Глава 4
1 сентября 2024 г., 19:03
Эмоциональные качели Дин Юйси не интересуют, но эти резкие перемены в поведении младшенького коллеги хочешь-не хочешь разжигают азарт. Еще больше бесит то, что Ци-диди считает себя мастером этих игр и ежедневно выдает порцию солнечного тепла всем вокруг, лишь от Юйси отлетая на все большую дистанцию.
Еще недавно все было хорошо. С чего вдруг такие перемены? Искреннее непонимание выливается в долгие пристальные взгляды на Чжоу Ци (которые тот выбирает не замечать), попытки в диалог и тактильный контакт, которые либо оседают в воздухе неловкой дымкой, либо с улыбкой игнорируются – пока их персонажи, напротив, пишут историю нежной и трепетной любви. Вот такая сраная ирония.
– В планах две параллельные ветки закадрового фансервиса, но одну все равно нужно высветить ярче, – предлагает один из продюсеров, когда дело доходит-таки до обсуждения промо-кампании с режиссером и лид-актерами. – Цюбин или Бинши. Что вы думаете?
Дин Юйси боковым взглядом мониторит младшенького, искренне интересуясь, как тот будет объяснять, что второй пейринг не рассматривается даже в теории. Коллега молча смотрит перед собой, спокойно, будто дзен познал.
– Цюбин довольно печален, – замечает Вэй Чжэмин слева. – У них, конечно, есть своя история, но без хэппи-энда.
– Тем лучше, – смеется лао Ван. – Фанаты будут писать fix-it продолжения.
– Сяо Дин? – окликает один из продюсеров. – Твое мнение?
– В моем контракте прописано участие в промо-кампании, – послушно отвечает Юйси. – Значит, участвую везде, где понадобится.
– Хорошо. Диди?
Небольшая пауза.
– Мне кажется, Ли Бина и Чэнь Ши вряд ли кто-то будет шипперить.
Шоутайм. Дин Юйси откидывается в кресле. Даже жаль, что нет попкорна!
– Почему? – удивляется продюсер. – Это популярная пара.
Чжоу Ци смеется.
– Извините, если ошибаюсь. У них иные отношения. Они не… Они совсем разные. По положению, по опыту, даже по возрасту, в конце концов.
– Разве там как минимум не односторонняя влюбленность? – вкидывает Дин Юйси.
Собеседник резко затихает, на секунду теряя уверенность, но быстро находится:
– А разве она? По-моему, восхищение старшим. Взаимная благодарность…
– И забота, – добавляет Чжэмин. – Ты все-таки его кот.
Юйси бросает на этого гремлина намекающий взгляд, но и сам не сдерживает улыбку.
– Полагаешь, разница такая большая, что помешает, Ци-Ци? – недоверчиво уточняет продюсер.
– Я думаю, Цюбин будет более популярен. Это история любви. А вот Бинши – больше история братства.
Братства. Братства, нахер! Дин Юйси округляет глаза и даже не пытается остановить свои брови от полета вверх.
– Понятно, – режиссер Ван кивает; его глаза с интересом рассматривают сначала одного, затем другого. – Ребята, как в целом ваши дела? Как съемочный процесс?
– Отлично, – жизнерадостной улиточкой откликается Ци-Ци. Юйси повторяет эхом, с точностью копируя интонацию.
– Между вами все хорошо?
– Конечно, да! Верно ведь? – Ци-Ци для галочки колет Юйси взглядом.
– Конечно, – покорно вторит Юйси. – Диди мудрый и талантливый юный актер. Мне очень повезло работать с ним.
– Нам повезло. У нас отличные дружеские отношения.
– Мгм. Почти братские.
Взгляд лао Вана перескакивает от одного к другому, словно теннисный мячик, и останавливается на Юйси.
– Гм. В таком случае, ладно. Сяо Дин, помогай младшему, если что.
– Только так и делаю.
Что происходит в голове у этого «младшего», остается только гадать. Юйси не гадает один и озадачивает этим вопросом Чжэмина во время вечерней читки в его номере. Тот, лежа на кровати, приподнимается на локте и недоуменно снимает очки:
– В смысле? Все же хорошо.
– Какое там хорошо? Он постоянно… – Юйси замолкает и несколько секунд просто разводит руками. – Постоянно вот такой. Еле выдерживает меня. Ты правда не видишь?
– Сам говоришь, он такой всегда. Отстань уже от братца.
– Только со мной, с остальными иначе. Почему? Я что-то делаю не так, а?
Чжэмин молча наклоняет голову с улыбкой, и Юйси понимает, что третий раз за вечер скатывается к одной и той же теме. Он вздыхает и стучит по лбу свернутым в трубочку сценарием.
