У каждого свои кинки
22 июня 2025 г., 12:00
Чонгук не может найти себе места. С их жаркого секса с Кимом прошла неделя, и пока Чонгук обдумывает план действий как бы им это всё повторить ещё разочек, Тэхён делает вид будто ничего не было. Наутро после той ночи у Кима неизменно прозвенел будильник в семь утра, и пока Чонгук закрывался подушкой и недовольно мычал, не желая просыпаться, этот ботаник встал и пошёл в душ, матерясь себе под нос, что у него болят все мышцы и задница в том числе.
Чонгук на протяжении недели пытался поговорить с Тэхёном, но тот не шёл на контакт. Вернее, просто игнорирует, словно Чона не существует вовсе. Читает вечно свои книги, не обращая внимания на то, чем занимается его сосед по комнате, в принципе как это всегда и было. Раньше. Но сейчас это дико бесит. Бесит, потому что Чонгуку понравилось и хочется повторить. Тэхён вполне себе симпатичный парень, хоть раньше Чонгук этого никогда не замечал. Всё их общение на протяжении полутора лет, что они вместе живут, сводилось лишь к дежурным фразам по типу: «привет», «доброй ночи», «дай списать лекцию». Однако после близости Чонгук всё чаще начинает засматриваться на Тэхёна, разглядывать его черты лица и позу, в которой тот неизменно читает перед сном. Не то, чтобы у него какие-то чувства к нему появились, нет. Только вот член встаёт по стойке смирно каждый раз, когда Тэхён попадается на глаза. Чонгук вспоминает их крышесносный секс, думает о нём постоянно и уже пару раз дрочил в душе на образ этого кудрявого Тэхёна в круглых очках, которые тоже, с какого-то хрена, возбуждают. Он уже не знает, как подойти к нему и поговорить, предложить снова секс без каких-либо обязательств. Хотя бы изредка, Чону большего не надо.
Каких-то мыслей относительно того, что это неправильно, у Чонгука не возникало ни разу. Он, скорее, придерживается того мнения, что жизнь одна и попробовать в ней стоит всё. Что он собственно и делает, прожигая молодость в клубах и пробуя всякую дрянь. Главное во всём знать меру. Осечек пока не было ни разу.
Сегодня пятница, Чонгук с друзьями отдыхает в квартире одного из сокурсников. Вокруг крутится куча классных девчонок, выпивка на любой вкус почти в неограниченном количестве, однако мысли витают где-то в комнате общаги:
— Идём на вечеринку к Хосоку, развеешься немного.
Тэхён приспускает слегка очки на переносицу и смотрит на Чонгука исподлобья.
— Что я там буду делать?
— Выпьешь, потанцуешь, не всё время же книжки свои читать.
— Я не пью и не танцую.
Чонгук фыркает на это высказывание. Конечно, что ещё можно ожидать от зубрилы.
— Эй, Гук, ты уже пять минут пялишься в одну точку, — Хосок с широкой улыбкой садится рядом и закидывает на плечи друга руку. — Что-то случилось?
Чонгук переводит на него взгляд, смотрит с прищуром и облизывает губы. На языке вертится вопрос, спал ли друг хоть раз с парнем, но он быстро прикусывает язык и озвучивает, что у него нет настроения веселиться.
— Ну так настроение мы тебе сейчас поднимем.
Подмигнув, Хосок встаёт с диванчика и направляется к группе девушек, что стоят с бокалами вина и разговаривают. Чонгук их всех знает, с усмешкой на губах наблюдает за картиной, как друг вклинивается к ним в разговор, обнимая при этом одну за талию. Они все громко смеются, затем Наён смотрит на Чонгука и, кивнув Хосоку, покидает компанию подружек.
— Скучаешь? — мило улыбнувшись, Наён присаживается рядом и бесцеремонно укладывает ладонь на его бедро.
Чонгук осушает рокс с виски и ставит его на журнальный столик, откидывается на спинку дивана, запрокинув на неё руки.
— Скучаю, — толкнув язык в щёку. — Хочешь скрасить моё одиночество?
— Потанцуем?
