт. Байк лежит на боку. Она идёт к нему. Она пытается идти к нему быстрее. Фара горит, луч упирается в асфальт. Из-под обтекателя тянется тёмная лужа. Шаг, второй, третий, и Харви падает на оба колена. Поднимается. Идёт. Алекс. Добирается до байка. Разворачивается спиной. Хватается за подрамник левой рукой, правой — за руль. Упирается ногами. Тянет. Байк не двигается. Правая рука не слушается. Пальцы хватают, но кисть не держит. Нагрузка проходит через запястье, руку прошивает болью, пальцы разжимаются сами. Байк падает обратно с глухим ударом, Харви падает вместе с ним. Блять. Она снова встаёт. Упирается поясницей в седло. Обеими руками хватается. Правая соскальзывает. Хватает снова. Ноги вдавливаются в асфальт. Она толкает. Байк приподнимается на десять сантиметров. Двадцать. Правая рука отпускает. Байк падает. Харви падает на задницу, шлем бьёт в седло, из горла вырывается рычание. Харви встаёт. Колено подгибается. Она хватается за обтекатель, чтобы не упасть, стоит так секунду, вцепившись в пластик. Дышит, дышит, дышит. Алекс. Снова встаёт. Руки на раму. Ноги в асфальт. Она толкает всем телом, спиной, задницей, ногами, бёдра горят. Давит, давит, давит. Байк поднимается. Центр тяжести смещается, байк проходит мёртвую точку. Харви чувствует перевес, толкает ещё раз — и байк встаёт. Харви стоит рядом с ним, согнувшись, оперевшись руками о колени. Рот открыт внутри шлема, воздух рвётся через горло, в ушах стучит, перед глазами плывёт. Алекс. Она перекидывает ногу через седло. Нажимает кнопку стартера. Ничего. Ещё раз. Стартёр крутит. Двигатель схватывает, чихает — и глохнет. Ещё раз. Стартёр. Схватывает. Глохнет. Харви бьёт кулаком в бак. — ДАВАЙ, БЛЯТЬ! Жмёт стартёр, двигатель кашляет. Харви открывает газ правой рукой — пальцы соскальзывают, она перехватывает, держит с силой. Компрессор взвывает. Байк оживает под ней, вибрация проходит через всё тело, через боль и через то, что сильнее боли. Алекс. Алекс. Алекс. Харви отпускает сцепление, разворачивает байк. Газ до упора. Спидометр ползёт вверх: шестьдесят, восемьдесят. Сто. Сто десять. Сто десять. Сто десять. Байк перестаёт набирать. Стрелка стоит, Харви крутит газ, компрессор воет, но скорости нет. Сто. Девяносто. Восемьдесят. Байк умирает под ней. Обороты плавают, двигатель захлёбывается. Семьдесят. Шестьдесят. — Эш сбивает Дина! Забирает его очки, итого шестьсот у Эш! — разрывается Диего. Пятьдесят. — СУКА! — Харви бьёт по рулю. Байк кашляет. Обороты проседают до холостых, поднимаются, снова проседают. Температура на приборке мигает красным. Впереди — фары. Яркие, широко расставленные. Машина безопасности идёт ей навстречу. Чёрный внедорожник с мигалкой на крыше. Харви отпускает руль, спрыгивает с байка. Нога подгибается, она падает на колено, вскакивает. Бежит. Хромает. Левая нога подламывается через шаг. Внедорожник тормозит. Водитель в чёрной форме открывает дверь, выскакивает на асфальт и бежит к ней. Она отталкивает его плечом в сторону, бросается к водительской двери. — БАТЛЕР!!! Эш сбивает Батлера! Слепую зону! Восемьсот у Эш! Парень смотрит на неё через лобовое стекло. Рот открыт. Харви стягивает шлем, швыряет его на соседнее сиденье, сдёргивает балаклаву. — САДИСЬ В МАШИНУ! Он обегает капот, дёргает пассажирскую дверь, садится. Не успевает закрыть — Харви вжимает газ, внедорожник рвётся с места. Харви бьёт по тормозу, крутит руль до упора левой рукой. Задние колёса срываются, тяжёлую машину закидывает в