– Айа… Прости, Вэй лаоши. Если заведу эту песню снова, просто шлепни меня.
– Окей. По чему шлепнуть?
Дин Юйси со смехом бросает в него подушкой. Спину ломит от долгого сидения в кресле; он лениво потягивается и ложится рядом со стоном удовольствия.
– Вот тебе домашнее задание – ответь от лица своего персонажа.
– Останешься?
– Разумеется, – Юйси закатывает глаза и легонько тыкает пальцем в его плечо. – Уже двенадцать. Не пойду же я среди ночи хлопать дверьми, верно?
Сейчас он не совсем Дин Юйси и, уж конечно, не Дин Чжоуцзе. Это приятно-необходимая, точно рассчитанная долгими годами практики степень единения со своим персонажем. Вэй Чжэмин тоже входит в это состояние с пол-оборота, ловит за руку и властно тянет к себе; пальцы сжимают запястье с контролируемой силой, достаточной, чтобы голова начала кружиться, но не пропало желание дерзить. Его губы влажные и горячие, они спокойно, последовательно, настойчиво диктуют свои правила, будто и нет иного выбора, кроме как подчиниться. Он требует назвать его по имени, и это сладостная пытка; Юйси (или Ли Бин?) прижимается губами к его уху, послушно выдыхая его имя – то из них, которое нужно сейчас.
***
Из-за разного расписания съемок Чжоу Ци крайне редко становится свидетелем совместной работы Дин Юйси и Чжэмина-гэгэ. Будь его воля, вообще бы избегал подобной радости. Но сегодня как раз такой день. Иллюстрация к учебнику «Сомнительный броманс: теория и практика». Прямо перед его салатом. Юйси и Чжэмину не нужно все время играть и подшучивать друг над другом, они и так на одной волне – естественной и какой-то зрелой, совсем не мальчишески-упоротой, как у остальных. Ци-Ци вовсе не представляет себя на месте Чжэмина. И не хочет вот так же. Он только хочет, чтобы и они прекратили. – Снято! – командует режиссер Ван. – Всем спасибо, съемочный день окончен. Увидимся завтра. Чжоу Ци благодарит коллег (кого как, Цзявэня вот, например, толкашками), а, повернувшись к Юйси, ловит его на продолжительном взгляде в пустоту. Это классика. В первые дни казалось, что он в своем мыслительном процессе улетает куда-то на Марс, но теперь Ци-Ци видит, что в такой «отключке» очень удобно следить сразу за всем. – Кто сегодня осмелится пойти против меня? – кидает боевой клич Ваэр, переодеваясь в обычную одежду. Это ничто иное, как приглашение в интернет-кафе на первом этаже гостиницы. Совершенно необязательное, ведь большинство и так проводит там около пары часов в конце рабочего дня. Дин Цзявэнь приобнимает его за плечо. – Не плачь. Я тебя обыграю, так уж и быть. – Не квакай. Ты еще даже не знаешь, как я прокачался! – Прокачаться мало, надо уметь этим пользоваться. В прошлый раз Ци-Ци тебя как пятилетку размазал… Чжэмин-гэгэ, ты с нами? – Да, – без промедления откликается тот. – Я тоже, – вдруг отмирает Дин Юйси. Настолько неожиданно, что среди коллег повисает пауза. – Ого, – радостно улыбается Дин Цзявэнь. – Не знал, что ты умеешь. – А я и не умею, – Юйси встречается взглядами с Вэй Чжэмином и намекающе дергает бровями. – Ожидаю, что меня научат. Тот несколько секунд улыбается ему, а, глянув на Цзявэня, мягко предупреждает: – Две катки без нас. Без нас. Чжоу Ци даже приостанавливается по пути в гримерку. Кто бы ни заказывал couple goals – пожалуйста, заберите обратно. – Тебе не кажется?.. – переодеваясь, обращается он к Ваэру, и тот кивает, не дослушав. – Кажется. Всего две катки на обучение? Выиграем у них в два счета. Нет, не о том хотел спросить Ци-Ци, а о чем – он и сам точно не знал. Поэтому решил просто согласиться и перевел тему на более безопасную.***
