Вкус любви: табачный дым и шоколад

•03:20•

Чувствовать себя безмерно счастливым лишь в объятиях нужного человека — охуенное чувство. Знаете ли, как-то все сомнения испаряются, все страхи пропадают, остаётся любовь и желание быть ближе, вместе, рядом. Скажи кто-то Тимофею пару лет назад, что когда-то он будет в отношениях с тем самым красавчиком школы, парнем из мечты, ещё это будет и взаимно, а ещё между ними будет бешеная химия, чувства и страсть, он бы не поверил. Сейчас, нежась в объятиях блондина, в тёплой ванне с пеной, он настолько счастлив, что даже не верится. Может, реально сон? Лучше не будите, он всё отдаст за то, чтобы этот сон длился вечность. Ну, а, скажи кто-то Артёму, что когда-то его чувства к этому мелкому зайцу окажутся взаимными, он бы поверил, но от радости бы с ума сошёл точно. В принципе, Бондарев и так знал, что рано или поздно добьётся своего, признается. Когда-нибудь, да признается. Он бы не допустил, чтобы Зайцев достался кому-то, кроме него. Ещё чего, как говорится, сосните. Он принадлежит ему. И наоборот. В ванной была тишина, прерываемая лишь звуками воды, редких поцелуев и едва слышного дыхания двоих. Идеально же. Без слов и разговоров было ясно, что им хорошо, по кайфу, спокойно. Да что там, им охуенно! — Ты все ещё хочешь переехать со мной? — спросил Тёма, прерывая эту приятную тишину, заботливо массируя плечи Тимы, который доверчиво прижимался спиной к его груди, полностью расслабившись. — Куда денусь-то? — риторический вопрос. Он усмехнулся. — Это так, теперь никуда не денешься, — улыбнулся, обняв мелкого со спины, и, касаясь его живота, начал вырисовывать пальцами какие-то узоры на нежной коже, очерчивая едва заметные кубики пресса. Тима также растянул губы в блаженной улыбке и запрокинул голову назад, на плечо соседа, расположив поверх его рук свои. — Куда поедем? — задал вопрос, ощутив невесомый поцелуй на своём затылке. — Куда захочешь, лишь бы подальше отсюда, — Артём чуть нахмурился, думая о чём-то своём, — я хочу уехать только с тобой, чтобы мы начали всё заново. Я заебался здесь один. Столько всего связанно с этим городом… — он замолчал, думая, какое слово бы подобрать подходящее. — Хуёвого, — закончил за него Тима, полностью соглашаясь с данным мнением парня, — мы похожи, я думал, во многом. Оказывается, во всём. Бондарь улыбнулся снова, проведя носом по шее мелкого, остановившись у его уха, обдавая чужую мочку своим горячим дыханием. Это им так нравилось, так классно, спокойно. Долгожданно. — Единственное, что я хочу оставить в памяти об этом городе, так это все моменты с родителями, — продолжил Тимофей, — после их ухода я вообще потерялся. Проблемы в школе начались, ещё и тётя, которой я нахуй не сдался. Она продала квартиру нашей семьи, а там все мои воспоминания, там всё… Но потом и ты со своими друзьями… Блондин почувствовал сердцем, что парню тяжело об этом говорить, и он только крепче, в знак поддержки, прижал его к себе. — Тебе было очень плохо, когда я тебя заёбывал? — спросил, ощутив нарастающую внутри злость на самого себя. — Нет, что ты, я просто не так выразился, — сразу решил успокоить, — я хотел сказать, не «ты со своими друзьями», а «мои чувства к тебе». Я ещё не договорил. — Тима вздохнул от отсутствия у себя умения чётко выражать свои мысли. — Ты — единственное, что меня…мотивировало, что ли. Ты не трогал меня, не переходил черту дозволенного. Когда защищал от Макса с его угрозами и прочим, у меня даже появилась надежда, что ты тоже сможешь полюбить меня. Или хотя бы что-то ко мне ощущать. Я почему-то не злился. Хотел, чтобы ты так и доставал меня, говорил. Не знаю, как это