Собака, Волк и Рыжая Лиса

— Олег, ну он просто волшебный! Серёжа испытал всплеск положительных эмоций от встречи с Громом, поэтому он находился в воодушевлении, и все его движения приобрели лёгкость, воздушность и плавность. Он буквально плыл по комнате, рассказывая Олегу то, что он и сам видел при встрече. — Ты видел как осторожно он прикасался к нам? Это было таааак мило! — Разумовский плюхнулся на диван и потянулся к бутылке шампанского. — Серёж, конечно я видел, я там вообще-то тоже был, — с лёгкой усмешкой отвечает Олег. Серёжа разлил шампанское по бокалам, протянул один Олегу, а свой взял за ножку и повертел, рассматривая как пузырьки поднимались со дна и достигали поверхности. — Не просто осторожно. — М? — Разумовский перевёл на него взгляд. — Он прикасался не просто осторожно, а так будто ты фарфоровый и особо хрупкий. Олег сел рядом с Серёжей и на его манер задумчиво повертел бокал в руке, формулируя, какую-то сложносочинённую мысль, озвучивать которую он не решился. Вместо этого он перевёл взгляд на Разумовского, как бы включаясь обратно в беседу. — В честь такого шикарного свидания грех не выпить, — Олег поднёс бокал ближе. — За удачное свидание, — тост Серёжи прозвучал скорее как вопрос. — За бравого майора. — За бравого майора! Бокалы соприкоснулись, сопровождая этот жест характерным звоном стекла. Мужчины осушили свои бокалы и одновременно поставили их на стол. — Ещё? — Разумовский потянулся к бутылке. — Хорош пока. Серёжа пожал плечами и налил себе ещё шампанского. Он отсалютовал Волкову своим бокалом и осушил его примерно наполовину. Всё ещё держа одной рукой бокал, Разумовский мотнул головой, запрокидывая её и убирая таким образом в сторону непослушные рыжие волосы, которые так упорно лезли ему в глаза. — Честно говоря, вначале наших отношений у меня закралось сомнение: сможем ли мы заслужить его доверие, подпустит ли нас к себе Игорь или нам придётся наблюдать за ним только издалека? — внезапно алкоголь пробил Серёжу на откровенность. — Да, Гром такой… его сложно предугадать. Хотя в последнее время он становиться будто бы более предсказуемым, не находишь? — Он просто нам открылся. Я будто бы чувствую особую ответственность в связи с этим. Не знаю как тебе это объяснить. — Я понимаю тебя, прекрасно понимаю, — Волков взял бокал Серёжи и допил шампанское. Поставив его чуть громче, чем ожидалось, он продолжил, — Я такое испытал, когда в детдоме впервые увидел как ты улыбаешься при общении со мной. Мне казалось, что теперь моя миссия - заставить тебя делать это чаще. Олег улыбнулся своим мыслям, глядя куда-то сквозь стены. Серёжа тоже задумался, уставившись на свои руки. Он провёл ладонью по волосам, зачёсывая их назад, и  заговорил: — А я это испытал впервые, когда ты в очередной раз полез в драку из-за меня, тебе тогда ещё руку сломали. Я когда гипс увидел подумал: «Надо меньше вляпываться во всякие истории, а то Олегу всё переломают». А второй раз я почувствовал это, когда ты вернулся, — «Из Сирии» так и не осмелился озвучить Разумовский, но они оба поняли, о чём идёт речь, — для меня главной задачей оставалось беречь тебя. Взгляд говорил за Серёжу всё то, что он решил умолчать, все его переживания, все не высказанные чувства и эмоции, которые таились в его душе так долго. В этот момент два его бездонных океана глаз будто бы заштормили, приобретая более глубокий тёмный оттенок. Олег, как реалист и скептик, объяснил это себе особенностью освещения и немножко помутнённым от алкоголя сознанием. Хоть глаза и зеркало души, но такие мистические проявления он упорно отрицал. Волков с той нежностью, на которую только был способен, притянул к себе Серёжу и погладил по спине. Несколько минут молчаливых объятий привели мысли в порядок.  — Как ты думаешь, если мы позовём Игоря на ночь, он согласится? — в тишине вдруг прозвучал голос Серёжи. — Я думаю, его придётся долго уговаривать. — Просто представь, каким застенчивым он будет перед сном. Олег ухмыльнулся. Разумовский сполз головой на его колени и разглядывал потолок. Иногда уголки его губ слегка приподнимались в улыбке, вероятно, он представлял себе вечер с Игорем в их доме. Волков запустил руку в его волосы и пальцами стал их расчёсывать. Привычка эта осталась у него ещё с детдома, лет с тринадцати наверное. Серёжу тогда хулиганы замучили и запугали так, что ему постоянно мерещилось, что в волосы ему налепили жвачек, а Олег, расчёсывая копну  рыжих непослушных волос, показывал, что это всего лишь пугалки, и ничего у него в волосах нет. — А если у него не получится раскрепоститься? Вдруг он будет чувствовать себя неуютно? — Серёжа нахмурился, всё ещё глядя в потолок. — Ну тогда мы откроем бутылочку хорошего коньяка и будем его раскрепощать. — А если у нас не получиться и мы просто его набухаем? — Ну набухать-то мы его не набухаем, но… да не переживай, родной, придумаем что-нибудь, ты же та ещё рыжая лиса, рядом с тобой кто угодно поплывёт. Давай ему прямо сейчас и напишем. Серёжа отвёл взгляд в сторону, немного поразмыслил и ответил: — Давай.