– Сяо Дин, отомри и атакуй! Юйси выплывает из мыслей и наносит удар за ударом по мультяшному монстру. Все мимо. Он же не в самом деле играть пришел, а посмотреть на Ци-Ци в неформальной обстановке (такой же холодный или нет?) и улучить момент, чтобы поболтать с ним на гребне адреналиновой волны (получится ли снова?). Но сложно за кем-то следить, пока сидишь к нему спиной. Зато слышно его просто прекрасно, смешливый голос раздается словно отовсюду, ровный и громкий. Кажется, что его обладателя совсем ничего не колышет, кроме этой долбанной игры. Как и положено двадцатилетке. Дин Юйси пытается выместить раздражение на противнике в игре, но терпит уже которую неудачу подряд. Рассмеявшись, он бросает борьбу и виснет на плече Вэй Чжэмина. – Давай пасьянс разложим, гэгэ? Чжэмин уверяет, что игра не такая сложная, как кажется, особенно если уделить ей хоть немного внимания. Забавно, но, пока Мин-гэ отчитывает Дин Юйси, взгляд его самого мечется. Догадаться несложно. – Ци-Ци смотрит? Чжэмин медлит с ответом, но кивает. – Посматривает иногда. Наверное, хочет сыграть с тобой. Мечтает, как же. – Думаю, он смотрит на тебя, – Юйси, тряхнув головой, возвращается к игре. – Я в теневом бане. Мы даже не разговариваем. Говорил тебе, он меня недолюбливает. Несколько минут проходит в полной игрового азарта тишине, сквозь которую пробиваются смех и шутки коллег-соигроков. Чжоу Ци и Ваэр проигрывают раз за разом, но довольно назойливые по звуку обнимашки не дают им долго горевать. – Юйси, – Мин-гэ снимает наушники и снижает тон. – Может, все наоборот? – О чем ты? – Может, Ци-Ци тебя избегает совсем по другой причине. Боится? Считает заразным? Намекает на салочки? Юйси скептически вздыхает, наблюдая, как коллега собирается со словами. Достаточно долго. Но он же не имеет в виду?.. – Хочешь сказать, он… – Хочу сказать – сопоставь факты. Дин Юйси снимает наушники. – Нет. Невозможно. Чжэмин улыбается: – Я ничего не утверждаю. Но это вполне вероятно. Так картина хотя бы приятнее выглядит. Но ни черта не понятнее. Если есть симпатия, зачем так упрямиться? Они могли бы даже подружиться! – А почему тогда?!.. – аккумулирует он свои возмущения в вопрос. – Этого я не знаю. Может, он смущается? Что-то на камерах этого смущения не видно. А, может, Чжэмин просто ошибается, и все это – самая банальная, ничем не скрываемая неприязнь? У Дин Юйси в голове столько мыслей враз, и все они так громки и противоречивы, что, кажется, он сходит с ума. Есть только один способ узнать: поговорить. Ци-Ци может хоть двести раз уклоняться от ответа – глаза не лгут. Юйси (или Чжоуцзе) настраивается долго. А, когда решает, что готов, Чжоу Ци в своем стиле рушит планы, просто пропадая с радаров. Правда, быстро находится лежащим на клубном диванчике, по-зумерски приклеенным к смартфону, но Дин Юйси в любом случае уже настолько на взводе, что эта расслабленная, похуистическая поза и рассеянный, неуловимый взгляд лишь умножают эмоции на два. Нет уж, здесь он не проиграет. – Ну и оторва ты, конечно, лао Ци! Юйси, откровенно говоря, не по себе, поэтому он факапится сразу несколько раз – подсел слишком резко, навис слишком близко и наверняка перегибает с нажимом, что от его обычного поведения далеко. Это к лучшему. Эмоции – ключ ко всему. Напор слегка встряхивает диди; бросив неясный взгляд, он пытается встать, но Дин Юйси быстро ловит его за плечи и укладывает назад, успокаивая: – Я тебе не помешаю. – В таком положении неудобно разговаривать, – замечает Чжоу Ци, отодвигаясь на самый край. Снова убегает, выскальзывает, как песок сквозь пальцы, уходит от преследования и тем самым лишь усиливает желание докопаться до истины. Юйси ложится рядом, честно решив не допускать больше лишних касаний и уважать личное пространство. – Вот. Так лучше? – М-м. Ноль реакции. Юйси просвечивает его хорошенькое личико самым пристальным из своих взглядов, вынуждая посмотреть в ответ, а, когда не срабатывает, просто уходит в наблюдение. Старается уловить интерес, волнение, раздражение, злость, влечение, Боже, да хоть что-нибудь. – Я было подумал, что ты уехал, диди. – А я всего-то здесь, – улыбается Чжоу Ци. Непонятно даже, собеседнику или экрану телефона. – Я тоже здесь, – в полушутку поддевает Дин Юйси. – Ци-Ци, почему ты никогда на меня не смотришь? – Я? Да нет же… Просто некрасиво все время пялиться. – Гораздо лучше пялиться в пустоту? Разговор дается непросто – постоянное ощущение незавершающейся шахматной партии, да еще и соперники будто играют на двух разных досках. Но это неважно. Основная цель: заставить противника первым перевернуть