Contritus animus fractus animae

Жить или умереть.

Гарри проснулся утром в день второго задания с мрачной решимостью. Рон, Дин и Симус уже встали и ждали его вместе с остальными гриффиндорцами в общей комнате. Всем было тесно. Он застенчиво улыбался, пробираясь сквозь толпу, позволяя орущим подросткам хлопать его по спине и желать удачи. Наконец-то сумев выбраться из портретной дыры, Гарри, спотыкаясь, вошел в благословенно пустой зал. Это продолжалось недолго, поскольку гриффиндорцы начали врываться в зал вслед за ним, возбужденно переговариваясь и крича друг на друга. Гарри убежал. Не то чтобы ему было некомфортно от внимания, это не так, но ему просто не нужно было этого прямо сейчас. Он должен был сосредоточиться на задаче. Скорее всего, это был саботаж, он собирался встретиться с людьми-акулами, и на кону было что-то его драгоценное. Приведя мысли в порядок, Гарри пришел в боевую готовность. Это получилось легко. Ему смутно хотелось увидеть Северуса перед заданием. Он знал, что его наставник пожелал бы ему удачи и дал хороший совет. Конечно, Северус уже почти две недели читал ему лекцию о задаче, которая стояла перед ним; он даже снабдил его жаберником, который был в безопасности у него в кармане. Но все равно было бы приятно увидеть его до начала задания. Он знал, что Северус беспокоился за него, и Гарри мог сказать ему, что он справится. Гарри не разочаровал бы его, если бы его убили сейчас. Пройдя все обходные пути через замок, он был близок к тому, чтобы опоздать. Он практически вылетел из дверей вестибюля и направился к трибунам для квиддича, расположенным вокруг озера. С ним все еще бежали несколько отставших, но в основном весь Хогвартс и студенты из Шармбатона и Дурмстранга уже расселись и издавали глухой рев. Он увидел шелковую палатку из первого задания и повернул к ней. Трое других чемпионов ждали внутри вместе со всеми судьями. Гарри был рад, что подготовился к встрече с мистером Краучем, иначе его реакция была бы менее приятной. Как бы то ни было, он свирепо посмотрел на меня. Каркаров и Максим ответили ему свирепым взглядом, но он проигнорировал их обоих. "Гарри! Добро пожаловать!" Взволнованно сказал Бэгмен. "Так рад, что ты смог прийти!" "Были ли какие-нибудь сомнения, Людо?" Дамблдор усмехнулся, его выцветшие голубые глаза сверкнули как сумасшедшие. "Конечно, нет!" Бэгмен рассмеялся и похлопал себя по лбу. "Я думаю, мы почти готовы начать, да?" Он лучезарно улыбнулся своим товарищам. "Судьи, не могли бы вы пройти со мной к судейскому столу. Чемпионы должны встать перед ним ..." Он огляделся и улыбнулся, когда вопросов не последовало. "Хорошо, давайте начнем!" Людо вышел из палатки, и толпа одобрительно взревела. Блондин помахал рукой и ухмыльнулся, занимая свой стул за приподнятым столом. Мистер Крауч, бледный и мрачный, изо всех сил старался полностью игнорировать толпу. Максим улыбнулась и помахала рукой, но быстро села рядом с хмурым Каркаровым. Дамблдор просто склонил голову, подмигнув, и занял свое место. Шум стал невероятно громче, когда появились чемпионы. Флер первой покинула палатку, ее длинные волосы сверкали, как бриллиантовая гирлянда, и она демонстрировала идеальную фигуру в своем цельном купальнике. Седрик последовал за ним, ухмыляясь и безумно краснея в желтых плавках, когда Хаффлпаффцы выкрикивали его имя. "Готов, Гарри?" Шепотом спросил Виктор. Гарри глубоко вздохнул и твердо посмотрел ему в глаза. "Да. Пошли". Они вышли вместе. Виктор в черных плавках, а Гарри в красных плавках. Толпа обезумела, поскольку пока что они оба были на первом месте вничью. Виктор одарил мечущуюся аудиторию своим самым страшным взглядом, все его лицо исказилось, а затем он решительно уставился на озеро, как будто его фанатов вообще не существовало. Гарри обнаружил, что застенчиво улыбается. Он никогда не привлекал к себе такого внимания, даже когда выиграл матч по квиддичу. Это было довольно ошеломляюще. Людо Бэгмен встал, подняв обе руки, и толпа постепенно успокоилась. Все еще ухмыляясь, круглый мужчина наложил на себя "Звучный". "Что ж, все наши чемпионы готовы ко второму заданию, которое начнется по моему свистку. У них есть ровно час, чтобы вернуть людей, которые для них наиболее важны. Прошлой ночью все судьи собрались вместе, чтобы произнести заклинание, которое назовет равного, проигрыш которого больше всего расстроит чемпионов. Флер Делакур, мы забрали твою сестру Габриэль. Седрик Диггори, мы забрали Чо Чанга. Виктор Крам, мы забрали Гермиону Грейнджер. И Гарри Поттер… Что ж, наш Гарри Поттер никогда не может быть обычным. " Сотни зрителей рассмеялись над этим. Людо ухмыльнулся им всем, его грудь выпятилась, а руки были раскинуты, как будто в знак приветствия. Он явно поглощал всеобщее внимание. "Заклинание показало два имени вместо одного. Невилл Лонгботтом и Драко Малфой. И вместо произвольного выбора между ними, мы решили использовать обоих. Нашему мистеру Поттеру придется освободить двух заложников во время этого задания!" Наступила абсолютная тишина. Гарри уставился на Бэгмена с ужасом и яростью на лице. Другие чемпионы выглядели не сильно по-другому. Все они предполагали, что будет взят предмет , который что-то для них значил, а не люди! Это была не шутка, они могли умереть! Гарри открыл рот, чтобы возмутиться глупостью всего этого. Как могли эти люди рисковать еще большим количеством жизней ради этого дурацкого турнира? Чья-то рука схватила его за запястье, и он посмотрел на Виктора. Семнадцатилетний парень резко покачал головой. Гарри промолчал, сердито глядя на взрослых на сцене. Он совершенно не замечал ошеломленного бормотания толпы и потрясенного выражения лиц Рона и остальных его однокурсников по Гриффиндору в первом ряду. "Эти драгоценные люди были переданы русалочьему народу этого озера", - продолжил Бэгмен, его жизнерадостный голос громом разнесся над почти безмолвной толпой. "У чемпионов есть час, чтобы спасти их. Тогда на счет три. Он посмотрел вниз на чемпионов, которые все еще смотрели на него в ужасе. Казалось, его нисколько не смутила враждебность подростков. "Раз... два ... три!" День в конце февраля был очень холодным. Гарри знал, что если бы не заклинание изоляции, у него были бы проблемы. Все еще потрясенный тем, что людей, его друзей, держат в плену, он машинально двинулся к краю озера. Толпа вскочила на ноги, крича и подбадривая. Флер первой оказалась в воде. Виктор был вторым и трансформировал свою голову в голову акулы. Седрик последовал примеру Флер и применил заклинание "Голова-пузырь". Все еще в ярости из-за того, что его друг и брат подверглись такой опасности, Гарри последним направился к воде. Потребовалось все его самообладание, чтобы не начать швырять заклинания в пятерых взрослых судей, которые были виноваты. Он достал жабролистник и положил его в рот, практически скрипя зубами, когда жевал. Его глаза нашли Северуса впереди с другими учителями Хогвартса. Черные глаза впились в него, и Гарри выпрямился, черпая силы в осознании того, что его наставник был рядом. В их плане ничего не изменилось. Он сделает то, что должен был сделать, чтобы все были в безопасности. Он зашел в ледяную воду и нырнул, когда на его горле появились жабры. Приветственные крики толпы все еще были слышны, но были приглушенными и искаженными. Это было так странно, подумал он с благоговением. Тряхнув головой и заставив себя сосредоточиться, а сердце успокоиться, он огляделся вокруг глазами, которые