Корона Солнца

Привет! Перед тем как начнётся глава, небольшое объявление. Я наконец-то сделала свою страничку в Instagram, где выкладываю визуалы и материалы по «Коронe Солнца». Там уже есть видео с обложками — можно выбрать ту, что нравится больше — и арты главной героини будут скоро, которые, кажется, стали очень узнаваемыми для сюжета. Если вам интересно чуть глубже заглянуть в историю, персонажей или просто увидеть, как она выглядит «глазами автора», то заглядывайте — буду рада. Там не только визуал по фанфику, но и мои маленькие размышления о писательстве, мини-комиксы и разные творческие штуки. Ссылка на instagram [ https://www.instagram.com/vaioleti_kaini?igsh=NnA5bmEyZmp5YjZx ] А теперь — сама глава. Спасибо, что читаете. Глава 33 В какой-то момент до меня дошло, что реальность — не мультик. А значит, Рапунцель могла похитить вовсе не Готель, а какой-нибудь нелояльный королевской власти индивид. Правда, эта теория не выдерживает никакой критики, ведь я сама присутствовала при похищении. Другое дело — я тогда была мелкая, магией не владела, видела плохо, языка не понимала. Единственное, что я помню отчётливо — это странная аура той женщины. Ту чёрную дрянь сложно забыть. Но и с уверенностью утверждать, что похитителем была именно каноничная Готель, я тоже не могу. Когда я впервые начала сомневаться в канонной версии этого мира? После того, как гер Артур рассказал историю Кассандры. Меня зацепило имя её матери. Её звали Готель — как и главную злодейку мультфильма. Это действительно задело, и возникла мысль: неужели мать Кес — та самая старуха Готель? Хотя это, конечно, маловероятно. Во-первых, в мультике Готель — старая, и это видно буквально на первых минутах. Насколько помню, её неоднократно показывали в образе старухи, а значит, на самом деле ей очень много лет. Без подпитки магией цветка она бы столько не протянула. А беременность — это колоссальная нагрузка на организм. Ей пришлось бы жить возле цветка. Для справки: цветок нашли на уступе возле моря. Сомневаюсь, что Готель поставила бы возможное рождение ребёнка выше собственной жизни. Во-вторых, я всё же нахожусь в ожившем мультике, а такой поворот сценаристы вряд ли бы оставили без внимания. Я, конечно, не идеально помню каждую деталь — что-то стерлось, что-то забылось, — но основной сюжет знаю достаточно хорошо, чтобы понимать: никаких намёков на ребёнка у Готель не было. Такое невозможно было бы пропустить. И, наконец, третий, главный аргумент — тот самый, который спас меня от беготни по потолку из-за страха перед извращением сюжета этого мира. Имя «Готель» хоть и редкое, но не уникальное. Значит, я могу расслабиться и не напрягаться по поводу совпадения имени у главной злодейки мультфильма и пропавшей матери моей подруги. Убедившись в этом, я немного успокоилась и, наконец, решила заняться тем, к чему давно собиралась приступить: разбором документации гвардии. Если честно, надо было понять, что дело бесполезное, ещё на второй минуте чтения отчётов. Если это вообще можно назвать отчётами, допросами, делами и протоколами. Начнём с того, что в Королевстве Корона, похоже, нет нормальной бюрократии. Любой человек может прийти к королю в определённый день недели и рассказать о своей проблеме. Я в этом не участвую по причине своего малолетства — и, если честно, очень рада. Как-то раз я проходила мимо зала приёма — там стоял такой гвалт, что лучше промолчать. Почему я вообще вспомнила про бюрократию? Потому что посмотрела на это «творчество» вместо документов, где всё должно быть ясно и понятно, и сравнила. Я только на третьей странице поняла, в чём вообще дело и кто преступник. Стиль написания менялся от страницы к странице, так что после прочтения было непонятно, отчёт это, допрос или жалоба горожанина. Структуры текста не было никакой. Почерк либо поражал воображение количеством вензелей и лишних узоров, либо был похож на каракули первоклашки, впервые взявшего в руки перо. Порой меня поражало количество ошибок в одном предложении, а иногда я просто не могла понять, почему