Вкус любви: табачный дым и шоколад

— Бондарев! — Заяц, — он не успел и начать что-то говорить, как его перебили настойчиво. — Объяснишь? — Тимофей требовательно посмотрел на объекта своей тайной любви и скрестил руки на груди. Он не отстанет, это было очевидно. — Нечего тут объяснять, — нахмурился тут же, отводя глаза. Он сделал последнюю затяжку, выдохнул после нескольких секунд и бросил сигарету на землю, потушив её ногой. — Нечего? — вскинул бровь в наигранном удивлении Тима и качнул головой. — А то, что Сазонов там покалеченный лежит — это что? Нормально, да? — Ничего с ним не случится, я его пару раз по лицу ударил, — он нахмурился ещё больше, чем раньше, снова начиная злиться и ревновать. Уже начинает привыкать к этому и принимать свои чувства. Ебаные чувства. — Пару раз?! — воскликнул брюнет, раскрыв глаза шире, чем раньше, но вовремя спохватился и закрыл их, глубоко вздохнув. Он хоть как-то пытается держаться, иначе мог бы давно своим криком призвать всех других одноклассников. И пофиг, что они где-то совсем далеко, в других частях леса. Квестом, кстати, занимаются, играют. Интересный он, наверное. И веселятся они. Круто. — Окей. Ты скажешь, что между вами произошло? — Да ничего не произошло, — пожал плечами, сунув руки в карманы спортивок, — просто так вышло. Не может же он сказать, что кое-кого любит. И кое-кого ревнует. — Как «так»? — не уставал, пытаясь отчаянно услышать от парня хоть что-то. — Мне клещами вытаскивать нужно? Один ничего не говорит, второй тоже. «Всё нормально», а сами как собаки сцепились две минуты назад… Да скажи ты хоть что-нибудь! Почему ведёшь себя как идиот какой-то! — Что ты хочешь услышать, блять? — и снова сорвался. Артём резко сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию с Тимофеем до минимума. Оба были сейчас какими-то нервными, и факт непозволительной близости пока никого не волновал. Они были сосредоточены на своём: один — хотел услышать правду, другой — уверенно её скрыть и ускользнуть от этого разговора. А ещё парни были сейчас слишком разозлёнными. Как там было? «Между двух огней»? Бондарев и Сазонов, конечно, подрались знатно, выглядели страшно и угрожающе, но то, что происходит сейчас между этими двумя, — вот, что на самом деле можно считать опасным, страшным, угрожающим, страстным и невероятным. Парни не знают этого, но вокруг них уже собрались невидимые искорки, каждая ярче предыдущей. Биение сердец и странные ощущения оба спихнули на гнев и злость. Но это далеко не то. Нет, не то, как же они ошиблись. — С какого вы морды друг другу били? — не унимался Тима, приподнимая голову вверх, дабы смотреть в глаза Артёма, тот же выше на голову. Дылда и низенький парнишка. Выглядит забавно, но ощущается совсем иначе. — Просто он меня бесит! Всё? — хулиган развёл руками в стороны и усмехнулся. — Разве есть причины для драк? — Прикинь, есть! — И какие же? — Это я у тебя и спрашиваю, — Тима не сдержался и толкнул парня в плечо ладонью, чтобы тот, наконец, отошёл чуть назад. Но не тут-то было. Артём остался стоять на месте, даже стал ещё ближе. От соблазна прижать мальчишку к стволу широкого дерева за его спиной он, конечно же, не удержался. Голубые глаза в упор смотрели в зелёные. Уже было понятно, что победа за ним. Зайцев вида не подал, однако, только сейчас осознал, что они опять рядом. Близко. Да чересчур, блять, близко друг к другу! Стоять зажатым между холодным деревом и разгорячённым желанным мужским телом было слишком сложно. Приятно, волнующе, опасно и рискованно, но тревожно и страшно. Он так и чувствовал на себе всю импульсивность парня, его пыл и гнев. Это и возбуждало, и отталкивало, и пугало, и манило одновременно. Этот испепеляющий зрительный контакт никто не желал прерывать, чтобы, не дай Бог, не оказаться в лузерах. — Мы просто не поладили, ясно? И не допытывай меня об этом, потому что сказать мне будет нечего всё равно, — сквозь сцепленные зубы проговорил, тише прежнего, Артём, и резко упёрся ладонью в кору дерева рядом с головой мальчишки, от чего тот про себя выругался от испуга, но промолчал. И блондин осознавал ведь, что вообще делает. Он в какой раз наступает на одни и те же грабли? Ещё немного такой близости и взглядов — хулигану сорвёт крышу, нужно отступать. Он уже проиграл в этой битве. — И почему тебя это так волнует? — Тёма всё-таки отошёл на пару шагов назад, заставив зайца бесшумно, но тяжело выдохнуть от облегчения. — Тебя не должно это касаться, вообще! Я подрался — моё дело, разве нет? — Но я же должен знать хотя бы из-за чего… — уже более неуверенно ответил Тима, хмуро смотря на поменявшегося в настроении парня. Таким он его, кажется, не видел никогда. Его перебили, так и не дав закончить. — С какого хера ты должен? — опять пошёл в наступление, смотря в глаза брюнета, не замечая за своей злостью его растерянности и удивления. — Кто ты мне? Брат? Друг? — он усмехнулся, даже не понимая, что говорит сейчас. — Мы просто живём вместе, и то временно. Я должен отчитываться за каждый свой прокол? Зайцев почувствовал укол в области сердца, что-то неприятно и больно отозвалось в груди. Парень понимал, что расплакаться как девочка сейчас не может. Хотя, хотелось, честно говоря. Он только начал думать, что они стали немного ближе друг к другу, что та стена ненависти и злобы, наконец, дала трещину. Но нет, показалось. Глупо было надеяться, хоть и в глубине души, на что-то большее между ними. Артём никогда не любил и не полюбит какого-то тихого парнишку. Да что там, для него и другом-то стать непросто. — Действительно, — начал Тима и отвёл взгляд в сторону. Усмехнулся, про себя думая, какой же он наивный, раз позволил себе думать о чём-то взаимном с этим дворовым хулиганом, — я тебе никто, ты прав. На брата не похож, для друга не зашёл. Мы же соседи, извини. Ты действительно не обязан. Артём только сейчас со страхом понял, что наговорил. Внутри он уже убился об стену, избил самого себя и выругался благими матами… Нужно что-то решать с самоконтролем. Он же не хотел делать больно этому зайцу, но поддался эмоциям и глупой злости. В итоге, знал бы он, не просто сделал больно мелкому, а своим безразличием, жестокостью и грубостью ещё раз сломал его. В очередной раз сломал его. — Заяц, ты… — договорить он тоже не успел, ибо Тимофей продолжать разговор не желал и просто ушёл. Молча, тихо, без всяких разговоров и разъяснений. Чего обсуждать, когда и так всё ясно без этого? Бондарев ударил кулаком по тому же дереву, как-то гортанно рыкнув от того, что всё произошло именно так, что он настолько кретин, и от злости на самого себя. Бондарев, ты идиот. Какой же идиот.