ясно видели, несмотря на полумрак. Он все еще был довольно мелким, и илистое дно озера уходило от него во тьму. Там были камни и растения, водоросли и папоротник. Все было неподвижно, лишь изредка покачиваясь. Это было странно успокаивающе. Гарри Поттер потянулся вперед и использовал удар ногой дельфина, которому его научил Виктор, чтобы плавно продвигаться вперед. Он держался ближе к земле, позволяя воде подниматься все выше и выше над его головой, пока он больше не мог слышать толпу, пока подводный мир не остался единственным. Он внимательно огляделся. Там были большие существа смелого типа и подводные холмы, которые загораживали ему обзор. Его поле зрения простиралось не более чем на десять футов или около того, прежде чем темнота затуманила его зрение. Новые формы и существа, казалось, внезапно возникли из темной тишины, напугав его. Искать его друзей оказалось сложнее, чем он думал. Он видел рыб и других существ, но не русалок и никого из других чемпионов. Казалось, он был единственным, кто остался в живых. Он вздрогнул и поплыл быстрее. Он терял время. Он наткнулся на большое поле светло-зеленой травки, которая колыхалась, как живая. Флер была там, отбиваясь от дюжины гриндилоу - маленьких рогатых водяных демонов с острыми клыками. Они тянули ее вниз. Гарри направил свою палочку и нагрел воду вокруг существ невербальным заклинанием. Зеленокожие демоны завизжали, покрылись красными волдырями и выпустили восемнадцатилетнюю девушку. Флер выплыла из водорослей и благодарно помахала Гарри рукой. Гарри улыбнулся в ответ, и они поплыли дальше вместе. Они испуганно остановились, когда началось пение. "Тебе придется смотреть целый час, И восстановить то, что мы забрали… ...половина твоего времени прошла, так что не медли Чтобы то, что ты ищешь, не осталось здесь гнить!" Разъяренный Гарри указал туда, откуда доносился звук, и они быстро поплыли вперед. Гарри был рад видеть, что он может легко угнаться за старшей девочкой, и благословил Виктора за то, что тот научил его плавать. Все подобные мысли исчезли, когда они обогнули огромную границу и со всех сторон внезапно из темноты вырисовалось скопление грубых каменных жилищ, запятнанных водорослями. Подростки замерли, когда русалки выплыли из темноты между крошечными подводными хижинами. Они были совсем не похожи на прекрасную картину в ванной префекта. У них была сероватая кожа и длинные растрепанные темно-зеленые волосы, независимо от того, были они девочками или мальчиками. Их желтые глаза слабо светились, а два ряда острых зубов действительно напоминали пасть акулы. Как и в сказке, у них были серебристые рыбьи хвосты ниже пояса, а грудь была человеческой, но структура мышц была другой и странной. Женщины были топлесс, но это было совсем не заманчиво. У каждой из них было какое-то оружие: копья, трезубцы, костяные ножи. И все они смотрели на Гарри своими немигающими желтыми глазами с явно недружелюбным выражением. Флер неуверенно поплыла вперед, но русалки никак не отреагировали. Она оглянулась на Гарри, но тот махнул рукой. Они должны были как можно скорее найти заложников, иначе они умрут здесь, внизу. Флер понимающе кивнула и уплыла прочь. Оставшись один, Гарри оттолкнулся одной ногой и поплыл вперед, русалки напряглись и оскалили зубы, их оружие было направлено на него. Гарри зарычал и поплыл вверх, к поверхности, думая переплыть угрозу. Русалки отреагировали мгновенно и поплыли за ним, мощно взмахивая хвостами. Соревнования не было. Они были быстрее, сильнее. Вскоре Гарри был окружен со всех сторон. Он взмахнул палочкой, произнося невербальные заклинания. Но они не возымели желаемого эффекта. Нагревающие чары ничего не дали. Режущие проклятия оставили неглубокие царапины на их твердой шкуре. Ни одно из известных ему заклятий, которые могли бы влиять на чувства (например, ослепление или иллюзии), не подействовало бы на нечеловеческий разум. Он плыл изо всех сил, его мышцы напрягались, а новые жабры боролись за то, чтобы влить достаточно кислорода в легкие. Ему нужен был план, но он ничего не мог придумать. Ему нужен был Сайлас; очевидно, что лобовая борьба ничего им не даст. Сайлас! Он отчаянно звал, нуждаясь в руководстве. Битва умов была не его стихией. Но все это происходило слишком быстро, слишком быстро для него, чтобы прислушаться к инструкциям Сайласа, он должен был среагировать и защититься. Он приставил к себе смелее, он попробовал применить разрушающее проклятие. Это отбросило его назад с такой силой, что перед глазами у него взорвались звезды. Он с криком открыл их, когда копье пробило его правое плечо и пригвоздило к скале. Две дюжины русалок окружили его, жадно кружа вокруг скалы. Русал перестал плавать достаточно надолго, чтобы метнуть еще одно копье. Гарри попытался вырваться, но не смог пошевелиться. Он закричал, когда пуля разорвала его мягкую кожу и левое плечо с другой стороны. Круг русалочьих сомкнулся, их глаза горели ликованием и голодом, рты были открыты, чтобы проглотить воду с примесью крови. Гарри бился и лягался, но только для того, чтобы водяной семи футов ростом укусил его за икру. Копье пронзило его правое бедро; его магия вырвалась наружу, но не нашла опоры. Он закричал от боли и страха, когда монстры наклонились вперед, как голодные собаки. Он был беспомощен и знал это. Он слышал крики Мальчика в своем сознании и отчаянно держался. Если бы Мальчик вышел сейчас, русалки убили бы его без проблем. Вот так просто. "Ты помнишь, Разрушитель?" женщина промурлыкала ему на ухо отвратительно сладким голоском. "Ты помнишь, как изливал свою ненависть и гнев в озеро, заставляя его кипеть и выть из-за тебя? Ты помнишь смерти моего народа, моих детей, когда ты смеялся и пел, чтобы еще больше разрушить?" Ты убил многих моих людей. Они умерли с криками, беспомощные перед твоей яростью. Ты помнишь?" "Ты должен нам причинить боль, маленький чемпион", - пропел мужской голос в другом ухе Гарри, когда агония пронзила его другое бедро, и он содрогнулся, когда боль пронзила все его чувства. "Ты должен нам кровь. Ты должен нам свою смерть".

xXxXxXx

На мгновение, не имеющее времени, Сайлас встал лицом к Гарри. Они долгое время стояли на краю пропасти, не осознавая этого. Сайлас уже давно был призван к жизни Драко, как его другом, политическими маневрами и манипуляциями в их жизни, которым только он мог с легкостью противостоять. Гарри тянулся к нему, нуждаясь в равновесии, которое он обеспечивал. Так же сильно, как Гарри нуждался в Сайласе, чтобы сбалансировать их жизнь, Сайлас нуждался в тепле Гарри, нуждался в Гарри, чтобы поддерживать его связь с другими, чтобы сохранять его живым и психически здоровым. Они были похожи на искаженные зеркальные отражения. Они были одинакового роста, одинакового роста и телосложения, но у Гарри были растрепанные темные волосы и зеленые глаза, тогда как у него были прямые и серо-голубые. Гарри загорел до бледности Сайласа. На губах Гарри играла теплая улыбка, Сайлас был холоден и невыразителен. Но они потянулись одновременно, как и положено отражению в зеркале, и их руки соединились. Я не хочу умирать. Я нужен Невиллу. Я нужен Драко. Я не хочу умирать. Они растаяли, цвета закружились, образы столкнулись. Они перепутались, как какая-то странная картина, расплывающаяся, сливающаяся воедино. Это растягивалось болезненно, неприятно, вспыхивающий белый свет заполнял все. Пока не закончились изображения, от них ничего не осталось, был только один.

