Глава 5
15 сентября 2024 г., 15:51
С того вечера Чжоу Ци не знает спокойной жизни.
Поцелуй, который вряд ли хоть что-либо значил для Дин Юйси, открыл ящик Пандоры. Теперь коллега не упускает ни одного дня – играючи сдвигает границы Чжоу Ци, ненавязчиво касается и сверлит долгими взглядами. Словом, продолжает профессионально разводить на контент для шипперских видео. А Ци-Ци продолжает это игнорировать. Должно быть, у них все же есть своя волна. Которая выглядит как полное ее отсутствие.
Иной раз он до того заигрывается, что переходит черту даже в кадре. Вот как сейчас, вдруг протянув руку и нежно, успокаивающе, совсем не по сценарию погладив Чэнь Ши по щеке. Чжоу Ци с трудом удерживается в горевании своего персонажа.
– Cut, – командует режиссер Ван в мегафон. – Сяо Дин?..
Он не продолжает и красноречиво приподнимает бровь, отчего по стаффу прокатывается смешок.
– Лао Ван, извините! Это импровизация, – Юйси нехотя убирает руку.
– Да, я вижу. Поясни.
Режиссер дает съемочной команде отмашку и подходит сам.
– Сяо Ши опечален. Ему нужна поддержка, – отвечает Юйси так серьезно, что ему почти веришь. Он бросает короткий взгляд в сторону Чжоу Ци и берет его за руку, мягко сжимая. – Вот такая. Без слов. Просто тактильный контакт.
– И часто ты, Ли Бин, утираешь слезы своим подчиненным?
– Никогда. Но Чэнь Ши не просто мой подчиненный.
Сердцу плевать, что все не по-настоящему. Оно пропускает удар за ударом. Чжоу Ци медленно тянет руку из чужой ладони и с благодарностью вцепляется в принесенный ассистенткой платок.
– Комитету по цензуре сам будешь объяснять, – шуткой предупреждает лао Ван. – Уверен, это вырежут.
– И пусть, – не сдается Юйси. – Все равно, я чувствую, что так надо.
– Понял тебя, – режиссер делает пометки в своем сценарии. – Чэнь Ши, какие мысли?
– Я раздавлен. Вряд ли воспринимаю происходящее вокруг.
Дин Юйси смотрит на него полным боли взглядом, по ощущениям настолько искренним, что, кажется, сам вот-вот заплачет. Стоит Ци-Ци убрать платок, как пальцы Юйси вновь ненавязчиво, но упрямо касаются его руки, и изображать равнодушие становится невыразимо сложно.
Чжоу Ци не может убрать руку. Очень хочет, но не может.
– Я могу чем-то помочь? – спрашивает Юйси шепотом, стоит лао Вану отойти.
– Все в порядке. Чэнь Ши потерял брата, ему нужно время.
– А тебе?
Здорово, что они решили делать вид, будто ничего не произошло. Чжоу Ци вспоминает, что выглядит слишком заплаканным, чтобы быть привлекательным, и спешит уставиться на стафф.
– Дин Юйси, ты же наверняка знаешь, что такое полное погружение, – говорит он, с улыбкой передразнивая коллегу.
Они долго молчат, наблюдая, как на съемочной площадке переставляют свет.
– Диди, есть одна техника, может, пригодится. Вечером после сложных съемок я всегда прихожу в свой номер и первым делом открываю окно. Просто смотрю на ночное небо. Успокаиваюсь. Глубоко вдыхаю, – Юйси тут же показывает, и его сдержанная улыбка лишь оттеняет вдумчивость во взгляде. – Вдох и выдох.
Чжоу Ци послушно повторяет.
– Вот так. А потом называю себя по имени, вслух, медленно. Пробую сосредоточиться только на своем голосе и имени. Попробуй. Я – Дин Юйси.
– Я – Дин Юйси.
Они ненадолго встречаются взглядами, и Чжоу Ци, не выдержав, смеется вместе с коллегой. У Юйси очень красивая улыбка. Надолго можно влипнуть. Надолго.
– Серьезно, диди. Звучит глупо, но работает.
– Возвращает в настоящий момент?
– Да, вроде того. Возвращает к себе.
Юйси скрещивает руки на груди, будто стремясь согреться, и выглядит смущенным ребенком. Когда он такой, как сейчас, неловкий и ранимый, то правда кажется искренним.
– Все по местам! – слышно в мегафон громкий голос лао Вана. – Та же сцена, еще раз. Сяо Дин, это страховочная съемка, давай-ка по скрипту.
Чжоу Ци вновь ловит себя на опасно долгом взгляде на коллегу и поспешно отводит глаза.