разворот, парень вцепляется в ручку над окном. Харви пристёгивается. Газ. Внедорожник прёт по трассе. Стрелка спидометра ползёт: сто двадцать, сто сорок, сто шестьдесят. — Эш подвела заднее колесо к переднему Батлера на выходе из дуги. Контролируемый занос задней частью. Она использовала свой байк как кнут. Батлер даже не понял, что произошло, — голос Джареда спокоен. — Майкл идёт на Троя! — орёт Диего. Поворот. Харви влетает в него на ста пятидесяти. Внедорожник жёстко кренится, парень рядом вжимается в дверь, шины визжат. Харви чувствует, как задние колёса начинают плыть, сбрасывает газ на миллиметр, ловит зацеп, выходит на прямую и давит снова. — Майкл атакует! Контакт! Трой падает! Вся тысяча переходит к Майклу! Прямая. Внедорожник ревёт на двухстах. — Майкл рвёт к финишу! Мне кажется, это всё, ребята! Поворот. Харви бьёт по тормозу, задние колёса срываются, машину тащит боком. Она ловит её газом, вытягивает на прямую, давит педаль в пол. Двести десять. Двести двадцать. Алекс. Она не видела лица, не слышала голоса. Ничего, блять. Но рука на бедре. И она отпустила руль. — Эш догоняет! — голос Диего в динамиках машины. — Эш реально догоняет Майкла! На поворотах она его жрёт! Харви моргает. Пот стекает в глаз, она быстро вытирает лицо рукавом куртки. — Корпус! Один корпус! До финиша два километра! Прямая. Харви давит на газ, стрелка дрожит на двухстах тридцати. — Километр до финиша! — орёт Диего. — Эш поравнялась с Майклом! Они идут колесо в колесо! Никто не уступает! Впереди шикана! — У неё есть все шансы. — Она сейчас завалит его! — вопит Диего. Харви смотрит на дорогу. Пальцы левой руки стискивают руль. Она не будет валить Майкла на прямой. Харви знает это. И Алекс это знает. Она сделает это на шикане. Харви влетает в следующий поворот, кузов кренит до предела, резина визжит, Харви выравнивает руль. — Шикана! — Диего орёт. — Майкл входит первым! Эш входит быстрее! Харви не дышит. — Она проходит шикану быстрее Майкла! Она выигрывает повороты! Харви внимательно слушает, пока сердце долбит в груди имя, а нога вжимает педаль газа в пол. — МАЙКЛ!!! ЭШ СБИВАЕТ МАЙКЛА!!! У ЭШ ТЫСЯЧА ДЕВЯТЬСОТ!!! Харви смотрит прямо перед собой. Впереди ещё поворот. За ним ещё и ещё. Она не успеет приехать к финишу. Даже на H2R было бы нереально успеть. — Давай по порядку, — Диего переводит дыхание. — Итоговая таблица. Эш — тысяча девятьсот. Финиш первой. Абсолютная победа. — Эш вышла на трассу без рейтинга, — говорит Джаред. — Без репутации, насколько я понял. По сути, она никто. — Да, так и есть, Джаред. Она никто. Харви сжимает челюсть. — Первые пятнадцать минут она не атаковала, не привлекала внимания. Классическая тактика охотника, и тем не менее — она не ехала с ними. — Она сама по себе, так и есть, — подтверждает Диего. — А потом на неё напала Харви, — рассуждает Джаред. — Харви потратила десять минут на человека с нулевым счётом. Если личное, то почему Эш не стала от неё уходить изначально? Согласись, она бы сразу поняла, что её ждёт. — Но мы уже с тобой обсудили и решили, что это была попытка Харви просто смести первого, кто попался. Ничего не получилось, а Харви — та, кто доводит дело до конца. Поэтому она вернулась. — Звучит логично. Но заметь, Диего: когда они позже бодались и Харви зажала её снова у края дороги, она её не спихнула. Хотя технически могла. — Согласен, это был странный момент. По сути, Харви её не дожала и отпустила. — Не просто отпустила, а сама при этом улетела на