•33•
26 января 2025 г., 15:42
Примечания:
Приятного чтения💘
Пару дней спустя
В который раз ученики задаются вопросом гениальности того человека, кто придумал физкультуру, и того, кто придумал совать этот урок первым по расписанию. Да ещё и в самый долгий и нудный день. Похоже немного на скрытую ненависть к школьникам, мол, пусть мучаются, переживут. Ну, это слишком тупо! Сазонов изругался весь, он ещё даже войти в мужскую раздевалку у спортивного зала не успел, как сразу вяло упал на лавочку, следя за двумя друзьями. Те-то переобуваться начали, сонно тоже, но хотя бы так. — Похороните меня за плинтусом, о, други мои, — застонал парень, приложив руку к сердцу, распластавшись на узенькой лавочке, стянул шапку, которую ещё не успел снять, и закрыл ею лицо, — я не выдержу. Настал мой конец. Надеюсь, я стал для вас хорошим другом, — тяжёлый вздох не заставил себя ждать. Парни справились с обувью быстро. Благо, что они с самого начала пришли в спортивной одежде, иначе сейчас переодеваться сил бы не хватило, хотелось лишнюю минуту просто посидеть и потупить в стену. Они смеялись с поведения друга сейчас и всю дорогу сюда. Встретились у его дома, так и шли к школе вместе. Жил ведь не так далеко от них. И все эти десять минут Миша как только не ворчал. Начиная с того, насколько он не выспался и какой же мороз начался на улице, заканчивая философией о том, зачем вообще нужно так мучить учеников и поднимать их в такую рань. Семь утра, конечно. Охуеть же можно! — Ох… А что мы сегодня сдаём? Нормативы есть или.? — понадеялся на отрицательный ответ, тогда ещё он, может, и поживёт. — А, ребят? — Насколько я помню, то подтягивания, — ответил Тимофей, поправив немного лохматые волосы своего парня, видя хмурый и сонный взгляд голубых глаз, но улыбчивый, — кроме девчонок. — Может, пол сменить, а? — предложил Миша, и сейчас эта мысль для него казалось такой нормальной и вполне себе ничего, лишь бы избежать мук в дальнейшем. — Буду красоткой. У них хоть нормативы легче. — Давай, чё, — поддержал его Артём, поднимаясь с соседней лавочки, вставая рядом со своим мелким, обнял его за плечо, — будешь нашей подружкой. — Ага, Мишель какая-нибудь, — добавил Тим, улыбаясь от представленных фантазий в голове. — Микаэла. Так лучше, — исправил Миша, кое-как поднимаясь на ноги, так искряхтелся, словно дедушка уже, — жизнь моя жестянка. Бляха. — По-моему, мы сегодня должны сдать ещё игру в волейбол и отжимания, — откровенно начал врать Тёма, задумавшись наигранно, увидев на себе удивлённые взгляды, — кажется, да. Зайцев в восторге от новостей не был, и уже хотел было валить домой. Нахуй пришёл, спрашивается. Но ему тут же хитро подмигнул Бондарев, намекая, что это его шутка, чтобы подразнить друга. Мелкий от облегчения вздохнул тяжело и покачал головой, успев пихнуть парня в бок. Надо же быть таким вредным, а! — Чего? Не-ет, — протянул кареглазый, ударившись специально затылком о стену позади себя. — Да-да, сами не в восторге, — пожал плечами хулиган, наслаждаясь небольшими объятиями со своим парнем, — придётся. — Я домой нахуй. Всё… — Да хватит его дразнить, — посмеялся Тима, отрываясь от объятий, и сел рядом с другом, снимая с того шапку и капюшон, тот уже почти подготовился, чтобы уйти обратно, — шутит он. Любит поиздеваться, знаешь же. — Бондарев, сука, я же припомню! — вроде, недовольство, но некое облегчение в голосе присутствовало, он поднял ногу, чтобы пнуть в коленку рядом стоящего над ним блондина, но тот ловко отошёл в сторону и заржал, не сдерживаясь, — тоже мне. Твой друг тут умирает, а тебе хоть бы что. Он и сам не заметил, как вскочил с места, и кинулся в сторону друга, намекая уже всеми жестами и действиями, что тому пиздец. Хорошо хоть, раздевалка немаленькая, было, где «разгуляться», так сказать. Парни начали носиться вокруг лавочек и чужих шкафчиков, кричали что-то друг другу, смеялись со всего. Неожиданная беготня с утра, зато, кажется, Мишка проснулся. Ну, немного в себя пришёл, и то ладно. Тимофей наблюдал за этим всем, оставался сидеть на месте, посмеивался с этих двоих, в очередной заметив, что его парень любит нарываться на неприятности. Пусть сейчас они приятные и забавные, всё равно. Осталось только надеяться, что эти обалдуи не разнесут помещение в хлам, бегают, задевают всё на своём пути. Как ни странно, ещё это «всё» держится и на местах стоит. Надолго ли?°°°