работает. Бондарев аккуратно схватил парня пальцами за подбородок и повернул его голову к себе, мгновенно целуя. Тима растаял от такой нежности и не смог не ответить взаимностью. — Я тоже каждый день жил с мыслями о тебе, — начал снова Тёма, — я чего-то боялся, не мог, наконец, нормально признаться. И тут ты, спустя почти три года, зовёшь меня к себе. Мать Тереза, ебать, — усмехнулся, услышав такую же усмешку в ответ, — это был охуенный план быть ближе к тебе. Я в тот день подумал, что теперь точно никому не сдамся, — как-то его голос стал отчаянным на этих словах. — «Бондарев, такой крутой, уверенный, друзей куча»… Ага, хуй там, — фыркнул он, — единственный, кто казался мне настоящим, нужным, ценным — это ты, заяц. Потому что, я уже говорил, что влюбился в тебя сразу. В эту хуйню не верил раньше, а теперь очень даже. Тимофей прямо-таки таял от таких их разговоров, признаний, откровений, ещё больше и больше доверяясь парню. Его хотелось обнять, прижать к себе, поцеловать и не отпускать. Сказать, что теперь всё будет хорошо, всё будет иначе. Сказать ещё раз, что всё это взаимно, что они ощущали последние почти три года одно и то же. — Тебе хотелось верить, открыться, пожаловаться в конце концов на то, что мне херово, — Тёма пожал плечами. — Почему я так хотел тебя рядом с собой, почему я был уверен, что ты для меня, не знаю. Возможно, потому что я втюрился. Зайцев слушал эти долгожданные слова, речи, произносимые Бондаревым, и ощущал как уши сейчас словно в раю. Он так долго хотел, ждал, мечтал, фантазировал. И вот, это случилось. Блять, они вместе сейчас говорят о том, как мечтали друг о друге! Тима развернулся к Тёме, не слезая с его колен, расположил ноги по обе стороны от его бёдер и обнял за шею, прижимаясь максимально близко к его груди. Хулиган тут же обнял его за поясницу, крепче прижимая к себе. Их носы соприкоснулись, а глаза с особой любовью смотрели друг на друга. — Ты же веришь мне? — с надеждой спросил Тёма. — Верю, — уверенно и без сомнений, — верю. Они соприкоснулись лбами, прикрыв глаза от таких ласковых объятий, нежных касаний на своей коже. Поцелуй не заставил себя долго ждать, и они слились в нём, осторожно терзая и кусая губы. Сквозь улыбались, даже посмеивались с чего-то, понимая, что счастливы как никогда раньше. — Думаю, надо уехать в какой-то другой город, — предложил Артём, начиная глубоко дышать после поцелуя, — куда ты хочешь поступить? — Я? — задумался Тимофей и улыбнулся. — Я с детства хотел быть ветеринаром. Все уши родителям об этом прожужжал. Поэтому и сейчас планировал туда. А ты? — Я думал на экономический, — пожал плечами, — к тому же, надо же мне будет обеспечивать «жену», баловать там, все дела, — он решил пошутить, и явно этими словами засмущал парня напротив. — Чего-о? — протянул недовольно. — Какая я жена. Охуел совсем? — Ладно. Муж тогда, — посмеялся Тёма, — мужем же моим ты, хочешь-не хочешь, будешь. — А кто сказал, что я соглашусь? — Тима отдалился от парня буквально на несколько сантиметров и скрестил руки на груди. — Ты уже всё распланировал, я посмотрю. — У тебя. Нет. Выбора. Заяц. — специально чётко и по словам сказал, даже уже с некой угрозой, в голосе слышался приказ. — Просто нет. Блондин настойчиво прижал парня к себе, снова сокращая дистанцию между ними, и Тима чуть не потерял равновесие, пришлось упереться руками в бортики ванной позади Артёма, чтобы не повалиться под воду. Они снова поцеловались, только более страстно и грубо, касаясь языками. Дразнили друг друга, наслаждались близостью и моментом, кайфуя, что давние мечты, именно такие, да, они были и такими, воплотились в реальность.