повороте. — Ну, и про саму технику, — голос Диего снова набирает обороты. — Что мы имеем в итоге? Шпилька боком. Стоппи в повороте. Контролируемый занос задней частью, и не один. Десяток поздних торможений. Джаред, кто она? — Я знаю, кем она не является. Она не любитель. У неё профессиональная школа, база и навыки, которые вбиваются в мышечную память годами. Блэкстоун… где это вообще? — Это глушь, которой нет на карте. — Вот и я про то же. — То есть Хедсы привели на гонку тёмную лошадку. Это лучший дебют, который я наблюдал! — Согласен, Диего. — Тебе она показалась лучше Харви? Ты уже говорил, что следил за гонками раньше. — Да, есть такой грешок. И, конечно, я знаю Харви, как и все, кто увлекается гонками. Она агрессивна. Она бесстрашна. Она безумна. Харви смотрит на пустую дорогу, слушая голоса в наушнике. — У Эш идеальная, вбитая намертво профессиональная база, но то, как она её использует, — это полное отсутствие инстинкта самосохранения. В ситуациях, где любой профи сбрасывает газ, чтобы вернуться домой живым, она перешагивает через базовые рефлексы. В нашем спорте таким не гордятся. Такие гонщики — это всегда очень короткая вспышка. Они не живут долго. Это не мастерство, Диего. Это суицид с хорошей базой. — СУИЦИД С ХОРОШЕЙ БАЗОЙ! — голос Диего взрывается. — ВЫ СЛЫШАЛИ ЭТО, ДАМЫ И ГОСПОДА?! НАШ ЗАУЧКА ДЖАРЕД ТОЛЬКО ЧТО ВЫДАЛ ЭШ ЛУЧШИЙ КОМПЛИМЕНТ ЗА СЕГОДНЯШНЮЮ НОЧЬ! — Это не комплимент, Диего, это… — ИМЕННО ЗА ЭТУ ВСПЫШКУ ВЫ И ПЛАТИТЕ СВОИ ДЕНЬГИ! — надрывается Диего. — МЫ ВСЕ ХОТИМ ВИДЕТЬ ТАНЕЦ СО СМЕРТЬЮ! И ЭШ СЕГОДНЯ ТАНЦЕВАЛА ТАК, ЧТО У НАС ВСЕХ ВСПОТЕЛИ ЛАДОНИ! АБСОЛЮТНАЯ, МАТЬ ЕЁ, ПОБЕДА! Харви выдёргивает наушник из уха и кидает его назад. В машине становится тихо. Свет прожекторов бьёт по лобовому стеклу. Харви вылетает к стартовой зоне. Внедорожник проносится вдоль трибуны — орущая толпа, вспышки камер и сетка сливаются в одно сплошное смазанное пятно. Металлический барьер вырастает прямо по курсу слишком быстро. Харви бьёт по тормозам в последнюю секунду. Машину резко кренит вперёд, колёса блокируются, и внедорожник тащит юзом по асфальту. Капот замирает в считаных сантиметрах от металла. Инерция швыряет Харви вперёд, ремень безопасности намертво впивается в грудь, выбивая из лёгких хриплый выдох. Харви дрожащими руками расстёгивает ремень безопасности. Бьёт плечом в дверь и вываливается наружу. Левая нога тут же подкашивается, колено бьётся об асфальт. Она стискивает зубы, хватается за машину и вытягивает себя наверх. Парковка гудит. Музыка долбит по ушам — Диего что-то орёт из динамиков, голос тонет в басах, которые бьют по рёбрам физически. Прожекторы режут глаза. Люди из фан-зоны уже начинают просачиваться на парковку. Охранники стоят вдоль сетки. Харви идёт к ближайшему проёму в сетке, где охранники оцепили проход. Двое стоят плечом к плечу, перегораживая узкий зазор между секциями ограждения. Харви упирается ладонью в плечо ближайшего и толкает его в сторону. Он смотрит на неё и что-то говорит, но Харви не слышит. Она протискивается мимо него, плечом задевает второго, и тот отступает. По ту сторону ограждения — толкучка. Люди стоят плотно, двигаются во все стороны одновременно. Харви идёт прямо через них. Левая нога подгибается при каждом шаге, и ей приходится переносить вес на правую и подтаскивать левую следом. Спина перед ней. Широкая, в чёрной футболке. Харви упирается в неё ладонью и толкает. Мужик не сдвигается. Она толкает сильнее, обеими