Дав классу время на подготовку и тренировку перед сдачей норматива, учитель отлучился, как и всегда бывало. Сначала в тренерскую, потом в учительскую с журналом в руках. Любит же он ходить во время уроков. Но для всех это даже плюс, можно ничего не делать, лениво смотреть на стены спортзала, или, как делают некоторые парни, побеситься, погонять в мяч. Всё сейчас так обычно, обыденно, до невозможности. Девочки радуются жизни, что им сдавать ничего не надо, да и сам физрук спускает им всё с рук, относится лояльно, иногда может тройку с натяжкой поставить. Ну, мужчина и сам понимает, что детям его физкультура нафиг не сдалась, и что к ним, как-никак, стоит относится с пониманием. Он и мальчикам многое прощал. Что уж таить. Парни — кто во что горазд. Кто-то носится по привычке по помещению, кто-то дремлет на лавочках, кто-то забрасывает мяч в кольцо, а кто-то реально готовится и тренируется на турниках. Они обсуждали свои темы, смеялись во всю, довольствуясь, что на них смотрят и иногда смущаются одноклассницы. Те явно плывут от них, шепчась между собой, что «все мальчишки у нас чересчур спортивные». Бондарев знал, что сдаст всё на отлично, поэтому смысла сейчас готовиться не видел — уже готов. Он присоединился к парням, которые его позвали в команду, и теперь играет со всеми в волейбол. И, бляха, по другую сторону сетки, натянутой через зал, был Макс и Серёжа. Олег отсиживался, сегодня он не в том духе, чтобы, вообще, как-то функционировать. Парни играли пять против пятерых. Пока что шла ничья, было довольно весело, если забыть факт, что напротив тебя играют твои реальные враги из жизни. Неизвестно, как Артём, но вот Тимофей не очень это всё одобрял, рад не был такому стечению обстоятельств. Однако, видя спокойствие и такую же улыбку хулигана, его вечные подмигивания в свою сторону, он смог забыть о плохом на время. Вообще, после он и не мог думать о чём-то лишнем, только о том, что кто-то блять, слишком красив. Его парень слишком красив. Светлые немного растрёпанные волосы, которые их владелец постоянно зачёсывал рукой то на одну сторону, то на другую, а те по-своему спадали на голубые глаза. В меру накаченное тело, широкие плечи, высокий рост. Футболка немного растянулась, были видны изгибы шеи и ключиц, которые так и хотелось зацеловать, укусить… Ох, Зайцеву надо угомонить свои фантазии, иначе кое-что случится, и это будет не вовремя. Ещё и сам ловит зачастую на себе пошлые и на что-то намекающие взгляды Бондарева. Ну, охуенно теперь. Что за сучонок! Тима, кстати говоря, сам сидеть подустал, скучно. Рядом находились Миша и Диана, те тоже заниматься не хотели, но, с другой стороны, было желание чем-то заняться. Замкнутый круг этот в восемь утра… — Мальчики, блин, как вы это делаете? — спросила Морозова, сонно зевая, косясь в сторону некоторых, кто подтягивался на турнике, да так умело, что растаять можно. — Капец. Все такие сильные. Я, блин, и разу не смогу. А у нас перекладина-то низкая, — отчаянно вздохнула и поправила свой высокий хвостик, — Тимох, ты же умеешь подтягиваться. Как ты это делаешь? — Ну, да, — пожал плечами в ответ и усмехнулся, принимая в объятия подругу, которая решила на нём повисеть немного и полежать на плече, — не ах, конечно, но обычно на отлично сдавал. Не знаю, просто как-то вышло. В детстве любил с папой заниматься спортом, он меня тренировал, — улыбнулся от воспоминаний, — чтобы, если