Часть первая и единственная
3 июля 2024 г., 20:13
Что может быть лучше и желаннее сладкого спокойного сна? У таких как я — пожалуй, что ничего. Я нужен ежечасно. Я там, и тут — куда пошлют, а посылают часто. И что в миру, что на войне, мне скажут: «Будь готов!» и мой ответ: «Всегда готов!».
Но в наши непростые времена смотрю кругом — и всюду вижу родственные души с тускнеющими глазами и синеватыми мешками под ними. Какого бы человек ни был положения, и к какой бы стороне баррикад ни принадлежал — выспаться не позволят ни у нас, ни у сепаратистов, и никто и нигде не может сказать тебе, что будет завтра, несмотря на так называемое перемирие после Революции. И сколь бы СМИ ни пели соловьем, что Нация, предавшая идеалы Императрицы, гниет теперь заживо в своем невежестве, а эти их «реплики» чуть ли не едят на обед собственное население, кто кого на самом деле сожрет, пока вопрос открытый…
Раздалась противная, дребезжащая сирена, возвестившая, что пассажирам нужно готовиться к очередному досмотру. И начхать ей, сволочи, что людям может просто хотеться еще полчасика поваляться в этой жесткой капсуле, закрытой сеткой рабица. Девять моих соседей по замкнутой железной коробке транспортного отсека, как я посмотрю, вообще здоровьем рисковать не хотят. Как солью из ружья подстреленные, они повскакивали с коек и выстроились в очередь перед конвейером рентгеновского досмотрового аппарата и начали по одному отправлять свой багаж в его недра.
«Китеж-Ротфронт, транзит окончен. Колония R-16 с радостью принимает всех гештальтов, ищущих здесь жилья и готовых достойно трудиться ради общего блага Великой Революции. Здесь вы всегда важны, здесь вы всегда нужны, здесь вы всегда свои, здесь о вас позаботятся. Протекторат AEON приветствует вас в вашем новом и безопасном доме на планете Ротфронт». — прозвучало приятным низким женским голосом объявление по системе оповещения, а затем последовало продолжение, жесткое и сухое. — «Гражданам Империи без специального вида на политическое убежище настоятельно рекомендуется сообщить об этом Протектору добровольно. В этом случае вы будете депортированы на имперскую половину планеты Китеж без последствий для себя в рамках действующего дипломатического соглашения».
Конечно. О дивный язык пропаганды, что у них, что у нас, одинаково сладок и лжив. «Депортированы без последствий» значит «исчезнете без следа», ну а часть про имперскую «половину» Китежа у знающего человека может вызвать только истерический хохот. К концу сообщения я уже забрал свою сумку, и, как и предписано, вернулся к транспортной капсуле. Попутно проверяю состояние моих курчавых рыжих волос и столь же рыжих бровей, сую палец в правое ухо, чтобы лишнего ничего из него не выпало, а затем расстегиваю багаж с отметкой китежской таможни и, также как и все, жду пришествия местных надзирательниц.
Не прошло и минуты, как распахнулась дверь и в её проходе показались пятеро совершенно одинаковых таможенниц, которых различить-то между собой было можно только по нагрудному номеру на толстенной черной кирасе бронежилета. Каждая — высоченная как железнодорожная шпала, обнимешь такую — в грудь уткнешься ходячему воплощению безопасности Нации. Характер несведущему обывателю показался бы суровым и неразговорчивым, но зато одно на всех личико у реплик серии Штар — само очарование, среди обычных органических женщин таких красоток еще поискать. На единственной ничтожно малой китежской колонии Нации K-01 такие, увы, редкость. Там пока еще люди за безопасность отвечают.
— Багаж — к досмотру! — приказали они хором точно такими же голосами, что был у диктора, и тяжелым шагом своих серебристо-красных бронированных сапог направились к пассажирам.
Несмотря на рентген, вручную они искали не менее тщательно, вскрывали у каждого все карманы сумки, перебирали, ощупывали все вещи проверяли детекторами паров взрывчатки и металла. Но, надо отдать Штар должное, чужое добро реплики не комкали и не расшвыривали, а раскладывали по-женски аккуратно и бережно. Про самого пассажира, само собой, они тоже не забывали.
Дошла и до меня очередь. «Моя», с обозначением на кирасе STAR-R16-Z-23, осмотрела меня, затем запустила свои длинные черные руки в сумку, вытащила оттуда все мои скромные пожитки — легкий унитарный комбинезон, который полагалось носить всем гражданским дееспособного возраста в качестве уличной одежды, обувь, перьевую ручку, и небольшой сверток бумаги с букетом из шести высушенных и лакированных алых тюльпанов с закрытым бутоном, полностью осмотрела меня, сравнила с декларацией, и все, конечно же, совпало. Однако, кое-что ей, ожидаемо, не понравилось.
— Гештальт, ваши документы. — приказала Штар.
Я послушно достал идентификационную карточку гражданина Нации с номером KLÜGNER-K-510601 и подписанный приказ о временной релокации сроком на четыре часа. Реплика быстро пробежала своими внимательными синими глазами документы, и, само собой, никаких отклонений не нашла.
— Итак, Кюн Люгнер. — строго спросила таможенница. — Вы понимаете вообще, куда вы прибыли?
— Конечно! Славная колония 16 на Ротфронте, достижение Нации в освоении новых планет! — бодро отрапортовал я, а затем уточнил. — А что-то не так?
— Почему у вас с собой комбинезон легкий? Вы на улице замертво упадете! — отчитала меня Штар, указав на мою верхнюю одежду.
— А мне говорили, что тут был создан климат… — удивился я.
— Воздух, пригодный для дыхания, здесь есть. Но на Ротфронте холодно для гештальта без спецодежды. Очень. — недовольно оборвала она меня, уперев руки в боки. — И это известно даже ребенку!
— Но мне сказали еще при отправке, что этого достаточно будет! Разве нет? — с испугом в голосе я спросил я, и глазами полными надежды уставился на неё. — Как же мне быть? Неужели обратно лететь?
— За мной следовать! — раздосадовано приказала Штар.
«И откуда вы такие беретесь… Говорили ему…». — тихо прошипела она отвернувшись, но я все слышал.