***
Съемки подходят к концу, а общение Сяо Дина и Чжоу Ци вне работы все еще не складывается ни по одному из привычных шаблонов. Временами оно слегка напоминает дружеское, примерно как жвачка со арбузным вкусом напоминает настоящий арбуз. Но Дин Юйси знает, что все это лишь ненужные, утомительные декорации. Теперь он знает. Если между «ответить на поцелуй» и «оттолкнуть так, чтобы в стену влип» выбран первый вариант, значит, сближение – лишь вопрос времени и упрямства. Финальные съемки проходят в дружелюбной и живой атмосфере. Коллеги отмечают завершение работы как одна семья, угощают друг друга сладостями и чаем, носятся от одной группы к другой и неустанно благодарят за сотрудничество. Они запускают фейерверк, совсем как Ли Бин со своими подчиненными, и, словно дети, радуются каждому залпу, что расцвечивает небо неоновыми соцветиями. Наблюдая за фейерверком, Дин Юйси будто бы ощущает на себе чей-то безотрывный взгляд, но, оглядевшись, убеждается, что ему показалось. Кому придет в голову смотреть на него, когда на небе происходит волшебство красок? Сложно отыскать в веселой толпе неожиданно притихшего и задумчивого Чжоу Ци, но Дин Юйси справляется. На диди сегодня приметная полуспортивная ветровка с голубыми лампасами, которую тот накинул на плечи прямо поверх костюма – а приметная она потому, что Юйси пришел точно в такой же, правда, оставил ее где-то в гримерке. И обречен ловить микрошок каждый раз, как глаза находят юного коллегу в будто бы его личных вещах. Юйси уже поблагодарил всех. Кроме него одного. Вдохнув поглубже, он идет к Чжоу Ци – тот стоит к нему спиной и делает селфи в обнимку с Дин Цзявэнем. Юйси дожидается, когда они закончат, и легко приобнимает диди за плечи, касается щекой его волос, отгоняя тень волнения. За сегодня он переобнимал почти весь каст, но ни от кого из них не пахло уютными апельсиновыми леденцами и мятным чаем, никто не прижимался к нему с такой готовностью, так крепко, что сердце ухает в пропасть. И уж точно никто не захотел бы сбежать из его объятий в любую секунду. – Спасибо за сотрудничество, диди, – тихо и искренне благодарит он, уже предчувствуя реакцию. – Буду рад поработать еще. Чжоу Ци отлетает от него как ошпаренный и смотрит во все глазища. – А! Это ты. – Прости. Слишком резко подошел? – Нет. Ничего. Юйси с улыбкой ловит ускользающий взгляд Чжоу Ци. – Айа, Ци-Ци. Можно кое-что сказать? Дождавшись кивка, он делает крошечный шаг навстречу и доверительно наклоняется вперед, снизив тон: – Если ты будешь так отскакивать, другие подумают, что ты меня боишься или вроде того. – Боюсь тебя? – Ага. Боишься. Они смеются. Чжоу Ци смотрит куда-то сквозь него, отпивая апельсиновый сок через трубочку. – Понятно, – отвечает он наконец, делая шаг в сторону. – И тебе спасибо за работу, Дин Юйси. Юйси провожает его взглядом, подавляя неясное раздражение. Собственное имя в устах этого мальчишки отчего-то звучит как издевка. Почему ему нравится все делать по-своему? Никакого чувства командности. В номер он возвращается за полночь, одним из последних, нетерпеливо шаря руками по карманам ветровки в поисках ключ-карты. За оставшиеся пять часов нужно успеть собрать вещи и выспаться. Но неплохо бы для начала попасть в номер! Он останавливается у двери, тщательно обыскивая все места по сотому кругу. Нет, это уже не смешно. Ключ точно был с Юйси еще днем, а потом он, поддавшись общей эйфорической волне, куда-то дел его. Но куда? Кроме ветровки и джинсов, вариантов быть не могло. Ветровка. Дин Юйси прислоняется спиной к двери и напряженно закусывает губу. Сомнений нет – она у Чжоу Ци. Ни у кого, бля, другого! Мог ли Дин Юйси перепутать две совершенно одинаковые ветровки? Легко. Мог ли он плюнуть и пойти на ресепшн, чтобы попросить новую карту, заплатив символический штраф за утерю старой? Вполне. Но Юйси ее не терял. Он прекрасно знает местоположение ключ-карты, это его личная вещь, и разве он не имеет права попросить, нет, потребовать отдать ее сейчас же? Имеет. Наверное. Он сопротивляется неизбежному еще несколько минут, после чего нехотя отлипает от двери и плетется к номеру юного коллеги, едва не пиная стены от досады. Может, это будет не так уж сложно, но уверенность тает с каждым шагом.***