xXxXxXx

Глаза подростка открылись, вспыхнув зеленым, когда он выгнулся дугой от копий, пригвоздивших его к скале, как насекомое. Его рот, разинутый в беззвучном крике, закрылся и произнес слова. Смелый взорвался. Русалки отплыли, пораженные, но не отходя далеко от своей жертвы. Оставив копья вонзаться в его плоть, подросток повернулся и сильно ударил ногой. Еще одно произнесенное шепотом слово, и земля разверзлась, образовав туннель. Спрятанный, темный и безопасный, он задыхался, когда русалки вопили от ярости. Слепой, он открыл свое другое чувство, позволил своей эмпатии осторожно расцвести. Русалки ожидали, что он уйдет по туннелю к заложникам, поэтому они уплыли, оставив свою жажду крови, ненависть и голод позади, как облако. Глубоко вздохнув от облегчения, он стиснул зубы от боли и освободился, паря над обломками разрушенного им болдера. Он игнорировал уговоры Мальчика выйти, он слышал безмолвные мольбы позволить ему понести наказание. Мальчик нуждался в наказании, нуждался в боли. Это было его. Всегда его. Прошло так много времени с тех пор, как его наказывали, с тех пор, как он познал боль. Пришло время, как солнце встает каждый день. Его разум распался бы без боли, которая определяла бы его. Это было хорошо, потому что он был плохим, и боль сделала бы его лучше. Это было для него; боль всегда была для него. Подросток сильно покачал головой и зарычал, отвергая безумие Мальчика. Он не сливался с ним. Он не мог. Безумие Мальчика было совершенно полным. Теперь он это понял. Всего лишь то короткое прикосновение, когда он пытался восстановить свою ментальную ориентацию, сказало ему, что Мальчика можно приручить, но полностью он так и не излечился. Он был просто слишком сломлен. Травма слишком глубока и серьезна. Принять Мальчика означало бы принять безумие, а он не мог себе этого позволить. Он должен был выжить. Он нужен своим друзьям. Он должен был вытащить их отсюда. Итак, он зарычал на себя, отверг Мальчика, выбросил его из головы, восстановил барьеры между ними. Все это время воспоминания проносились мимо него, сквозь него. Все они принадлежали ему, но все были такими странными, так странно он переживал воспоминания с другими эмоциями, новым восприятием. Он снова стиснул зубы, схватился за копье в бедре и повернул его, позволяя боли скрутить его. Теперь он не мог потеряться в своих мыслях. Он должен был сосредоточиться! Невилл и Драко все еще нуждались в нем. Ему нужно было убраться отсюда в безопасное место. Его эмпатия все еще была открыта, и он болезненно привлекал свое внимание к тому, что мог чувствовать. Эмоциональный след гнева русалочьего народа исчезал. Ему нужно было действовать быстро. Сколько времени прошло? Он чувствовал, что силы покидают его, когда кровь сочилась из-под дерева и плоти. Он едва умел плавать. Но ему пришлось, он черпал силы в новом, но знакомом стремлении защищать других. Он двинулся вперед, бормоча себе под нос иллюзию, которая использовала бы искажающую способность воды, чтобы скрыть его от посторонних глаз. Кровь может выдать его, но, надеюсь, у него будет достаточно времени, чтобы освободиться. Выбраться из этого живым. Он заплыл так высоко, как только мог, и все еще видел дно озера. В поле зрения появились хижины, раскинувшиеся перед ним, становящиеся больше и лучше обработанными по мере приближения к центру морского городка, к которому он приближался. В середине стояла огромная статуя водяного, а рядом с ней стояли пять высоких кольев высотой около тридцати футов. Один был пуст, но в четырех других лежали светловолосая девочка лет восьми, Гермиона, Невилл и Драко. Он поднял глаза и увидел, как Седрик исчезает из виду с Чо на руках. Оглядываясь назад на заложников, он почувствовал гнев на безвольное тело своего брата. Гнев на уязвимость своего лучшего друга. В ярости от того, что Гермиона и маленькая девочка так беспомощно связаны. Он мог видеть, как пузырьки воздуха вокруг их голов истончаются. У них заканчивалось время. Он медленно плыл вперед, быстро уставая. Он был почти на месте, когда его иллюзия рухнула. Русалки взвыли, крича. Он поспешно выставил ментальные щиты, от их ярости он едва не потерял сознание. Виктор встал между ним и русалками, накладывая замораживающие заклинания и заставляя ледяные глыбы плавать между ним и русалками. Он указал на Гермиону, и зеленоглазый подросток понимающе кивнул, освобождая девочек, Невилла и Драко - подталкивая их к поверхности, - в то время как Искатель держал монстров на расстоянии. Виктор внезапно оказался рядом, схватил Гермиону за руку и потащил ее за собой, быстро выплывая на поверхность. Схватив Невилла сзади за мантию, а Драко за руку, юный чемпион наградил маленькую девочку страдальческим взглядом. Но он не мог забрать и ее тоже. У него не было времени; он не мог больше оставаться здесь. Приближались русалки, и у него были на исходе силы. Он оттолкнулся и поднялся, когда его остановил всплеск человеческого ужаса. Он посмотрел мимо своего друга и брата и увидел Флер, отчаянно плывущую со своей сестрой за ними. Но позади двух светловолосых девушек была волна очень кровожадных русалок. И они приближались. Он прошептал, и защитные чары встали на место за Флер. Русалки врезались в невидимый барьер, яростно визжа на него. Он кроваво ухмыльнулся, прокусив собственную губу. Получите это, скользкие придурки, с ненавистью подумал он, поворачиваясь и яростно выплывая на поверхность. Флер была примерно в двадцати футах над его головой. Его друзья становились тяжелее, тянули его за руки, которые причиняли боль! Он почувствовал, как поддались щиты. У него больше не осталось магии, чтобы воссоздать их. Затем он почувствовал, как воздушный пузырь вокруг его друзей исчез, и он понял, что его брат и лучший друг сейчас тонут, умирают. Затем жабры вышли из его организма, и он тоже начал тонуть. Холодно, обжигающе холодно, вода хлынула ему в горло, заполнила легкие, и ему не с чем было бороться. Страх наполнил его вены, и он закричал, отпуская своих друзей и мечась в панике. Его тело немеет, замерзает, умирает. Русалки кричат о своей победе, так быстро поднимаясь, чтобы убить его. Это было больно! Он не хотел умирать! Чернота и боль наполнили его и… Сильная рука обхватила его запястье. Его вытащили на поверхность, он вынырнул из воды с громким вздохом и всплеском. Он повернулся и уставился в черные глаза. Северус прижимал его к груди, его длинные волосы были насквозь мокрыми, на нем были только брюки и черная футболка. Его худые бледные руки белели на фоне загорелой кожи. Отхаркивая воду, задыхаясь, плача, он цеплялся за своего любимого учителя. Так благодарен за то, что остался жив, так благодарен за то, что Северус заботился о нем настолько, чтобы спасти его. Он посмотрел и увидел, что все судьи, директора / хозяйки, учителя были на берегу, вскочили на ноги с обеспокоенными выражениями лиц, но никого из них не было здесь, чтобы защитить его, спасти. Они стояли и смотрели, как будто он был лучшим гребаным развлечением в округе. В тот момент он ненавидел их. Ошеломленный, он отчаянно обвил руками шею своего учителя, не обращая внимания на боль, которой это стоило, и потерял сознание.