Высоченная реплика вывела меня с транспортного корабля, а потом громко топая направилась со мной куда-то отдельно от всех по про протяженным металлическим коридорам, освещенным скупо освещенным ртутными лампами. Один типовой поворот следовал за другим, ничего толком не менялось, кроме всюду висящих агитплакатов — то с призывами отказаться от избыточной частной собственности, то напоминающие о важности ведения документов, то просто рекламирующие местных искусственных сверхчеловеков, вроде той, что меня сопровождала.
В итоге Z-23 притащила меня в местное «снабжение», к еще одной такой же, как она сама. Спросив мой размер, они забрали мой «легкий» комбинезон и выдали взамен «утепленный», попутно шлепнув на него нашивку «KLÜGNER-K-510601», и заставили расписаться в двух актах.
— Теперь проследуйте на регистрацию, третий коридор налево. Свободны. — приказала Штар и собралась уходить.
— Постойте! — воскликнул я.
— Что еще? — сухо спросила она.
— Я хотел бы вас отблагодарить! — выпалил я.
— Меня? За что? — Штар с высоты своего роста окинула меня взглядом полным непонимания.
— За отношение ваше. Никому и дела до меня не было, а вот вы не позволили мне по глупости здоровье угробить. — сказал я и достал букет тюльпанов. — Пожалуйста, возьмите.
Реплика на секунду вытаращилась на цветы, что не ускользнуло от моего внимания. Но в момент снова напустила на себя строгий вид служительницы правопорядка и возразила:
— Гештальт, мы не принимаем награды за исполнение своих обязанностей, тем более задекларированные личные вещи.
— Хорошо, — сказал я, и вытащил один тюльпан и настойчиво протянул ей. — Смотрите, в моей руке все еще остался букет, как и было в декларации. Если один цветок, пусть всего один, останется у вас, ни от кого не убудет.
Штар по инерции пыталась строить из себя грозную и неприступную, но её сияющие синие глаза уже порядком забегали.
— Гештальт, я не собираюсь ничего для вас делать! — нарочито громко и резко выпалила она, пытаясь отпугнуть. — За взяточничество пойдете!
Но меня ей было не обмануть. Видя каждую трещину в её маске, я пошел в наступление.
— Вы уже сделали для меня достаточно, больше мне ничего от вас не нужно. Возьмите, пожалуйста. Если откажетесь — мне будет очень неловко. Уж так меня воспитали — «за сделанное благодари». — тут я нагло взял её за руку и вложил-таки в её черную кисть цветок.
Глаза Штар расширились от неожиданности, и она даже не попыталась сопротивляться.
— Безопасность граждан — это просто моя… — промямлила она, но я не дал ей закончить, бережно сомкнув её пальцы на лакированом стебле тюльпана:
— Пусть эта память о прекрасной природе погибшей от рук вероломной Империи планеты Винета останется и у вас. За вашу доброту я с удовольствием подарил бы вам что-то более значимое и менее хрупкое, но чем богат. Всего вам хорошего!
После чего послушно направился, куда мне было сказано, не оборачиваясь и не оставляя реплике шанса на возражения. Но, когда я скрывался за поворотом, до меня донеслось слабенькое, но отчетливое «Спасибо».
* * *
Душная железобетонная коробка доков космопорта в секторе N, наконец, выпустила меня наружу. Под звездным небом, большую часть которого занимал громадный беловато-коричневый газовый гигант с наводящим жуть на местных жителей красным Оком, передо мной открылся целый мир ротфронтовской Колонии 16. Точнее, смертельно холодный, заснеженный мирок железобетонных многоквартирных коробок, временами проносившихся по рельсам квадратных червяков поездов и вездесущих зорких камер видеонаблюдения. Покрепче закутавшись в выданный Штар «комбинезон утепленный» и затянув капюшон, я не смог отказать себе в удовольствии выпустить метровый столб пара изо рта, точно заядлый курильщик. Отойдя от космопорта на две сотни метров, я как бы невзначай залез пальцем в собственное правое ухо. После некоторых манипуляций, радиоприем пошел и крохотный динамик начал передавать звук. Поначалу он будто бы упорно барахлил, и весь фон занимали громкие, свистящие и шипящие звуки, будто кто-то засунул нос прямо мне в ушную раковину и изо всех сил дышал. Но через несколько секунд таки прорезалось и желанное щебетание очень знакомых птичек: — …Ну, и на что ты рассчитываешь? — Просто интересно, а вдруг хоть что-то сохранилось? — Да ты что, лет ему, наверное, больше, чем тебе. Давай-ка не тычь его носом своим, сломаешь еще наш общий трофей! — Ой, да вряд ли он так просто поломается. От этих полимерных смол, это теперь скорее пластмасса, чем растение. Но все лучше, чем ничего… И все в таком духе. В отличие от места несения службы, в своем-то общежитии Штар, коллективные создания, слов сдерживать не будут, и их синенькие язычки проболтаются даже о том, что можно знать только Протекторам. Такая информация точно не помешает, когда нужно будет выйти из игры. Я собрался было прекратить прослушку, вот только тут разговор скворчих свернул совсем не в нужную сторону: — …Странный какой-то он, все-таки… — Кто странный, Зед-двадцать-третья? — Гештальт этот. Не могу избавиться от дурного ощущения. Вроде все с документами правильно, запрещенного не везет. Не боится, не юлит, убежать не пытается. Но вот понять не могу, почему я в какой-то момент стала слушать его как завороженная? Это как-то... — Опять ты со своим «тут что-то не так»? Еще скажи, что ты от нашего общего подарка отказывалась! — Зед-двадцать-третья, ты серьезно? Тебя без присмотра оставь, ты в дырках на носках гештальта усмотришь глубинный смысл! — Ха, да она втрескалась! Негоже теперь тебе, занятой леди, с нами, рядовыми девками, а? — Да идите вы! — Зед-сорок-четвертая, тупая шутка. — А что, а что, не так, что ли? — Сама хороша! Развалилась тут ходулями на два кресла и про мужиков чужих рассуждает! Дуй стрелять учиться, чудовище!.. STAR-R16-Z-23, значит… Теперь-то уж точно придется иметь тебя ввиду.* * *