допрос решили написать в виде поэмы, а отчёт — оформить так кратко и косноязычно, что только с пятого раза доходило: речь идёт об украденной козе. Про бестолковые действия гвардейцев лучше вообще молчать. Такое ощущение, что писать документы и раскрывать дела их учили в одном месте. Хотя… чему я удивляюсь? Их вообще ничему не учили. Одна физическая подготовка — и то урезанная для аристократов, которые не хотят рисковать своими шкурами. Аристократы — одна из главных проблем гвардии. Они не желают лезть в опасные ситуации, их не волнуют проблемы обычных людей. Они соизволят пошевелиться только если пострадал другой аристократ — и то осторожно, потому что вмешиваться в дела чужой семьи не по этикету. За такое можно и люлей получить. При этом при поступлении в гвардию они получают массу бонусов: звание лейтенанта, приоритет дел своей семьи, возможность повышения, маленький клочок земли после службы, да и служба Короне считается престижной. Поэтому туда идут, как правило, те сыновья знатных семей, которые точно не получат наследства. Для них есть два варианта: либо служить в гвардии, либо пойти в фрейи к более высокому по титулу аристократу. Но последний вариант — риск: никогда не знаешь, кто тебя выберет и как будет обращаются. Так что большинство выбирают гвардию. Другая проблема — неграмотные люди. Их не так уж много, но они есть. В Короне ходить в школу необязательно и платно. Большинство горожан отправляют детей на несколько бесплатных занятий и не возражают, когда ребёнок говорит, что школа ему надоела. Работать дома или наняться помощником в мастерскую куда проще и выгоднее для семьи, чем тратить деньги на обучение. Вот и выходит, что писать и читать их учат родители — как умеют. Поэтому один пишет «ка́за» через «а», другой — «коса», потому что его так научили дома. А потом этот выросший человек, который по какой-то причине не сумел освоить ремесло или открыть дело, идёт… куда бы вы думали? Правильно — в гвардию. И там начинается полный цирк. Человек, который едва может сложить буквы в слово, получает в руки перо и должен писать отчёты, протоколы, допросы. И ведь пишет! На том уровне, на котором может. То есть… никаком. Но на этом проблемы не заканчиваются. Иногда среди неграмотных попадаются люди, которые пишут так, будто хотят меня лично убить количеством ошибок на квадратный сантиметр. Иногда — те, кто пишет как будто бы понимает, что такое буквы, но не понимает смысла фразы. Вот так возникает отчёт, где преступник «вышел из тени», а затем «отправился в полёт», и я долго пытаюсь понять — он что, птица? А иногда — и это мой личный фаворит — попадаются те, кто реально старается сделать красиво. Вензеля, завитушки, цветочки, закорючки… Я сижу, читаю протокол о краже курицы, а перед глазами будто приглашение на бал. Я даже перестаю злиться и просто умиляюсь — ну старается же человек! Пусть и зря. Но хуже всего даже не это. Хуже то, что вся эта мешанина лежит в одном шкафу, сваленная как попало. Дела перепутаны между собой, отчёты подписаны не теми людьми, допросы вложены в неправильные папки. Я открыла одно дело о пропаже молотка, а там посреди текста — отчёт об оборванной табунщицей помолвке. И всё это — «документы государственного образца». Прекрасно. Меня искренне поражало одно: как гвардия вообще умудряется работать? Как они находят преступников? Как расследуют дела? А потом я поняла: а они и не расследуют. Они либо случайно кого-то ловят, либо им всё приносят на блюдечке. И если преступник сам не признаётся, то дело просто откладывают в дальний угол, чтобы оно «полежало до лучших времён». А лучшие времена, как известно, не наступают. И вот сижу я, развалилась на стуле, смотрю на этот бардак и думаю: «Ну почему я? Почему именно я должна это разгребать?» Но потом вспомнила — потому что я единственная адекватная, кто вообще способен это читать. И тут, внезапно, меня осенило: если я буду продолжать вникать в это «творчество», то точно стану либо гениальным детективом, либо психически нестабильной личностью. Причём второй вариант