Собака, Волк и Рыжая Лиса

Олег сидит на подоконнике. Его ноги уже свешены в сторону улицы, но голова всё ещё повёрнута в комнату. Он ждёт пока Серёжа найдёт свою любимую кофту, ранним утром всё-таки ещё прохладно. Он хмурится из-за долгого ожидания и, не выдерживая, тихо, но немного раздражённо спрашивает: — Ну? Нашёл? — Нет! — громким шёпотом отвечает Серёжа, агрессивно закидывая "не те" вещи обратно в шкаф, — Я нашёл только свитер с совой. — Значит в нём пойдёшь. Давай быстрее. Разумовский быстро надевает свитер и оттягивает край вниз. — Я готов. Что там? — чуть тише обычного спрашивает Серёжа и кивает в сторону улицы. — Можно идти. Олег выпрыгивает в окно, бутылки в рюкзаке предательски звенят при соприкосновении. Серёжа выпрыгивает за ним. Волков тянет его за локоть в сторону дыры в заборе, не забывая оглядываться по сторонам, чтобы не нарваться на воспитателей или охранника. Он пропускает Серёжу вперёд и выходит вслед за ним. Они проворачивают побег не в первый раз, и эта схема у них уже отработана. Они берутся за руки и бегут вперёд пока не начнёт колоть в боку, потом опираются на колени, переводят дух и дальше идут уже пешком. Олег знает, у них есть два часа, пока их не начнут искать. Их найдут к утру, если они сами не вернутся раньше. Серёжа его уверенность не разделяет и как всегда задаёт свой уже фирменный вопрос: — Вдруг они раньше в комнату заглянут и начнут нас искать? Они же наверняка знают или догадываются, что мы сбегаем постоянно, — он придерживает Волкова за локоть, чтобы идти с одним темпом и при этом видеть его лицо. — Серёж, даже если так, они же знают, что мы вернёмся, а если не вернёмся, то утром пойдут искать и вернут. Для них это не проблема, а важнее им сейчас, чтоб мелкие мирно сопели в кроватях. — А нам сейчас важнее Игорь. — А нам сейчас важнее - не нарваться на того мента — Олег вертит головой, оглядывая даже самые тёмные и дальние уголки. — Который «дядя Костя»? — ухмыляясь, уточняет Разумовский. Вместо ответа Олег только задорно хмыкает, оборачиваясь на Серёжу. Город вместе с солнцем только начинает пробуждение, не считая туристов, они ещё не ложились и пока не собираются. На улице совсем немного людей. Небольшие компании девушек из 3-4 человек, которые фотографируют каждый уголок города на память, семьи с детьми, возвращающиеся с ночных обзорных экскурсий и прогулок по воде, ну и конечно влюблённые пары, которые скорее всего уже через какие-то полчаса распрощаются, пойдут отсыпаться после свидания и делиться впечатлениями с друзьями. 15 минут пешком и они на месте. Игорь уже сидит на пледе у их дерева. Он на удивление задумчив и как-то слишком сосредоточен. Нахмуренные брови подтверждают догадку о том, что мыслительный процесс длительный и сложный. Он жмурится до появления радужных искр перед глазами, прогоняя навязчивые мысли. Слышится хруст веток под ногами Серёжи, Игорь резко оборачивается с широко распахнутыми глазами, и черты его лица смягчаются при виде парней. — Здаров, — крепкое рукопожатие Олега настигает Грома. — О, а я тут вас уже жду. — Извини, что долго, выбираться стало сложнее, — Серёжа протягивает кулачок, чтобы Игорь его отбил. — Да ничего. Гром жестом приглашает их сесть рядом. Олег осторожно кладёт рюкзак между собой и Игорем. Серёжа садится, подгибая под себя ноги и судорожно стряхивая жука с ботинка. Игорь на это только улыбается, присматривая в траве какую-нибудь живность, которую можно будет потом подложить Разумовскому на колено или в ладонь. После таких шуток, обычно, Олег и Игорь задорно смеются, а Серёжа дуется и, нахмурившись, бубнит под нос: «Не смешно». Олег достаёт бутылки с алкогольным месивом собственного приготовления и раздаёт парням. Он щёлкает по крышке, и она отлетает куда-то в траву. Он отпивает немного и морщится, жидкость обжигает горло, по телу постепенно разливается тепло. Он кашляет, резко втягивает носом воздух и часто моргает. — Ты подавился или лишканул? — Игорь стучит ему по спине. — И то, и другое. Игорь неоднозначно покачивает головой и медленно потягивает напиток. Носком ботинка он постукивает по бедру Серёжи, привлекая его внимание. — Как там твой шедевр? — Гром с довольным прищуром выжидающе смотрит на него, — Занял первое место? — А, ты об этом… не-а, второе только. Марь Иванна два балла зажала, коза, — Серёжа закатывает глаза, — она всё никак не успокоится. — Да она просто старая необразованная сука, ты этот пейзаж лучше всех нарисовал! — возмущается Олег. — Она у вас та ещё, у нас такая училка по физике. Ну ты не переживай из-за неё, ты ещё им всем покажешь, — Игорь ободряюще сжимает плечо Разумовского. — Конечно покажу, у меня лучшие результаты в классе. А из-за неё я уже давно не переживаю. Серёжа берётся за бутылку, как бы закрывая тему конкурса рисунков. Ветер колышет траву, вместе с ней шевелиться начинают и непослушные рыжие волосы парня. Одним звуком он ёмко выражает всё своё недовольство по этому поводу. Отдав бутылку Олегу, Серёжа туго стягивает волосы в хвост. Непослушные передние прядки не разделяют его настроения