Следующий пункт моей «экскурсии» — проспект Революции, судя по часам на ратуше, я прибыл сюда как раз вовремя. Ошибиться невозможно — самая крупная во всей Колонии 16 улица. Что забавно, она же делит все ротфронтовское поселение на два неровных куска. По середине — толстая жила из шести железнодорожных путей, ветвящихся во все углы в колонии. По краям — квадратно-гнездовой оскал бетонных коробок, так называемых блоков общежитий — слепленных коммунальных квартир с одной на всех кухней, столовой, медпунктом, станцией метро, и даже несколькими магазинами — они хорошо отапливаются, и потому считаются благополучным жильем. А между домами и железной дорогой — широченные тротуары, на которых всегда полно людей. Все они поголовно в «комбинезонах утепленных», вечно с тяжелой сумкой на плече, от того тоже кажутся типовыми, под один национальный стандарт, вместе с их домами, рационами и неусыпными репликами Протектората. Вот сейчас я и продираюсь сквозь эту толпу, бредущую по своим делам, и внимательно гляжу, не выделяется ли кто чем-нибудь интересным, и отсчитываю дома по правой стороне. Первый… Второй… И вот, поравнявшись с седьмым зданием, среди смурных разнообразных морд, погруженных в свои проблемы, я замечаю её. Молодую черноволосую девушку, неотрывно глядящую на меня и мою рыжую кудрявую шевелюру, не влезающую в капюшон. Настолько обычная девчушка, что выделить-то какую-то её отдельную черту невозможно. Вот только на черной лямке маленькой сумочки на её плече туго стянута и завязана бантиком белая лента, причем до такой степени, что ручка скручена, и того гляди соскользнет. Шаг за шагом мы сближаемся, не теряя друг друга из виду, мы ближе и ближе. Я расстегиваю свою сумку и вот, когда между мной и девушкой осталось уже пара метров, она чуть замедляется, и как бы невзначай бросает: — Когда же, наконец, взойдет Солнце на этой ледяной планете? Мы чуть сталкиваемся, неуловимое движение, и вот, та самая сумочка уже пропадает в моей распахнутой дорожной поклаже, и мы с Кометой расходимся, не оборачиваясь друг на друга. Я сворачиваю с проспекта Революции, и в одном из глухих, менее благополучных, дворов, вскрываю передачу — старенький путеводитель по колонии и испачканную карту, над которой кто-то некогда пил чай с аккуратностью свиноматки, обильно капая прямо на улицы и дома. Так подумал бы человек несведущий. На самом же деле, пятна на карте совсем не случайны. Следы от капель покрупнее и откровенные кляксы не значат ничего, средние — это мертвые зоны городских камер, а одна единственная, самая маленькая, почти что точка, — конспиративное помещение, где планируется явка. И находится она точно на отдельно стоящем здании с парикмахерской некоего Фризера в секторе A, к которой теперь более чем очевиден безопасный маршрут через трущобы.* * *
Как и большинство коммерческих заведений Нации, искомая парикмахерская не имеет никакой толковой вывески, на её наличие за стандартной металлической дверью просто указывает строгая надпись красной краской на серой бетонной стене. Одна из немногих вещей, которой бы у сепаратистских законотворцев стоило бы поучиться — торгашам только дай волю, заляпают своей рекламой дома от фундамента до крыши, как у нас в свое время. При ближайшем рассмотрении перед входом обнаружилась камера видеонаблюдения, изображавшая что зорко снимает всех проходящих на благо безопасности Нации, и табличка над панелью доступа, заверенная символикой Протектората AEON о том, что парикмахерская закрыта до окончания некоего «разбирательства». «… ..- -.» — постучал я по металлической поверхности, перед этим лишний раз убедившись, что на мне не повис «хвост», и что вход никому не интересен. Дверь тут же моментально открылась и я нырнул внутрь. Кругом — кромешная темень, грязнющий пол с оставленной кем-то одинокой строчкой следов, покрытые сантиметровым слоем пыли шкафы и кресла, затянутые тряпками зеркала, брошенное оборудование. В таком состоянии помещение парикмахерской пребывает явно не один месяц. Вскоре из потайного люка показался и местный обитатель. Щуплый молодой кареглазый шатен, одного со мной телосложения и роста, неизбалованный калорийной пищей, левая бровь которого была парализована, и оттого лежала над глазом прямой горизонтальной палкой, что придавало ему слегка жалобный и офигевший от жизни вид. — Приветствую вас, Солнце! — Аналогично, Луна. Позвольте с порога вопрос — почему непорядок в помещении? — спросил я, указав на давно не использовавшийся зал для посетителей. — Виноват! Буран с утра был жуткий, все ходуном ходило, по датчику на двери показалось, что пароль слышал, а камеру снегом тогда залепило. Ну и бегал разок… оплошал. Проходите, я сейчас приберусь. Пропустив меня к люку, Луна взялся за веник и генератор пыли. И протоптавшие грязь следы наших ботинок на полу быстро сравнялись с равномерным пылевым ковром во всей остальной парикмахерской. Убедившись, что нас ничего не выдает, мы спустились в цоколь. Конспиративный подвал встретил тусклым светом, затхлым воздухом, теснотой стен, которую усугубляли стеллажи с пола до потолка, уставленные банками с живыми препаратами человеческих скальпов, ушей, бровей, глаз и подушечками пальцев с разными отпечатками, да впридачу несколькими склянками с медицинскими препаратами. На крошечном столе громоздилась шифровальная аппаратура и маленький компьютер, а в его единственном ящике — все мыслимые и не мыслимые копии печатей и образцы подписей. — Ну, я очень старался! — гордо заявил Луна, показывая на себя. — Созданный мной Николай Нгуен справится с чем угодно, что бы вам не поручили, Солнце! Работает автором пропагандистских материалов для AEON, появляться вам потребуется только периодически в издательстве. По статьям тут сроки довольно мягкие, хотя главред по любому поводу орет как белуга, и ему всегда надо «пораньше». — Неплохая легенда. — ответил я. — А это, — сказал он, повернув ко мне выпуклый мерцающий экран монитора. — прямой доступ к переписке местных блок-стражей секторов с А по X. Кстати, в секторе С, где у Нгуена коммуналка, блок-страж — реплика Колибри, но не опасайтесь её слишком. Какого-то дьявола их командование посадило её одну, её телепатические способности ослаблены. Девчушка с ума схо… Тут Луна осекся и замолчал. — Если вы думаете, что я буду осуждать вас за сочувствие врагу, то вы ошибаетесь — ответил я, подняв ладони. — Да я просто оговорился. — продолжил отпираться он. — Давно наблюдаете за ней? — не останавливался я. — Естественно, с самого прибытия. — И прикипели? — Ну, если честно… — Если честно — то да, не правда ли? — Не то, чтобы да, но… Слушайте. Я понимаю, что она — мой враг, могучая телепатка и машина-убийца, но я совру, если скажу, что она не вызывает никаких чувств. Хоть и реплика — а добрая она душа. Насколько только возможно. — Луна, это вполне естественно. Кто бы что ни говорил, но конструкторы AEON умышленно не пакуют всех Протекторов в защитную броню как серию «Шнеппер», а делают из них писаных красавиц — для должного эффекта. Я вот тоже уже который год работаю, а на Штар иной раз никакого брома не хватает. Вроде заведомая вражина зовет документы проверять — а в моих глазах уже будто жена родная домой зовет, привык к ним... — Как приятно в наше время встретить понимающего человека! — утер Луна пот со лба. Тут я указал на склянку с надписью «индуктор отторжения импланта»: — Да, наш враг умен и хитер. Ну а мы — хитрее и умнее. Давайте уже приступим. Мы набрали по полному шприцу прозрачного раствора, и прошлись уколами по всей линии волос, бровей, под глазами, и прокололи все десять пальцев на руках. Живая кожа на этих участках у нас обоих начала покрываться волдырями и быстро отслаиваться, расходясь полосами и обнажая мышцы и кости…* * *
После получасовых процедур Луна уже расчесывал некогда мои рыжие кудри и приводил в порядок новые для себя кустистые брови, таращась на себя теперь уже зелеными глазами в зеркало. Мне же с внешностью Николая возиться не пришлось совсем, наскоро парализовал нейротоксином левую бровь да и все. Осталось лишь поразмять кисти рук и дождаться, когда прирастут подушечки с новыми отпечатками пальцев. — Повторим еще раз. Радиус действия прослушки в доках — триста метров. Штар, которой нужно избегать Люгнеру Кюну, носит номер Z-23? — спросил Луна. — Именно. — кивнул я. — Перестрахуйтесь, на всякий случай. Как и ожидалось, она спокойно выписала мне «чистую» одежду, но вот на стандартную схему установки доверия V378-STAR она отреагировала с колебанием и с устойчивым подозрением постфактум, при сослуживицах сомневалась в правдивости произошедшего и правильности своих действий. — Сомневалась, говорите? Штар-то? Для них же это верный признак слабости! Таких у них не любят. — Верно. И она уже отметилась этим в коллективе — это не единичный случай. Возможно, у неё аномалия нейронного слепка, и тогда жить ей долго не позволят. Но до тех пор её действия потенциально непредсказуемы для нас. «Спящий» агент переоделся в мой комбинезон, я — в его, и мы направились к двери. Перед тем, как выйти наружу и попрощаться «Люгнер Кюн» сообщил еще кое-что: — Раз у меня совсем времени нет, Комета на вас. Экстренная связь с ней у нас через записки. Передаются через камеры хранения на станции метро «Мандельброт», там же, где она посылки из штаба получает. У неё там датчик открытия-закрытия ячейки есть, сразу узнает, был кто-то или нет. Вы, уж пожалуйста, предупредите её, если что начнется. Она новичок совсем. — Будьте спокойны, Луна. Её безопасность — и моя тоже. И вы берегите себя. Убедившись, что в прямой видимости никого, мы наскоро распахнули дверь, и мой сменщик растворился в поднявшейся снова вьюге. Проследив за ним при помощи наружной камеры насколько это было возможно, я выдвинулся ровно через пятнадцать минут, не забыв замести перед выходом наши следы.* * *
Зная теперь куда и как ходить, я без труда подкрался к таможне космопорта, минуя доки. Стоя в тишине за углом ближайшей коммуналки, я решил не терять времени даром, и заодно лишний раз послушать пение птиц во время их отдыха. — …А коротышке-то из сектора С, похоже, влетит. Не устраивает что-то высоких шишек из командования, хотят ежегодную проверку сместить ближе к Мондфесту. — Ага, как назло, в опалу попадает кто-то нормальный. Четвертая Колибри — хорошая девчонка, даже к гештальтам-тупицам с пониманием относится, а наши из розыска вообще на руках носят. Вот бы Великого Уравнителя на такую же заменили. — Пф, как же. Наша-то мымра всех переживет. — И не говори. Аист-аистом, а гавкает как собака… Таких, сестренка, не списывают. — Вон Зед-двадцать третью отлаяла за невнятную докладную на того гештальта, который с цветочком. На весь коридор хай стоял, можно подумать, велика важность. Бр-р-р. Не хотелось бы мне оказаться на её месте. — Она еще легко отделалась. Не списали же — значит куда-нибудь определят. Главное, что Зед-двадцать-третья про «подарочки» гештальтовские не проболталась, вот тогда бы все огребли. — Поровну, ха-ха!.. И тут, наконец, затрещал сканер частот. Я быстро переключился на радиопередачу Луны и поймал передачу Морзе. «.--- ----- …- ..... .---- .---» — Код, означавший, что Люгнер Кюн успешно отбыл на Китеж и скрылся без затруднений.* * *
