Хороший сон

      Чья это была идея — заставить его нести её домой?       Топаз, которую он знал, всегда была в равной степени осторожной и идущей на риск. Соглашаясь на сегодняшнюю встречу — и ему почему-то не нравилась идея отправлять на такую миссию неопытного сотрудника — она прекрасно осознавала, чем она может закончиться. Её учили подобным переговорам чуть ли не с момента, как взяли под своё крыло в корпорации. И, пускай обычно ими занимались более опытные товарищи, сегодня честь вести диалог с потенциально очень выгодным партнёром предоставили ей. Авантюрина отправили следом, подобно талисману удачи, чтобы повысить шансы на успех. И вот, в богато обставленном зале оказались двое из каменных сердец — и одна верная свинка-копилка, острым нюхом уже оценившая все закуски на столах и драгоценности в карманах и на руках гостей.       Их собеседник одет хорошо, по последней моде; часы элитной марки, от блеска которых у Счетовода жадно засияли глаза. Они разговаривали в отдельной комнате, обсуждая прибыльные сделки — но взгляд Авантюрина, пока между пальцами он крутил монетку в хитром и привлекательном фокусе, то и дело переходил со стола на Топаз. Ей не затмить всех шикарно выглядящих гостей благотворительного вечера своим красным платьем; мерцающих алмазов и бриллиантов на подаренном колье тоже нет — она ещё у входа пошутила, что на светской встрече они с Авантюрином «самые дешевые драгоценные камни». И разговор, должно быть, для неё нервный — бокал с золотистым шампанским, которое им предложили официанты в идеально выглаженных костюмах и с черным бантиком на шее, заканчивался и пополнялся слишком часто.       Конечно же, к концу вечера сделка заключена — с ним в команде, с их природными очарованием и талантами к убеждению, а ещё с её грамотно предварительно составленными документами исход был предрешен. И, конечно же, после встречи она едва держалась на ногах — алкоголь был совсем некрепкий на его вкус, но, должно быть, Топаз совсем не умеет пить. Преданная свинка-копилка, как ему в один миг показалось, была готова откусить ему руки и ноги, если он не отведёт хозяйку домой.       Что ж, возвращаясь к первому вопросу — должно быть, это была идея Счетовода, на которую он благородно, словно её личный рыцарь в золотых доспехах, согласился.       — Эй, Елена, просыпайся, — входить в чужую квартиру без разрешения, особенно в девичью, невежливо, он знает. Но невольная на сегодня напарница лишь в ответ едва головой мотает, что-то невнятно бубня, и снова её голова опускается на его плечо. Она спит некрепко — он хочет в это верить, во всяком случае. Дышит размеренно, даже слишком спокойно, слишком доверчиво. Авантюрин вздыхает и смотрит на Счетовода с молчаливой просьбой, и тот достаёт из сумки девушки ключ-карту. — Спасибо.       Ему ещё не доводилось бывать у неё в гостях. Не то, чтобы она не звала… хотя и это тоже. Внутри их группы нет этого «товарищества», которым их пытаются описать в запугивающих сказках. Их объединяет лишь начальство, если вдуматься. Становиться ближе ни в чьи планы не входит. Авантюрин не включает свет в коридоре, ориентируясь лишь по редким отблескам поверхностей в помещении.       Не хотят сближаться, да? Ему кажется, что после сегодняшнего вечера они с Топаз сблизились как никогда раньше, пускай она пока этого ещё не знает. Ведь это не какой-то из рядовых сотрудников или их сопровождающих, а он несёт её домой, пока она, выпившая и измотанная переговорами, мирно и расслабленно дремлет на его спине.       Счетовод издает какой-то писк из помещения в конце коридора, и он идёт на звук. Здесь два слоя занавесок на окне, и тонкий белый тюль неаккуратно волочится по полу, пока более плотным серым не хватает длины. Сбоку от окна — кровать, где разбросана одежда. Питомец весьма резво растаскивает и скидывает на пол одежду — Авантюрин узнаёт в ней нарядные костюмы и платья — после чего с ожиданием смотрит на незваного гостя. С облегчённым выдохом он кладёт Топаз на кровать.       Это... странно. Топаз, которую он знал и за которой наблюдал на работе, была другой. Прямой, чёткой; ни одного лишнего движения и слова; в каждом знаке на бумаге нет неясного значения. Всегда безупречная форма корпорации, подготовленный пистолет, вежливая улыбка. Единственная слабость — очаровательная зверушка, которая, впрочем, приносит лишь пользу её рабочему процессу. Ничего неподходящего образу ведущего специалиста своего отдела.       