xXxXxXx

Когда чемпионы нырнули в воду, Дамблдор произнес заклинание над озером, показав толпе четыре размытых изображения чемпионов и того, с чем они столкнулись. Северус нашел круг, который следовал за Гарри, и наблюдал за ним широко раскрытыми, настороженными глазами. Ему не сказали об этом задании. Никто из учителей не сказал. Выражение изумления, неверия и предательства на лице Гарри все еще горело в его памяти. Он хотел сказать Гарри, что дети не умрут, если он потерпит неудачу. У Дамблдора должен быть запасной план по спасению заложников. Они не могли убивать детей, не участвующих в турнире. Но все происходило слишком быстро, и он наблюдал, как Гарри и другие чемпионы вошли в воду, полагая, что, если они продержатся больше часа, заложники утонут. Кстати, Северус был шокирован тем, что Драко сравнялся с Невиллом. Он знал заклинание, наложенное судьями. Оно выбрало самого важного человека для цели, который ближе всего к возрасту цели. Теперь мир поверит, что Гарри ценил Драко и Невилла совершенно одинаково, раз выбрали обоих. Северус подозревал, что заклинание забрало человека, самого близкого обоим Гарри, а также назвало пэра, самого близкого Сайласу. Но если это так, то почему Сайлас должен что-то чувствовать к Драко Малфою. Очевидно, происходило что-то, о чем он не знал. И это заставляло его беспокоиться. Как раз в тот момент, когда он думал, что добивается прогресса с Сайласом, его невежество было брошено ему в лицо. Как всегда, два шага вперед и один шаг назад со слизеринцами. Это сводило с ума. Он наблюдал за кругом, как ястреб. Он не был удивлен, когда Гарри спас Делакур от гриндилоу, но нахмурился, когда они встретились с кольцом враждебных русалок. Ужас поселился в его груди, и он очистил разум, позволив страху всплыть в его сознательных мыслях .... Что-то о русалках… Постепенно до него дошло откровение…В прошлом году Темная буря ... озеро поднимается и кипит, ужасные крики, позже рассказывают о гибели многих русалок, Дамблдору приходится многое обещать, чтобы заставить их остаться… Его глаза расширились, и он быстро пробрался сквозь толпу к директору. "Поттер в опасности", - хрипло прошептал он. "Его нужно убрать". "Чепуха, мой мальчик", - старик радостно подмигнул ему. "Гарри вполне может сам о себе позаботиться. Как ты знаешь". "Директор, я серьезно. Русалки не будут следовать правилам. Они сделают все, что в их силах, чтобы убить его". Дамблдор посмотрел ему в глаза, его очки низко сидели на носу, солнце блестело на его серебристых волосах. "Это будет для него хорошим опытом. С Габриэлем все будет в порядке". Северус открыл рот, его лицо исказилось от ярости и ненависти к стоящему перед ним человеку, но замер, услышав крики. Он развернулся, его мантия закружилась вокруг его ног, и увидел, что толпа с завороженным ужасом смотрит на большой круг, изображающий борьбу Гарри. Он плыл, спасая свою жизнь, с волшебной палочкой в руке, русалки выглядели злобными и чудовищными, когда они загнали подростка в загон и мучили. Северус застыл, когда Гарри прижался спиной к болдеру, а затем был пронзен, пригвожден к нему, как лабораторный образец. Он направился к воде, забрав мантию и обувь обратно в свою каюту. Его нога только коснулась ледяной воды, как он застыл на месте. Тихо шипя от ярости, его магия боролась с наложенными на него узами. Он яростно рвал его невидимыми когтями, но магия Дамблдора просто отрастала заново, как живые лианы, и ему хотелось выть. Гарри был там, внизу, и он должен был умереть, если что-то не было сделано! Велась безмолвная битва, и он проигрывал. Разум Северуса лихорадочно работал, пока он собирал всю свою магию, оберегая ее, выискивая слабые места в своей тюрьме, когда все внезапно оборвалось. Он обернулся и увидел Люпина, стоящего позади Дамблдора с поднятой палочкой и проклинающего старика. Северус знал, что отсрочка не продлится долго, и быстро нырнул в воду, прежде чем Дамблдор опомнился и снова связал его. Вода была ледяной, и Северус быстро наложил изолирующее заклинание. Он плавал по поверхности воды, плавно рассекая ее ровными гребками. Толпа ревела и вопила, но Северус не обращал на это внимания. Он игнорировал все. Вся его концентрация ушла на заклинание Point Me, горящее в его голове. Он был примерно на середине озера, когда Диггори подошел с Чанем. "Сэр?" - взвизгнул Хаффлпаффец. "Вылезай из воды, сейчас же!" - рявкнул он, и подросток побледнел, прежде чем быстро поплыть к берегу. Северус наложил чары в виде головы-пузыря и ушел под воду. Крам проплыл мимо с Грейнджер. Профессиональный Искатель даже не замедлился, когда они проходили мимо. Северус мог понять почему. Около сорока русалок в кровавой ярости выползли из темноты озера, преследуя двух оставшихся чемпионов и трех бессознательных заложников. Делакур была впереди Гарри. У нее была сестра, и она плыла так, словно демоны наступали ей на хвост. Гарри боролся со своими двумя заложниками и еще не видел его. Он отпустил руку и начал биться, очевидно, тонув. Драко и Невилл проснулись и делали то же самое. Северус быстро создал большой щит, удерживая русалок на расстоянии, и схватил Гарри за запястье. Он как раз собирался схватить другого подростка, когда рядом с ним появился Люпин и схватил Драко и Невилла. Северус изо всех сил пнул поверхность. Толпа маниакально кричала, когда они выбрались на поверхность, но все внимание Северуса было приковано к подопечному у него на руках. Гарри задыхался и сильно кашлял, дрожа от смертельного холода. Короткие копья торчали из его плеч, пронзая его насквозь, и, если Северус был прав, казалось, что по крайней мере еще два были у него в ногах. Он произнес быстрое согревающее заклинание, за которым последовало заклинание изоляции, и был потрясен, когда все еще кашляющий подросток повернулся в его объятиях, чтобы посмотреть ему в глаза. Гарри поднял руки, вскрикнув от боли, и обвил ими шею Северуса, как отчаявшийся ребенок, прежде чем окончательно потерять сознание. Северус крепче обнял маленького подростка и начал брыкаться к ближайшему берегу. Люпин плыл на спине в нескольких футах от него. Одной рукой он обнимал за плечи обоих мальчиков. Двое подростков были смущены, потрясены, и им было трудно плавать в своих мантиях. Северус знал, что пройдет совсем немного времени, прежде чем оба мальчика начнут искать ответы. Он был прав только наполовину. Когда они подошли к берегу примерно в трехстах ярдах от судейского стола, только один из мальчиков начал бормотать вопросы. "Ч-ч-что-т-т-происходит?" Спросил Невилл. Его глаза были огромными, когда он смотрел, как Северус укладывает Гарри на траву. Из плеч и бедер у него торчали ужасные копья. "Для выполнения второго задания, - начал объяснять Люпин, - берется человек, который ближе всех к каждому чемпиону, которого нужно спасти. И вы, и мистер Малфой были раскрыты для Гарри". "Ч-ч-он ч-ч-хур-т-т-т?" Невилл заикался. Он все еще дрожал от холода, и его губы посинели. Драко выглядел ненамного лучше, но он стоял молчаливый и напряженный, его серые глаза смотрели на Гарри, пока Северус вытаскивал одно из копий. Подросток выгнулся дугой, с криком просыпаясь. Драко двинулся, не раздумывая, и произнес заклинание, удерживающее его на месте. Северус не поднял глаз, чтобы поблагодарить за помощь. Он просто быстро вытащил вторую, затем третью и четвертую. "С ним все будет в порядке", - ответил Люпин Невиллу и наложил свои заклинания на всех троих подростков, чтобы согреть их. Наконец-то на сцену прибыла Помфри и, оттолкнув Северуса в сторону, начала произносить исцеляющие заклинания. Следующими пришли Макгонагалл и Дамблдор, оба укутали Невилла и Драко одеялами. Люпин отказался от своего, и Северус просто тупо уставился на директора, когда судьи подбежали к ним сзади. Толпа все еще кричала, но когда Бэгмен произнес "Звучный", все замолчали. "Дамы и господа, мы приняли решение относительно баллов чемпионки. Из пятидесяти мы присуждаем Флер Делакур двадцать пять баллов. Она последней добралась до своего заложника и дважды попадала в ловушку