что, всем носы утереть. Он так и сказал. — Так мило-о, — протянула Ди, жмясь крепче, — ты такой хороший сын. Как ты о них отзываешься. Обожаю тебя. Сазонов тоже, слушая это, не смог не улыбнуться. В знак поддержки тоже положил голову на другое плечо друга. Облепили его всего, обняли крепче. Было и приятно, и забавно, он явно не против. Чувствовалась необходимая поддержка, любовь, абсолютное понимание. — Вы решили меня задушить? — посмеялся немного Тимофей, — маньяки. — Потому что ты тёплы-ый, — протянула Диана, — ну, правда-правда. Тёплый такой. Мягкий. Тимка-а… Жаль, увести тебя не могу, — пошутила, тяжко вздохнув, — ты уже занят. Ох-ох. — Эх, и я тебя обожаю, — вздохнул Миша, специально коверкая голос, делая его писклявым, прижался сильнее, — я и не знаю, кого уводить-то, тебя или Тёму. Оба хороши, — проскочила женская манера общения. Опять эти его гейские шуточки. Скоро друзья будут воспринимать их всерьёз. — Я, блять, вам уведу, — выдал голос со стороны, знакомый, едва строгий, но слышалась добрая усмешка, — облепили всего. Мой заяц, в сторону, — конечно, это Артём, кто же ещё. Все посмеялись с его слов. Всё-таки, шутки или нет, этот хулиган — тот ещё ревнивец и собственник. Сразу видно. Сколько раз они уже вместе время проводили компанией своей — не счесть. Миша и Диана заметили давно у их друзей привязанность друг к другу, любовь, симпатию, чувства сильные. Они никак по одиночке не смогут, ну никак. А, если говорить о ревности, то тут и так всё ясно, как день. Оба ревнуют. Тёмка шутливо схватил Миху за ухо, как нашкодившего кота, отодвигая от своего парня, чтобы сесть самому. Реакция последовала бурная, естественно. — Эй! Бляха, опять ты! — фыркнул шатен, но покорно подвинулся, взявшись за ухо, потирая его пальцами. — А-ай, силы дохуя, что ли? Больно надо, да. Так и знал, что я не любимый тут с вами. — Нехуй лезть, моё, — шутливо ответил Тёма, также прижимаясь к мелкому. Выглядела картина слишком забавной: Сазонов сидел, надув губы, как ребёнок, смотрел на друзей всё равно с улыбкой; Морозова продолжала довольно обниматься, Бондарев точно также, успел ещё своего зайца чмокнуть незаметно в щёку, а тот просто терпеливо сидел, наблюдал, думая, сколько ещё выдержит с ними. — Слазьте нахуй, — посмеялся Тим, наигранно тяжело начиная кряхтеть от такой «тяжести», — помилуйте, мне ещё зачёт сдавать. Конечно, это мало, кто послушал. Они лишь поддержали его смехом, обняли крепче, так и говоря своими действиями, что уже поздно и нефиг было рождаться таким милым. Как его не обнимать-то? Так и манит!°°°
Время сдачи пришло через минут десять. Наконец, физрук вернулся. В принципе, никто не торопился, все шли по списку. Сначала мальчики, потом девочки. Как и всегда. Бондарев был вторым по счёту. Как и знал, он сдал на отлично, даже подтянулся больше нужного, а его парень в это время в очередной раз охуел и растаял от увиденного. Мышцы на руках и спине блондина находились в постоянном напряжении, казались ещё крупнее, чем они есть. Он делал всё с такой лёгкостью, следил за дыханием, оно стало шумным, равномерным. От этого вообще крышу сносило.°°°
Ученики переодевались вяло, устало, ныли между собой, что ещё сидеть на этих скучных занятиях до четырёх часов. Ад же полнейший! Расписание составляет гений. Уж не думал никогда Тимофей, что будет рад предшествующему уроку биологии. Муть. Не нравился ему предмет, хоть убейте, но стабильную четвёрку по нему имел. Уже всё было в радость, лишь бы уйти с физры и сменить спортивную форму, которая успела стать грязной от пота, на что-то более повседневное. Ещё до жути напрягало поведение Лебедева. И дружков его тоже. Всю пару физкультуры заяц ловил на себе строгие взгляды компашки, да и его хулиган тоже. Как же всё предсказуемо. Эти ребята не меняются, вот совершенно. Хотелось бы уже домой прийти, там как-то лучше. Поспокойнее. Но нужно стерпеть, успеваемость