Хороший сон

      Его обнимают нежные руки сестры. Он плохо помнит её лицо и голос, но почему-то эти объятия запомнились навсегда — будь они последними перед началом их личного конца света. Щеки касаются светлые пряди волос, приподнимаемые тёплым ветром; макушку невесомо целуют — и он ощущает себя дома. Как если бы ничего не менялось, как если бы у него действительно был дом.       Не те апартаменты с видом на бескрайний космос и бесконечные звёзды — богато, конечно, очень дорого и подобает высокому статусу. А настоящий и уютный дом, за окнами которого небо в нежно-розовых оттенках рассвета, и на подоконнике красуются глупые ароматные цветы, что посадила сестрица. Место, где его не встречает равнодушный гул приборов, половиной из которых он даже не умеет пользоваться — это все еще подарки свыше, словно попытка то ли задобрить, то ли намекнуть, что при всей своей свободе его выкупили. Что-то, где-то, где его ждут и хотят видеть.       Взрослая жизнь такая одинокая.       Руки сестры его отпускают, и он бросает осторожной взгляд на них, будто они исчезнут, стоит ему моргнуть. Они выглядят непривычно: спрятаны за чёрными перчатками со странными красными узорами, лишь ромбик бледной кожи виден у самой кисти. Его сестра никогда не носила перчаток, потому что с их жизнью они были очень непрактичной тратой тех небольших средств, которые у них были в распоряжении. Он оборачивается, но женский образ за спиной несколько затуманен, и, наконец, в его глаза слепит почти что белое солнце, висящее над её головой. Он жмурится, прикладывая руку ко лбу, чтобы создать тень и рассмотреть, кто стоял за ним — ведь это была не его сестра, она не носит перчаток.       …и просыпается, вырванный из слишком приятного сна ярким утренним светом.       Кто-то его упрямо тянет за рукав в попытке добиться внимания — Авантюрин сонно оглядывается, лишь после опуская взгляд вниз. Он в мятой рубашке со вчерашнего вечера — и в ткань, на которой наверняка останутся следы зубов, впился Счетовод. Ему, если честно, никак не понять, что же именно от него нужно этой свинке, но он второй рукой осторожно хлопает того по лбу. Зверёк недоуменно фыркает и отпускает его рукав, после чего деловито отправляется по своим делам. Молодой человек вздыхает, наконец получив возможность рассмотреть комнату в дневном свете.       Он ночевал в гостиной их восходящей звезды отдела инвестиций Елены. Ночью ему было не до оценок чужого вкуса, да и сейчас, признаться, настроения для подобного не было. Здесь всё было просто и несколько захламлено чем-то, что отдаленно напоминало игрушки и еду для животных. Он был наслышан о девичьей любви к питомцам, конечно же; госпожа Яшма часто о чём-то подобном ворчала, смахивая шерсть с рабочей униформы. Что ж, добродушная красавица Топаз настолько увлечена фауной…       — Доброе утро.       Он оборачивается. Хозяйка квартиры стоит в дверях. На ней уже нет вчерашнего красного платья, хотя Авантюрин не может отрицать, что ещё раз взглянул бы на неё в нём — хотя бы себе не будет лгать. Верная свинка-копилка топчется возле её ног, изредка поднимая нос, словно что-то учуяв. Они оба у себя дома, у них выходной после вчерашних непростых переговоров; это он у них в гостях, хотя его никто не приглашал. Но Топаз не выглядит разозлённой или нацеленной выставить его за порог.       Она его осматривает в каком-то ожидании: он уже упоминал свою мятую после ночи на диване рубашку? Его пиджак лежит на временном спальном месте — у него не было времени искать одеяло, и выглядит он действительно не так презентабельно, как был вчера. Очевидно, это осознает и девушка, потому что она улыбается и даже негромко посмеивается.       — Не каждый день можно увидеть директора Авантюрина в таком виде, — она наклоняет голову к плечу. Белые и красные пряди блестят под лучами солнца, попадающего сквозь занавески. — Извини, сменной одежды для гостей не имею.       Это тоже было весьма очевидно и ожидаемо, он не обижается. Авантюрин руками приглаживает все мятые узоры, но признает, что то занятие бесполезное; не более чем для успокоения своей гордости — он хотя бы попытался привести себя в нормальный вид. Но потом про себя признаёт, что «нормальный вид» в отношениях с Топаз — после вчерашнего — уже не числится. Он снова вспоминает её красное платье, упавшие бретели, оголённую ногу, которую уже не прикрывала длинная юбка с вырезом…       — В таком случае мы квиты, госпожа, — он шутливо кланяется в ответ, вызывая недоумение на лице девушки. Он знать не знает и не хочет предполагать (а может и хочет), к каким мыслям приведут её шестерёнки в голове, но в миг Топаз краснеет и хмурится. Авантюрин машет рукой. — Никаких недостойных подтекстов, дорогая. Ты вчера перепила, и твой покорный слуга принес тебя домой.       — Н-никаких таких мыслей…! Кхм, — она откашливается, ставит руку в бок и закрывает глаза, приводя шум в голове в порядок. — Я хотела тебя поблагодарить, что не оставил меня там.       — Может я и хотел, но у тебя очень настойчивый фамильяр, вынудивший меня совершить доброе дело за бесплатно, — он предусмотрительно делает шаг в сторону, заметив, как Счетовод вновь потопал в его сторону, принюхиваясь. — Но рад стараться.       Топаз переводит взгляд на питомца, которому по неизвестным причинам — хотя она догадывается, почему — слишком приглянулся её коллега, и вновь тихо смеется.       — В качестве благодарности могу пригласить на завтрак. С кафетерием КММ не сравнится, конечно, но пока никто не жаловался.       — А что, многие пробовали? — юноша делает несколько шагов прочь от зверя, который в ответ недовольно заворчал. — Что ему от меня надо?       — Твои часы, — лаконично отвечает Топаз, игнорируя вопрос-шутку и опуская взгляд на его руки. И вправду — за рукавом, который так упрямо дергал Счетовод, красовались золотые наручные часы — кажется, он их выиграл в казино. Уже не помнит. — У него нюх на богатства.       — Так скажи ему оставить мои часы в покое, я их не отдам, — он прижимает руку к груди. Топаз снова смеётся, проходя вперед на кухню. — Но от завтрака не откажусь!       Елена делает короткий жест рукой, который можно расценить лишь как «иди за мной». В квартире всё ещё один коридор и пара дверей, валяющиеся одеяла и подушки, входная дверь на электронном замке. Он про свою временную напарницу знает не больше, чем положено о коллеге, но что-то в таком творческом беспорядке цепляет и вызывает простое любопытство. Словно она пытается создать место, где есть всё.       Так обычно делают люди, у которых не было ничего.       Он не вдаётся в психологию и рассуждения, не успевает, потому что глаза цепляют темную ткань, лежащую на тумбочке у выхода из дома. Она выглядит знакомо. Топаз замечает, куда направлен его взгляд. Не понимает причину, правда.       — Я не ношу дома перчатки, — она недоуменно показывает голые ладони. — Только на работе.       Авантюрин кивает скорее автоматически. Чёрные перчатки на женских руках — как же знакомо звучит… Топаз щёлкает пальцами перед его лицом, привлекая к себе внимание. Светлые волосы, обнимающие его женские руки… Наверное, он ещё не до конца проснулся. Девушка выглядит совсем немного встревоженной.       — Всё хорошо?       — Иначе быть не может, — он подумает потом, почему же этот образ так засел в его голове. О приятном думать всегда надо в тишине. — Так что там с завтраком?       — Ты его лишишься, если будешь долго думать.       — Это ещё почему? Я заслужил.       — Объясни это Счетоводу.       Ах да, вредная свинка-копилка, испортившая его хороший сон.