гриндилоу, оба раза ей требовалась помощь других чемпионов, чтобы освободиться от них. "Виктор Крам использовал незавершенную форму Трансфигурации, был третьим, кто добрался до заложников, но вернулся вторым, выйдя на четыре минуты позже установленного срока. Кроме того, он помог товарищу-чемпиону победить гриндилоу и заблокировать атаку русалок, поэтому мы даем ему сорок очков. "Гарри Поттер использовал жаберник и добрался до заложников вторым. Он пришел последним, и ему понадобилась помощь его профессоров. Но он также столкнулся с более жестокой враждебностью со стороны русалочьего народа, чем другие чемпионы, а также ему пришлось спасать дополнительного заложника. Учитывая эти недостатки и тот факт, что он помогал своим товарищам-чемпионам, как мог, мы присуждаем ему сорок пять баллов. "Победителем во втором задании становится Седрик Диггори. Он успешно применил заклинание в виде Пузырящейся головы, первым добрался до заложников и вернулся всего на минуту раньше установленного часового срока. Мы присуждаем ему сорок семь баллов!" Бэгмен сделал паузу, позволяя крикам и одобрительным возгласам толпы стихнуть, прежде чем попытаться перекричать их. "Третье и последнее задание состоится в сумерках двадцать четвертого июня. Чемпионы будут уведомлены о грядущем ровно за месяц. Спасибо всем вам за вашу поддержку чемпионов! " Северус проигнорировал оглушительный хаос и посмотрел на мадам Помфри, когда она подняла Гарри в воздух. Он был как раз на ее излечении, когда старшая сестра быстро вернулась в школу. Ремус взял Драко и Невилла за плечи и потащил их за троицей. Ни один из подростков не протестовал. Они как раз добрались до лазарета, когда Дамблдор схватил Северуса за руку и твердо повел его в пустую комнату по соседству. Могущественный волшебник даже не потрудился воспользоваться своей палочкой, накладывая по комнате сильные запирающие, уединяющие и заглушающие заклинания. Северус стоял посреди комнаты, как солдат, ожидая неизбежной атаки. Он все еще был мокрым, его брюки и рубашка все еще промокли и прилипли к озябшей коже. Он смотрел прямо перед собой, закрываясь, как сумасшедший, и делая все возможное, чтобы скрыть дрожь, сотрясающую его тело. "Что это там было, Северус?" Мягко спросил Дамблдор, сильно напомнив мужчине молодого и здравомыслящего Волан-де-Морта. Древний волшебник шагнул вперед, его взгляд был жестким, волосы длинными и распущенными, руки свободными и опущенными по бокам. "Как ты смеешь поступать так неосмотрительно! Я требую объяснений, Северус, и лучше, чтобы они были хорошими." "Было очевидно, что русалки не собирались останавливаться, пока Поттер не умрет. Я обязан сохранить ему жизнь благодаря службе спасения, которой я обязан его отцу. Я не мог стоять в стороне и ничего не делать, наблюдая, как его убивают." "С ним все было в порядке, Северус. Я дал тебе прямой приказ не вмешиваться", - спокойно сказал Дамблдор. "Я не позволю Гарри умереть, пока он не выполнит свою задачу. Ты сомневаешься во мне?" "Ему удалось сбежать от русалочьего народа, но он тонул, когда я добрался до него. Он бы не выбрался на поверхность", - мягко возразил Северус. "Я бы вытащил его до того, как это произошло. Он все еще был в сознании. У него все еще был шанс действовать", - яростно ответил Дамблдор. Он ударил рукой по стене, и пол покатился. "Почему из этого заклинания вышло имя Драко Малфоя. Что ты знаешь, Северус?" Он подошел и схватил мужчину за подбородок своими костлявыми руками, его голубые глаза превратились в черные. "Опустите щиты, или я буду вынужден поверить, что вам есть что скрывать". Северус посмотрел в глаза, которым когда-то безоговорочно доверял, и почувствовал желание совершить убийство. Но он быстро отправил свою ненависть, свое недовольство и все свои знания о политическом саботаже, который он организовал против директора, и погрузил все это глубоко в свой разум под несколькими слоями своей Окклюменции. Он открыл один барьер, потом другой и еще один, пока директор копался в его мыслях, все это время подцепляя компрометирующие мысли и важную информацию о Гарри и скрывая их так хорошо, как только мог. Он не сообщил Дамблдору ничего такого, чего старик уже не знал. "Ты узнаешь об их отношениях", - прогрохотал Дамблдор. Его магия окутала его контролируемыми волнами, прижимая к Северусу и заставляя подчиниться большей силе. "Ты будешь отчитываться передо мной каждую ночь, Северус. Боюсь, ты снова теряешь почву под ногами". Дамблдор отпустил его и отвернулся. "Может быть, я отправлю тебя в Азкабан и заберу отчет, который мне нужен, просто чтобы напомнить тебе о цене, которой тебе обойдется отступление от Света". "Я пойду, если тебе это нужно", - спокойно ответил Северус. Дамблдор оставил его, не сказав больше ни слова, гнев все еще кипел вокруг него. Северус, пошатываясь, отошел в сторону и прислонился к грубой каменной стене. Он откинул голову назад и просто сосредоточился на дыхании. Он чувствовал себя молодым и уязвимым, его разум кровоточил из-за неосторожного нападения директора. Дрожа, он сумел натянуть маску безразличия. Несколько минут спустя он применил высушивающие чары и призвал свою обувь и мантию, прежде чем вернуться в Лазарет. Поппи все еще трудилась над Гарри. Люпин стоял рядом, все еще обнимая Невилла. Пухлый гриффиндорец прислонился к боку оборотня и выглядел не только испуганным, но и злым. Драко был в нескольких кроватях от него. Он смотрел в сторону от суматохи вокруг Гарри, но на него это явно произвело впечатление. Северус никогда не видел, чтобы он так долго сидел неподвижно или молчал. Он подошел, борясь с желанием потребовать информацию о состоянии Гарри. Очевидно, Поппи расскажет им, когда узнает, ему ничего не оставалось, кроме как ждать. "Драко, за тобой кто-нибудь наблюдал?" Блондин поднял на него глаза, и в них была настороженность. Высокомерие и превосходство исчезли из его сдержанности, оставив проницательное и настороженное выражение. Он кивнул один раз. Северус сразу понял, что ему нужно действовать осторожно. "Я не знал, что у вас с мистером Поттером были какие-либо отношения, кроме ожесточенного соперничества". Лицо Драко замкнулось, взгляд стал отстраненным. "Как скажете, сэр". Северус знал, что ничего не добьется от подростка. К счастью, у него был повод прекратить расспросы, поскольку Поппи вздохнула и отошла от своего пациента. Северус подошел к ней. Люпин и Невилл были одинаково напряжены, ожидая новостей. Северус краем глаза заметил, что Драко наклонился вперед, затаив дыхание. "Пока я сделала все, что могла, но ему все равно понадобится несколько дней, чтобы прийти в себя", - устало сказала Поппи, укрывая потерявшего сознание подростка одеялом. "Копья в его плечах нанесли незначительные повреждения, но бедрам… Боюсь, что артерии были перебиты в обоих. Если во время лечения не возникнет осложнений, он должен полностью выздороветь, но только если он будет отдыхать и не перенапрягаться." "Спасибо тебе, Поппи", - тепло улыбнулся Люпин. "Мы можем что-нибудь сделать?" "Мне понадобятся зелья", - призналась ведьма-медиум, глядя на Северуса. "Ты получишь их", - он наклонил голову. "А состояние моего ученика?" Она взглянула на Драко. "С ним и мистером Лонгботтомом все в порядке, и они могут уйти. Им следует побольше отдыхать и согреваться, иначе они, скорее всего, простудятся". "Я позабочусь об этом", - Северус жестом пригласил Драко подойти, и блондин неохотно подошел к нему. "Я вернусь позже с зельями, которые тебе понадобятся". "Спасибо, Северус", - рассеянно ответила ведьма, уже снова оглядывая Гарри. Он направился к дверям и прошел мимо Грейнджер и Уизли, которые спешили в Лазарет. Он даже не потрудился сдержать насмешку, которая появилась на его лице. Ему было интересно узнать, какие сильные взгляды оба бросали на Драко, которые блондин побрезговал признать. Итак, друзья Гарри ничего не знали о Драко, что неудивительно. Но было удивительно, что блондинка казалась менее склонной драться с ними, чем они с ним. Ему определенно нужно было приглядывать за подростком.