и так «дала трещину». Артём тоже не особо желал, но придётся идти. Вообще, сейчас его голова была забита жуткой ревностью. Не до учёбы как-то. Злость на тех девочек ещё не пропала, только усилилась. В раздевалке становилось всё меньше и меньше народу. Остались трое. — Тимох, сейчас же самостоятельная по биологии? — уточнил Миша. — Должна быть, — хмурится, с жалостью вспоминая, что да, кажется, это так, — и не проси, я сам не учил, придётся списывать. — Да ну бляха-а, — застонал расстроенно, накидывая рюкзак на плечо, — ла-адно, понял. Но я всё равно у тебя скатаю. Ты умный. — Ага, — усмехнулся Тим и покачал головой, вставая с лавочки, он уже закончил со сменной обувью, поменял на привычные ему кеды, более удобные, — вон спроси у Дианки, она точно умнее, — кинул случайно взгляд в сторону, где его хулиган также поднялся на ноги, судя по всему, готовый идти на другие занятия. — Точняк! Подруженька моя дорогая, точно! — воскликнул Сазонов, хлопнув себя по лбу. — Я же с ней ещё сижу, чё не подумал-то… Всё, на занятиях увидимся! — он ретировался к входной двери из помещения, так быстро, что и сам не заметил, как оказался в коридоре. Наконец, вдвоём. Неизвестно, как Тимофею, но вот Артёму эти минуты дались слишком тяжело. Непреодолимое желание доказать самому себе и малому, кто тут кому принадлежит, брало верх. Нет, он не злился на него, не на что даже. Но мысль, что любимый, единственный мальчик, его мальчик, может понравится ещё кому-то другому, постороннему, заставляла кровь кипеть, нервничать, сносила крышу, переворачивала всё внутри. Он никогда и никого так не ревновал. Когда бывшие усердно пытались позлить его, вывести из себя, отомстить за скорое расставание, проверяли на ревность, ему было похуй. С зайцем всё иначе. С ним целый спектр эмоций. И пусть причины-то для злости на тех девочек-одноклассниц, как таковой, не было. Пусть они просто любовались Зайцевым. Пусть шептались между собой о его выдающейся внешности и соблазнительном теле. Пусть. Они правы ведь. Тёма и сам с ними согласен, под каждым словом подписаться готов — его Зайцев идеальный, шикарный, очаровательный, и ещё море комплиментов. Но то, как они брюнета глазами пожирали, о чём пофантазировать успели… Сука, да какого хрена, вообще, посмели позариться на того, кто не их, а по праву Бондарева. — Ты чё это? — с улыбкой спросил Тима, замечая на себе тот самый взгляд, коварный немного, хитрый. — Опять задумал что-то, — покачал головой, замечая неторопливые шаги в свою сторону. — С чего взял? — также улыбнулся, подходя ближе и ближе, видя, как мелкий специально дразнит и назад пятится, уходит. — Ты плохо обо мне думаешь, мелкий. — Да? — спросил, явно не веря, понимая, что близок к тому, чтобы попасть в ловушку, он вечно проигрывает в этих играх. — Да, думаю. И что? — с вызовом вздёрнул носик, скрестив руки на груди, специально строит из себя дерзкого, это было очевидно обоим. — Балбес потому что. Чё бы не подумать. Тима столкнулся спиной с немного прохладной стеной, чувствуя это даже через тонкую толстовку. Продолжал смотреть вызывающе и слишком самоуверенно на блондина, который уже непозволительно рядом. Шаг за шагом — всё ближе и ближе. Словно волк зайчика загнал в угол. По сути, так и есть. Тёма довольно улыбнулся, шире, чем до этого, самоуверенно. Наклонился к заячьему личику, заглядывая в зелёные глазки, упёрся ладонью в стену, в которую вжимал мелкого с огромным упоением. Тому осталось лишь сдаться, какое там сопротивление. — Малыш, — начал вновь хулиган, да таким голосом тихим, едва хрипло, обдавая горячим дыханием нежную кожу и манящие губы, — ты чё так хорош? — сам не заметил, как вторая его рука легла на чужую талию, спустилась нарочито медленно ниже, и сжала ягодицы, притягивая ещё ближе к себе. — Ты слишком хорош во всём. Сексуальный, сучонок, — наклонился к шее едва касаясь носом, проводя им по изгибам, наслаждаясь