Вернувшись в подвал парикмахерской Фризера, я проверил удаленный доступ к компьютерам блок-стражей. Подслушанное у Штар подтвердилось — в мое отсутствие на имя Колибри R16-04, руководившей безопасностью сектора С, действительно пришло два письма. От: Командование AEON Тема: Ежегодный анализ эффективности KLBR-R16-04. Как и в каждом году, результаты вашей работы вскоре будут проверены местным командованием. Помните, что от этого будет зависеть, заменят ли вас. От: KNCR-R16-22 Тема: Будьте осторожны. Ходят слухи, что в вашем районе действует имперский шпион. Для расследования штаб-квартиру AEON на Хеймате собирается отправить подразделение специальных операций, которое должно прибыть в течение 6-12 циклов. Излишне говорить, что если они кого-нибудь найдут — это плохо для вас кончится. Вы знаете, что делать. Ясно все. За Колибри действительно взялись. У других блок-стражей такой корреспонденции не наблюдается, да и не по слухам шпионов ловят. Пресловутый спецотряд — просто еще одна инспекция по её душу. Впрочем, задерживаться до их прибытия не стоит — а то мало ли. Осталось только изучить «Гид по Колонии-16», врученный мне Кометой. Старая, ничем не примечательная книжонка, рассказывающая о том, как деятели Революции упорным гиперборейским трудом освоили луну крупнейшего в солнечной системе газового гиганта, и как огромное количество людей, которых революция и война лишили дома, нашли здесь свое пристанище. Обычное пропагандистское поделие, на первый взгляд. Однако стоит открыть на просвет страницы 3, 9, 48, 66, 170, 243, 260, и 1064, легко заметить маленькие точки проколов тоненькой иголкой на нужных буквах. Задание для меня на этот раз было таково: «оПределить биорезонаторов среди гражданского населЕния сЕктора с обеспечИть их беЗопасное отбытие на китеж награДа за 500000 империалов за S класс 4500 A класс 2000 B класс». Люди способные читать мысли и менять реальность всегда будут в цене... Что же, определенно Вселенная поет сегодня о секторе С. Надеюсь, не будет в этой песне строки о моих похоронах...* * *
Глубоким темным вечером я начал перебираться в официальную коммуналку гештальта Николая Нгуена в «комфортабельном» секторе С, чтобы иметь возможность выспаться хоть пару часов. Общежития, увы, находятся находятся на одном этаже с кабинетом блок-стража, и концентрация сил Протекторов тут приличная, даже в темное время суток. Каждая встреченная Штар с одним и тем же лицом одинаково встревоженно спрашивала мои документы, но не имея ничего против зубодробительного номера NGNKOL-R-2122c — одним и тем же небрежным жестом пропускала дальше. А вот комендантша общежития, к счастью, не удивилась появлению лица с парализованной бровью — когда на носу дедлайн, спецы из отдела пропаганды могут вполне вернуться затемно, даже в выходной. В «моей» квартире царил творческий беспорядок — по старомодным шкафам была распихана куча национальных книг по истории, культурологии и политпросвету с бессчетным числом закладок, чуть ли не на полу валялись записульки для будущих статей. А на койке даже нашлась зарисовка с будущей иллюстрацией командующей реплики Шторх — на которой она лихо держит помповый дробовик в одной руке, а тяжелый электрошокер — в другой, и свирепым взглядом буравит зрителя. Ай да Луна — в роль писателя-пропагандиста Нации вжился на славу! Что важнее лично для меня, у Нгуена нашлись пластиковые карточки с астрономическими символами шести обитаемых тел в солнечной системе. И они подали мне отличную идею к моему сну.* * *
Утро следующего дня, называемого тут циклом, встретило целой кучей задач, превратившей меня в один из Ротфронтовских вихрей. Обеспечить себе максимум времени для работы, придумать, как и где я должен переловить всех людей в секторе и проверить их способности, и в случае чего, быть готовым объяснить все это Протекторам… С первым пунктом было проще всего. Надсадно кашляя на весь блок, точно лицо без определенного места жительства, я сам привлек внимание к несуществующей проблеме у всех, кого можно. Не желая «находиться в одном помещении с моими слюнями и соплями» обчиханные на утренней зарядке соседи по блоку чуть ли не сами выперли меня к врачу, обретавшегося в госпитале на втором уровне сектора. Тот по результатам обследования заявил, что легкие мои подобны чистому стеклу, и ничего в медкарте он писать не собирается. Но стоило мне пустить в ход два главных козыря — эмоциональный рассказ про жуткий дедлайн, и увесистую, ничем не пахнущую стопку национальных рацион-марок, как «принципиальный» сатрап тот час же выписал справку, освобождающую меня ото всяких норм по каждодневной физической подготовке и учений по обеспечению гражданской безопасности в случае возможной агрессии вероломной Империи, что позволило мне выгадать время на работу. Разговорив врача еще немного, я также узнал о недавно освободившейся хозяйственной комнате в блоке, располагавшейся на верхнем уровне, восточнее госпиталя. Судя по карте, она находится близко к лестнице, ведущей к нижним торговым площадям, а значит мимо будет проходить почти каждый житель Сектора С — убалтывай любого и тестируй хоть до посинения, не сходя с одного места. Вот только разрешить ею пользоваться может, разве что, Протекторат… Кажется, встречи с мелкой телепаткой мне не избежать. А значит, придется знакомиться, а для такого нужен серьезный повод, чтобы нагрузить её маленькую головку как следует.* * *
Решив, что подделки для такого случая мне будет мало, я отправился в издательство AEON, даром что сегодня у Николая выходной. Строение воистину достойное Министерства пропаганды. С виду новое штукатурное покрытие, но то тут, то там — трещины. Некоторые из них, наиболее яркие, закрывались листовками с лозунгами и плакатами, обвиняющими во всех бедах Империю. Внутри же меня встретила одутловатая рожа главреда, сходу начавшая с ехидных замечаний в мой адрес: — О, Нгуен? Что это вы не по расписанию явились? Работы мало? — На самом деле, да, но проблема не в количестве, а в качестве работы! — рапортовал я. — Я осознал, в чем причина недостаточной эффективности предоставляемого мной материала! — Да вы что? Труженик вы наш. Громкие слова для того кто вовремя материал сдать не может! — Я понимаю, почему вы просите предоставлять материал пораньше! Но дело как раз в том, что мне сложно подобрать аргументацию для читателя. На это уходит много времени, а результат — хуже ожидаемого! — Хватит балаболить устно, Нгуен, у меня вас таких охламонов десять штук! Вы мне письменно, письменно! И заранее! Не справляетесь — так проваливайте в рудники! Разумеется, он пустозвонил, ни мне, ни кому бы то ни было на моем месте, ничего бы не угрожало. Не справляться — значит не выполнять в срок — а на таковой есть норма труда, которую