Отвали, Чон!

      — Твою ж мать! — Чонгук заходит в общагу после очередного неудавшегося свидания, второпях расстёгивает рубашку и с силой швыряет её на кровать.       «Заносчивый придурок, возомнивший себя пупом земли. Клеит каждую девчонку в универе, а они ведутся. Девочки же любят плохишей? Чонгук как раз из таких. Тупой как валенок, раздражающий просто своим существованием. Красивый до одури, зараза такая!» — злится Тэхён, но вслух произносит лишь:       — Тебя снова отшили? — и усмехается, не отрывая взгляда от книги.       «Редкостный ботаник вечно уткнувшийся в свои книги. Хоть бы сходил куда, развеялся, торчит целыми вечерами в общаге. И почему моим соседом оказался именно этот тихоня, с которым даже поговорить не о чем?» — сетует Чон, но неожиданно решает обсудить свои неудачи хотя бы с таким собеседником.       — Мне никогда не найти девушку с моими сексуальными запросами, — он горестно приземляется на край своей кровати, опустив голову вниз. Вздыхает обречённо и поднимает взгляд на читающего сокурсника. — Как только дело доходит до близости, и я говорю о том, чего хочу, они тут же сбегают, — зачем говорит всё это, сам не знает. Но ему необходимо сейчас либо выпить и выговориться, либо хотя бы второй вариант.       — И чего же ты хочешь? — спрашивает Тэхён, продолжая смотреть в книгу. С одной стороны ему глубоко фиолетово, а с другой — ему действительно интересно: отчего именно девушки боятся спать с Чонгуком.       — Хочу послушания. Хочу видеть их на коленях с протянутыми руками. Хочу обмотать запястья скотчем, а хрупкую шею стянуть своим ремнём. Хочу брать сзади и грубо. Упиваться громкими стонами…       Чонгук просто перечисляет свои желания. То, о каком именно сексе он грезит. Совершенно без задней мысли выпаливает все свои фетиши, но мысль о том, что Тэхён посчитает его извращенцем, всё же посещает голову. Да и пофиг, подумаешь, ещё один пункт, за что можно недолюбливать заносчивого придурка, не желающего учиться. У Чонгука, может, пубертат затянувшийся, и ему абсолютно насрать, что там о нём может подумать этот ботаник.       — Достаточно! — Тэхён захлопывает книгу слишком резко и смотрит на Чонгука. С каждым его словом дышать становится тяжелее. Член в обтягивающем белье полностью согласен с хозяином, даёт о себе знать, увеличиваясь в размере и твердея от каждого слова. Чонгук словно кинки Тэхёна перечисляет, а не свои. — И тебе никто никогда этого не давал?       Вот ведь странные девушки, ведь такой секс — мечта. Влажная мечта Тэхёна, которая казалась несбыточной.       — Они все такие неженки, аж бесит!       Чонгука раздражает вся эта нежность. Ему нужна страсть, граничащая с лёгкой болью его партнёра. Его это заводит. Он желает быть главным в постели, подчинять, делать с партнёром всё, что придёт в голову. А вот насытившись, можно подарить и нежность. Когда удовлетворено тело, как раз хочется всех этих обнимашек и целовашек. Наверное. Чонгук не знает точно, потому что ещё ни разу не получил того секса, о котором грезит ночами.       — Анальный секс любишь? — уточнить эту деталь важно. Ведь если да, то какая разница, кого трахать. Тэхён вот очень даже за, быть оттраханным именно таким способом. Жёстко. Грубо. Глубоко. Чтобы боль и удовольствие сливались воедино.       — Издеваешься? — Чонгук смотрит недоверчиво, уже жалея, что начал этот разговор, но усмехается вдруг, заметив серьёзность на лице Тэхёна. — Всегда мечтал попробовать, — и вовсе не лукавит, ведь это правда. Но ни одна девушка на это не соглашается, чёрт бы их всех побрал. А так хочется прочувствовать эту узость, которая сдавливала бы член туго со всех сторон. Блять! Такими темпами у Чонгука скоро встанет от одних лишь мыслей в голове и странных вопросов этого убогого соседа.       