«Если ты будешь так отскакивать, другие подумают, что ты меня боишься!» Чжоу Ци бросает последнюю футболку в сумку, как мяч в корзину. Да. Он все еще бесится, и раздражение становится тем сильнее, чем больше он пытается не вспоминать сегодняшний вечер. Этот насмешливый тон, будто с высоты десятилетней разницы в возрасте, это наглое отрицание дистанции, это показательное нарушение границ на глазах у всех – он в жизни не встречал настолько самоуверенного парня! Но Чжоу Ци бесится на себя. Потому что никогда по-настоящему не давал ему отпор. Нет, не потому что боялся, вот уж черта с два! А потому что… не хотел? Ведь каждый хренов раз, когда Дин Юйси вторгался в его личное пространство, Ци-Ци позволял ему, хуже того, ждал этого. Он останавливается перед зеркалом и откидывает со лба упрямые, еще влажные после душа пряди. Из зеркала на него глядит милый парень в ярко-фиолетовой мальчишеской толстовке-безрукавке, которого все привыкли принимать за дружелюбного и солнечного маленького диди. Но Чжоу Ци слегка больше тринадцати, поэтому такая роль скорее жмет, чем радует. Он гораздо сложнее, гораздо тверже, чем все считают. Подойдя ближе, он долго смотрит своему отражению в глаза. И? Что сложного в том, чтобы выдержать такой же пристальный взгляд Дин Юйси? Влюбленность – еще не повод терять голову. Чжоу Ци рывком дергает молнию на сумке. В следующий раз, когда они встретятся, неважно как и где, неважно, через неделю, месяц, или десяток лет – он будет вести себя иначе, он будет другим, совсем другим. Его мысли прерывает стук в дверь. Чжоу Ци бросает недоумевающий взгляд на настенные часы – половина первого. Да не может быть. Закон «помяни Цао-Цао, и вот он» не сработал бы так быстро. Увы. За дверью стоит Юйси, который эксплуатирует магнетически-застенчивую улыбку Дин Чжоуцзе и торопливо начинает: – Диди, извини, что так поздно. Я думаю, в кармане твоей ветровки ключ-карта от моего номера. Чжоу Ци смотрит на него, на мгновение потеряв дар речи. Более надуманного предлога для полуночного визита невозможно придумать. – Хм… Нет. Дин Юйси растерянно поднимает брови. – Но… Ты ведь еще даже не посмотрел. – Мне не надо смотреть. Я знаю, что ее там нет. Между ними повисает неловкая пауза. Чжоу Ци делает шаг назад и вытягивает руку в направлении сумок. – Взгляни сам. Я только что собирал вещи и проверял карманы. Дин Юйси наклоняется, коротко заглядывает в номер и вновь выпрямляется, не сделав даже пол-шажка внутрь. Похвальное почтение к личному пространству! – Ясно. Извини. Значит, где-то обронил. – Входи. – Нет, все в порядке, – он кивает в направлении лифта. – Пойду на ресепшн, не впервые. Чжоу Ци, не сходя с места, снова вытягивает руку в пригласительном жесте. Ты ведь сам организовал этот концерт, злорадствует он. Садись в первый ряд. – Айа, Дин Юйси. Если кто-то выйдет сейчас, то подумает, что я упрашиваю тебя. Входи. Дин Юйси хочет возразить, но останавливается на полуслове и молча смотрит в ответ. После чего делает шаг в номер. – Спасибо. Боюсь, доставлю тебе неудобства. Забавные слова в первом часу ночи. – Ничего подобного, – Чжоу Ци закрывает дверь, хлопнув ею чуть сильнее, чем рассчитывал. – Ты точно так же помогал мне. Возвращаю долг. – Когда? А, в августе… Значит, просто возврат долга? – Располагайся. Хочешь чего-нибудь? – Нет. В голосе под полутонами любопытства и замешательства слышится легкая усмешка. Чжоу Ци берет паузу, наливает в стакан горячей воды и неспешными глотками пьет ее. Боковым зрением он ловит на себе долгий вопросительный взгляд, и сердце делает ненужный кульбит. Соберись, твердит он себе. Ты же херов актер. А это твои херовы пробы. – Если тебе что-то пона… – Что происходит? Они начинают говорить одновременно и так же одновременно затихают. – Ничего не происходит, – Чжоу Ци опирается ладонями о стол позади себя. – Как хороший хозяин, проявляю радушие. С полминуты они буравят друг друга испытующими взглядами. Собеседник молча кивает и отводит глаза, но в них Чжоу Ци запоздало замечает демонически-коварные искры. Оставив