°°°

— Еба-ать, выруби нахуй, — проворчал, почти что заныл, Артём, прижимаясь крепче к Тиме, обнимая его за спину, так и не давая сдвинуться с места, — я тебя умоляю, выруби. Тимофей посмеялся с такой реакции парня на будильник, из объятий уходить не хотелось, поэтому осталось только быть благодарным самому себе за то, что вчера положил свой телефон под подушку. Без особых усилий брюнет отключил этот громкий и неприятный звук, посмотрев на дисплей, едва сощурился после сна от яркого света. Учитывая, что уже светает позднее, сейчас в комнате было темно. Через приоткрытые шторы была видна улица во мраке осеннего утра, спасали лишь уличные фонари. — Так рано, я умру… Может, не пойдём? — в голосе так и слышалась надежда. Тима перевернулся на спину, и Тёма тут же сонно придвинулся ближе к нему, обнимая рукой за талию. Даже ногу закинул на него. Ну что за наглость. Сонное царство какое. Ещё и тяжёлый ведь, зараза. — Ага, сейчас, да, — негромко посмеялся, чувствуя сопение в свою шею и, кажется, мимолётный поцелуй там же, — гуляли уже дохуя, хорош. — Давай ты сам тогда, — предложил, так и надеясь на то, что он продолжит видеть свои сладкие сны. С участием Тимофея, между прочим. Он аж улыбнулся от таких воспоминаний, так и не разлепив глаза, — а я тут один. Останусь. Мне не впервой быть прогульщиком. — Ну, уж нет, — он ведь почти поддался на эти уловки поспать ещё, но резко похлопал себя и Артёма по щекам, бодрясь хоть как-то, — подъём. — Сначала ночью меня соблазняет, а потом вставай, — пробурчал, наконец, открыв свои голубые глаза, — пиздец, ты… — он не удержался и поцеловал соседа в щёку, предварительно приблизившись к лицу. Зайцев засмущался, вспомнив сегодняшнюю ночь, ещё и этот коварный взгляд Бондарева… Ох, ну вечно он его дразнит. Что такое-то! Брюнет поднялся первым, решив встать с кровати скорее, иначе так и не проснётся нормально. Но не тут-то было, его потянули обратно на подушки и обняли так крепко, что попробуй только двинуться. — Пусти, прилипала, — вроде, и злится, а на деле-то не пытается выбраться, — если опоздаем… — Понял, понял, давай ещё пять минут, заяц, — улыбнулся Тёма, утыкаясь носом в затылок мелкого, пока тот принимал поражение, и покорно лежал на месте, — кайф же. Тёплый такой, — имел в виду самого Тиму. Второй усмехнулся. Он покачал головой, понимая, что бесполезно его поднимать. Ну, ладно, пять минут так пять минут. Уговорил.