стол. Чтобы все короли и пешки взлетели в воздух. Чжоу Ци смеется и мягко отрезает: – Я правда не понимаю, о чем ты. На внятный ответ нечего было и надеяться. Юйси чувствует, что начинает закипать. Он медленно садится, наблюдая, как младший коллега, без промедления пользуясь паузой, двигается обратно, наверняка надеясь, что вскоре останется в блаженном одиночестве. Чем окончательно подписывает себе приговор. – Да что такого страшного случится, если этот диди посмотрит на меня хотя бы пять секунд? Дин Юйси слышит, как в висках стучит кровь, шумя то ли негодованием, то ли азартом; он где-то совсем далеко от самого себя, настолько, что не успевает заметить, как и когда его рука оказывается на плече собеседника, сжимая и удерживая того от побега. Он всматривается в перевернутое лицо диди, который – он готов поклясться! – коротко устало вздыхает, прежде чем отложить телефон и вновь подарить тот самый взгляд, долгий, прямой, выжидающе-вопросительный, прямо как тогда, на берегу реки. В глазах Чжоу Ци, во всем его облике никаких ясных ответов, только подлинно юношеская строптивость, заразительная и завораживающая. И эту строптивость хочется испытать, попробовать на вкус, совсем немного – Боже, правда настолько крепко? Юйси отдает себе отчет, что делает сомнительные вещи, но любопытство захлестывает с головой, и не его вина, что сопротивляться не выходит. Он наклоняется ближе, насмешливо улыбаясь. Интересно, как далеко можно сдвинуть границы, чтобы последовала реакция? А она, без сомнений, последует. Диди стоит только сказать ему остановиться, сказать словами, действием, неуловимым взмахом ресниц, любым способом, каким захочет! – все будет кончено в то же мгновение. Но он, упрямец, почему-то этого не делает. Под оглушительный шум крови и стук сердца в груди, перекрывающий звуки остального мира, Юйси склоняется к нему еще ниже, легко прикусывает нижнюю губу, ведет по ней языком, но все еще не встречает ни малейших возражений. Тогда он с жадностью впивается в губы, встречая незамедлительный ответ. Чжоу Ци сам углубляет поцелуй, но в целом скорее ведом, а не инициативен. Юйси проникает языком в его рот – в таком положении это ни в малейшей степени не удобно, что только усиливает ощущения, напоминая, сколь неправильным, идеально незапланированным, вышел этот поцелуй. Он упивается приятной нехваткой воздуха и легким головокружением, берет все, что может, все, что уже его… В голове щелкает осознание, пульсирующее в неоновой темноте в такт бешеному сердцебиению. Вэй Чжэмин был прав. Прав был, твою мать! Чжоу Ци отстраняет его от себя решительным рывком – и, черт, невозможно быть еще более красивым после поцелуя! Его глаза беспорядочно и невидяще оглядывают Юйси, влажные губы ловят воздух, а на щеках играет неподдельный, ничем не скрываемый румянец. Даже из такого положения он все еще может сбежать. Улыбнувшись, Дин Юйси сам уводит его с зыбкой дорожки на легкий путь без сожалений, за который берет единоличную ответственность как старший: – Айа… Прости, диди. Меня что-то совсем кроет. Я немного выпил. – Все окей, – низким хриплым голосом отвечает Чжоу Ци. Дрожащей рукой вдруг хлопнув Юйси по предплечью, он снова тянется за телефоном и с головой уходит в соцсети. – Я тоже. Не парься. Актерская игра поражает. И поразительна она не столько в своей херовости (что талантливому коллеге вообще не свойственно), сколько в бессмысленной бараньей упертости: братец, что пару секунд назад едва не растаял от поцелуя с языком, вдруг решил включить характер. – Ну да, – Юйси демонстративно переводит взгляд на стакан с апельсиновым соком. – Вот это фансервис пропадает! – Надо повторить? Включай камеру. Они смеются, но Дин Юйси не покидает ощущение, что смеются о разном. Он отодвигается назад, глубоко вдыхает, прогоняя опьяняющий туман из головы, и отправляется в рандомном направлении, даже не видя, куда идет. Вопросов только прибавилось. Диди вовсе не смущен и вполне расположен к нему – так зачем раз за разом избегает и отталкивает? Юйси пока не знает ответа. Но уверен, что отыщет его вместе с Чжоу Ци.
