8. Перед тем как всё изменится
9 мая 2026 г., 17:31
Пэнси всё чаще ловила себя на ощущении, будто живёт внутри обратного отсчёта.
Не события.
Не даты.
Чего-то более тихого и страшного.
Будто мир уже сдвинулся с правильной траектории, а остальные ещё этого не заметили.
Гермиона продолжала говорить, что всё хорошо.
И это было хуже любых признаний.
Она всё ещё работала почти без сна, всё ещё рассказывала о новых теориях магической материи, о пространстве, которое реагирует на намерение, о границах, которые можно переписать.
Но теперь в её голосе иногда появлялась усталость, которой раньше не было.
Тонкая.
Почти незаметная.
И Пэнси слышала её каждый раз.
— Я поговорю с ним, — сказал Тео однажды вечером.
Пэнси резко подняла взгляд.
— С Эдрианом?
Он кивнул.
— Это плохая идея.
— Возможно.
— Тогда зачем?
Тео несколько секунд молчал.
— Потому что ты уже живёшь так, будто ждёшь катастрофу.
И это было слишком точным.
Пэнси отвернулась к окну.
— Я просто чувствую, что что-то не так.
— Чувствовать и знать — разные вещи.
— А если времени на “знать” потом не останется?
Тео долго смотрел на неё.
Потом тихо сказал:
— Именно поэтому я и поговорю с ним.
Эдриан
Эдриан Блэквуд встретил Тео спокойно.
Слишком спокойно.
Они сидели в маленьком маггловском баре, где было достаточно шумно, чтобы разговор потерялся среди чужих голосов.
— Ты заботишься о ней, — сказал Тео без вступления.
Эдриан чуть улыбнулся.
— Это звучит как обвинение.
— Пока нет.
Пауза.
Эдриан медленно поставил стакан на стол.
— Пэнси попросила тебя поговорить со мной?
— Нет.
— Но это из-за неё.
— Это из-за Гермионы.
Впервые улыбка Эдриана стала чуть холоднее.
Почти незаметно.
— Она не ребёнок, Теодор.
— Я знаю.
— Тогда к чему этот разговор?
Тео смотрел спокойно.
И именно это раздражало Эдриана сильнее всего.
— Ты начинаешь менять её слишком сильно, — сказал Тео.
Эдриан усмехнулся.
— Или она просто меняется рядом со мной.
И в этой фразе было что-то неправильное.
Что-то, от чего даже Тео внутренне напрягся.
Но Эдриан заметил это мгновенно.
И тут же сделал шаг назад.
Снова стал мягче.
Спокойнее.
Почти прежним.
— Послушай, — сказал он уже тише. — Она устала. Она слишком долго тащила всё одна. Если иногда я пытаюсь удержать её от саморазрушения — это не делает меня чудовищем.
И это звучало разумно.
Достаточно разумно, чтобы сомневаться в собственных подозрениях.
Тео молчал.
А Эдриан внутри уже принимал решение.
Не сейчас.
Слишком рано.
Гермиона ещё недостаточно зависит от него.
Ещё слишком связана с Пэнси.
Слишком способна уйти.
Нет.
Нужно терпение.
И потому он снова надел маску человека, который просто любит слишком сильно.
Гермиона
Когда Эдриан вернулся вечером, Гермиона сидела среди записей и карт звёздного пространства.
Она выглядела уставшей.
Но спокойной.
— Ты опять не отдыхала, — тихо сказал он.
Не резко.
Почти заботливо.
Гермиона виновато улыбнулась.
— Я потеряла счёт времени.
И он подошёл ближе.
Осторожно убрал прядь волос с её лица.
Так мягко, что от этого невозможно было защищаться.
— Ты не должна всё нести одна, — сказал он.
Гермиона прикрыла глаза на секунду.
Потому что хотела верить этим словам.
И она верила.
Пэнси
Пэнси сидела на полу своей квартиры, прислонившись к дивану, пока Тео рассказывал о разговоре.
— И что ты думаешь? — тихо спросила она.
Тео не ответил сразу.
Это уже было плохим знаком.
— Я думаю, он очень хорошо умеет выглядеть правильным человеком.
Пэнси медленно закрыла глаза.
— Это не ответ.
— Потому что у меня его нет.
Тишина.
— А у меня есть чувство, — сказала Пэнси. — И я ненавижу его.
Тео сел рядом.
— Какое?
Пэнси долго молчала.
А потом сказала то, что боялась произнести даже мысленно:
— Будто я считаю дни до того момента, когда потеряю её.
Тео посмотрел на неё очень внимательно.
Но не стал говорить, что она ошибается.
И именно это испугало сильнее всего.
Гермиона стояла ночью у огромного окна лаборатории.
Перед ней медленно двигалась карта магических потоков — похожая на живое звёздное небо.
Она улыбалась.
Тихо.
Почти счастливо.
Эдриан подошёл сзади.
Осторожно положил руки ей на плечи.
И Гермиона позволила себе расслабиться.
А где-то далеко Пэнси Паркинсон не могла избавиться от ощущения, что мир вокруг них становится слишком тихим перед чем-то необратимым.
И хуже всего было то, что Гермиона, привыкшая видеть в людях свет, всё ещё не замечала тени, которая медленно растёт прямо за её спиной.