руками — шатнувшись вперёд, тот разворачивается. — Какого хер… Но Харви уже прошла мимо. Женщина с пивом. Харви обходит её, задевает локтем, женщина охает, пиво выплёскивается на чью-то спину, и сзади раздаётся ругань. Харви идёт дальше. Она продирается через плотную массу тел, и каждый шаг — это чьё-то плечо, чья-то спина, чей-то локоть, и она расталкивает их, отодвигает, проходит, и левая нога горит, и рёбра сдавливают лёгкие, не давая сделать глубокий вдох, и Харви дышит ртом — тяжело, со свистом. Кто-то разворачивается. — Эй! Полегче! Рука хватает Харви за плечо. Она сбрасывает её и толкает человека в грудь, и он отступает, и Харви проходит, и за спиной кто-то кричит. — Харви! Это Харви! Голос слева. Потом справа. — Какого хер… Харви, ты цела?! Вспышки телефонов бьют в лицо. Белые пятна в глазах, от которых всё вокруг на секунду исчезает и возвращается размазанным. Люди начинают поворачиваться, смотреть, начинают обступать. Кто-то тянет телефон, кто-то тянет руку, хватает. — Харви! Можно фото?! — Ты в порядке? Харви! Она отталкивает чью-то руку. Толкает кого-то, кто встал прямо перед ней с камерой, и за ним — ещё один, и ещё. Они даже и не думают расходиться, напротив — толпа становится плотнее. Появляется охрана. Охранники встают по бокам от Харви и начинают раздвигать толпу вокруг неё. — Расступитесь! Дайте пройти! Один из них наклоняется к Харви. — Харви, тебе нужна медицинская помощь? Харви? Харви не отвечает. Она смотрит поверх голов, через плечи, между телами. Она ищет. Байк. Дукати. Он должен быть здесь. И рядом должен быть фургон. Она не знает, как он выглядит, но знает, что он есть. Охранники продолжают оттеснять толпу от Харви. Но людей становится больше, они не расступаются, их кольцо сжимается, и Харви снова начинает пропихиваться между ними и между охранниками, и пространство сужается с каждым шагом. Кто-то хватает её за рукав куртки. — Харви! Харви, подожди! Она дёргает руку. Не отпускают. Она дёргает сильнее — ткань трещит, рука освобождается, Харви делает ещё два шага и видит Дукати. Обтекатель разбит, зеркало торчит под неестественным углом. И рядом с ним — девушка. Чёрные волосы. Она тянет байк за руль вперёд. На ней чёрная куртка, налокотники, штаны с наколенниками. Ленты. За ней — фургон. Стоит у самого ограждения. Харви рвётся вперёд. Она больше не обходит людей — она идёт через них, толкает, отпихивает. Левая нога подламывается, она хватается за чьё-то плечо, отталкивается, делает ещё два шага, хватается за следующего. Пятнадцать метров. Десять. Задняя дверь фургона распахивается. Из неё выскакивает мужчина. Высокий, светлые волосы. Он подходит к байку, хватается за руль и поворачивает голову. Видит Харви. Он толкает девушку в плечо. Та оборачивается. Но это не Алекс. Куртка. Стёртые налокотники. Штаны. Стёртые наколенники. Ленты. Лицо. Это не Алекс. Харви делает два быстрых шага, хватает девушку за плечо и дёргает к себе. — ГДЕ ОНА?! Мужчина тут же вырастает между ними. Что-то говорит, и его руки впечатываются Харви в грудь, он толкает её двумя ладонями. Пальцы Харви разжимаются, куртка девушки выскальзывает, и Харви летит назад. Спина врезается в кого-то. Чужие руки хватают её за плечо, разворачивают. Перед ней лицо — красное, потное, злое. Тот, в кого она врезалась, дёргает её за плечо, и Харви бьёт. Левый кулак влетает ему в лицо. Голова мужика дёргается в сторону, он отпускает её, замахивается. Кулак летит ей в голову. Харви уклоняется в