даже его сальная волосатая рука не может менять безосновательно. Однако же мне было нужно сейчас другое. — Послушайте, я бы не пришел сюда в выходной, если бы планировал с вами спорить! — Мне плевать куда вы там ходите, мне результат нужен! — Так я о чем! Чтобы писать качественно и быстро, нам важно быть понятными читателю! — И что? — И чтобы лучше понять, что им понятно, а что непонятно, я считаю, надо провести блиц-опрос жителей колонии! — Какой еще блиц-опрос? Главред начал уставать орать, что делало его чуть лучшим слушателем. — Вот смотрите! — говорю я. — Надо пройтись по секторам Колонии, и провести базовый скоростной опрос на эрудицию! Что вообще люди знают об окружающем их мире? Что они знают о достижениях Нации? Тогда можно было бы учитывать их действительные знания при построении наших статей! И наша аргументация находила бы больше отклика! — И-и-и? Кто это делать-то будет, я что ли? — Я же и займусь опросом! У меня два выходных впереди! Я уже подготовил опросник! Отчитаюсь лично вам по готовности, со всеми выкладками и выводами! Это ведь и другим поможет! Главред на секунду задумался. И наконец-то зазвучал, как цивилизованный человек: — Надо же. Давненько от вас не было никаких инициатив, Николай. Но, ладно, допустим я восприму вашу идею серьезно, и вы как-то сумеете опросить жителей колонии репрезентативно. Вопрос — от меня-то вы что хотите? — Расписочку напишите, что такое задание дали! — Что?! Вы сами себе его дали, Нгуен! Какие вам еще бумаги?! — Понимаете ли, какое дело. Я же к вам не с пустыми руками пришел. Я договорился с блок-стражем сектора С, она готова мне помещение удобное выдать, чтобы дело шло быстрее, и охват опрашиваемой аудитории был больше. — С Колибри? Блок-стражем? Вы серьезно? — Очень, очень понимающая реплика Колибри, знаете ли! Весь штаровский отдел розыска её на руках носит! Но ей бы бумажку, почему помещение занято — проверка у неё серьезная на носу! — Ну Николай… Считайте, что на сегодня вы меня убедили в своей мотивации работать. Но только попробуйте еще пролюбить мне сроки сдачи! И статьи жду после выходных! СРАЗУ! Жирная задница, несмотря на все свои словесные язвы, все же шлепнула мне справку, подтверждающие мои слова. — Вы — добрейший человек! Все будет! Все будет в наилучшем виде! — сказал я и вылетел наружу.* * *
И вот я пожаловал к кабинету блок-стража. Вход охранялся одинокой Штар унылого вида. От прочих реплик этой серии её отличало до того кислое выражение личика, что и лимон приторным покажется, да наспех набитый на черной бронепластине номер STAR-R16-223 с какой-то особо уродливой первой двойкой. Заметив краем глаза намерение чего-то человекоподобного подойти сюда, реплика сразу приказала: — Доносы на соседей — в ящик. И указала на специальный контейнер для почты, стоявший рядом с дверью, никак не закрепленный — будто сюда принесли его совсем недавно. — Простите, — отвечаю ей я. — у меня не донос. Я из издательства AEON. Мне нужно увидеть блок-стража. — Всем надо. Нет её сейчас. — отрезала она. — А скоро вернется? — продолжил я. — Да что вы пристали ко мне, гештальт? — сразу вышла та из себя. — Она передо мной не отчитывается! Уйдите с глаз! Поняв по её внешности и тону, что объяснять мне ничего не будут и лучше не провоцировать, я решил подождать, встав чуть поодаль. Блок-стражи, начальники безопасности блока общежитий, кабинеты надолго не покидают.* * *
И действительно, не прошло и часу, как из-за поворота показалась процессия — еще десяток высоченных Штар, а во главе у них — реплика с внешностью маленькой черноволосой девочки со звездами во лбу. Блок-страж не доходила своей «свите» даже до пояса. Колибри была встрепана, и о чем-то раздраженно говорила, но на сильно пониженных тонах, так что разобрать было почти невозможно, а гулкий топот Штар и вовсе сводил шансы на нет. Я пошел навстречу, вглядываясь в её лицо и читая по губам. — …В открытую, не прячась, имперскими книгами торговать, в своем же семейном книжном магазине! Чего ради было волочить их сюда с Винеты?! «Не знаю!», говорит, что оно запрещено! Одно издание "Королева Тысячелетий", что прославляет невзначай Великую Императрицу чего стоит!. Да нас всех вздернут теперь из-за этого идиота Итоу! Штар-офицер, внимательно слушавшая её излияния, как назло, шла в защитной личине, и её рта я не видел. Судя по жесту, она задала Колибри какой-то вопрос. — Сообщите им об отце, но пока не изолируйте. В течение сегодняшнего дня я ограничу им выход за пределы сектора. Завтра приводите по одной мать и обеих дочерей. — ответила блок-страж. После чего безответный диалог продолжился: "Сил сегодня больше нет. Я хочу лично убедиться в степени вины каждого. Расстрел целой семьи... Я хочу быть точно уверена, что без этого действительно нельзя обойтись..." "Разместите везде объявления об отмене Мондфеста — теперь весь сектор С придется перевернуть вверх дном. Мало ли, сколько еще таких «умных» тут сидит." Отряд Штар отправился выполнять тихий приказ, а я, едва веря в собственное счастье, срочно построился за Колибри, собиравшейся заходить в кабинет. Едва заметив меня, она сразу бросила: — Доносы на соседей — в ящик. — Блок-страж, подождите, пожалуйста! Не доносить я, у меня вообще никакого криминала! — Ах вот оно что. — буркнула девчушка, собираясь исчезнуть за дверью. — Раз у вас не срочно… — Очень срочно! Я — Николай Нгуен, издательство AEON… Я отдал ей распоряжение о полевых опросах и разразился теми же объяснениями, которыми глушил редактора, чтобы выбить заветную комнатушку. У Колибри, которой забот явно хватало и без меня, быстро отвалилось желание даже пытаться использовать на мне биорезонанс, чтобы получить от меня еще несколько новых мыслей. Имевшихся и вливаемых в неё снаружи ей хватало с избытком, и она просто встала как статуя в створе двери. Охранница Штар R16-223 в это время смотрела на блок-стража с немым вопросом на лице, затыкать меня или нет. — Вот! Таким образом мы