Своей любовью убиваешь

Туманная дымка рассеивается, поднимаю тяжёлые веки. Во рту пересохло. Как с похмелья, честное слово. Рядом отчаянно храпит Рон, а я чувствую, что не все так спокойно и хорошо, как кажется на первый взгляд. Сумерки гаснут медленно, такая зыбкая холодная тишина перед рассветом. Весь замок спит. А я не могу. Встаю, одеваюсь. На всякий случай решил прихватить мантию-невидимку. И выхожу из спальни. Почему-то жизненно важно прогуляться сейчас по пустынному Хогвартсу. Может, быть ностальгия. А, может быть, какой-то зов непонятный, который я чувствую прямо сейчас. Гулким эхом отдаются шаги, хотя, стараюсь ступать бесшумно. А где-то на краю сознания другие времена, другая реальность. Словно целая жизнь прошла. Как я ходил по этим же коридорам, как укрывался этой же мантией. Как был незаметным и бесшумным. И следил за тем, кто, как мне тогда казалось, что-то замышляет. Незрелый я был тогда. Неразумный. Не помог, не защитил. А сейчас готов. Сейчас сердце рвется, ищет. Зовёт куда-то. За очередной колонной нахожусь тупик. В углу маленькое хрупкое тельце съёжилось. Дрожит. Лицо уткнулось в колени, тихие всхлипы слышно. Я подхожу медленно, боюсь напугать. И чудом вспоминаю о своём теле невидимом под мантией. Ох, как бы я напугал его! Спешно срываю мантию-невидимку. Видимо, шуршание невесомой ткани лёгким шелестом потревожило его слух. Поднимает заплаканные красные глаза. Серебристое их мерцание освещает пространство вокруг. Боже! Я бы отдал за это мерцание всё! Положил бы весь мир к ногам — таким хрупким и нежным. — Драко… — тихим шепотом. — Не бойся, пожалуйста. Я не причиню вреда. Можно посидеть с тобой? Мне не спится совсем. Смотришь. Соленая капелька продолжает стекать по щеке. Я не встречаю протеста, сажусь рядом. — Можно? — так хочется стереть эту слезинку. Она совсем не идёт тебе. Она очертила влажной дорожкой чистую бледную щеку. Я не сдерживаюсь — лёгким касанием большого пальца стираю. Ты даже не вздрогнул, не пошевелился. — Прости. Здесь так холодно, а ты одет легко. Стягиваю свой вязаный видавший виды свитер. Надеваю его на тебя. Хрупкие дрожащие плечики скрываются в его тёплых объятиях. Тоненькие запястья трогательно выглядывают из толстых рукавов. Прошлый ты обложил бы меня трехэтажным матом за мой старый истрёпанный свитер и послал бы к Мерлину. А сейчас ты сидишь безропотно, взгляд твой беззащитный, тусклый сводит меня с ума. Робко, очень медленно, протягиваю руку, беру твою хрупкую ладошку, согреваю. И так трогательно — ты не сопротивляешься. — Драко, ты прости меня. — взгляд твой удивленный, словно слова хотят сорваться с языка: «за что?». Но по-прежнему не произносишь ни слова. Только тяжёлый выдох вырывается из приоткрытых губ. — Что не защитил. Не знаю, от чего. Просто чувствую, что должен был. И опять слезинка. Скатывается медленно. А глаза твои влажные так сияют. Боже, я не могу это выдержать! — Можно, я вытру твои слёзы? И сделаю так, чтобы их не было больше. — Улыбаюсь. А ты, о Мерлин! — киваешь, тихонько, еле заметно, но всё же. Всё же добился я твоей реакции. Пусть ты не прежний строптивый Малфой. Но ты новый открываешь мне свою чистую душу. И это так ценно! Двигаюсь вплотную к тебе, обнимаю хрупкие плечи. Чувствую, как дыхание твоё успокаивается, как всхлипы постепенно сходят на нет. Прижимаешься ко мне, укладываешь голову на плечо. Я бы всю свою жизнь отдал за этот прекрасный миг. Сидим так, в уюте и тишине. Только мерный стук твоего сердца слышно. Своё я не слышу и не замечаю. И не могу определить, сколько же прошло времени. Может, час, а может, вечность. Может быть, всего минута. Всё это становится неважным, когда вот так вот рядом. Когда ощущаю что-то родное. То, к чему меня вела, казалось, жизнь. Через все эти испытания и препятствия я наконец-то дома. В душе тепло разливается. А веки твои тяжелеют, опускаются. Дыхание становится размеренным, ровным, глубоким. Спи, мой хороший, я буду охранять твой сон.