сторону, кулак проходит мимо её виска и попадает в охранника, который уже стоит рядом, толкая кого-то справа от неё. Охранник бьёт в ответ. Мужик отлетает в толпу. Харви разворачивается. Спины, головы, плечи, руки — всё движется, всё смещается. Харви не может зацепиться взглядом ни за что. Она не понимает, где фургон. Секунду назад он был здесь, а теперь она стоит лицом к толпе, и всё выглядит одинаково. Она толкает кого-то широкого, высокого, стоящего прямо перед ней: толкает, потому что он загораживает всё, — и он толкает в ответ. Обеими руками в плечи. Ноги отрываются от земли, и на одну бесконечную секунду Харви висит в воздухе. Потом затылок коротко и глухо бьётся о землю. Все исчезает. Потом возвращается. Топают подошвы. Пыль летит в лицо. Харви упирается ладонями в землю. Пытается встать. Поднимает голову — сквозь месиво чужих ног ищет взглядом фургон. Ботинки двигаются, спотыкаются друг о друга, кто-то падает рядом. Харви хватается за чьи-то штаны, подтягивается. Выпрямляется. Мир качается, на секунду ей кажется, что она снова упадёт, но она стоит. Кто-то врезается в неё сбоку, она шатается, но удерживается. Отталкивает его и делает ещё шаг. Чей-то локоть бьёт её в висок. Перед глазами вспыхивает белое, Харви отшатывается, моргает. Белое рассеивается. Она бьёт в ответ. Левый кулак в живот. Человек сгибается. Харви проходит мимо. Её снова толкают. Она отвечает тем же. Чьи-то руки хватают её за куртку и тащат назад. Харви упирается ногами в асфальт и рвётся вперёд, куртка трещит, но руки не отпускают. Охранник. Он тянет её за куртку и что-то кричит ей в ухо, но Харви не слышит. Не глядя, она бьёт локтем назад. Охранник не отпускает. Кто-то из толпы бьёт охранника в бок — тот дёргается, хватка ослабевает, и Харви вырывается. Она делает два шага, и земля снова уходит из-под ног. Кто-то подсёк, кто-то толкнул, она не знает. Она падает. Наколенники бьются об асфальт. Она хватается за чью-то спину, тянется. Встаёт. Что-то попадает ей в голову, и звук выключается. В ушах остаётся лишь звон. Харви крутится на месте. По лбу течёт тёплое. Кровь затекает в глаз. Мир с одной стороны становится темным и мутным. Где фургон?! Всё вокруг одинаковое — спины, плечи, головы. Кто-то наваливается на неё, и Харви упирается, но не может удержаться, и они оба падают: Харви лежит под ним, он лежит на ней. Воздуха нет. Тело сверху исчезает. Кто-то стаскивает его. Харви резко втягивает воздух ртом. Она слышит рядом удар. Глухой и сочный звук. Лима стоит в двух метрах от неё, в её руках бита. Её губа разбита, кровь течёт по подбородку. Она стоит над Харви и бьёт всех, кто подходит ближе, — по рукам, по бокам, по бёдрам. — ХАРВИ! Немец. Он появляется из толпы, как будто толпа выплюнула его. Одна рука — в крови. Он хватает Харви за куртку, рывком поднимает, ставит на ноги. Обхватывает её за талию и тащит. Нет. Нет, нет. Ей нужно к фургону. Ей нужно. Алекс. Она упирается, дёргается. — Нет! — она пытается вырваться. — Отпусти. Немец тянет её, и Лима пятится рядом с битой, прикрывая их, и толпа вокруг них дерётся сама с собой — фанаты с охраной, фанаты с фанатами, все со всеми. Кто-то летит на Немца — он встречает его лбом в переносицу, хруст пробивается сквозь общий рёв, кровь брызгает, и человек оседает. — Уходим! — Немец рычит, подхватывая Харви крепче. — Лима, уходим! Нет. Нет, нет, нет. Алекс. Харви вырывается. А потом ноги подгибаются. Харви чувствует, как мышцы размягчаются, чувствует, как из