xXxXxXx

Было почти два часа ночи. Помфри была в своей каюте, в больничном крыле было тихо и темно. Казалось, что сам замок спит. Покой, неподвижность были бальзамом для его запутанных мыслей. Через столько всего нужно было пройти, адаптироваться. Особенно когда дело касалось чувств. С одной стороны, он знал, что Гермиона и Рон хотели как лучше и оставались с ним, когда предоставлялся шанс, но с другой, он действительно ненавидел их детское отношение. Они ожидали, что он будет действовать определенным образом, ожидали, что мир будет определенным, и были расстроены, когда все расходилось с их предубеждениями. Он хотел дать им шанс, он действительно хотел, но он знал, что не готов больше терпеть их детские истерики. Это просто не стоило затраченных усилий. Что касается взрослых в его жизни… Ему нравился Ремус как друг, но этот человек на самом деле не понимал его. Он был неуклюж и чувствовал себя неловко из-за того, что у него MPD, и из-за того, что стало причиной этого. Ремус был бы рядом с ним, но не мог оказать ему поддержку, в которой он нуждался. Ремус был лучшей парой для Невилла. Что касается Сириуса, то он обижался на этого человека за то, что тот никогда не приходил за ним, за то, что он применил кулак мести. Но он сочувствовал его страданиям и был готов попытаться хотя бы подружиться с этим человеком. Они оба хотели как лучше. Северус принадлежал к своей категории, заставляя его испытывать столько противоречивых эмоций, что у него почти кружилась голова. Он полностью доверял этому человеку. Доверял ему направлять его, защищать и заботиться о нем. Он любил Северуса как отца, но вместе с этим пришла необходимость доказать этому человеку свою независимость, свое достоинство. Он не хотел показаться слабым перед ним. Невилл был его братом. Этого ничто не изменит. Но в то время как он всегда чувствовал себя равным или как младший брат в отношениях, теперь он чувствовал себя решительно защищающим и больше похожим на старшего брата пухлого Гриффиндорца. А потом был Драко. Драко связал его по рукам и ногам. Подросток был забавным, умным, и ему нравилось его общество, а также то, как он думал. Это успокаивало, потому что они думали одинаково, могли общаться так, как, он знал, он никогда не смог бы общаться ни с Гермионой, ни с Роном. Он не хотел переставать быть другом Драко. Вот почему он должен был сказать ему правду. Драко никогда не простил бы ему, если бы он этого не сделал. Возможно, он не простил бы его за то, что он лгал так долго. Но он должен был попытаться спасти то, что ему нравилось в своей жизни. Он знал, что теперь все изменится. К лучшему или к худшему, он был цел, его личность больше не была раздроблена. Не хватало только сломанных частей его самого. Все было по-другому. Все казалось более опасным. Он даже не знал, как себя больше называть. От имени Гарри никуда не деться. Для всего мира он был Гарри Поттером, но он ненавидел этот образ. Он ненавидел обязанность быть героем, быть в центре внимания и поглощаться обществом. Он без колебаний защищал себя, своих друзей и семью, если на него что-то нападет. И он действительно ненавидел Волдеморта и не удержался бы от выстрела в монстра, если бы мог, но у него не было желания защищать всех. У него не было желания умирать молодым или погибать на поле боя. У него не было желания сражаться в войне за чистокровок и магглорожденных. Вот почему он чувствовал себя неловко при имени Гарри. Он хотел быть самим собой и освободиться от требований Волшебного мира. Но он тоже больше не был Сайласом. Он все еще опасался доверять другим, опасался давать людям власть над собой, но в то же время он знал, как сильно ему нужны друзья, нужна его семья из Северуса и Невилла. От воспоминаний об изоляции, в которую он загнал себя в роли Сайласа, у него по спине пробежали мурашки. Это был холодный и одинокий образ жизни, и он не мог сделать это снова. Конечно, он боялся, что им воспользуются, и воспоминания о Локхарте все еще вызывали у него тошноту, но он знал, что оттолкнуть свою семью - это не лекарство. Ему нужно было о стольком подумать, так много всего обдумать. Он чувствовал себя совершенно новым человеком, но в то же время казалось, что он всегда был таким же. Даже после того, как он просидел здесь почти пять часов, размышляя и перебирая в памяти, он все еще чувствовал себя беспомощно запутанным внутри. Неуверенный в себе, во всех вокруг. Выползши из больничной койки, Гарри прошел в дальний конец комнаты к высоким окнам. Он снял с шеи ожерелье и придал пианино нужный размер. Наложив чары, чтобы никто его не услышал, он сел и просто уставился на клавиши. Он почувствовал тепло удовольствия, зная, что любит играть, но также и странное чувство незнания того, как это делается. Он крепко зажмурился и положил пальцы на белую и черную клавиши. Он нажал на спуск, просто позволив звучать глубокой ноте. Затем еще одной, и еще. Песня зазвучала медленно, но вскоре все его тело задрожало, когда он позволил ей поглотить его внимание и успокоить мысли. Он играл до тех пор, пока солнце не поднялось над горизонтом и не стало больно резать глаза. С сожалением он замер и перевел дыхание, вытирая пот с лица. Быстрое заклинание сняло защиту, и ожерелье вернулось к нему. Он как раз возвращался в постель, когда пришла Помфри с завтраком. Она улыбнулась ему, и он выдавил пустую улыбку в ответ, слушая ее бессмысленную болтовню, пока доедал свою еду. Когда он закончил, она дала ему зелье и велела еще поспать. Гарри вздохнул, перекатился на бок и закрыл глаза, его разум снова начал лихорадочно работать и препарировать себя.