Тэхён встаёт медленно с кровати. Он собирался уже ложиться спать, поэтому из одежды на нём лишь боксеры, в которых явно можно заметить поднявшееся возбуждение. Ему плевать, в каком он сейчас виде, это его шанс наконец приблизиться к своей мечте. Они с Чонгуком желают одного, так почему бы не воспользоваться этим и тупо не переспать?       — Что ты…       Чонгук ошарашенно смотрит на этого тихоню перед собой, который опускается перед ним на колени и протягивает сомкнутые запястья. Не верит своим глазам, но член в штанах реагирует молниеносно. И тут уже разум отключается, ведь если Чонгук понял всё верно, ему сейчас прямым текстом предлагают секс. Не просто секс, а секс, о котором он, сука, мечтает! Вот уж от кого, но от ботаника всея универа, такого Чонгук точно не ожидал. Да он ведь парень, на минуточку…       — С последним пунктом из твоего списка желаний могут быть проблемы, всё же в общаге стены тонкие, поэтому скотч можешь приклеить и на рот тоже. Остальные пункты меня устраивают.       Похуй. Абсолютно похуй, что Тэхён — парень. Серьёзно. Этот Ким Тэхён, видимо, мазохист, но Чонгуку нравится. Чертовски нравится это предложение, а тем более после того, как у него обломался секс с Джиа.       — Ты гей?       Нахуя такое спрашивать, Чон? Ты дебил? Тебе прямым текстом предлагают задницу, действуй, тормоз, а не задавай идиотские вопросы!       — А вы проверьте, мой господин, — нарочно лукаво улыбается и понижает голос Тэхён, что не всегда читает только учебную литературу, есть за ним грешок. Он от и до знает все тонкости флирта и заигрывания. Как же приятно видеть ахуевшее выражение лица этого придурка. Чонгук ловелас, но поведётся ли он на парня, готового удовлетворить его потребности в постели?       — Чёрт, детка! — вырывается само. Раньше, чем Чонгук успевает осознать смысл сказанного. Но он не жалеет. Вся кровь от его мозга давно спустилась в паховую зону, поэтому голова сейчас не функционирует по назначению. На висках проступает испарина, в комнате резко становится слишком душно, или это просто сам Чонгук горит уже изнутри от нахлынувшего возбуждения. Сука! Чтобы у него встал на пацана! Дожили…       — Ну так что? Мой господин лишит девственности свою детку? — взгляд искрящихся глаз снизу вверх смотрит по-лисьи. На губах ухмылка, юркий язык проскальзывает мимо них всего на секунду, но Чонгука уже ведёт от этого. Тэхён руки, соединенные в запястьях, протягивает выше, качает ими слегка, поторапливая. Ему уже не терпится. Первый секс будет как в его мечтах. Господи боже, он прямо тут, сидя на коленях меж широко разведённых ног Чонгука, готов лужей растечься.       — Блять! Ты ещё и девственник? — ещё один кинк Чонгука, от которого срывает все тормоза.       — И анальный, и оральный, — добивает и себя, и Чонгука. У него уже слюна во рту скапливается, и бесит, что этот придурок продолжает тупить.       — Твою ж налево, Ким Тэхён, много ещё в тебе сюрпризов? — наконец отрывает одну руку от кровати и укладывает её на макушку Тэхёна. Сжимает мягкие на ощупь кудрявые волосы, тянет их выше.       — Пока не начнешь действовать, не узнаешь, — голос ломается.       Волосы тянут до боли, а Тэхён на это лишь глаза прикрывает от удовольствия.       — Так не терпится быть оттраханным?       — Да.       — Не слышу, — Чонгук тянет за волосы выше, дурея от вида кайфующего Тэхёна.       — Да, господин.       — Детка, надо попросить мой член, если ты его так сильно хочешь, — наигранно ласково проговаривает. У самого уже ширинка скоро лопнет — так сильно давит в штанах.       — Пожалуйста, — то ли на грани стона, то ли на грани скулежа. Тэхён и сам не понял как его голос так сломался. Тело начинает потряхивать, руки уже затекли, ведь он продолжает их держать на весу.       — И чего же ты хочешь?       — Свяжите меня и трахните в рот, господин.       