быстрее. Я со стоном откинулась на спинку кресла и протяжно вздохнула. Да… смотришь по сторонам и не знаешь, за что хвататься. Тут и школой нужно заняться, и всем образованием в принципе, про гвардию тоже не забыть с их «творчеством» в виде документации. А с расследованием дел в гвардии — отдельная песня: проблемы колоссальные, про коррупцию и закрытие глаз на проделки знакомых вообще молчу. Законы? Честно говоря, непонятно, чем занималась королевская семья последние триста лет. Тут черт ногу сломит: разобраться в дырявом полотне законов королевства, когда трактовки настолько размытые, что юрист из моего мира тут любого оправдал бы… И это я ещё ни разу нормально в город не выходила! Уверена, если выйду, офонарю от количества проблем на квадратный метр. Дверь открылась, и в комнату вошла фройлян Линая — моя «типо» гувернантка. Её ярко-рыжие волосы были собраны в сложную причёску, как будто она готовилась на бал. Тонкая фигурка обтягивала розово-белое платье в стиле, который любит мама. На губах застывала лёгкая улыбка — постоянный спутник Линайи при встречах со мной. Она сделала несколько шагов в центр комнаты и присела в изящном реверансе. — Ваше Высочество, Их Величества ждут вас на ужин через пятнадцать минут, — приятным, мелодичным голосом сказала фройлян. — Уже? Не рано ли? Обычно ужин начинается позже! — недовольно ответила я, глядя на неё из-под горы бумаг на моём столе. — Её Величество, Королева Ариана, сказала, что сегодня ужин начнётся немного раньше, — с огромным уважением произнесла Линая. — Ладно. Я приду, — немногословно согласилась я и вернулась к бумагам. В то же время мысли о моей гувернантке никак не давали покоя. Линая — младшая дочь барона, бесприданница. В детстве она была фрейлиной одной графини, но их пути разошлись: жених графини проявил к Линае интерес, графиня отказала ей в титуле фрейлины и возможности выбрать мужа из числа знакомых её жениха. После этого Линая жила в поместье своего отца вместе со старшим братом и старшей сестрой, которой начали собирать хоть какое-то приданое и пытаться устроить замужество. Её собственные шансы на замужество таяли ведь денег в семье особо не водилось, но одна из фрейлин матери её рекомендовала. Так Линая оказалась у нас. В принципе, она хорошо справляется с обязанностями: ответственная, пунктуальная, иногда излишне инициативная, но это проходит. Главное — невероятно преданная, достаточно умная и в целом неплохо справляется с ролью гувернантки. Я убедилась в этом опытным путём. Честно сказать, мне очень хотелось почувствовать себя настоящей интриганкой, как в фильмах про аристократов из моего мира: закрутить суперзапутанную сеть интриг, тайных знаков, невидимых союзников и скрытых просьб. Но мой попаданский мозг сразу предупредил: «Не трать силы на невозможное». Поэтому я решила не мудрить. Вместо того чтобы плести сложнейшую паутину интриг, я пошла прямо и обратилась к одной из фрейлин матери. Честно говоря, графиня Адалия — одна из самых адекватных и разумных фрейлин при дворе. Она спокойно выслушала мою просьбу, без всякой иронии и без желания проверить, насколько я «хитра и умна». Она пообещала помочь, и уже через день нашёлся целый список добровольцев, готовых участвовать в моей небольшой, но тщательно продуманной интриге. Всего двое но больше было и не нужно. Первая проверка была сравнительно простой. Её согласилась провести одна из дальних родственниц графини — молодая баронесса Далия. Она вела Линаю в свой круг с удивительной грацией: дружелюбна, вежлива, очаровательна, коректна. Далия задавала вопросы исключительно из-за любопытства, ей было интересно выяснить, кто такая маленькая принцесса-волшебница, что она любит, какие у неё привычки, как она проводит время. Никаких магических секретов, никаких дворцовых интриг — только обыденные вещи: какую еду предпочитает принцесса, какой цвет любит, какой фасон платьев ей ближе. Линая справилась с этой проверкой с переменным успехом. Она ответила на несколько вопросов, но настолько расплывчато, что понять, что именно она