°°°

Никто не успел заметить, как стемнело, и все сейчас в том же автобусе, на пути к дому. Погода была ещё днём более-менее нормальная, но к ночи она сменилась дождём и грозой. Собственно, всем плевать на это. Кто-то ехал в наушниках и слушал музыку, кто-то смотрел на планшете свой любимый сериал, некоторые парни сзади опять громко разговаривали и смеялись с очередных шуток, только им и понятных, девочки, которых было не так много здесь, обсуждали что-то, кажется, связанное с косметикой, а после перешли каждая на своего бойфренда. Водитель следил за дорогой внимательно, не смотря на усталость, а учителя мирно спали на передних сидениях, давно отметив про себя, что спать в сидячем положении — это ужас. В автобусе был выключен свет, ибо многие дремали. Только свет фар машин с трассы или уличные фонари могли попасть в салон транспорта, хотя бы как-то освещая. — Как самочувствие? — спросил Тимофей уже, наверное, десятый раз за время, пока они ехали, а это, на минуточку, всего полчаса. — Не болит ничего? — Да нет же, всё окей, меня ж залатали, — усмехнулся Миша, пока брюнет осматривал синяк на его лице. Конечно, от учителей это скрыть не удалось. Те оказали парню первую помощь, что одному, что второму. Ну, а на вопрос о том, что же случилось, не получили ответа. На этот раз обошлись обычным замечанием, без вызова родителей и похода к директору. К тому же, парни успокоились и даже пожали друг другу руки, извинились. Ага, знали бы учителя, что Бондареву хотелось во время этого лживого рукопожатия с Сазоновым его руку оторвать нахрен. Извинения были сказаны сквозь зубы. А так да, они «помирились». — Ну, смотри, ладно, — сдался Тима, поудобнее садясь в кресле, отворачивая голову к окну, — меня вырубает, разбуди, как приедем, если я не проснусь. — Без проблем, — Миша улыбнулся и достал свой телефон, облокотившись на спинку кресла. В крайний раз посмотрел на соседа, сидящего рядом, умилился с его вида, и только после всунул блютуз наушники в уши, решив послушать музыку.