Всё нахуй! Терпения больше нет. Чонгук отпускает голову Тэхёна, быстро встаёт с кровати и роется в тумбе. Он точно знает, что там есть хромированный плотный скотч. Он находит его и связывает запястья Тэхёна, который словно ненормальный наблюдает за процессом, покусывая губу от предвкушения дальнейших действий Чонгука.       Дальше происходит всё как в тумане. Тэхён связанные запястья зажимает между бёдрами, облизывается в нетерпении, пока Чонгук вынимает ремень из шлёвок и накидывает ему на шею. Джинсы вместе с бельём резко спускаются вниз, ноги переступают через ткань, и Чонгук подходит ближе. Тэхёна за конец ремня притягивают к паху, и он, словно послушная собачонка, открывает рот и высовывает язык, глаза жмурит от лёгких ударов головкой члена по языку. Чонгук обхватывает ствол у основания и шипит, когда губы смыкаются плотно на головке. Тэхён щёки втягивает и мычит удовлетворённо.       — Боже, блять, кто бы мог подумать, м-м-м, — Чонгук пальцами ныряет в кудрявые волосы, сжимает их у корней и надавливает, помогает Тэхёну двигать головой, вбирая член до середины, второй рукой натягивает ремень, чтобы член скользнул глубже в горячий и влажный рот. — Ким Тэхён — ботаник и тихоня, чёрт, — голову запрокидывает назад, потому как этот самый ботаник творит что-то невероятное, так умело отсасывает, берёт всё глубже, пошло хлюпая собственной слюной. — Не зря говорят: в тихом омуте, блять, да-да! Давай глубже, детка, — Чонгук натурально сходит с ума. Ему впервые в жизни делают минет, и это шикарные ощущения, до поджатых яиц и напряжения каждой мышцы. — Ты тот ещё чертёнок, Ким! Боже, я сейчас кончу, ещё немного…       Тэхён расслабляет горло и принимает член по самое его основание, носом утыкается в лобок и замирает секунд на пять, после чего отстраняется резко и быстро дышит.       — Если ты сейчас кончишь от минета, то тебе придётся отсосать мне, потому что я тоже хочу кончить и желательно от твоего члена в своей заднице, — загнанно дыша, торопливо проговаривает.       Чонгук тянет за конец ремня, вынуждая Тэхёна подняться на ноги, и шипит в самые губы:       — Хочешь, чтобы я тебя трахнул без растяжки и смазки?       — Я не настолько мазохист. Смазку возьми в моём ящике на верхней полке, — Тэхён усмехается от реакции удивления на лице напротив. — Быстро растяни меня пальцами и вперёд.       — Ты полон сюрпризов, Ким, — улыбается Чонгук, смахивая большим пальцем слюну с губ Тэхёна.       — Я в курсе. И сними уже с меня трусы.       — Жмут? — довольно ухмыляется и стягивает чужое бельё вниз, не дожидаясь ответа. — Животом на мою постель.       — Как прикажете, господин Чон, — едко бросает и разворачивается, падая животом на кровать, задрав связанные руки над головой, пока Чонгук рыщет в его тумбочке в поисках смазки. Да, Тэхён хоть и прилежный студент, однако иногда балуется дрочкой и даже трахает сам себя пальцами в душе. Естественно, об этом никто ранее не знал, все ведь думают, что он такой белый и пушистый. Как бы не так!       Чонгук ахуевает с Тэхёна ещё больше, когда смазанными в лубриканте пальцами проникает внутрь ануса сначала одним, но, поняв что стенки легко поддаются, входит сразу двумя.       — Играл с собой в душе? — совсем не нежничая, говорит с усмешкой.       Он никогда ранее не заглядывался на парней, но от вида Тэхёна со связанными руками и импровизированным поводком на шее, который навстречу пальцам задницу приподнимает, насаживаясь тем самым на них глубже, и мычит от приятности, срывает все тормоза. Чонгук сейчас слишком возбуждён, и сам понять не может, связано это с тем, что он сейчас видит перед собой, или же с долгим воздержанием, потому как его постоянно динамят.       — Знал бы, что ты меня трахнешь, растянул бы себя больше. Блять, да…       — Оу, ты ещё и материться умеешь?       — Заткнись уже и трахни меня.       