Чонгук соглашается, и танцы эти заканчиваются обжиманиями и поцелуями, однако дальше дело не идёт, потому что Наён недовольно отпихивает Чонгука от себя, когда тот грубо прижимает её к стене, кусает за губу и ведёт себя словно, цитата: «ты, блять, как животное, Чон! Давай нежнее».
А Чонгук не хочет нежнее. Он хочет грубого и желательно анального секса, чтобы без тормозов и со всей животной страстью. Чтобы не сдерживать себя.
Настроение пропадает окончательно, поэтому он тупо напивается как не в себя и даже не помнит, как в итоге оказался в своей комнате в общаге.
А в субботу пришлось страдать от похмелья и выслушивать недовольства Тэхёна, что ночью Чонгук не давал тому спать.
***
— Ким? — Чонгук, не выдержав собственных мыслей и терзаний, садится к нему на кровать перед сном и смотрит серьёзно. — Чего тебе? — равнодушно уточняет тот, не желая отвлекаться от захватывающего сюжета в книге. — Давай поговорим? — робко и неуверенно, будто не он, словно сорвавшись с цепи, втрахивал Тэхёна в постель полторы недели назад. — Отвали, Чон, я занят. — Ты всегда занят, — рявкает, не сдержавшись, и выхватывает книгу из чужих рук. Ким смотрит в ответ, испепеляя взглядом и хмуря брови. — Книгу отдай, — протягивает раскрытую ладонь, но говорит при этом в расслабленной манере. — Тэхён, поговори со мной, — с твёрдостью в голосе. — О чём ты хочешь поговорить, Чон? — вздохнув, спрашивает, не сводя взгляда с чёрных глаз. — Хотя бы о том, что между нами было. — А что было, Чонгук? Ты пришёл с неудавшегося свидания, перечислил все мои кинки, я возбудился, и мы заебись потрахались. Всё. Что тут обсуждать? — Тэхён скрещивает руки на груди и смотрит на Чонгука, не понимая, чего тот прикопался со своими «давай поговорим». — Нам ведь понравилось обоим… — И? — не дав договорить, перебивает Тэхён, которого уже подбешивать начинает этот разговор. Потому что всё, о чём он может сейчас думать — это сюжет книги, которую он читал. — Неужели ни разу не думал о том, чтобы повторить? — это безразличие в глазах и действиях заставляет напрячься. Чонгук уже извёлся весь, всё думая об этом чёртовом Тэхёне и о том, как им было хорошо. — Думал, — не лукавит. Действительно думал. После того как прошла задница, а боль всего тела постепенно стихла. Повторить хотелось и не раз, но лишь в те моменты, когда он был либо в душе, либо когда Чона не было в комнате. А ходить и вылавливать Чонгука чтобы потрахаться, ему нахрен не надо, быстрее будет тупо подрочить, снять напряжение и заняться своими делами. — И? — Что и? — Повторим? — Чонгук губу закусывает, смотря на Тэхёна. Сука, сидит с голым торсом, накрытый одеялом до живота, и возбуждает одним своим видом. — Сейчас? — Можно и сейчас, — игриво тянет Чонгук, двигаясь ближе к Тэхёну. — Нет. — Почему? — Не хочу, — пожимает плечами и снова руку тянет, — книгу отдай. — Тэхён… — Чон, отдай книгу и отвали от меня. Если мне приспичит потрахаться, я тебе об этом скажу. — Правда скажешь? — Скажу, если не проебёшь момент, — начиная раздражаться, грубо произносит Тэхён. — В смысле? — Ну, — ухмыляется, — два раза ты уже проебал. Тебя не было поблизости, когда я хотел. — Почему ты мне не написал? — А откуда я знал, что ты хочешь повторить? — Разве это не очевидно? — Блять, Чон, я не гадалка! Верни книгу и съеби с моей кровати. — Я всё больше и больше ахуеваю с тебя, — со смешком произносит Чонгук, протягивая книгу Тэхёну. «Кто бы мог подумать, что такой тихоня, как Ким Тэхён, окажется такой язвой? Спокойный снаружи, горячий внутри!» — крутится в голове Чонгука, пока он ложится на свою кровать. Тэхён же закатывает глаза и раздражённо размышляет: «Придурок. Оторвать от такого сюжета ради пустой болтовни о сексе. Только членом и думает, потому что мозгами не умеет. Повторить он хочет, видите ли».***