°°°

— Вы как думаете, она мне ответит? — спросил Максим у впереди сидящих друзей, специально для этого встав с места, и высунул голову вперёд к ним. — Да ты тише хотя бы, все вон спят почти, — шикнул Олег. Он, конечно, не такой правильный и ему, ровным счётом, на всех всё равно, но в очередной раз получить нагоняй от девчонок класса или учителей за излишний шум не хотелось совсем. — Сори, сори, — жест «рот на замок» от него выглядел очень уж притворно и раздражённо, но пришлось продолжить всё-таки шёпотом, — ну, так чего? Может, ей ещё чего-нибудь настрочить? Эти пиздострадания друга надоели парням. Они, конечно, любили Макса, выслушивали, да и к проблемам относились нормально. Но тут, из-за всякой фигни, он развёл целую драму. Та самая девушка, которая ему якобы понравилась, хотя, зная парня, это всё несерьёзно, и уже скоро она не будет его так интересовать, перестала отвечать на сообщения. Просто так, по его словам, а этот Ромео страдает. Не то, чтобы он всегда так, ему-то и пофиг, девчонок красивых море, но вот чувство обиды за то, что тебя так уверенно и легко игнорят, никуда не делось. Из-за этой незнакомки тогда он и позвонил Бондареву. Тогда и их поцелуй с малым сорвался. Потому Артёму мало приятно и интересно слушать о ней вдвойне. Сейчас у него в голове происходит что-то невозможное. Мысли атакуют, не желая отпускать бедного хулигана, который так беспощадно влюбился. Он так ругает себя за то, что не сдержался, за то, что наговорил Зайцеву. Кажется, теперь его доверие, хотя бы то, маленькое и хрупкое, вернуть не удастся. Либо совсем не скоро. Значит ли это, что он отдалится от него? Да сто процентов! Боится ли этого Артём? Да. Слишком сильно. А какого сейчас больно и противно, до сцепленных челюстей, до сжатых до побеления костяшек, смотреть как напротив него, справа, через небольшой проход салона автобуса, прямо перед его глазами, сидит Тимофей и расспрашивает новенького о самочувствии, а потом они оба чему-то улыбаются. Сдружились, вы поглядите, какая милота! — А ты чё, вообще, а как же Дианка? — вспомнил Олег, мельком указывая взглядом назад, где с подругами сидела девушка. — Она же тебе так нравилась, нет? Даже к нашему сладкому мальчику её приревновал. А сейчас? Уже другая «жертва»? — он усмехнулся, нисколько не удивляясь с друга. Вот ни капли. — Хорош его так называть, — выдал Артём, показав взглядом, что ему неприятно от этого слова. Друзья молча кивнули и, слава Богу, они просто подумали о том, что Бондареву неприятно думать и вспоминать о Зайцеве, он же гей, как иначе. Но на самом же деле, понятно, почему Артём так сказал, да? Он злится, стоит кому-то что-то сказать неприятное о парнишке. И неприятно ему только от его друзей, которые осмелились в очередной раз так выразиться о нём. — Ну, я тут подумал, — начал Макс, усмехнувшись, — переспать, если захочу, я всегда с ней успею. А так, она стала казаться мне слишком скучной. Вы же меня знаете. — О, не то слово, знаем, — покачал головой Олег и толкнул рядом сидящего Артёма в плечо, улыбнувшись ему. Блондин подыграл и даже смог высказать какую-то шутку в своём стиле — обидно, жёстко, но зато дружески. А мыслями всё также был в себе и в дикой ревности. Так, получается, не у друга тут пиздострадания, а у него самого.