Чонгук рычит и нависает над Тэхёном, резко тянет за ремень, вынуждая того приподняться, и шипит на ухо:       — Я, кажется, сказал, что хочу покорности, так что закрой свой рот и жди, когда я соизволю войти в тебя.       Тэхён хватает ртом воздух, когда ремень на шее ослабляет. Чонгук тянет его за талию на себя и входит снова пальцами, трахает быстро, попадая периодически подушечками по простате, отчего тело вздрагивает, словно от импульсов тока. В разы лучше, чем делать это собственными пальцами в душе, сдерживая стоны. К слову, Тэхён совсем забывает о тонких общажных стенах и издает слишком громкие звуки, даже слегка удивляется, когда сильная ладонь плотно прижимается к его губам, отчего остаётся только мычать, потому что Чонгук добавляет уже третий палец и растягивает торопливо, совершенно не задумываясь о том, что Тэхёну может быть больно.       А Тэхёну больно. И приятно одновременно. Руки чуть затекли, ремень на шее чертовски мешает, дышать через нос сложно, но от всего этого он ловит такой невероятный кайф. Прижатый к простыням член пульсирует, требует дополнительной стимуляции, Тэхён трётся им о покрывало, просто не может лежать спокойно, не вздрагивая всем телом, потому как всё, что с ним сейчас происходит, это и есть его влажная мечта.       Чонгук вытаскивает пальцы и слезает с кровати, тянет Тэхёна за ноги к краю и разводит их шире, чуть приподняв за задницу. Входит сразу и без предупреждения на всю длину, шипит от невероятной узости, пока Тэхён, стиснув зубы, пытается не закричать в голос. Он чувствует эту долгожданную наполненность, о которой так долго фантазировал. Перед сном всегда грезил о члене в своей заднице, не зная, кто же пойдёт на такой шаг. Никто даже не в курсе, что Тэхён гей, а тут такой случай подвернулся! И как же он рад, что Чонгук не послал его куда подальше. У них в универе нет ни одной открытой гейской или лесбийской пары, поэтому трахать себя в душе самостоятельно казалось Тэхёну самым безопасным способом. Он хоть и острый на язык, но буллинга относительно своей ориентации хотелось бы избежать.       — Двигайся, Чон, ну же! — чуть подмахнув бёдрами, просит Тэхён, на что получает обжигающий шлепок по бедру. Вскрик сдержать не выходит, зато дыхание спирает мгновенно, когда Чонгук, поставив одну ногу на кровать возле его груди и сильно сжав в кулаке волосы, надавливает ему на голову, припечатывая щекой к постели.       — Я сам решу, когда мне двигаться, — рычит Чонгук и плавно выходит наполовину, затем резко вгоняет член по самые яйца, припечатывая звонкий шлепок и снова замирая внутри, хрипло выдыхает протяжное: «да-а».       У Тэхёна словно дыхание перехватывает от такой резкости. Он заполнен так глубоко, головка крупного члена давит ему на чувствительный сгусток нервов. Он зажмуривает глаза до белых бликов и сильно прикусывает свою губу. Боль смешивается с удовольствием, протянутые над головой руки сжимаются в кулаки. Голова всё так же плотно прижата к постели, и от всего этого Тэхён дуреет. Ему нравится это ощущение, словно его используют, берут так, как вздумается. От осознания происходящего всё тело дрожит от предвкушения. Чонгук почему-то медлит. Хочется попросить, но всё, на что он сейчас способен, лишь пытаться дышать, потому как края ремня впиваются в шею, частично перекрывая кислород. Улыбка произвольно растягивает его губы, когда он слышит сверху хриплый полушёпот:       — Как же в тебе узко и горячо, Ким. Сука!       Чонгук впервые настолько сильно возбуждён. Он наконец получает то, чего хотел всегда от девушек, и ему сейчас совершенно наплевать на то, что под ним парень. В нём так хорошо, Тэхён так прекрасно сжимает внутри себя его член, что даже двигаться невозможно. Кажется, если Чонгук начнёт сейчас работать бёдрами, то надолго его точно не хватит, а прерывать такой кайф не хочется совсем. Поэтому он и медлит, собираясь с силами и выжидая, пока его немного отпустит. Кончать так быстро он точно не хочет, однако пах скручивает всё сильней, возбуждение даже не думает спадать, а оргазм подступает спешно, поэтому он сжимает с силой чужую ягодицу и резко начинает вколачиваться в Тэхёна.       