А здесь была Елена. По-своему неряшливая и незнающая, какой наряд стоит надеть на важную встречу вне рабочих часов. Ткани и подушки, разбросанные по спальне — и, должно быть, в соседних комнатах — и сколько они уже валяются неубранными. Забитые мягкими игрушками полки, вместо книг про инвестиции и бизнес. Закрытая от всех её душа, в которую он заявился без приглашения и разрешения.       Он присаживается на край кровати, обращая внимание на то, что за всё это время Топаз так и не сменила позы. Пальцами осторожно убирает с лица упавшие пряди. «Разбудить ли?» Она не выглядит утомившейся, просто слишком удобно устроившейся на своей кровати — это правильно, если вдуматься, она ведь дома. Он глазами её бегло осматривает — с плеча свалилась бретелька платья, юбка немного задралась вверх — но ни на секунду не задерживает взгляда на теле дольше положенного. Шторы не пропускают освещение с улицы, но даже в том слабом свете, что был, можно рассмотреть едва красное от выпитого лицо.       Забота о товарище в его обязанности не входит, но закравшаяся мысль о том, что утром ей будет не легче, чем во время встречи, заставляет уйти в соседние комнаты в поисках хоть какой-нибудь аптечки. Ему предстояло в ночной темноте осмотреть шкафчик за шкафчиком, в надежде, что он не наткнётся на что-то слишком личное, из-за чего потом будет стыдно посмотреть девушке в глаза. Стыд — не его обыденное чувство, ведь оно вместе с совестью имеет привычку затмевать удовольствие от успеха и адреналин от риска, но — эоны ему в свидетели — он его не лишён. В конце концов, они с Топаз провели не самые отвратительные несколько часов жизни вместе; в будущем этот опыт — эта связь — может пригодиться.       Стакан воды, таблетки — как в кино ещё лечили похмелье? Он всматривается в циферблат своих наручных часов — всё ещё не включая свет, лишь экраном телефона освещая помещение — с усталостью отмечая, что уже почти три часа ночи. А диван в её гостиной неожиданно стал выглядеть очень удобно…       Утром её будит чей-то мокрый нос — и тяжёлая с вечера голова пару минут переваривает идею, что это Счетовод. Она видит знакомые стены, закрытые шторы, даже кучу одежды, небрежно валяющуюся на полу — оно всё не подходило для ужина… Она понимает, что находится в своей квартире. На неё внимательно смотрит питомец, и, судя по пробивающемуся свету сквозь полоску ткани, сейчас время завтрака. — Как я здесь оказалась? Счетовод, расскажешь?       На ней всё ещё вчерашнее красное платье, на тумбочке возле кровати — спасение от головной боли. Свинка деловито выходит из комнаты, останавливается в ожидании; Топаз идёт следом. В гостиной неожиданный гость спит на диване, уже с головой спрятавшись под своим пиджаком. Она пытается восстановить в голове вчерашнюю цепь событий, но последнее, что помнит — их собеседник галантно им кланяется, до этого пожимает обоим руки со словами о молодых талантах корпорации, и удаляется под хихиканье сопровождающих его девушек. Значит, сюда её принёс Авантюрин. Её щёки краснеют — как неловко.       Она присаживается напротив него на корточки, почему-то ожидая, что он проснётся, но этого не происходит. Её тень теперь падает на его лицо, и он опускает пиджак, перестав щуриться. Он никогда не вписывался в её понимание «подходящего напарника». Авантюрин никогда даже под привычное значение слова сотрудник не подходил. И, тем не менее, он потратил на неё весь вечер — и всю ночь — просто чтобы убедиться, что она в безопасности. Топаз чувствует, как и без того краснеющее лицо после каждой мысли начинает гореть ещё сильнее, вплоть до кончиков ушей. Задумалась — вряд ли простой завтрак сможет показать всю её благодарность за такой поступок, хотя наверняка частично и получится.       И, не особо задумываясь над тем, что делает, мягко губами прикоснулась к чужой щеке, так удобно выглядывающей из-под пиджака. На мгновение ей показалось, что весь жар от её лица испытал и Авантюрин, но даже если это было и так — даже если она его случайно разбудила, — то пускай. Когда они оба придут в себя, то обсудят всё, на что хватит смелости.       А сейчас, может быть, благодаря ей ему приснится хороший сон.