°°°

Домой они зашли уже под утро. Сонные и уставшие с дороги, измотанные. Благо, учителя там договорились между собой и классу сделали выходной, чтобы все выспались и отдохнули. Ну, хоть за это спасибо. Такой щедрости никто не ожидал. Парни так и не поговорили. На душ сил не было, аппетита тоже, как и жажды обычной воды. Хотелось просто упасть на кровать, даже в той же одежде. Не очень гигиенично и правильно. Особенно для Тимофея это, в другой ситуации, было бы дико, но не сейчас. Закрыв дверь на замок, и, оставив вещи в сумках в коридоре, они молча, так и не поговорив ни о чём, что было, отправились спать. Конечно, оба понимали, что будет до жути неловко. Раньше это тоже было. Например, Артём боялся начать приставать к соседу, забив на свои тайные чувства, наоборот, их тем самым раскрыв. А Тимофей боялся поддаться желаниям и прикоснуться к хулигану, пока тот спал. Сейчас неловкость будет вдвойне, нет, втройне, нет… Она будет зашкаливать. Ибо они и не знают, как себя вести после той ссоры. А это была ссора? Чего они как девочки или как парочка влюблённая? Они же, вроде как, начали нормально общаться? Значит, должны с лёгкостью забить на конфликт, посчитав его мелочью. Но нет, никто не решался хотя бы что-то предпринять.

°°°

В комнате было тихо, рассветало, но из-за закрытых штор темновато. За окном слышался утренний город, который даже в такое время жил. Машины гудели, стоя в «пробках», фонари горели, освещая улицы. А во дворе многоквартирного дома парней кто-то гулял. Неудивительно, конечно, тоже какие-то подростки. Только они ржали настолько громко, что слышно было всем, а спустя ещё пару минут врубили музыку на колонках. Ну, что за ебланы, а? Бондарев не спал. Уже светало, шесть утра. Он смог заснуть на пару часов, как раз с того момента, как они вернулись домой. После шум компашки со двора его разбудил, он так злился сначала, но уже после благодарил богов и вселенную, что открыл глаза именно сейчас. Взгляд упал в сторону, где мило сопел Тимофей, поджав под себя подушку. Та же одежда, вчерашняя, на нём сидела замечательно, хотя и была уже помята. Волосы безобразно взлохмачены, небольшая чёлка спадала на лоб, прикрывая глаза. Мальчишка то хмурился, то слегка улыбался во сне, то что-то невнятно мычал, и даже мог сказать пару слов. Он, оказывается, болтун. Неужели, лунатит? «Он бы был идеальным парнем, даже не храпит», — подумал про себя Артём и бесшумно усмехнулся с этой мысли, которая была до жути соблазнительна для него. Хулиган едва заметно и аккуратно повернулся на бок, дабы быть лицом к лицу к спящему. Эти идеальные и манящие губы мальчика, его дрожащие во сне ресницы, равномерное дыхание и сопение, маленький нос как у настоящего зайца, настолько нравились парню, что он не мог отвести взгляд. Сейчас хотя бы можно, надо наслаждаться и ценить минуты, когда он может вот так открыто, не боясь ничего и никого, пялиться на своего Тимофея и думать, что тот прекрасен во всём. Он рискнул, поддавшись эмоциям и чувствам, потянулся рукой к лицу брюнета, пальцами убрав мешающие волосы со лба. Разбудить боялся, ибо ему, даже больше, чем самому Тимофею, было важно, чтобы второй выспался. Он явно устал с дороги. Неожиданный и громкий смех каких-то пацанов с улицы и в ту же минуту громкий неприятный звук сигнализации машины заставил Зайцева нахмуриться во сне и недовольно промычать. Бондарев выругался себе под нос, злясь на этих ненормальных, кто в такую рань гуляет по двору, не понимая, зачем в машинах настолько противные и бесконечно играющие сигналки. Блондин тут же встал, попытался бесшумно, и подошёл к окну. Было уже не так душно, как во время их приезда домой, поэтому он решил закрыть его, так хотя бы слышно будет меньше. Но, заприметив, на детской площадке ту самую компашку парней с пивом (не рано ли, дети?), Тёма вышел на старый балкон и, схватив пустую банку из-под энергетика, которую сам когда-то тут и забыл, кинул в ту компашку. Благо, это был второй этаж, площадка почти под окнами, через тротуар, не попасть было нереально. Увидев недовольные взгляды в свою сторону и даже услышав чей-то мат, Бондарев шикнул на них и посмотрел так строго, что этим взглядом можно было испепелить. Он махнул на них рукой, показывая уйти, намекая, что «время, придурки, давайте тише». Те, кажется, от угрожающих голубых глаз испугались и повелись, тут же быстро решили ретироваться куда-то подальше со двора. Довольно улыбнувшись, Тёма вернулся в комнату, закрывая балконную дверь и окно. Он и не заметил, как сигнализация чьей-то машины стихла. Но это даже к лучшему, ведь так? Бондарев вернулся в кровать, предварительно сняв уже жаркую для него вчерашнюю толстовку, отбросив её куда-то на кресло. Его махинации и роль тайно влюблённого, заботливого принца явно сработали, ибо заяц продолжал сладко спать, даже не дёрнулся, оставшись в том же положении.