xXxXxXx

В тот день у него было двое посетителей. Первым был Дамблдор. Он пришел после обеда, и можно было с уверенностью предположить, что его эмоции по отношению к директору ни в малейшей степени не противоречили друг другу. Он ненавидел этого человека и был бы рад освободиться от него как можно скорее. Его план относительно невыносимого человека состоял в том, чтобы взять у ублюдка как можно больше и ничего не дать взамен. Поэтому, когда директор школы обрушился на него с доброжелательной улыбкой и тысячей вопросов, он был готов проложить себе путь к загадочным ответам. "Гарри, мальчик мой", - просиял старик, усаживаясь в удобное кресло, которое он трансфигурировал рядом с кроватью подростка. "Как ты себя чувствуешь?" "Все еще немного устал", - ответил Гарри с нейтральной улыбкой, его разум лихорадочно соображал, как лучше разыграть ситуацию. "Этого следовало ожидать". Дамблдор с нежностью похлопал себя по колену. "Ты знаешь, почему русалки были так жестоки с тобой, мой мальчик?" "Нет, сэр. Они сказали вам почему?" Гарри не нужно было изображать любопытство. Ему не терпелось узнать, узнал ли директор о Демоне и буре в прошлом году. Дамблдор пристально посмотрел на молодого подростка, но сохранил дружелюбное выражение лица. "Лидер морского народа объяснил, что они чувствуют, что им нужны рекомендации в связи со смертями, которые они понесли в прошлом году во время Темной бури. Боюсь, они выбрали тебя, чтобы заплатить." "Но почему?" Гарри озадаченно нахмурился, его сердце начало бешено колотиться. Он просто так устал! Он не мог сказать, переигрывал он или нет. Многое зависело от его поведения во время этого допроса. Его глаза расширились от беспокойства, но, к счастью, это только помогло его делу. "Я не знаю", - успокаивающе сказал Дамблдор. "У меня было с ней совещание, и она пообещала больше никому не причинять вреда. Нам просто придется быть осторожными и держать вас подальше от озера. " Гарри закрыл глаза, его самообладание лопнуло, когда старик рассмеялся, как будто он только что отпустил какую-то веселую шутку. Он был рад узнать, что директор считал его безопасность таким легким делом. Возможно, если бы он притворился спящим… Но нет, ублюдок тряс его за плечо и спрашивал, почему имя Драко было раскрыто заклинанием так же, как и имя Невилла. К счастью, он уже придумал для этого историю для обложки. "Я не знаю, сэр". Гарри открыл свои зеленые глаза и смело встретился взглядом с директором. "Может быть, потому, что мы соперники, а соперничество важно для меня. Все это действительно странно, но я думал об этом, и было бы действительно странно, если бы Малфоя не было рядом. Я бы чувствовал, что что-то не так или чего-то не хватает. Мы вроде как противоположности. Есть ли в этом смысл?" "Я все понимаю", - улыбнулся Дамблдор, и Гарри с облегчением расслабился. "Вполне естественно определять себя по нашим противоположностям. Такая возможность никогда не приходила мне в голову. Мы просто предполагаем, что заклинание будет касаться только позитивных отношений как наиболее важных, а не негативных. Для человека в вашем положении важен человек, который помогает вам оттачивать свои боевые навыки. Я верю, что ты прав, мой мальчик. Ты очень умен, что догадался об этом, - он снова рассмеялся и погладил подростка по голове. "Спасибо, сэр". Гарри опустил голову, как будто пытаясь скрыть румянец, но на самом деле он просто отчаянно хотел, чтобы мужчина перестал к нему прикасаться. Ради бога, он не был собакой! "Директор, моему пациенту нужен длительный отдых. Он все еще поправляется", - именно этот момент выбрала Помфри, и Гарри вздохнул с облегчением, когда манипулирующего ублюдка вывели из комнаты. Вторым посетителем был не кто иной, как Драко Малфой. Гарри наконец заснул, впервые почти за тридцать шесть часов, когда рука блондинки схватила его за плечо. Прежде чем он полностью проснулся, он уже сидел прямо, его палочка была непоколебимо направлена в горло слизеринца.

xXxXxXx

Драко пришел в больничное крыло, ожидая, что Поттер будет смеяться над ним, хвастаться тем, что использовал его и дурачил. Он вошел в темную, тихую комнату, ожидая использовать очень Темное проклятие, чтобы причинить ненавистному Гриффиндорцу сильную боль за манипулирование им. Он! Драко Малфой! Как он смеет? Ярость опалила его вены так, что он едва мог дышать. Его руки дрожали по бокам, а костяшки пальцев, сжимавших волшебную палочку, побелели. Он не ожидал увидеть грязного полукровку, лежащего навзничь, неподвижного и бледного в слабом лунном свете. Он выглядел маленьким и вряд ли способным на такой сложный обман. Все это было так абсурдно! Как Поттер мог выкинуть такой трюк, как он мог так тщательно вести себя, как два совершенно разных человека? Драко хотел причинить ему боль, но сначала он хотел увидеть его глаза. Он хотел увидеть, как Поттер пожалеет о том, что когда-либо пытался играть с ним. Он протянул руку и потряс подростка за плечо со злобной усмешкой на лице. Он вряд ли был готов к скорости, с которой двигался Гриффиндорец. Поттер лежал неподвижно, моргая глазами. Затем, не видя перехода, он сел, его зеленые глаза расширились и поблескивали на свету, рука была твердой, как камень, и он направил палочку на горло Драко. Как ни странно, Драко почувствовал, как его желудок сжался от разочарования. Так это правда, тихий голос прошептал в его голове, у него здесь не было друзей. "Драко!" Потрясенный Поттер ахнул. "Что ты здесь делаешь? Который час?" Звук этого ядовитого голоса разрушил мимолетную боль, и ярость нахлынула снова. Голосом более холодным, чем он когда-либо слышал, Драко сказал: "Сейчас час ночи, и я считаю, что ты должен мне ответить на некоторые вопросы, Поттер". Он был рад стоять спиной к окну. Оно скрывало его лицо, но также слабо освещало лицо Поттера. Это давало ему преимущество. Но когда лицо гриффиндорца смягчилось от усталости и чего-то необъяснимого, его рука и палочка безвольно упали на колени, Драко испугался, что возможность видеть лицо Поттера вовсе не была преимуществом. Он рисковал снова оказаться втянутым в отвратительную ложь. Тихо зарычав, Драко слегка поднял палочку, все еще держа ее вне поля зрения, и оскалил зубы. Его бы больше не обманули. "Да. Я знаю", - тихо сказал Поттер, грубо проводя руками по лицу и по волосам. Драко, окаменев от гнева и подозрительности, наблюдал, как гриффиндорец отодвинулся к спинке кровати и скрестил ноги на индийский манер. Он злобно подавил любое беспокойство, наблюдая, как дрожащая рука Поттера тянется к очкам на прикроватном столике и надевает их на глаза, обведенные темными кругами. Белые бинты блестели под больничной рубашкой на его плечах. Драко знал, что у него на бедрах будут такие же бинты. Он твердо сказал себе, что скручивание желудка было удовольствием при мысли о боли ненавистного полукровки. "Я не играл с тобой в игры", - начал Поттер. Драко недоверчиво фыркнул, и зеленые глаза уставились на него. "Я этого не делал, Драко. Я хотел бы напомнить тебе, что ты тот, кто придумал всю эту историю с секретными идентичными братьями-близнецами. Я позволил тебе поверить в это, потому что это было настолько близко к правде, насколько я мог быть с тобой. " "Что ты имеешь в виду?" Драко ледяным тоном прошипел, взбешенный и оскорбленный напоминанием истории, которую, как он считал, он придумал таким умным. Братья-близнецы, действительно! Он громко скрипнул зубами. К чести гриффиндорца, он не улыбнулся из-за шума. "Послушай..." Поттер прикусил губу, но затем явно заставил себя выпрямиться. "Я… Это тяжело, понимаешь. Просто ... дай мне шанс объяснить". Драко понятия не имел, во что сейчас играет Гриффиндор. Все шло совсем не так, как он думал. Расстроенный Драко не знал, то ли просто проклясть его сейчас и уйти, то ли позволить уродливому полукровке копать глубже. Поттер терпеливо ждал, не предпринимая никаких попыток убедить его остаться. Драко прищурился и прошипел: "Начинай говорить". "Ты все усложняешь", - вздохнул Поттер и снова провел руками по своим растрепанным волосам. Драко холодно уставился на обнаружившийся шрам от молнии. Это была какая-то уловка, чтобы напомнить ему о его политической и магической власти? Драко тихо вздохнул, мрачно забавляясь тем, что Сайлас… Нет! Поттер!