сможем улучшить политическое просвещение населения колонии! Более того, итоги тестирования я могу сообщать лично вам, возможно они будут вам полезны! — закончил я. Колибри несколько раз моргнула длинными ресницами, пытаясь усвоить сказанное. — Понятия не имею, как вы об этом узнали, Нгуен, но вообще-то помещение бывшего малого общежития освободили под дополнительный склад госпиталя, и не собираемся занимать его чем попало. — От секториального доктора! Я сегодня на приеме был! — честно парировал я, протягивая ей медицинскую справку о подозрении на астму за сегодняшним числом. — Вы не подумайте — как только это помещение понадобится, я тотчас же его освобожу! Просто по домам уж очень тяжко бегать, на мне и так весь сектор! Начальник мне плешь проест, если не уложусь! Ну войдите в положение, пожалуйста! Колибри выпустила воздух. — Ну что же, ладно. Ладно. Будет вам помещение. — сказала блок-страж. После повернулась, и приказала Штар у дверей: — А вы берите-ка ключ — и проверьте, чем там гештальт Николай Нгуен заниматься будет. Не все же вам дверь караулить, новенькая. — Принято. — ответила STAR-R16-223.* * *
Я и моя конвоирша быстро добрались до вожделенной комнатушки. Кругом — сплошной поток людей, так и ждущих, пока я их проверю. Прямо перед дверью печальная скворчиха, погруженная в какие-то свои проблемы, всю дорогу только и смотревшая под ноги, подала мне ключ-карту. Я машинально протянул руку навстречу, но в какой-то момент я чуть коснулся её пластиковой ладони. Двухметровая тяжеленная реплика вдруг дернулась и выронила карту. — Что-то случилось? — спросил я. — Н-ничего, — ответила Штар за номером двести двадцать три, впервые за это время посмотревшая на меня. — открывайте! — Ну ладно! — по-приятельски ответил я и вошел в комнату. Внутри оказалось не пусто. Имелся и удобный стул, и столик для записей. Мое нутро ликовало, даже на это не придется тратить время! Я приступил немедля. Докапываясь до каждого проходящего и пробегающего, я заманивал их на «опрос национальной важности», не забывая покивать на «мою» могучую Протекторшу. Вид высоченной Штар добавлял моим словам веса и серьезности, и не оставлял гражданам шанса на отказ, к моей огромной радости. Дальше же все было проще пареной репы. Я задавал несколько общих вопросов, из разряда «Что называют сердцем Революции?» и среди их числа просил назвать астрономический символ, соответствующий обитаемой планете нашей звездной системы, и кому она принадлежит — Нации или Империи. Хитрость же была в том, что человек, владеющий биорезонансом, легко увидит нужный символ сквозь оборотную сторону карточки. А я, в свою очередь, легко замечу по лицу и жестам готовность отвечать еще до того как поверну её лицевой стороной к опрашиваемому. Все время я тихонько поглядывал на своего надзирателя. STAR-R16-223 как будто вспомнила о приказе и настойчиво смотрела на меня, но ничего не предпринимала и не говорила. Оно и понятно. Штар — всего лишь охранница, откуда было знать о таких тонкостях ей? Да уж. Несчастные создания Нации. Настолько могучие — и одновременно столь беспомощные. Предсказуемые. Загнанные в рамки шаблонов своих создателей. Если мою деятельность вскроют — эту милашку наверняка спишут, как её маленькую начальницу, хотя ни та, ни другая, не имели против меня шансов. И уж точно не были ни злодейками, ни кровожадными людоедками. Когда же, наконец, кончится эта холодная война…* * *
Час шел за часом, и объем досье на местных жителей для Колибри и отчет для главреда неуклонно росли. Но увы, никаких биорезонаторов выявить не удавалось. Я даже захотел взять перерыв, но тут среди людей на глаза мне попалась необычная троица. Одна — совсем еще девочка, но волосы уже седые, как снег. И красные как рубины глаза, а с ней — две длинноволосые девушки постарше и повыше, очень между собой похожие. «Точно Императрица в окружении элитной стражи» — подумал я. — «Но не может же она быть её наследницей? Скорее всего, просто совпадение». Однако же любопытство взяло надо мной верх, я встал перед ними и уболтал всех трех участвовать в опросе по политграмотности, попросив входить по одной. Две девицы, на поверку оказавшиеся сестрами с до боли знакомой фамилией Итоу, ничем особым не запомнились, обычные подростки. Эрика — горяча на голову, бесцеремонна и безумно тороплива, а её сестра Изольда изо всех сил старалась побороть волнение, отвечая на мои вопросы как можно быстрее. Судя по их лицам, они хорошо проводили время вместе, и пока еще не знали, что случилось с их отцом, и что им предстоит. А вот беленькая девочка напротив, на все опросы отвечала медленно, вдумчиво и безупречно по содержанию. Вопрос за вопросом, медленно и неторопливо. Как неторопливо произносила она и загаданные мной астрономические символы, правда начинала она говорить уже тогда, пока карта только поворачивалась к ней, и она назвала правильно все без исключения. Это биорезонант А-класса, не меньше. И мои 4500 империалов, если я её вывезу с Ротфронта! — Ну что же, мисс Ён. — рассыпался довольный я в комплиментах, собираясь закинуть удочку на будущее. — Вы — воистину образцовая юная гражданка. Как думаете, может, опросник сделать потруднее? Ариана только собралась открыть рот, но тут дверь распахнулась и в комнату ввалилась Эрика: — Ари, ну ты все там? Я одарил старшую сестру Итоу уничтожающим взглядом, но тут Ариана выдала: — Простите, герр Вальтер, мне просто повезло! Могу я идти? — беловолосая залилась алым румянцем от стыда за подругу. Я чуть не уронил ручку. Сглотнув ком в горле, я ответил: — Благодарю вас. На этом опрос окончен. Нация вас не забудет! Я тихонько замер, в ожидании нападения Штар и удара электрошокером, стараясь не выдать своего испуга. Но ничего не последовало, и тогда я тихонько глянул на неё через плечо. Однако, она, в очередной встретив меня тяжелым взглядом, вдруг зевнула во все горло и потянулась, в нарушение всех правил приличия у Протекторов. А после и вовсе отвернулась. Убедившись, что Ён с подружками ушла, причем не в направлении кабинета блок-стража, я повернулся к Штар. — Могу я взять перерыв? Живот крутит. — спросил я у R16-223. — Идите, — равнодушно махнула рукой реплика. — я пока помещение покараулю.* * *