°°°

Ага, пять… Целый час! Сейчас бы их обоих не пустили на первый урок. Учитель такой, опоздал — не мои проблемы, жди в коридоре следующее занятие. Принципиальный, ебать. Парни доехали опять на мотоцикле, но даже он не спас их, они опоздали сильно. Вот и приходится сейчас сидеть, как те самые безответственные лодыри или, может, как идиоты, в этой душной раздевалке. Здесь, конечно же, никого не было. Всю дорогу Тима ворчал, даже сейчас продолжал это делать. Тёме аж страшно стало от грозного взгляда мелкого в свою сторону. И тут не сработает приём безобидных голубых глазок. Нет уж, нашёл чем пользоваться при любом случае. — Не висни, — хмурился Тимофей, стоя у подоконника, что-то ища в своём рюкзаке, пока сзади к нему так и льнулся блондин, — говорю же, съебись, — грубо, но он сказал это как-то даже мягко, не особо обидно. Артём его не послушался. Он лишь толкнул ногой дверь раздевалки, захлопывая её, мало ли, кто зайдёт. Проблем не оберёшься. Это ещё ему похуй, а вот у зайца будет новый повод для нервов. Ему-то уже далеко не плевать на чужое мнение, хоть он и делает вид, что наоборот. — Хватит лапать меня, лентяй, — Тима говорил это, словно не по собственному желанию. Просто понимал, что обидеться надо, иначе потом опять всё по-новой повторится. А так, может, Артём хоть что-то поймёт, — скотина такая. Бондарев как раз и знал, что на него не злятся, специально строят обиду, но всё же стало не по себе. Даже появились мысли, что они поссорятся из-за такой мелочи на неделю, а то и больше. Но это будет глупо. Да и оба понимают, что смысла в ссорах нет. — Ну, сорян, проебался, — негромко произнёс Тёма, обнимая парнишку сзади за талию, положив голову на его плечо. Опять чуть наклоняться приходится ради этого, — немного. — Немного? — Тима усмехнулся нервно. — Опоздали, блять, на час, — он не унимался, продолжая шариться в своём рюкзаке, в конечном итоге закрыв его, отложив в сторону, — я ещё и забыл половину того, что нужно. — Зая-яц, — протянул Артём, сильнее обнимая в меру подтянутое тело, прижимаясь грудью к спине, — не хмурься так. Ну, я долбаёб, согласен, извини. — Иди нахуй, понял? — На твой я давно хочу, — Тёма снова повторил свою давно привычную фразу и усмехнулся. Он развернул к себе Зайцева и в ту же секунду усадил на подоконник. Теперь-то уже он был повыше. — Ой, сука-а, — протянул и отчаянно выдохнул, снова смущаясь. Прятать красные щёки было бесполезно, их уже видно, — я снова не поплыву, даже не мечтай. Бондарев лишь улыбнулся на это заявление. Он прекрасно знал, что всё равно победит в этой маленькой игре, поэтому медлить не стал. Хотелось уже ощутить вкус победы и чужих губ. Хулиган улыбнулся, смотря в зелёные глаза напротив, и медленно, дразняще, наклонился к манящим губам, так и не целуя их. Демон! Его руки спустились на пятую точку Зайцева, сжимая её нехило так. От резкого рывка, когда Тёма прижал желанное тело к себе, Тима ахнул. Неожиданно. — Чё ты жмёшь-то так, — мелкий упёрся руками в грудь дылды напротив, хмурясь, — задницу мне оторвёшь сейчас. — Мне ещё нужна твоя задница, — сказал прямо на ухо, даже укусив мочку. Посмеялся с их диалога, но задница же действительно понадобится ещё. И не раз. — Извращенец, — хмуро говорит. Тёма на это ничего не отвечает и утыкается носом в шею Тимы, начиная целовать кожу. Медленно, прямо-таки издевается. Чувствуя, что второй в его руках напрягается, но не сопротивляется. — Сучонок, — выдыхает парню на ухо Тимофей, и закидывает руки ему на шею, прижимая к себе его сильнее, — да-да-да, я