°°°

Тимофей явно не ожидал, что это утро будет настолько сумбурным, неожиданным для него. Он проснулся и увидел нависающего над ним блондина. Тот выглядел слишком привлекательно и соблазнительно, его вид возбуждал и будоражил фантазию. Бондарев упирался руками в матрас по обе стороны от Зайцева, соприкасаясь с ним оголённым прессом. Эти спортивные домашние штаны на нём как всегда невероятно шли, а из-под их резинки со шнурками виднелись слегка выпирающие бедренные кости. Белокурые волосы хулигана были взъерошены, видимо, после сна, а чёлка из-за того, что он был в таком положении, свисала на лоб Тимофея, едва щекоча его кожу. Тиме всегда нравились его волосы. Не длинные, не короткие, средние, парень вечно зачёсывал их назад, а те снова спадали на лицо. Ему нравилось в этом парне всё, начиная от характера, заканчивая маленькой родинкой на запястье. — Ты… Что ты делаешь? — спросил тихо, даже хрипло, почти шёпотом, чувствуя, как возбуждение нарастает с каждой секундой, а в его штанах, в которых он вчера приехал, становилось тесно. Артём посмотрел ему в глаза своей лукавой улыбкой и медленно, специально дразня, наклонился ближе к лицу, касаясь губами носа парня, а после уткнулся в его шею, начиная оставлять лёгкие, едва ощутимые поцелуи. Зайцеву начало сносить крышу постепенно, он не понимал, что происходит, но сопротивляться собственным желаниям было бы сейчас глупо. Парень мечты сейчас над ним, и явно взаимно хочет его, ибо у того в штанах появился желанный бугорок, который Тима чувствовал своим бедром. Разум отключался, мысли тоже, глаза закатились от удовольствия, а губы приоткрылись, дабы глотать воздух было хотя бы чуть проще. Брюнет почувствовал, как парень приподнял его за спину, и на автомате изогнулся, как кошка, при этом откинув голову назад, полностью отдавшись ощущениям. Он слишком долго об этом мечтал, хотел, ждал и желал. Бондарев спустился с поцелуями на ключицы мелкого, иногда покусывая кожу, второй рукой забрался под его толстовку, чтобы провести по животу ладонью. Хулиган ловко пробрался рукой в джинсы парнишки, предварительно быстро расстегнув ширинку. — Тём… — шумный вздох слетел с губ зайца, как только крепкая ладонь Артёма обхватила его достоинство, специально дразня, начиная делать всё медленно, невероятно медленно. — Артём, — он закинул руки на шею блондина, пока тот поддерживал их зрительный контакт, часто целовал губы, и продолжал рукой свои махинации в штанах мелкого…