имела в виду, было почти невозможно. После визита Линая пришла ко мне и подробно доложила о расспросах, не упуская ни одной детали. Вторая проверка оказалась чуть сложнее. На сцену вышел виконт Стефан — молодой человек с обаятельной улыбкой, голубыми глазами и тёмными кудрями, который с первого взгляда завоевал сердце Линайи. Несколько недель головокружительных ухаживаний, и Стефан попросил у Линайи всего одно: организовать встречу с принцессой. Всё, что требовалось от Линайи, — предложить мне прогуляться там, где уже будет гулять Стефан, при этом не раскрывая, что это просьба самого юноши. Линая практически завалила это испытание: она колебалась, не зная как поступить. Дворцовые правила и мои наставления диктовали одно - сердце другое. Но в самый последний момент, когда нервы почти сдали, она решилась и прямо заявила, что её знакомый хочет со мной поговорить. Сказать честно, я была слегка удивлена такой прямоте, но признала — именно так и следовало поступить. Последнее испытание оказалось самым сложным. Тут уже участвовала сама графиня Адалия. Она вызвала Линаю к себе и, мило улыбаясь, попросила передать мне подарок. Линая чуть не рухнула в обморок прямо на месте. Мямлила что-то, оправдываясь, что не может, что против правил, что… королевские протоколы, наконец! Графиня, впрочем, оставалась спокойной: мягкая улыбка сопровождала каждое её слово, словно она играла в шахматы и уже знала все ходы Линайи. И тут Линая меня удивила. Она не стала долго метаться и искать обходные пути, а прямо заявила: «Её Высочество чётко и ясно сказала, что Линая не может принимать подарки от имени принцессы. Если Адалия всё же хочет что-то подарить — ей следует обратиться прямо к принцессе». Вот это я понимаю — смелость и ясность, никакой бюрократической мути. Да… когда я посмотрела на всё это свежим взглядом, поняла одну простую вещь: я занималась ерундой. Мама в любом случае не подпустила бы ко мне непроверенного человека. А я по своей паранойе совершила кучу лишних движений. Но с другой стороны, это хоть какая-то практика перед моим малым совершеннолетием. С десяти лет я включена в жизнь дворца и королевства, и как наследница буду помогать родителям решать вопросы и проблемы. Есть у моей гувернантки и один недостаток — диаметрально противоположное мировоззрение. Мы слишком разные. Она мечтает о замужестве и детях; я — о благополучии королевства, приключениях, дальних странствиях, развитии магии и науки, о личностном росте и понимании устройства мира. Иногда мне кажется, что невозможно понять, как можно всю жизнь посвятить такой… одержимости. Но она дитя своего времени и своего мира, так что удивляться не стоит.Ладно, думаю, она выйдет замуж, и времени на меня у неё, скорее всего, почти не останется. Я отошла от стола с бумагами и, прежде чем идти на ужин, посмотрела в зеркало. Зеркальная гладь отражала симпатичную маленькую девочку — до сих пор странно было видеть вместо привычного взрослого лица эти пухлые детские щёчки и огромные золотые глаза. Поправив манжеты на рубашке и воротник с золотой брошью в виде бабочки, привычно проверив, правильно ли сидит тонкий искусно сделанный обруч на голове, я направилась в зимнюю столовую. Идя по знакомым коридорам дворца, мне хотелось просто побежать и выплеснуть всю энергию, накопившуюся за бесконечными часами сидения над бумагами гвардии. Вот я уже подошла к резной деревянной двери столовой. Зимняя столовая казалась уютной: меньше летней, теплее, с большим количеством каминов и гобеленов. Атмосфера была почти домашняя — тихая и располагающая. Папа сидел за своим местом с уверенной осанкой, мама — рядом, с лёгкой, приветливой улыбкой. Линая стояла у двери, но осталась в стороне, готовая подать блюда, лишь слегка наблюдая за происходящим. — Ну, расскажи нам, — начала мама, — как проходит обучение? Чему ты научилась за последние дни? — Как обычно: география, история, несколько языков, математика… и, главное, этикет, — ответила я, стараясь говорить спокойно, не выдавая своё внутреннее возмущение драконовским