***

Сквозь сон слышу глухой стук шагов. Он словно проникает мне в мозг. Отдает начинающейся головной болью. Медленно пытаюсь разлепить тяжёлые веки. Боже, я и сам не заметил как уснул! А ведь обещал беречь сон Драко! Первое, что проявляется перед мои сонным взором — раскрасневшееся лицо моего друга. Невилл, пылая праведным гневом, хватает меня за шиворот и лёгким движением руки поднимает на ноги. Голова кружится, резко темнеет в глазах. Хватаюсь за единственное спасение, чтобы не упасть. Но Невилл почему-то грубо отцепляет меня от себя. А через мгновение сгибаюсь пополам от резкого удара в живот. Воздух выбивает из лёгких, я задыхаюсь, снова темнеет в глазах. Да что же происходит-то? Я ещё ото сна отойти не успел, и сейчас выныриваю из его ласковых объятий прямиком в суровую жёсткую реальность. Пытаюсь отдышаться и сообразить, что сейчас произошло. Это Невилл меня так? Больше некому. Блестящие начищенные ботинки мелькают перед глазами, приближаются ко мне. Это вышеупомянутый Невилл решил мне особое внимание уделить. И тут до меня доходит! О, Мерлин! Он же делился со мной своими чувствами. Он всего лишь приревновал сейчас. — Невилл, друг, успокойся! Не было у нас ничего. Он замёрз сильно. И плакал. Я просто хотел помочь. — чертовски неудобно говорить, когда тебя схватили за подбородок и задрали голову наверх. — Учти, Гарри, в следующий раз так легко не отделаешься. А сейчас, — стальной холодный взгляд резко теплеет, когда он поворачивается к Драко, — я заберу то, что принадлежит мне. Подходит, склоняется, берёт на руки спящего бережно. — Стой, Невилл! Он ведь не принадлежит тебе. И не твоя собственность. — А ты в наши отношения не вмешивайся. Драко проснётся и сам этого захочет. Широкая спина друга скрылась за поворотом, а меня почему-то полоснуло словно ножом по сердцу. Сам захочет? Ещё недавно он так трогательно, так трепетно прижимался по мне. Засыпал на моём плече. О Боже, неужели ему настолько горько и одиноко, что совсем неважно, кто будет согревать его истерзанную душу! А мне бы отвлечься сейчас, только вот я ни о чём другом думать не могу. Перед внутренним взором до сих пор это серебристое сияние, влажная дорожка на впалой щеке. И мысли о том, что же с ним сейчас. Почему-то тревога поднимается. И недоверие к Невиллу. Ощущение, как будто не должен был отпускать. Должен был защитить Драко.