снова поплыл. Счастлив теперь? — А я не сомневался, — Бондарь улыбнулся хитро и посмотрел в глаза напротив. Снова губы не целовал, так и хочет, чтобы его упрашивали это сделать. Тогда Тима в очередной раз первый тянется к губам и целует. Снова этот вкус никотина, вперемешку с мятной жвачкой. По пути сюда Тёма не раз выкурил сигарету. Но это не было противно. Наоборот, так возбуждающе, соблазнительно, маняще. Теперь этот красавчик не ассоциируется у брюнета без сигарет, табачного дыма и без его охуенного одеколона. Их поцелуй становится более откровенным и горячим, и как-то становится похуй на то, что может кто-то войти сюда. Хотя, кто? Сейчас же урок уже во всю. Учителя ведут — ученики их слушают. Разве что вахтёр и пара уборщиц. Но, кажется, вблизи раздевалки нет ни души. Тимофей зарывается рукой в блондинистые густые волосы и слегка сжимает их, пропуская между длинных пальцев. Второй рукой он обнимает парня за спину. Артём отвечает уверенно и страстно, прижимая мелкого к себе так крепко, аж немного нависая над ним, что тому приходится едва прогнуться назад в пояснице. — Блять. Откуда ты так целуешься? — рыкнул Тёма, едва отстранившись, но тут же поцеловал снова. — Охеренно же. Зайцев посмеялся в желанные губы, и углубил поцелуй, ему польстила такая похвала, будем честны. Хотелось только больше удивлять его, только больше делать приятно, только крепче прижаться… Дверь открылась неожиданно и с шумом. Кто-то вошёл так быстро, что парни даже не успели оторваться друг от друга. Для них звук был громким после приятной тишины, изредка прерываемой звуками поцелуев. Девушка стояла в проходе, переминаясь с ноги на ногу, сжимая пальцами дверную ручку. Поверить в увиденное не могла, либо же ей не хотелось. Она растерялась после того, как парни посмотрели на неё, они явно также себя ощущают сейчас. Это до ужаса неловко, чёрт возьми. — Диана, ты…? — начал было говорить Тимофей, но одноклассница сразу развернулась и убежала, закрыв за собой дверь. Ей, кажется, больно. Она чувствовала ком в горле, слёзы так и хотели пойти. И искренне причину этого не понимала. Либо игнорировала её. — Блять, — ругнулся Тима, смотря на закрытую дверь, а за ней были слышны быстро удаляющиеся шаги, — она не должна была узнать об этом…так, — парень тяжело, скорее нервно, вздохнул. От стыда данной ситуации он потрепал себя по волосам. Тёма прямо-таки чувствовал его состояние сейчас. Он действительно переживает. Не зная, чем ещё его успокоить, он просто втянул мелкого в свои объятия. Устроив руки на спине, ткнулся носом в висок, оставив лёгкий, едва ощутимый, поцелуй. Тиме это явно было к месту, поэтому он ладонями схватился за широкие плечи Бондарева, утыкаясь носом в его шею. — Успокойся, заяц, — сказал негромко, и даже такая его интонация подействовала успокаивающе. Тима почти сразу подумал, что, в принципе, не произошло ничего ужасного, хотя только сейчас думал обратное, — она поймёт. Вы поговорите ещё об этом, уверяю. — Надеюсь, — буркнул себе под нос, — на занятия пора. Осталось десять минут, — вспомнил он, вскакивая с подоконника, — или ты сейчас тоже поспать «пять минут» хочешь? Сарказм — значит его не сильно задела ситуация. Артём посмеялся и потрепал тёмные волосы, успев после поцеловать своего хмурого ворчуна. Он потянул его к выходу из раздевалки, переплетаясь пальцами, второй рукой поправив лямку рюкзака на своём плече. Тима последовал за ним, всё-таки улыбнувшись на его поведение, и в очередной раз убедился, что эта хулиганская черта до жути привлекает.