После последнего разговора между ними прошло уже несколько дней. В голове Чонгука слишком много вопросов, но он принял решение не докапываться до своего соседа и дождаться подходящего момента. В принципе, если Тэхёна не трогать, он вполне себе тихий парень, которого практически не видно и не слышно, однако если сказать ему что-то, то велик шанс быть посланным далеко и надолго. Поэтому Чонгук себя сдерживает и просто ждёт, искренне веря в то, что как только Тэхёну приспичит, тот сам к нему придёт. И Чонгук не ошибся, ему действительно сообщили о том, что хотят потрахаться. И весьма странным образом, от которого Чонгук слегка охренел. После последней пары Тэхён сунул Чонгуку в руку клочок бумаги и вышел из аудитории с невозмутимым лицом и уверенной походкой ушёл прочь, оставляя сокурсника недоумевать от содержания записки. Первое, что пришло на ум Чонгуку после прочтения всего одной строки — это догнать Тэхёна, прижать его к стене, крепко удерживая за горло, и потребовать объяснений. Но друзья отвлекли от подобного порыва, утащив его куролесить после учёбы. — Ты ебанутый? — заявляет Чонгук со всем своим негодованием, только переступив порог комнаты ближе к вечеру. Тэхён накидывает на плечо полотенце и выгибает бровь в недоумении. — Потрудись объясниться, Чон! — Считаешь, это нормально? — достав из кармана записку и показывая её Тэхёну, подходит почти вплотную. — Изнасилуй меня. Сегодня. Перед сном. Я буду готов, — с расстановками читает довольно громким голосом. — А ты думаешь связывать руки скотчем и душить ремнём — это нормально? — вполне серьёзно. — Ты сам захотел, я тебя не заставлял. — А теперь я хочу, чтобы ты меня изнасиловал. У каждого свои кинки, — беззаботно пожимает плечами и собирается обойти Чонгука, чтобы сходить в душ, но его грубо хватают за запястье. — Тебе это нравится? — хмурясь. — Меня это возбуждает, — подавшись ближе, шепчет в самые губы. — Тебе нравится грубый секс и ты хотел повторить, а я обещал сообщить, когда мне приспичит. Я в душ, мне готовиться, Чон? — выделив последнее слово и потянув уголок губ в усмешке. — Нравится, когда тебя унижают и доставляют боль? — крепче сжав пальцами чужое запястье. — Очень. — Растяни себя получше, я не буду тратить на это время. — Как скажешь, — бросает с усмешкой и, выдернув руку, уходит в душ. «Ну что ж, Ким, хочешь поиграть, значит? У тебя завтра явно будет болеть задница». Толкнув язык в щёку, Чонгук вынимает свой ремень из шлёвок и швыряет его на кровать. Поразмыслив ещё немного, он заранее подготавливает ещё один ремень, смазку и презервативы, чтобы всё необходимое было под рукой.***
Наспех приняв душ и надев на себя только нижнее бельё, Чонгук заходит в комнату и наблюдает, как Тэхён, выпятив зад, который обтягивает тонкая ткань боксеров, пытается воткнуть блок питания в розетку за тумбой. Облизав губы, он спешно подходит и смачно шлёпает по левой ягодице. Так, что даже ладонь обожгло. Тэхён по инерции выпрямляется резко и разворачивается, успевает только возмутиться фразой: «ты охренел?», как ахает от неожиданности, потому что Чонгук толкает его спиной на кровать. — Зачётная задница, Ким! Я б вдул. Чонгук ухмыляется и хватает уползающего спешно Тэхёна за щиколотки, тянет на край постели и усаживается на него сверху плотно фиксируя своими бёдрами чужие. — Отпусти, придурок! Конченый! Блять, отстань! — и ещё множество других ругательств вылетает изо рта Тэхёна, пока он пытается освободиться, дрыгает ногами и размахивает руками, не сильно заботясь о том, куда бьёт ладонями. — Угомонись, истеричка! — рявкает Чонгук и наконец ловит запястья, сжимает до боли пальцами и заводит их за голову Тэхёна, почти полностью обездвижив, как он думал. Но Тэхён сопротивляется слишком правдоподобно, хочет вырваться, однако