°°°

…Да что это такое! Вот именно сейчас проснуться со стояком ему на хватало. Ему давненько не снились такие откровенные сны. Но всё-таки снились, что уж скрывать. Зайцев вскочил на постели, видя под своими джинсами результат такого сна, и раскрыл глаза. Да как же это неловко! Оглядевшись, он понял, что в комнате один, а часы на стене показывали уже одиннадцать часов. С кухни послышались звуки, а позже и приятный запах завтрака. Значит, Артём дома. Это и радовало, что он не решился опять съехать домой, но и в то же время заставляло понервничать. Если он увидит Тиму в таком состоянии, то… Всё. Ну это будет фаталити. И неловко, и стыдно, и просто это останется с парнем на всю жизнь, честно. Хотя, Бондарев и сам парень, ему ли не понять, но всё-таки. Да почему именно сейчас-то! Дверь тихо открылась и в помещении заглянул Тёма. Увидев соседа не спящим, он чуть улыбнулся, больше неловко, чем дружелюбно. Он понимал, что надо поговорить и хотя бы извиниться. Больше он не выдержит такого напряжения между ними, с этим надо покончить. Тима быстро сообразил и положил на колени свою подушку, скрывая это безобразие в штанах и не без смущения и дискомфорта смотрел на вошедшего. — Слушай, я там… завтрак приготовил, — голубоглазый прошёл немного вглубь комнаты, начав чесать затылок, подбирая слова. Посмотрел на проснувшегося и немного нахмурился, дёрнув плечами, — ты это… Ну, короче, прости меня за вчерашнее, я правда не хотел тебя обидеть и… — Всё нормально, — быстро, даже резко, преврал его Тима, сжимая в кулаке край наволочки подушки, понимая, что ситуация из-под контроля скоро уйдёт. — Да нет, я… — Бондарев, я же говорю, давай забудем, — он и правда так считал, и такое предложение было не только из-за утреннего его «сюрприза». На самом деле, парнишка также мучился. Он даже думал первым поговорить, хоть и обидел его изначально Артём. Не хотелось этих конфликтов, растягивать их на вечно, не общаться сутками и чувствовать эту неловкость. Да, ему до сих пор больно и обидно из-за тех слов. «Ты мне кто…?» Действительно ведь никто. Да, обидно. Да, больно. Да, это ранило только залеченное сердце. Но Тима не сахарный, в конце концов. Переживёт. Итак же ясно, что ни о каких отношениях между ними и речи быть не может. Тогда хотя бы обычные, адекватные, как у сожителей, сохранить необходимо. — Реально? Ты… Не злишься? — про себя Бондарь расслабился, но всё-таки тень сомнения его посетила. Сто процентов парень врёт, но из-за своего воспитания не может высказать всё в лицо, что накопилось, что не понравилось. Это же Тимофей Зайцев. Да, он может ответить дружкам Артёма, и ему самому, когда они на людях, и когда для того есть весомые причины. А здесь… Что-то здесь другое. И не спрашивайте даже, что. — Нет, всё нормально. Ты прав был, мне злиться не на что. Ты тоже извини, что допытывал тебя, — Тима говорил быстро, как-то бегло, от внимания соседа это не ушло. — А с тобой… Что? — не знал, как ещё задать вопрос. — Всё нормально? Он видел странное и немного нервное поведение зайца. Взгляд того бегал по комнате, руки почему-то не лежали на месте, а сам изредка ёрзал на диване, будто чего-то боясь или яростно скрывая. — Да нет. Ну. Как сказать-то, — начал он, в конец уже себе под нос, отчего разобрать было сложно. Он посмотрел в голубые глаза, смущённо поджимая губы, надеясь, что всё он поймёт сам. Хулиган не сразу, но всё-таки понял. Он раскрыл глаза от неожиданности и закивал головой, сам начиная чувствовать неловкость. Ой, да как же это заставляет краснеть. Обычно Тёма на такое бы что-то пошутил или отнёсся просто, если бы перед ним был кто-то из его друзей, а тут, учитывая, что у парня, который тебе нравится, стояк, и ты его застал в таком состоянии… Ну это пиздец. — А, упс. Ебать, — Артём почти сразу ретировался к выходу из комнаты и, игнорируя свои собственные пошлые фантазии по всей этой ситуации, начал открывать дверь, — ну, ты, извини, не вовремя я… Я на кухне жду…завтракать, — и он скрылся в коридоре. Брюнет закрыл глаза от стыда и упал на кровать, закрыл лицо подушкой, матюкнувшись в неё не раз. И остался на время в комнате один, ожидая, когда его «отпустит». Не утро, а сплошной пиздец.