«Черт-черт-черт!» — с этими мыслями я уже торопливо спускаюсь вниз по лестнице, озираясь по сторонам среди людей. Обнаружение — худшее, что может случиться. Сосредоточившись, угадать три-четыре, да даже шесть, карточек из шести — это одно, а с ходу назвать мое настоящее имя среди сотен моих же ложных и сотен тысяч существующих в принципе?! Это S-класс, не меньше, почти как у Императрицы! Неужели это правда была Наследница? Как эти Протекторы сами её не заметили, при такой-то внешности? Это абсурд! В любом случае, сейчас операция под угрозой. Пусть Луна увез большую часть сведений о подготовке и организации ячейки, и о действительных размерах агентурной сети, но и в наших с Кометой головах интересного предостаточно. Двести-двадцать-третья, видимо, прохлопала, что меня назвали не тем именем, но как только Колибри прочитает мысли Эрики Итоу… В этот момент я слышу среди десятков шагов людей более гулкие, тяжелые. Оборачиваюсь, но вижу только смурные, усталые лица людей, погруженные в свои проблемы, и какую-то Штар лениво и манерно вышагивающую мимо лестницы по своим делам, скрестивши руки на бронежилете, так что я не разглядел её номера. Она проходит, топая своими бронированными ногами, не глядя на меня, и скрывается за поворотом. "Нужно быть спокойнее, я слишком много верчусь и выделяюсь." — успокаивал я себя в мыслях, стараясь вести себя естественно.* * *
На станции метро «Мандельброт» было относительно тихо. Две Штар вообще отлынивали от патруля и разговорились о чем-то с четырьмя Ойле. И двадцать пассажиров ждали своего поезда. Никто из них не обращал на меня никакого внимания, но почему-то у меня упорно тряслись поджилки. Неужели это воздействие биорезонанса Арианы Ён? Императрица, говорят, была настолько могущественна, что легко могла свести с ума целое войско… Я уже подошел к двери ведущей к ячейкам для передачи, когда снова обратил внимание на лестницу, по которой пришел сюда. Вслед за мной сюда спустилась какая-то Штар, умудрившаяся выскочить в честной народ и без бронежилета, и без бронесапог, что вызвало непонимание у её подруг и сослуживиц. Её глаза на секунду расширились, но она тут же сумела влиться в болтливую стайку реплик. "Так, хватит. Меня еще не нашли. Номер Николая Нгуена в ориентировке был бы разослан сразу, и поднялась бы тревога. Уж Штар-то точно не стали бы филонить в случае подозрения на деятельность настоящего шпиона Империи. Нельзя психовать." — дисциплинировал я собственный ум. Прошмыгнуть к ячейкам хранения ничего не стоило. Убедившись, что двустворчатые двери с шипением закрылись, и я в помещении один, я схватился за листок бумаги. Начинаю писать: «33 16-02-15-01-18…». Стоп, нет. Если Комета — новичок, шифровать не стоит. При подготовке к побегу в такие сроки на счету у неё может быть каждая минута. «Я обнаружен. Я уверен, что беловолосая девчонка Ариана, работающая в фотосалоне сектора С — мощный биорезонант. Никакие деньги не стоят риска продолжения этой операции. Ближайший транзит Ротфронт-Китеж завтра утром. Встреться со мной в доках сектора N, если хочешь бежать. — Солнце.» И тут вдруг за спиной кто-то топнул ногой. Неожиданно близко. Очень близко. И настолько сильно, что я почувствовал удар своими ступнями. Я быстро закрываю ячейку и оборачиваюсь. За спиной, в паре метров от меня, стоит Штар. Без нагрудной пластины, номер неизвестно какой, без своих сапог. А за ней — полураскрытая двустворчатая дверь, будто кто-то открыл её вручную... Это та самая? Она кралась за мной? Бесшумно открыла дверь, не прибегая к автоматике. Наблюдала исподтишка? Обычно Штар так не делают! Видя нарушителя, они сразу атакуют и бьют тревогу, чтобы загонять его толпой! А с этой непонятно что. Не нападает, не угрожает, оружие у неё к бою не готово. Она просто стоит и смотрит на меня молча. — Что вам нужно? — осторожно спросил я. В ответ она просто подошла ко мне в упор, возвышаясь на две головы. И, несмотря на её вес, без брони и сапог, шаги её были тихие-тихие, как у дикой кошки — Штар? У вас что-то случилось? — побаиваясь, спросил я, глядя наверх, в её глаза. Тут она просто взяла меня за руку. Не пыталась её сдавить, заломить, а очень бережно, почти ласково, ощупала мои пальцы. Её глаза посветлели, она загадочно заулыбалась. Я не знал, что и делать. Такое поведение реплик её серии не было описано ни в одном протоколе взаимодействия с ними! — Знаешь. — заговорила она очень спокойно. — Случилось. Много чего случилось. И после этого реплика кивнула на ящик за моей спиной, все также держа меня за руку. И внимательно-внимательно посмотрела мне в глаза. — Штар R16-223? Это вы? — начал догадываться я. — Сейчас — да. — улыбнулась она еще шире. Внутри меня все заледенело. Солгав мне, она поймала меня на лжи, и видела, что я положил что-то в ячейку. Юлить бессмысленно. Однако, двести-двадцать-третья все еще ничего не предпринимала, просто неподвижно держала меня за руку и улыбалась. Будто ждала чего-то от меня. — Могу я задать вопрос? — решился спросить я. — Если вы все поняли, то почему вы просто шли за мной, а не забили тревогу сразу? — О, я далеко не сразу поняла, что я видела тогда, и кто же ты такой... Я до-о-олго смотрела на тебя в кабинете. Твое поведение, твоя манера говорить напоминали мне кое-кого. Совсем немного. Ну и, конечно, это... — счастливо и хищно улыбаясь, ответила она, потирая мою ладонь и пальцы своими. И только сейчас до меня дошло, к чему она на самом деле ведет. Насколько я был глуп и невнимателен... В голове замелькали те мелкие детали, которые я упорно упускал все это время, собираясь в единую картину… — Слушай. — будто почуяв, что я все понял, подмигнула мне Штар. — А подари мне еще один цветочек аленький, а?