Чонгук крепко его удерживает уже одной рукой, а второй перехватывает за конец ремня. — Ты что делаешь? Отвали от меня! Тэхён заламывает брови и пытается укусить Чонгука, пока тот старательно переплетает кожаной тканью тонкие запястья. — Не сопротивляйся и тебе не будет больно, — с едкой ухмылкой проговаривает и рывком меняет положение Тэхёна, чтобы удобнее было зафиксировать ремень на изголовье кровати. — Ты ебанутый, Чон? Я засужу тебя! Развяжи меня немедленно! Тэхён брыкается и продолжает шипеть, и в какой-то момент в голову Чонгука закрадывается сомнение. Он слегка теряется и меняется в лице, чуть хмурится, продолжая удерживать ногами бёдра, и когда руки Тэхёна окончательно обездвижены, выпрямляется в спине и смотрит в глаза. Оба замирают на мгновение, Чонгук ощущает себя странно и с тревогой уточняет: — Всё нормально, Ким? Тэхён глубоко вздыхает и, закатывая глаза, говорит раздражённо: — Все просто ахуенно! Было, пока ты не спросил всё ли нормально. — Блять, ты так правдопободно сопротивляешься! — Ясен хуй я буду сопротивляться, Чон! — выплёвывает. — Но это не значит, что ты должен из-за этого обламывать нам обоим кайф. — Так мы продолжаем? — немного неуверенно. — Нет! Весь настрой сбил. Развяжи меня, пойду подрочу в душе и лягу спать. — Ты серьёзно? — Да! Чонгук задницей чувствует, как напряжённый минутой ранее член Тэхёна начинает опадать. Не сказать, что он сам успел сильно возбудиться, но предвкушение долгожданного секса, которого он так желал повторить с Кимом, делает своё дело. Продолжить эту игру хочется. Поэтому Чонгук игнорирует слова Тэхёна и, схватив второй заранее приготовленный ремень и толкнув язык в щёку, хрипло проговаривает: — Нет, истеричка, мы продолжаем! И я тебя сегодня трахну. — Эй, Чон! — Закрой рот! — твёрдо и уверенно, только лишь потому, что видит возбуждение Тэхёна. Он принимает эту игру, пусть и странную поначалу, но она действительно заводит. Чонгуку нравится ощущать эту власть, нравится видеть под собой беззащитное тело, которым можно воспользоваться. — Ты заплатишь за это! — сквозь зубы цедит, стараясь правдоподобно держать лицо. Былое раздражение от тупости Чонгука улетучивается мгновенно, Тэхён просто с ума сходит от напряжения в паху, оно давит, заставляет поджиматься яйца от сладкого томления. Он нарочно дёргает запястьями, чтобы острее ощущать боль и облегчённо выдыхает, закусив губу, когда взгляд чёрных зрачков больше не буравит. — Обязательно, — со смешком. — После того как поимею твою задницу. Чонгук разворачивается к Тэхёну спиной и, продолжая удерживать его ноги своими, связывает ремнём щиколотки. Встаёт с кровати и, выпрямившись, с ног до головы разглядывает затихшего Тэхёна. — Прекрасная картина, — тянет удовлетворённо. — Теперь ты от меня никуда не денешься. — Это не смешно, Чон. Развяжи меня. — Развяжу, после того как трахну. — Ты не посмеешь! Я напишу на тебя заявление! — его голос дрожит, но не от страха, а от предвкушения близости. Чёрт, он так долго сомневался, стоит ли вообще предлагать подобное Чонгуку, но желание рискнуть было слишком велико. В прошлый раз у них как-то спонтанно вышел секс, а в этот раз Тэхён действительно боялся, что его посчитают мазохистом. Но Чонгук сам говорил, что хочет повторить, поэтому Тэхён решил действовать и очень надеется, что не пожалеет об этом. Чонгук лишь усмехается и ничего не отвечает. Молча стягивает с Тэхёна боксеры, оставляя их болтаться внизу и, потянув за ремень, прижимает ноги к животу. Рассматривает красноватый отпечаток своей ладони на ягодице, гладит это место и шлёпает туда же, не жалея сил. У Тэхёна искры перед глазами летят. Он подавляет стон удовольствия, вместо него шипит и снова покрывает Чонгука ругательствами. Снова шлепок, но уже по другой ягодице. На животе