°°°

— Ты мне на ноги-то чего наступаешь? Сломаешь, слон! — кричала одна. — Не умею я танцевать, чего ты ещё хочешь? Заебала, — отвечает второй. Именно с такими криками проходят последние четыре дня. На самом деле, Артём и Тимофей уже успели пожалеть, что тогда, в день с проспанным будильником, они всё-таки не остались дома. Как только парни пришли на урок, всему классу начали объявлять новости про осенний бал… Пришла беда, откуда не ждали. «Нормально же общались, чего началось-то», — так и хотелось сказать. Участвовали все, абсолютно, и даже нельзя было отказаться. Ну, если, конечно, человек не лежит сейчас при смерти. В остальных случаях — извините, пиздуйте танцевать. Всем учителям было как-то всё равно, что репетировать каждый день — перебор. Им было важнее выступить красиво, устроить целое шоу. Ебать, конечно, у них же тут «вся Москва соберётся», как же. При этом, занятия каждый день до четырёх часов никто сокращать не хотел. Где справедливость в этом мире? Тимофей танцевал с Дианой. Так уж вышло. И, кстати, не зря вышло-то — они, кажется, стали друзьями. Ну, хоть одна хорошая новость за последнее время. Девушка оказалась очень понимающей и милой, собственно, как все про неё и думают. Репетируя вальс вдвоём, они успевали обсудить многое, в том числе и отношения парня с Бондаревым. Она просто была за них рада. Она и не думала мешать. Она и не хотела устраивать скандал или идти трепаться об этом всём первому встречному. Всё получилось даже лучше, чем хорошо. Артём же танцевал с Викой, их одноклассницей. Та всячески пыталась привлечь внимание блондина на себя, но получалось не очень, мягко говоря. Он замечал этот лёгкий флирт, но игнорировал, так и намекая, что «нет у тебя шансов, я с ориентацией под названием — «Зайцев». — Откровенно так не лапай её, — заявил Артём, сидя вместе с Тимофеем на стульях для зрителей, — не борзей. В актовом зале было довольно многолюдно сейчас, а ещё душно. Тима ни о чём, кроме того, чтобы попить воды и принять душ дома, не думал. А уж тем более, чтобы ревновать самому, выслушивать претензии от своего парня или, как там сказал он, «лапать» кого-то. Флирт с девушками — не конёк зайца, будем честны. Не то, что с парнями. Бондарева же как-то соблазнил, привлёк. Теперь вот, пожалуйста, слушай его речи ревнивца. — Ты о чём, вообще? — хмурится Тима, переведя взгляд с танцующих, старательно репетирующих, одноклассников на хулигана рядом. — Мы танцевали просто, как мне ещё её держать? — усмехнулся, всё ещё пытаясь отдышаться после того, как они с Дианой только что упорно пытались запомнить и отработать движения. Не танцор он, блять. Ну, не танцор. Что вы хотите? — Не за задницу же, — продолжал гнуть своё Артём, развалившись на спинке стула с мягкой обивкой. Ему вообще было неудобно тут и некомфортно, а теперь ещё и бесится со всего после нахлынувшей ревности, — «друзья» из вас слишком уж тактильные. Того гляди и засосётесь. По дружбе, — от нервов, еле сдерживаемых, от невъебической духоты в помещении и этой надоедливой музыки из колонок на фоне, хоть и негромкой, парень чувствовал, как сейчас вскипит уже. — Ты долбаёб, Бондарев? — нахмурился сильнее прежнего Тима. — Чё ты устраиваешь? На тебе Новикова каждую репетицию виснет, будто мечтает, чтоб ты её трахнул при всех, я же ничего не говорю, — фыркнул и снова встал с места, — иди проветрись, а, — это было крайнее, что он сказал, прежде чем снова уйти к остальным и продолжить репетицию. Артёма можно понять, Тимофей ведь и сам ревновал не раз. Однако, этот тон хулигана, с явной претензией, злобой, агрессией, не мог не вывести из себя. Неприятно. Да и за что? Поводов-то не было. В какой-то степени, он же мечтал о подобном, и вот, пожалуйста. Только в действительности это может задеть, разозлить. Кто придумал эту чёртову ревность! Оставшийся вечер парни так и издевались друг над другом, танцуя со своими милыми партнёршами. Вроде бы, красиво, мило даже. А вальс-то со временем как получаться начал. Ну что за счастье будет для глаз на самом