расписанием. — Продвинулась в языке севера. Правда — там эти закорючки-руны, правила сложно запомнить, но я стараюсь. — Очень интересно, — кивнул отец. — А как успехи в разборе документации гвардии? Всё понимаешь? — Ты серьёзно? Разве это можно назвать документацией? — возмутилась я и бросила недовольный взгляд. — Там чёрт ногу сломит! Отец нахмурился, строго посмотрел, но глаза при этом скрывали улыбку, а мама весело рассмеялась. — Вильгеймина! Ты принцесса! Какие выражения! — прозвучало строго, но с оттенком понимания. — О, Солнце Фредерик, как она похожа на тебя! — добавила мама, лукаво улыбаясь и подмигивая мужу. Отец хмуро посмотрел на жену, намекая, что она портит воспитательный момент, но мама, не обращая внимания, продолжала есть с хитрой улыбкой. Отец покачал головой, но с улыбкой сменил гнев на милость. — Да, Мина, мама права. Гвардейская документация — та ещё головная боль. Твой дед пытался ввести хоть какие-то стандарты, но не вышло. Может, у тебя получится решить эту проблему? — сказал отец и загадочно улыбнулся. — Вот и решу! — уверенно заявила я, не сомневаясь в своих силах. Отец загадочно улыбнулся ещё раз: — Попробуй… На этом разговор затих. Ужин продолжался в тишине, пока мама не решила вернуться к беседе: — А как дела в городе? Что слышно о гвардии и последних событиях? — Город гудит после наводнения, которое случилось два месяца назад. Его последствия удалось минимизировать с помощью нашей очаровательной дочери. Люди гадали, кто их спас: героиня, избранная солнцем, или аватар самой богини? — отец покачал головой выражая недоумение. — Ну… — начала я, — не преувеличивай. Большинство знает правду и относится к ней довольно спокойно. — Да, большинство, — сказал король, вздыхая, — но есть и те, кто боится или обожествляет тебя. Ни то, ни другое не принесёт ничего хорошего. Мама прервала повторяющийся разговор: — Всё, хватит. Об этом поговорите потом. Не портите ужин. На несколько минут воцарилась тишина. Но вскоре разговор возобновился, на этот раз в другом ключе: — Разбирая корреспонденцию и узнав последние новости, я заволновалась… — мама нахмурилась, сделала глоток напитка и продолжила: — Матушка в последнее время пишет, что отцу нездоровится. Несколько раз приходилось вызывать лекаря. Думаю, стоит навестить родителей, не откладывая. Я приподнялась на стуле — внимание сразу сосредоточилось на новости. Отец не отставал, и мы начали говорить одновременно: — Дорогая, не думаю, что смогу поехать с вами. Накопилось слишком много дел, и с последствиями наводнения мы не до конца справились… — начал папа открещиваться от поездки к любимой тёще. — Не думаю, что смогу бросить учёбу. Я только начала правильно произносить слова на эрендельском диалекте… да и с этикетом только недавно пошло бодрее, — подключилась я, не горя желанием ехать. Конечно, за дедушку я переживала, но не слишком — он старичок бодрый и упрямый. Ариана с недоумением посмотрела на мужа и дочь, но долго думать не стала и заговорила: — Милый, ты отличный правитель. Ничего страшного не произойдет, если устроишь себе небольшой отпуск. Последствия наводнения ты почти решил, остались мелочи — твой фрей Николас с ними справится. Остальные дела подождут. — Мира, детка, ты очень загружена учёбой, тебе тоже стоит отдохнуть. Но если переживаешь, что потеряешь навыки, не волнуйся. Твой дедушка в юности был послом в Эренделе, так что с радостью поможет с языком и расскажет много историй из своего опыта. Про этикет переживать не стоит: практики будет достаточно, только не забудь платья — ты же знаешь, бабушка не любит штаны, — мама мило улыбнулась и вернулась к ужину. Мы с отцом уныло переглянулись, синхронно вдохнули и тоже решили отдать дань вкусному ужину. Было ясно: решение принято, менять его мама не собиралась. Через два-три дня мы отправимся к бабушке и дедушке. Мне предстояло подготовить кучу платьев, которых я терпеть не могла, и заранее готовиться к экспресс-курсу по этикету тридцатилетней давности. А отец только и предстояло крепиться, ожидая встречи с «любимой» тёщей.