ощущается влажность. Первая капля предэякулята выделяется слишком отчётливо, поблёскивает от света ночной лампы, Чонгук видит это и улыбается. — Буду шлёпать, пока не заткнёшься, — у него самого член в трусах дёргается. Боже, блять, как же этот Ким заводит! Его невозможно не хотеть! А учитывая, что тот любит подобные игры, становится лишь интересней. Как долго он сможет сопротивляться? — Ты ненормальный, в курсе? Только попробуй… м-м, блять! — Сколько пальцев сможет принять твоя задница? — прокручивая один внутри ануса, что ввёл резко и без предупреждения. — Вытащи из меня свои пальцы, идиота кусок! — сдавленно проговаривает. Он почти на грани, сопротивляться и бросать колкие фразы больше нет желания. Хочется стонать в голос, но он лишь сильнее зубы стискивает, желая продлить эту игру как можно дольше. — Заткнуть бы твой болтливый рот чем-нибудь, — медленно проговаривает Чонгук, отпуская Тэхёна, который сразу выпрямляет ноги. Он поднимается с кровати и усмехается от подёргивания члена Тэхёна, который настолько крепко стоит и истекает смазкой, что нет никаких сомнений в том, что хозяин возбуждён и очень сильно. Чонгук стягивает с себя боксеры и перекидывает ногу через грудь Тэхёна, садится на неё и лениво водит по стволу ладонью возле лица, наблюдая за мимикой, которая меняется чуть ли не ежесекундно. — Сунешь мне в рот свой агрегат, и я тебе его откушу. — Жаль, — с иронией. — Я рассчитывал на горловой, но не буду так рисковать. — Слезь с меня, — совершенно не это хочется сказать. Тэхён даже жалеет, что ляпнул такое. У него уже слюна во рту скопилась, и он действительно рассчитывал на то, что мелькающий перед лицом крупный член Чонгука окажется у него во рту. Но вместо этого его рот запечатывают скотчем и усмехаются: — Чтобы меньше пизде́л и не мешал мне своей болтовнёй получать кайф, — самодовольно проговаривает Чонгук и, похлопав Тэхёна по щеке пару раз, снова прижимает его ноги к животу. Тэхён дыхание задерживает и мычит, пока смазанная лубрикантом крупная головка надавливает на анус, проталкивается всё глубже. Пальцы до боли сжимают бёдра, а сам он протяжно мычит и зажмуривает глаза, сжимая привязанные руки в кулаки. — Су-ука, — шипит Чонгук, войдя в Тэхёна полностью и замерев. Эта узость и жар внутри вышибают из головы все мысли разом. Хочется сорваться сразу на быстрый темп, но он медлит, не хочет быстро кончать. Тэхён не упрощает задачу, лежит так покорно, не двигается и дышит через раз. Голову свою запрокидывает, раскрывая шею, в которую хочется вцепиться пальцами. Тэхён мычит и дёргается телом от нетерпения, чтобы ощутить хоть какое-то движение. Получает за самовольство шлепок по ягодице, которая огнём горит, и нарочно дёргается ещё раз. Пусть со стороны он выглядит как грёбаный мазохист, но ему так кайфово ещё ни разу не было. Боль в запястьях, неудобная поза и чувство распирающей наполненности изнутри затмевают все посторонние шумы. Он поистине наслаждается, когда сильнее ощущает давление на ногах, открывает глаза и видит, как Чонгук смотрит на него безумным взглядом. — М-м, — мычит Тэхён, чуть кивнув Чонгуку и не сводя с его красивого лица взгляда. Глаза автоматически закрываются, когда пальцы крепко сжимают челюсть. Он дышит через нос быстрее, но делает это глубоко, иначе не выходит. — Лежи смирно! — почти по-звериному рычит Чонгук и, плавно выйдя почти на всю длину, резко вгоняет член по основание до громкого шлепка бёдер о ягодицы. Снова и снова повторяет эту пытку для обоих, которая заставляет забыть собственное имя. Постепенно амплитуда движений меняется, шлепки по-прежнему остаются оглушающе громкими, эхом отдающимися в ушах, но толчки усиливаются и ускоряются. Тэхён начинает биться головой о деревянную спинку кровати, вскрикивает, насколько это позволяет