родным запахом. От таких действий брюнет с ног свалится. Вообще не вовремя, вот серьёзно. И рискованно ещё — как зайдёт кто-то, не оберёшься новых слухов и осуждений. Он понимал головой, что это всё очень опасно, несерьёзно и сумасшедше, необдуманно. Но какие тут «думы», когда твой любимый хулиган сам льнётся, красивый весь, горячий. Соблазнитель, блять! Желание перейти границы дозволенного у Тимы превышало всё остальное. Это было раньше только в фантазиях и мечтах, а сейчас — вот, пожалуйста, бери и твори с ним, что хочешь, нарушай правила, как и хотелось когда-то. Адреналин чувствовался, хотелось нахулиганить. Кажется, кто-то и сам становится вторым хулиганом. Скоро в этой школе он тоже будет иметь такой статус, сто процентов. — Борзеешь уже в край, — продолжил и усмехнулся, одёрнув пальцами ворот толстовки мелкого, оголяя ключицу, — нельзя быть таким. — Ты опять дразнишь меня, — выдал в ответ с тяжёлым вздохом и прикрыл глаза от нежного поцелуя в ямочку рядом со своей ключицей, — чё я сделал-то? — тоже усмехнулся, на автомате притягивая парня к себе ближе, обнимая за талию, сцепляя руки в замочек на его пояснице. — На тебя дохуя, кто пялится, я посмотрю, — ответил, и не думая скрывать свою ревность, теперь во всю сжимая чужую пятую точку двумя руками, посмотрел в глаза, касаясь носиками, — никому нельзя, кроме меня, тебя хотеть, ясно? — Я и не сомневался, — негромко посмеялся, с удовольствием приняв факт, что его ревнуют тут, и неслабо, — на тебя тоже пялятся. И мне тоже это не нравится. Никому нельзя тебя хотеть, ясно? — последнее предложение специально другим голосом сказал, более строгим, открыто пародируя хулигана, покачал головой при этом. Пользуясь случаем, что Тёма сам к нему наклонился, Тима приблизился к ушку, прошептав в него следующее: — Но ты должен знать, что я только твой. Так уж вышло, что я отдамся только тебе, — и каким же соблазнительным тоном он это сказал. Чёрт возьми! Демон! — Заяц, — рыкнул несдержанно, рывком прижав желанное тело к себе ещё ближе, хотя, казалось, куда ещё ближе-то, — твою же… Зачем ты это сказал? — риторический вопрос. Ответ не требовался. Парни поцеловались быстро, обжигающе и нужно. Их объятия и прикосновения стали откровенней, интимней. Возбуждение росло невозможно, его уже не избежать обоим. Артём с нетерпением целовал шею брюнета, довольствуясь его стонами, с трудом сдерживаемыми и тихими, издаваемыми в своё ушко. Он настойчиво приподнял толстовку парня, руками залезая в джинсы, нагло касаясь его ягодиц сквозь ткань боксеров. Шумный вздох не заставил себя ждать. В такой тихой раздевалке он казался слишком громким. Тёма так обожал слушать это всё, чувствовать взаимное возбуждение и желание, от этого только больше хотелось его. — Мой заяц, — шепнул, кусая мочку уха, проводя языком по тому же месту, чувствуя мурашки на чужой коже, — только мой. Блять, никому не отдам. — Тёма… — как же он таял от его действий, он так тихо, ласково, протяжно и сладко это произнёс, что хоть прямо сейчас кое-кто кончить был готов. — Твой, я никуда не денусь, — послышалась ещё одна усмешка, он запустил пальцы в светлые волосы, сжимая их в кулак, — даже не вздумай, совсем спятил, что ли? — посмеялся, почувствовав как хулиган рукой уже ловко пробрался к его достоинству, явно не просто так. — Безбашенный. — Спятил, — ох уж его эта ухмылочка коварная, Тёма едва коснулся чужих губ своими, — нравится же, когда я такой. — Сейчас вот зайдёт кто-то, охуеет, а я же потом со стыда сгорю, — сказал Тима, тяжело вздыхая, чувствуя настойчивое движение ладонью сквозь свои штаны, — Бондарев, сука такая, — поддался, в очередной раз шумно вздыхая, запрокидывая голову назад, на стену, открывая больший доступ к своей шее. Поцелуи там не заставили себя ждать. — Знаешь же, что мне похуй, — посмеялся негромко, видя реакцию на свои действия, хотя он ещё даже не начал, едва ощутимо