балу. Учителя и нарадоваться не могли. Четыре дня репетиции даром не прошли. Но только кто-то сейчас совершенно не об этом думал, а о жгучей ревности. Артём специально же трогал где попало, якобы случайно, Вику, и даже через себя смог улыбнуться ей на очередной подкат. Тимофей специально же решил воплотить слова Бондарева в реальность и пару раз смог полапать Диану за ягодицы. Ну, она, вроде, не против даже, она и не заметила, подумав, что это просто случайность. Да и как-то не придала значения, продолжив танцевать. Наконец, это закончилось. Можно расходиться по домам. Все были несказанно рады. Все эти балы, вальс, танцы и прочее, конечно, неплохо, но, когда ты обязан в этом участвовать, когда ты замотанный после учёбы, это всё совсем не кажется классным и интересным. С каких пор, вообще, стали заставлять участвовать в подобном? Нет, ты можешь отказаться, только потом обязательно кто-то из учителей не так на тебя посмотрит, или будет вечное клеймо того самого, кто не участвует в жизни школы и бла-бла-бла… Выйдя из школы, Тимофей поправил свой капюшон толстовки, который успел смяться каким-то чудом из-за надетой поверх куртки. А тут прохладно, опять придётся мёрзнуть. Брюнет поправил на плече рюкзак, висящий на одной лямке, и начал спускаться вниз по ступенькам крыльца. Уже темнело рановато, но, благо, фонари работали тут неплохо. Не так стрёмно, да и хотя бы дорогу видно. Наступить в лужу почищенными кроссовками ещё не хватало. — Тим! — послышалось позади, а Тимофей уже знал этот голос. Из тысячи узнает. Парень улыбнулся коварно. Злость на хулигана после сегодняшнего уже спала, давно. А подразнить хотелось, как же без этого. Будет знать, прежде чем без повода претензии гнать. — Тимофей, сукин ты, остановись. Шаги позади были по началу размеренные, обычные, а улыбка зайца только шире, он не останавливался, продолжая идти дальше. Но тут-то и шаги ускорились. Артём решил побежать, так быстрее. Он был недалеко, поэтому уже спустя несколько секунд был прямо рядом, за спиной. — Та, заяц, тормози, — сказал Тёма с усмешкой и схватил идущего впереди него за лямку рюкзака, притянув за неё же к себе. Тимофей охуел от такого. Слегка так. А его улыбка пропала, а-то красавчик увидит, весь самоуверенный опять будет. Парнишку притянули к себе за рюкзак и больше выбраться не дали. Артём встал перед ним, схватив мелкого за шнурки из капюшона куртки, притягивая ближе к себе. Опять он выше намного. Лыбится ещё. Вот же чертёнок. — Куда без меня топаешь? — спросил, пока Тима на него упрямо смотрел, не желая проигрывать. — Страх потерял? — Что будет-то? — закатил глаза и сунул руки в карманы своей куртки. А обнять в ответ хотелось, кстати. — Ну, ты дуешься, что ли? — улыбнулся Бондарь, перекладывая руки на талию Зайцева. — Да ну харэ. Прости, я снова проебался. — Да ты не проебался, а доебался, — фыркнул Тима, — чё, как задница у Вики? Понравилась? — решил повредничать. Ну, а что, только этому дылде можно? — Не знаю, мне твоя больше нравится, — посмеялся, своими голубыми глазками так и показывая невинность. — Иди ты нахуй, Бондарев, — хмуро сказал Зайцев, про себя смеясь уже, комплимент засчитан, — на свой не пущу, — предугадав возможный ответ на свою фразу, добавил. — Да ну блять, — посмеялся, крепче прижав к себе мелкого, — не хмурься. И не злись. Попутал я, — он протянул мизинец, намекая на аналогичный ответ, — мир? — Дружба, жвачка, да, — Тима всё-таки улыбнулся, увидев жест с детства. Это же мило так. Пиздец. Этот чёрт знает, как растопить заячье сердечко. — Мир, — они сцепились мизинцами. Одновременно с этим Артём кратко поцеловал Тимофея в губы, пока вокруг ни души, тем самым ставя печать на их «мирном договоре». — Домой пошли, замёрз я, — снова недовольно сказал брюнет, потянув своего парня за руку в том же направлении, — ревнивец хренов. Бондарев посмеялся. Эта переменчивость мелкого ему так нравилась — и мило, и забавно, но в то же время серьёзно. Что стоят только одни его хмурые бровки домиком. Ну, что за милота. Заяц он и есть заяц.