них уходит сила. Адреналин. Он уходит, и она не может это остановить, не может задержать, не может приказать собственному телу подождать ещё пять минут, ещё две, ещё одну. Тело больше не слушает. Тело говорит: «Нет». Харви ненавидит. Ненавидит. Ненавидит, ненавидит. И Немец ловит её. Одной рукой за талию. Он удерживает её на ногах. Лима подхватывает Харви с другой стороны. Они тащат её — от фургона, от толпы, от драки. От Алекс. Ноги волочатся по асфальту, голова опущена. Тёплое течёт по лицу — по переносице — и срывается вниз. Харви видит, как кровь капает на асфальт — часто, ровно, почти без пауз. Тёмный пунктир тянется под ней. Немец и Лима выносят её из толпы. Они останавливаются. Немец аккуратно опускает её. Харви оседает на асфальт, прижимаясь спиной к чему-то. — Где Зак?! — орёт Лима. Тут же приседает перед Харви, и руки ложатся ей на щёки. — Смотри на меня. Харви. Смотри на меня. Харви смотрит. Лицо Лимы расплывается, собирается, снова расплывается. Мокрое, с разбитой губой, с тёмным пятном на скуле, которое к утру станет синяком. — Алекс, — говорит Харви. — Дыши, — Лима прижимает ладонь к её щеке. — Просто дыши. Алекс. Алекс. Алекс. Ей нужен фургон. — Что она говорит?! — Да я в душе не ебу! Где машина?! Где Зак?! Харви дышит. — Сюда! Сюда давай! Двигатель. Близко. Хлопок двери. Руки. Под коленями, под спиной, под затылком. Харви чувствует, как её отрывают от асфальта, и тело протестует. Она открывает рот, но звук не выходит. Небо двигается. Прожекторы плывут влево. Лицо Немца — над ней, близко. Он несёт её. Ей нужно найти фургон. Она видит мир вверх ногами — перевёрнутые лица, перевёрнутые фонари, перевёрнутое небо. Немец опускает её. Дверь захлопывается, и звук снаружи глохнет. Ей нужно найти фургон. Машина дёргается. — Харви, посмотри на меня. Харви поворачивает голову. Зак сидит рядом. Его рот двигается. Что-то маленькое и яркое вспыхивает перед её правым глазом. Харви жмурится и отворачивается, и свет перемещается к левому глазу. Пальцы трогают что-то на лбу. Больно. Не больно. Снова больно. Он спрашивает. Харви не понимает, что. Он спрашивает снова. Что-то холодное прижимается к виску. Пальцы берут её за подбородок и поворачивают голову. Фургон. Дукати с разбитым обтекателем. Девушка. Чёрная куртка. Налокотники. Наколенники. Его пальцы проходят по шее. Нажимают. Нажимают в другом месте. Что-то холодное и мокрое касается лба, и Харви дёргается, и Зак придерживает её голову ладонью и продолжает делать то, что делает, и продолжает говорить то, что говорит, и всё это не имеет значения. Дукати с разбитым обтекателем. Налокотники. Наколенники. Ленты на плечах. Её лицо. Зак берёт её правую руку. Давление на запястье. Он что-то делает с её пальцами. Сгибает один. Другой. Спрашивает. Губы двигаются. Дукати с разбитым обтекателем. Ленты на плечах. Налокотники. Стёртые. Наколенники. Стёртые. Куртка. Чёрная. Молния расстёгнута. Её лицо. Зак смотрит на неё, ждёт чего-то, и Харви смотрит на него. Ленты. Налокотники. Наколенники. Куртка. Её лицо. Её глаза. Её волосы. Чёрные. Волосы. Зак снова светит ей в глаз. Харви перехватывает его руку левой и отводит в сторону. Налокотники стёрты. Наколенники стёрты. Ленты на месте. Волосы. Чёрные. Волосы. Сухие. Налокотники стёрты. Наколенники стёрты. Лицо. Волосы сухие. Она не ехала. Это не Эш. Зак снова берёт её за подбородок. Поворачивает голову. — Посмотри на меня. Она смотрит. Моргает. — Со мной всё нормально, — отвечает Харви.