… думал, его так легко запугать. "Я не собираюсь делать это безболезненным для тебя", - ответил он ровно, с обидой. "Да, я понимаю". Гриффиндорец закрыл глаза и долгое время сидел молча. Драко уже собирался наброситься на него, когда он начал говорить. "Я ... поврежден. То есть мой разум. Это..." Драко наблюдал, как Поттер пытается подобрать слова, и внезапно почувствовал, что ситуация выходит из-под его контроля. Что этот ублюдок говорил? И какого хрена он должен верить хоть слову из этого? Но он не мог сдержать расслабления своих мышц, когда смотрел на лицо гриффиндорца. Не мог не слушать, как тело Поттера заметно напряглось. "Со мной случались плохие вещи", - наконец прохрипел он. В его глазах мелькнула знакомая ледяная угроза, когда он добавил: "И нет, я не хочу рассказывать тебе о них сейчас, но это что-то всколыхнуло в моей голове". Поттер отвернулся, его руки так крепко вцепились в простыню по обе стороны от него, что Драко показалось, он слышит, как она рвется. "Я как бы сломал свою личность, чтобы не сойти с ума, чтобы я мог действовать так, как будто плохих вещей, которые должны были свести меня с ума, не произошло. Я разбил свой разум на части, каждая из которых обладала своей индивидуальностью, как будто я был несколькими разными людьми одновременно, и эти личности по очереди выходили на поверхность. " "Это смешно", - с отвращением выплюнул Драко. Его сердце бешено колотилось в груди. Его ярость замерзла, превратившись в страх, который пронзал его организм. Либо Поттер лгал, и все это было игрой, либо он раскрывал ужасающую правду. Оба варианта были неприемлемы. Так не должно было случиться, в отчаянии подумал он. "Я хочу правды, Поттер, а не лжи!" "А чего ты ожидал, Драко?" - горячо парировал Гриффиндорец. "Я должен сказать тебе, что я просто играл, притворяясь слизеринцем ночью и гриффиндорцем днем? Что я намеренно лгал тебе и играл с тобой?" Ну, это неправда! Сайлас был альтером, главным. Гарри был ведущим альтером. Сайлас и Гарри писали друг другу, разговаривали друг с другом, чертовски спорили. Мы вели себя как разные люди. У нас были разные мнения и все такое! Ты знаешь это! Никто не может быть настолько хорошим актером!" Тишину, последовавшую за страстной тирадой, нарушало хриплое дыхание их обоих. Драко больше не знал, что думать. Это было уже слишком. Гарри пристально смотрел на него, и ему было интересно, что мог видеть другой подросток. Насколько сильно скрывали тени? В конце концов они оба начали успокаиваться. Первым заговорил Гарри. "Внизу, в том озере, я умирал", - сказал он тихо, почти шепотом. "Я собирался умереть, Драко, и я не мог выжить просто как Гарри. Мне нужна была способность Сайласа планировать и обманывать противника, чтобы сбежать. Но мне все еще нужны были боевые навыки Гарри. Мне нужно было и то, и другое сразу, и я, наконец, отпустил. Я, наконец, позволил двум своим ипостасям объединиться, потому что это было так, или я должен был умереть. " Драко начал верить ему, и это напугало его больше всего на свете. Если то, что говорил Гарри, было правдой… Мерлин. Иметь свой рассудок, свое самоощущение настолько раздробленным, настолько полностью сломленным.… Это было ужасно. Драко знал, что их отношения с самого начала были построены на зыбучих песках. Вкладывая в них больше, чем просто партнеров, он понимал, что обрекает себя на глубокое падение, но это… Какого хрена ему было с этим делать? Он просто смотрел на мальчика, которого он знал как Сайласа, который также был мальчиком, которого он знал как Гарри, и с трудом мог осознать это. "Так Сайлас действительно ушел? Ушел навсегда?" Наконец спросил Драко бесстрастным голосом. "Нет", - ответил Гарри, прислонившись к изголовью кровати, явно измученный, с подозрительно влажными глазами. "Я все еще Сайлас. Я просто Гарри из Гриффиндора. Я и то, и другое ". Его поза изменилась, став оборонительной, голос стал холодным, а губы скривились в усмешке. "Это слишком сложно понять? Прости меня за то, что я не сказал тебе правду раньше, раз уж ты так сильно гордишься. Прости меня, Драко, за то, что все это так хреново, но, как бы странно это ни было для тебя, представь, что ты на моем месте!" "Успокойся", - протянул Драко, внезапно совсем не обрадованный тем, что причиняет страдания. "Ты взорвешься, если будешь продолжать в том же духе". "Если бы ты мог ясно видеть мой взгляд прямо сейчас, ты бы очень испугался". "Я уверен", - беззаботно ответил Драко. Гарри раскололся и начал тихо смеяться. Драко улыбнулся в ответ и молча сел на край кровати. Он все еще не мог осознать этого. Услышать, что рассудок его друга был подорван, что все это время он страдал от ужасного психического состояния, которое превратило его в нескольких разных людей, было невероятно. Он задавался вопросом, чувствовал ли Гарри, что Сайлас одержим им, или наоборот. Если уж на то пошло, как, черт возьми, он хотел, чтобы его называли. Был ли он Сайласом или Гарри? "Так тебя это беспокоит, Драко?" Спросил Гарри с дразнящей улыбкой. "То, что ты дружишь с Гриффиндорцем. Ты больше не можешь прятаться за Сайласом". "Пожалуйста", - усмехнулся Драко, подыгрывая. "Если Сайлас - хоть какая-то часть тебя, то ты не гриффиндорец". "Верно. Я отдаю тебе должное. Изначально Шляпа хотела, чтобы я поступил в Слизерин ". Гарри зевнул, немного ссутулившись, его глаза наполовину закрылись. Его улыбка стала кривой, когда он искоса посмотрел на Драко. "У меня такое чувство, что этот разговор мог бы пойти совершенно по-другому, если бы ты не пришел, когда я был совершенно измотан и едва мог ясно мыслить. Очень слизеринец с твоей стороны, - закончил он, снова зевнув. "Это был очень неубедительный намек", - упрекнул Драко. "Я понимаю, ты уже хочешь, чтобы я ушел". "Я действительно устал", - Гарри пожал плечами и улегся в постель, как только Драко встал. "Можетпозже я расскажу о своем состоянии более подробно". "Никаких "может быть", - притворно зарычал Драко. Он повернулся, чтобы уйти, но заколебался. "Как мне тебя называть?" "Я думаю, что смирился с тем, что я Гарри Поттер. Я больше не просто Сайлас, но ..." он прикусил губу. Драко был удивлен застенчивым выражением, появившимся на лице слизеринца. "Когда мы одни, я хотел бы быть Тенью". "Хорошо", - тихо ответил Драко. "Спокойной ночи, Тень". И он бесшумно выскользнул из лазарета. Он почувствовал, как на его лице появляется улыбка, а в груди разливается тепло. Он не был уверен, как он отнесется к этому новому Гарри, но две вещи давали ему надежду. Во-первых, в заклинании были названы он, а также Лонгботтом, как наиболее близкие к Гарри. Не Уизли, не Грейнджер. И, во-вторых, попросив называть его под псевдонимом, именем, которое он придумал просто для того, чтобы общаться с ним в их письмах летом, он подтвердил, что он все еще Сайлас. Это успокоило его, что не все было ложью. Конец главы.