прикоснулся, — мы же быстро, никто не узнает, — прошептал в самые губы, сразу захватывая их в поцелуй. Так пошло, возбуждающе, желанно и заманчиво, что уже просто нереально было противостоять. Зайцев без дела остаться не мог, и уже спустя пару секунд сам ловко пробрался рукой к ширинке джинсов хулигана, касаясь его возбуждения, дразняще, но ощутимо, через ткань одежды. Улыбнулся с того, какая реакция последовала… Ох, как же он стонет идеально. Чёртов Бондарев! Иначе не скажешь ведь. Артём тихо простонал сквозь поцелуй, не сдержался, пришлось оторваться ради этого, и ему тут же мелкий прикрыл рот ладонью, намекая быть потише, если он действительно хочет большего. Пришлось послушаться, иначе никак. Слишком хотелось близости, любой. И от нетерпения уже всё тело сгорало, мысли были только об этом. Времени, к сожалению, не так много, ещё и дверь, кажется, открытая. Но так было плевать! Это точно закончится плохо, ну вот плохо. Зато оба будут полностью удовлетворены другом другом. Они улыбнулись, закусывая губы, предвкушая желанное. Прижимаются ближе, тянутся руками под ширинки. Уже закрывают глаза, понимая, что вот-вот коснутся друг друга. Почти сделали это, провели первый раз сверху вниз, потом обратно. Останавливаться не хотелось… И продолжили бы, если бы дверь шумно не распахнулась, и в помещении кое-кто не появился. Парни тут же бросили взгляд в сторону. Знакомая фигура, рост, волосы, одежда и внешность, знакомый голос… — Вы чё тут, скоро зво… — начал и тут же прервался на полуслове. — …нок. Ух, ёпта, сорян! Сорян, друзья, меня здесь не было! — ну, конечно, это Сазонов. Кто же ещё то. Он улетел отсюда пулей также неожиданно, как и залетел. По пути к классу успел несколько раз себя по голове кулаком побить, поругать матами и не только. Неловко-то как! От ситуации хотелось на стены вешаться. А потом им ещё в глаза смотреть… Ну, пиздец. Охуеть не встать. «Спасибо, Миша, ты придурок!», — думал отчаянно несколько раз, уже представляя, как будет об этом Диане рассказывать, нужно же ему как-то пережить собственную тупость. Хотя, девушка его сама убьёт за такое, поэтому остаётся смириться. Тёма же с Тимой в полном шоке стоят, отрываться что-то не торопятся. Выругались несколько раз, но не друг на друга, а на тупую ситуацию. Стыдненько. Так слегка. — А я говорил, обалдуй, — фыркнул брюнет, застёгивая молнию своих джинсов, — ревнивец ёбаный, — показал ему язык из-за вредности. — Ты не говорил. Только о большем просил, как тут устоять? — снова риторический вопрос и хитрая улыбочка эта. Вот же… — Раздолбай, — потрепал белокурые волосы, смеясь-таки со всего, что было, — угораздило же вот… — Чё угораздило-то, — хмурится, быстро меняя свой весёлый настрой, как ребёнок обидчивый уже, — сам виноват, нахуй такой соблазнительный. Встаёт вот на тебя, чё я сделаю, — говорит открыто, не стесняясь, успев поправить воротник и низ толстовки зайца. Заботливо так, миленько. — Дурик, а, — отвечает незамедлительно, — у меня тоже встаёт, блять, на тебя, я не об этом, — покачал головой, привыкнув к тому, что этому парню всё нужно прямо говорить и разъяснять, намёков не понимает, — угораздило же меня в тебя влюбиться. Теперь мучайся с таким тупиком, как ты, — пошутил и засмеялся ещё громче. Артём от таких слов не мог не улыбнуться. Счастливо так, по-детски, доверчиво. В сердце что-то ёкнуло, и оно забилось часто-часто. Собственно, не только у него так происходит сейчас. Потом и сам посмеялся, поддерживая малого. От захвативших эмоций оба обнялись. Слишком уж хотелось, тактильные вместе, это неизменно. Им придётся какое-то время побыть тут и ограничиться обнимашками. Возбуждение никто не отменял, а заняться чем-то пошлым прямо здесь парни во второй раз не решатся. Ну, нет, точно не тут. Повезло ещё, что Миха зашёл к ним, а не кто-то другой, тогда был бы полный пиздец. Эта ревность точно когда-нибудь встанет боком.