Темп быстрый и глубокий. Чонгук выходит почти на всю длину, резко вгоняя член обратно до шлепков яиц о яйца. Он дышит рвано, продолжая грубо брать Тэхёна, который мычит, явно тоже получая невероятный кайф от процесса.       — Так ты хотел, да? Чертёнок…       — Да-а…       Тэхёну кажется, что он сейчас в обморок упадет от всего того, что ощущает. Слишком много. Даже лучше, чем в его влажных фантазиях. Чонгук его обездвижил в самом прямом смысле этого слова, лишь колени разъезжаются в стороны, принося дополнительную боль от растяжения мышц, которая смешивается с удовольствием. Яйца Чонгука ударяют с каждым глубоким толчком по его собственным, принося дополнительную стимуляцию, пульсирующий член истекает смазкой, стукаясь о живот и иногда задевая покрывало, когда Чонгук толкается с особым усилием. Анус словно огнём горит, когда большой член так быстро скользит внутри.       — Ещё… немного…       — Я сам на грани, — горячее и влажное нутро так идеально принимает его член, сжимает со всех сторон плотным кольцом, что Чонгук с ума сходит от всех этих ощущений, дорвавшись, наконец, до грубости. Ногу сводит судорогой, он опускает её на пол и, обхватив Кима за горло, тянет на себя, пальцами второй руки больно впиваясь в кожу в области тазовых косточек.       Ким лишь успевает вздохнуть поглубже, когда давление на голове исчезает, но вмиг дыхание снова спирает, потому что его горло сжимают с силой. Он спиной чувствует горячую кожу груди, от этого по телу вмиг пробегаются мурашки. Он связанными руками обхватывает собственный член и сжимает его обеими ладонями, пытаясь подрочить в такт сумасшедших толчков. В глазах темнеет, голова кружится, а тело напрягается от подступающего оргазма. Он сам не понимает, как кончает, пачкая пальцы собственным семенем и откидывая голову на чужое плечо, мычит и стонет хрипло, закатив глаза, из которых текут слёзы.       Ноги Чонгука уже подкашиваются, он еле на них стоит. Толчки сбились с ритма, он толкается ещё пару раз в обмякшее тело и замирает внутри, обильно кончая, буквально прорычав имя Тэхёна. Обе руки крепко обнимают Кима за грудную клетку, прижимают спину к груди, пока тела содрогаются в оргазме.       — Боже, блять… Это что сейчас было? — пытаясь прийти в себя, хрипит Чонгук.       — Ахуенный секс, полагаю? — елейно тянет Тэхён, продолжая лежать затылком на плече Чонгука. Ему даже глаза открыть лень.       — Кто бы мог подумать, Ким!       — Для тебя это странно, что ботаники тоже любят трахаться? — лениво усмехается, приподняв голову и делая попытку выпутаться из объятий. Он хочет лечь, не может больше стоять в этой позе, кажется, ещё немного — и он уже на шпагат сядет.       Чонгук аккуратно укладывает его на постель и валится рядом, прижимаясь тесно, потому как места катастрофически мало.       — Оказывается, я не там себе искал сексуальных партнёров, — проговаривает тихо и издаёт смешок.       — Не обольщайся, это была разовая акция, — еле ворочая языком, отвечает.       — Брось, Ким. Тебе же понравилось.       — Понравилось, но, кажется, я не встану завтра с кровати.       — Хочешь, я принесу тебе лекции?       — Хочу, чтобы ты снял с меня свой ремень, освободил руки от скотча и отнёс на мою кровать, иначе я вырублюсь на твоей.       — Я не против обнимать тебя всю ночь.       — Чон, блять!       — Всё-всё, я молчу, — смеётся и садится на кровати, чтобы аккуратно освободить Тэхёна.       Когда Чонгук поднимает на руки, чтобы перенести на другую кровать, Ким уже расслабляется всем телом и, кажется, засыпает крепким сном.