и всё равно выбиваются, продолжая развеваться на ветру. Игорь и Олег на фоне разговаривают о мотоциклах, а Серёжа продолжая воевать с собственными волосами, ещё два раза переделывает хвост, но у него так и не выходит побороть одну надоедливую прядь. Игорь тянется к нему, отвлекаясь от обсуждения холодного оружия. — Да сделай вот так и всё. Он осторожно заправляет прядь ему за ухо так, что только её конец щекочет кожу. Холодные кончики пальцев задевают ухо, промурашив Серёжу. Зрачки у него расширяются, на бледной коже проступает лёгкий румянец. — Эм, я сам, спасибо, — робко произносит он, повторно проводя рукой за ухом. Олег ухмыляется и протягивает ему бутылку. Серёжа делает несколько маленьких глотков и смотрит куда-то вдаль. — Как там подготовка к соревнованиям? — интересуется Волков. — Хе, идёт полным ходом. Гром демонстративно хватает бутылку и делает глоток. Олег посмеивается в ответ на его шутку и толкает плечом в плечо. — А если серьёзно? — Готовлюсь потихоньку, надо со школой как-то совмещать, от меня хороших результатов ждут. — Мда, непросто тебе, от тебя чего-то ждут. От нас нечего никому ждать. Они сидят и молчат. Это не то молчание, которое хочется скорее чем-то заполнить, и ради этого ты прокручиваешь в голове всю свою жизнь, чтобы найти интересный фрагмент и его обсудить. Это молчание успокаивает и умиротворяет, позволяет утрамбовать в голове всё, услышанное за эту встречу, и насладиться присутствием этих людей в этом месте в это время. — Я хотел у тебя спросить, ты знаешь что-нибудь про художников эпохи раннего итальянского Возрождения? Просто нам задали написать о них немного, ну там интересное что-то, — Игорь поворачивается к Серёже. — Знаю. Могу тебе про Боттичелли рассказать. Ты лучше запиши куда-то, а то забудешь. Разумовский будто бы мечтательно накручивает прядь волос на палец. Конечно, он не мечтает о чём-то, а просто собирает мысли в единый текст у себя в голове, чтобы Игорю было проще воспринимать уже готовую речь парня. Наконец, убедившись, что Гром держит наготове карандаш, он начинает говорить. — Ну начнём с того, что он представитель флорентийской школы живописи периода кватроченто и автор картин «Весна», «Венера и Марс», а также «Рождение Венеры», которые принесли ему мировую известность.  — Ну это я и так знаю. — Ну тогда слушай дальше. Серёжа погружается в рассказ о художнике, не забывая вдаваться в рассуждения о том или ином факте его биографии, аккуратно вплетая своё скромное мнение, настолько скромное, что растягивается оно на целые минуты повествования и, иногда отдаляясь от самого художника настолько, что можно было только позавидовать витиеватому ходу мысли Разумовского. Игорь внимательно его слушает, записывая что-то особенно, на его взгляд, интересное. То, что можно рассказать в классе и быть уверенным, что если это и было сказано до тебя, то всего лишь пару раз. Олег же не отличается интересом к искусству той эпохи, поэтому лишь вставляет свои забавные, а иногда и едкие комментарии в промежутках между распитием напитков. Не забывает он и закатывать глаза на моментах, когда Серёжа рассказывает то, что Волков слышал уже неоднократно, и что уже сам мог рассказать об итальянском живописце. — Серёж, спасибо тебе большое! Прям выручил. — Да не за что, если тебе что-нибудь понадобиться, ты всегда можешь обратиться. Не только ко мне, да Олеж? — он оборачивается на Волкова. — Угу, если надо про рокешник что-то накатать, это ко мне, — усмехается он. Игорь улыбается, Серёжа старается держать серьёзное лицо, как бы говоря «я вообще-то не об этом», но тоже не сдерживается и усмехается. Они обсуждают ещё минут двадцать, всё, что только приходит на ум. Золотистое солнце всё меньше отдаёт краснотой, оно вносит больше оранжево-жёлтых красок, извещая двух парней о том, что их время закончилось, и пора бы им возвращаться туда, откуда они так рьяно бежали, чтобы хотя бы ненадолго увидеться с этим милым пареньком-отличником, единственным, кто дарит им невероятную радость и спокойствие по утрам. Распрощавшись с Игорем и, конечно, договорившись с ним о следующей встрече, они идут обратно. Свежий утренний ветер развевает Серёжины выбившиеся из хвоста волосы, заставляя того поёжиться и посильнее укутаться в свитер. Он берёт Олега под руку и вплотную к нему прижимается в надежде на то, что так ему удастся согреться. — Мне кажется, я протрезвел малость, — он вжимает голову в плечи, чтобы ветер не задувал. — Вполне возможно, учитывая сколько воды ты выпил после рассказа о художнике. — У меня горло пересохло! — Ага, столько рассказывать, конечно пересохнет, странно, что не передохло. — Не смешно. А вообще от воды не трезвеют. — Да ну? — Сколько воды я в тебя влил после того раза, а ты всё равно пьянющий просился в шахту и бился головой об землю, — смех Серёжи частично проглатывает конец предложения. Олег перестаёт улыбаться, закатывает глаза и лишь раздражённо отвечает: — Не смешно. — Олеж? — Серёжа резко меняет тон. — М? — Волков смягчается в голосе. — Это же не последнее такое утро? — Конечно нет.