***

Невилл умиляется, глядя на спящее расслабленное лицо. Нежные губки причмокивают, он не выдерживает и целует их тихонько, целомудренно, еле касаясь. А комнате уютный полумрак. Над потолком мерцание свечей. Влюбленный парень теперь всегда создаёт в своём пространстве романтическую атмосферу. Ведь любимый в любой момент может здесь появиться. Укладывает на кровать своего драгоценного невольного гостя. Хочет укрыть. Но Драко вдруг берет его руку, притягивает к себе. Зарывается лицом в сгиб локтя и всё так же, не просыпаясь, тихонько произносит: «ммм, Поттер…». Переворачивается на другой бок лицом к стене. Невилла, мгновение назад едва не захлебнувшегося от накатившей волны нежности, резко сносит гневное цунами. Глаза наливаются кровью. Хлесткая пощёчина обжигает щеку спящего парня. Драко с криком вскакивает с кровати. И испуганными глазами таращится на своего похитителя. — Невилл, почему я здесь? Я помню как засыпал на плече у Поттера. — Ах, Поттер?! Ну я тебе покажу сейчас Поттера!!! Невилл схватил Драко за волосы, рывком поднял и бросил обратно на кровать. — Инкарцеро! Силенцио! — Ставит на колени, лицом к стене. Чуть отодвигает, чтобы стену было хорошо видно. — Поттера хочешь? Как скажешь, любимый. Будет тебе Поттер! Драко слышит зловещий шепот — неизвестное заклинание. И на стене постепенно проявляется изображение — ухмыляющийся Поттер смотрит прямо в глаза, подмигивает, облизывается, сверкая недобрым взглядом. Словно что-то предвкушая. — Не переживай, радость моя, я сделаю всё нежно. Как сделал бы Поттер твой. Одежда на Драко испаряется, неприятный холодок проходится по коже, покрывшейся мурашками. Ненавистные пальцы касаются ягодиц, гладят, раздвигают в стороны. Палочка уткнулась в нежное сомкнутое колечко посередине. Становится мокро, липко, неприятно. Смазки слишком много, и она стекает по бёдрам. Один палец медленно входит во всю длину. За ним — второй. Невилл разрабатывает Драко медленно, почти нежно, как и обещал. И вот уже четыре пальца свободно двигаются. — Так бы сделал Поттер? Позволил бы тебе насладиться? — он резко надавливает на простату, и Драко бы вскрикнул, если бы мог. И, к своему стыду, Драко осознаёт, что вскрикнул бы совсем не от боли. Он почти забыл, кто там сзади находится. Кто терзает его. Полностью погрузился в ощущения, утонул в зелёных глазах напротив. А тем временем пальцы исчезли. Влажная головка коснулась входа. — Как бы твой драгоценный Поттер вошёл? Медленно, давая тебе привыкнуть? Или резко, со всего размаха? — Надо отдать насильнику должное, он не двигался, сдерживался. И продолжал изливать свой яд. — Смотри на его похотливый взгляд, на его влажные блядские губы. Ты серьезно думаешь, что он был бы нежен с тобой? Думаешь, сдерживался бы, как я сейчас? Только я могу быть нежным, слышишь?! Только я могу быть с тобой! Невилл резко толкнул Драко вперёд, поставил в коленно — локтевую. Одной рукой схватил за волосы, оттянул назад, так, что Драко вынужден был поднять голову: — Смотри на своего Поттера! — и резко вошёл. От удовольствия повело так, что он сорвался. Вбивался в беззащитное неподвижное тело со всей своей недюжинной силой. Рычал и искусывал нежную спину, оставлял кровавые следы на белоснежной коже, всё больше погружаясь в свои звериные первобытные инстинкты. Кончал Невилл громко, бурно и как-то слишком агрессивно. Шлёпнул Драко по правой ягодице, пока левой рукой продолжал удерживать волосы. Да так, что отпечаток ладони остался, а обессиленный парень не мог больше удерживаться в своей позе и рухнул на кровать, придавленный мощным телом своего довольного удовлетворенного мучителя. Который, отдышавшись, привстал на руках и с довольной улыбкой спросил: — Понравилось? — и снова начал злиться, не получив ответа. Резко перевернул Драко на спину. — Ты долго будешь ломаться? Отвечай, когда я тебя спрашиваю! Взгляд упал на верёвки на запястьях, на сухие потрескавшиеся губы. — Ох, чёрт! Это же я на тебя наложил. Финита! Путы исчезли, к Драко вернулась возможность говорить. Но, похоже, исчез инстинкт самосохранения. Голос тихий, хриплый слегка, на губах слабая улыбка: — Единственное, что мне понравилось — это изображение на стене. И в последний момент приходит осознание, что подставляет он не только себя, но и Гарри. Но поздно уже. Опять глаза напротив наливаются кровью, раздуваются ноздри, учащается дыхание. — Изображение на стене, говоришь? — голос опасно тихий. — Мордашка смазливая? Уродские очки? Знаменитый шрам? Блядские зелёные глаза? Я ведь могу сделать так, чтобы ты никогда больше на него не посмотрел. Чтобы не увидел его больше. Мощная рука замахнулась, а Драко смирился со своей участью и закрыл глаза. Но прошла секунда, за ней — вторая. Время тянулось, тягучее, медленное, но удара не было. Глаза открывать страшно. Страшно увидеть что-то жуткое. Неизвестно, чего ещё можно ожидать от этого непредсказуемого человека. И вдруг… Грохот. Резкий, сильный настолько, что вся комната затряслась. И прятаться от реальности под закрытыми веками становится просто уже опасным. Испуганные глаза распахиваются и наблюдают за ужасающей картиной. Мощные кулаки разъяренного Невилла обрушиваются на стену, прямо на ухмыляющееся зеленоглазое лицо со шрамом. Эфемерный Поттер словно издевается. Продолжает нагло смотреть, прищуривать глаза. Лицо его не меняется, не искажается. Единственное изменение, которое появилось — кровь. Она стекает по стене, по лицу, изображенному на ней, спускается к шее и медленным ручейком течёт вниз. А удары не прекращаются, обрушиваются на несчастную стену, окрашивая её тяжёлым бордовым. Обнаженный Драко, не помня себя от ужаса, вскакивает с кровати, хватает висевшую на стене гриффиндорскую мантию Невилла, в спешке накидывает на себя и молится, чтобы дверь оказалась не заперта. На этот раз ему повезло. Хозяин этой греховной обители был слишком окрылён перспективой провести время с любимым, пока нёс его на руках. И забыл про запирающие заклинания. И сейчас забылся, пока в ярости дубасил изображение Поттера на стене. Поэтому и не заметил тихонько приоткрывшуюся дверь. Не услышал, как она скрипнула и закрылась. И в приступе неконтролируемой яркости даже не подозревал, что любовь всей его жизни прямо сейчас стремительно удаляется, направляясь в холодные промозглые слизеринские подземелья. Что на самом прекрасном, обнажённом теле сидит его мантия. Позже он придёт в себя. Заметит исчезновение Драко сразу же. А вот на пропажу мантии внимание не обратит. Позже он будет жалобно выть в подушку, упиваясь ревностью, злостью, обидой и чувством вины. А где-то в холодной серебристо-зеленой спальне свернется в клубочек под толстым одеялом тот, за кого Невилл готов отдать весь мир. И, конечно же, все заметят отсутствие двух парней на занятиях. И одно героическое сердце будет биться быстрее от переживаний. Но это всё будет после. А пока… Каждый упивается своими эмоциями, своим горем.