заклеенный рот, когда Чонгук резко выходит и рывком сначала тянет его ниже, а после и вовсе переворачивает на живот. Чон добавляет смазки, входит сразу на всю длину, заваливаясь корпусом на Тэхёна, и начинает с новой силой работать бёдрами. Быстро. Глубоко. Без шанса на передышку, выдыхая на ухо хриплые ругательства, как ему ахуенно узко, влажно и горячо. Тэхён уже плохо соображает, всё его тело напрягается, словно гитарная струна, член трётся о покрывало, давая дополнительную стимуляцию чувствительной головке, пах скручивает от подступающего оргазма, он мычит громче и в любую секунду готов взорваться. Невозможно сдерживать себя, когда при каждом грубом и глубоком толчке Чонгук так мастерски проезжается по простате. Он приподнимает чуть голову и поворачивает шею, одним лишь взглядом намекая на то, чтобы освободили рот. Дышать носом становится всё труднее, и как же он счастлив, что Чонгук его понимает, резко снимает скотч, отбрасывая его куда-то в сторону. — Вот сейчас… вообще не останавливайся, — пытаясь урвать хоть глоток воздуха, хрипит Тэхён. — Как скажешь, истеричка, — хрипло шепчет на ухо и кусает за хрящик, наслаждаясь вскриком. Чонгук выходит резко, в самый пик, когда Тэхён почти кончил. Он скулит недовольно, виляя задницей в поисках члена, но крупно вздрагивает от резкого шлепка, полностью покрываясь щекочущими мурашками. — Поднимайся! Звучит как приказ, и Тэхён, хоть и не сразу поняв, что от него хотят, но всё же подчиняется. Медленно и кряхтя, поднимается на колени и, только вцепившись пальцами в изголовье кровати, понимает, насколько сильно затекли у него руки. Чонгук намеренно приостановил стремительно подступающий оргазм. Он хочет продлить удовольствие, однако сложно это сделать в подобной соблазнительной позе. Этот Ким, сука, издевается над ним, так прогибается в пояснице и выпячивает красную от шлепков задницу, что появляется желание понаблюдать за таким зрелищем. Но долго у него это не выходит, терпения остаётся всё меньше. Чонгук впивает пальцы в тазобедренные косточки Тэхёна и буквально насаживает его на свой член, срываясь на быстрый темп. Дышать уже нечем, в комнате невероятно душно, тела покрываются испариной. Пах лишь на доли секунды прилипает к влажным от смазки ягодицам, разнося громкие шлепки по комнате, сопровождаемые хриплыми стонами обоих. — Да, да, ещё! Давай… Тэхён не затыкается, среди его хриплых стонов севшим голосом вылетают просьбы: «не останавливаться», «ещё», «глубже», «я почти», «я сейчас кончу». Протяжное «Да-а» слетает с губ одновременно. Тэхён мощной обильной струёй спермы пачкает изголовье своей кровати, а Чонгук кончает глубоко внутри. Их тела содрогаются в оргазме слишком долго, и, пожалуй, для обоих это становится слишком ярким событием. Когда кончаешь и видишь искры перед глазами. Когда грудная клетка вздымается слишком быстро, пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха за раз. Когда сводит мышцы практически всего тела, а после наступает блаженное расслабление. Тэхён даже не понял, как Чонгук его развязал, сон слишком быстро завлёк его в свои сети. Чего не скажешь о самом Чонгуке. После того, как он отдышался и вышел из Тэхёна, аккуратно снял с него ремни, вытер сперму с деревянной поверхности и уложил его удобно в кровать, натянул боксеры, минут пять тупо пялился в расслабленное лицо. — Что же ты творишь со мной, Ким? — тихо шепчет, борясь с желанием прикоснуться к рыжим кудрям ладонью. — Заставляешь испытывать невероятный кайф и вырубаешься сразу после секса. Желание лечь рядом и обнять слишком манит, но Чонгук отмахивается от подобной мысли, вздыхает и, выключив в комнате свет, идёт к своей кровати. Какое-то время ещё смотрит в тёмный потолок, пытаясь переварить нескончаемый поток противоречивых мыслей в голове.