ветровку на вешалке, Дин Юйси вальяжно проходит вглубь номера, минуя софу, и садится… на кровать. – Наверное, кое-что мне действительно понадобится, Ци-Ци, – он откидывается назад и со вздохом опирается на руки. – Я подумал, раз уж я здесь, мне нужно в чем-то спать. – С этим помочь не смогу. Говорил же, все мои вещи уже в сумках. Дин Юйси окидывает Чжоу Ци бесстыдно-прямым взглядом. – Ну, что-то же осталось. Возмущает не сама фраза, не наглость и даже не ехидный кошачий прищур Дин Юйси. А то, что этот парень действительно верит, что по-прежнему может смутить его на раз-два. Чжоу Ци не торопясь снимает с себя толстовку и остается в белой нательной майке. Все это время Юйси пристально, безотрывно наблюдает за ним. Оба выжидают; ни один не двигается с места, пока Чжоу Ци щелчками пальцев не возвращает внимание к своему лицу. – Я думал, тебе это нужно? Дин Юйси лениво встает с кровати, неторопливо подходит к нему, и от его уверенной, хищной-грациозной походки невольно перехватывает дыхание. Несмотря на совершенно недопустимый, изучающий тело взгляд, он останавливается на приличном расстоянии и тянется за толстовкой. Чжоу Ци, не прерывая зрительного контакта, резко отводит руку назад. – Дин Юйси. – М? – Знаешь, что общего между воздушным змеем и нашим с тобой постановочным фансервисом? Этот вопрос обескураживает собеседника; пару секунд он просто хлопает глазами, вникая в смысл слов. Но быстро приходит в себя. – Хороший вопрос, – он опирается руками о стол по обе стороны от Чжоу Ци и чуть наклоняется к его лицу; тихий низкий голос оседает на коже мурашками. – Что же? – И то, и другое не взлетело. – М-м. Ясно. – И не взлетит. Я не буду играть по чьему-то щелчку, и... – Хорошо, – Юйси лукаво улыбается, склонив голову вбок. Его дыхание щекочет кожу на шее. – Как скажешь. Теперь-то можно забрать? Что говорить дальше, Чжоу Ци не запланировал. Но его так раздражает собственное бешеное сердцебиение и самоуверенность Юйси, ему так хочется стереть с его лица эту расслабленную усмешку, что он идет ва-банк и делает выпад вперед с бесстрашным намерением вовлечь его в поцелуй, просто чтобы выйти из привычного шаблона. Но почему-то не рассчитывает расстояние и впечатывается в лицо Дин Юйси, со всей силы ударившись губами о его губы. Тот вздрагивает от неожиданности, а после секундной паузы начинает смеяться. – Что это сейчас было? Схватившись за нижнюю часть лица, Чжоу Ци стонет от боли, от раздражения, от неловкости, да от всего сразу, и хорошенько пихает его в грудь. Но Дин Юйси и не думает двигаться с места. Он задерживает Ци-Ци, поворачивает его за плечи на свет, уточняет, где и насколько сильно болит (вместо ответов, правда, только приглушенные ругательства) и даже заботливо спрашивает разрешения посмотреть (ни за что). Услышав, что все в порядке, он снова начинает хихикать, и Ци-Ци, засмотревшись на его улыбку, почему-то тоже смеется. Вся эта ситуация, если попытаться ее описать, звучит как укуренный сон! – Айа, – вздыхает Дин Юйси. – Ци-Ци, ты и правда нечто. И целует его. Нет, не совсем так. Он стремительно приближается и прикрывает глаза, а затем вдруг ласково прижимается губами ко лбу Чжоу Ци, легко чмокнув его, как младшего брата или малыша по соседству, который ушиб коленку. Его руки все еще на плечах Чжоу Ци, большие пальцы успокаивающе поглаживают ключицы. Простота, непосредственность и нежность, с которой он делает все это, обездвиживает; Чжоу Ци даже не успевает воспрепятствовать исчезновению толстовки из рук. – Я спать, диди. Поболтаем в другой раз, – улыбается Юйси, но его усмешка больше не вызывает той же бури раздражения, как раньше. Чжоу Ци отрешенно наблюдает, как он уходит и ложится на софу, прижав к себе толстовку как плюшевую игрушку. Очень скоро его дыхание становится ровным, а ресницы перестают дергаться, и выглядит он мирно спящим. Когда-то Чжоу Ци притворялся вот таким же мирно спящим в номере Дин Юйси, просто чтобы побыть рядом с ним немного дольше. Когда-то давно, еще в последние часы далекого августа. Он накидывает на Юйси плед, выключает свет и ложится в кровать прямо в одежде, даже не пытаясь сомкнуть глаза.
