Исчезнувшая в звездах

Эдриан понял: ждать больше нельзя. Пэнси Паркинсон наблюдала слишком внимательно. Теодор Нотт задавал слишком правильные вопросы. А Гермиона всё ещё оставалась человеком, который в любой момент мог уйти, если почувствует ложь слишком близко. Значит, её нужно было привязать к чему-то сильнее сомнений. К любви. К обещанию. К будущему, которое она сама захочет защищать. Лаборатория Гермионы ночью напоминала храм. Высокие окна отражали звёзды — настоящие и искусственно созданные магией. По воздуху медленно двигались серебристые схемы заклинаний, похожие на созвездия, которые кто-то разобрал и собрал заново. Гермиона стояла посреди этого света с растрёпанными волосами, чернилами на пальцах и усталостью под глазами. И никогда ещё не казалась такой живой. — Ты опять здесь с самого утра? — тихо спросил Эдриан. Она даже не обернулась сразу. — Уже ночь? — Уже почти рассвет. Гермиона виновато улыбнулась. — Тогда это многое объясняет. Он смотрел на неё долго. И в этот момент действительно почти верил, что любит её правильно. Почти. — Ты счастлива здесь? — спросил он вдруг. Гермиона наконец повернулась. Янтарные глаза светились мягким золотом в отражении магических потоков. — Да, — ответила она тихо. — Впервые за долгое время. Эдриан подошёл ближе. Так медленно, будто боялся спугнуть момент. — Тогда останься со мной окончательно. Гермиона моргнула. Не понимая. А потом увидела кольцо. Тонкое серебро и маленький камень цвета ночного неба. В лаборатории стало оглушительно тихо. Даже магия вокруг будто замедлилась. — Эдриан… — Я знаю, что ты не из тех, кто мечтает о свадьбах, — сказал он спокойно. — И я знаю, что ты всегда будешь выбирать звёзды, исследования и невозможное. Он взял её за руку. — Но я хочу быть частью этого невозможного вместе с тобой. И Гермиона сломалась не от давления. От нежности. Потому что никто раньше не говорил ей: тебе не нужно становиться меньше, чтобы тебя любили. Её глаза заблестели. И когда она сказала “да”, это было так тихо, будто признание предназначалось только им двоим. Эдриан поцеловал её в лоб. И на секунду его руки сжались на её пальцах чуть сильнее, чем должны были. Но Гермиона не заметила. Она была слишком счастлива. Подготовка к свадьбе Гермиона никогда не думала, что будет выбирать цветы, ткани или музыку для церемонии. Но рядом с Эдрианом всё это почему-то казалось не глупым. А важным. Она показывала Пэнси ткани для платья. Спрашивала мнение о кольцах. Смущённо рассказывала, что Эдриан запоминает каждую мелочь о ней. И Пэнси каждый раз чувствовала, будто кто-то медленно затягивает верёвку вокруг её рёбер. — Ты выглядишь счастливой, — сказала она однажды. Гермиона улыбнулась так светло, что смотреть было больно. — Я правда счастлива. И Пэнси ненавидела себя за то, что внутри всё равно жила паника. Свадьба День свадьбы наступил слишком быстро. Будто время специально ускорилось, не оставляя никому возможности остановиться и подумать. Белые цветы тянулись вдоль прохода. Под потолком дрожали золотые магические огни, похожие на маленькие созвездия. Музыка звучала тихо, почти нежно. И всё вокруг выглядело так, как выглядят счастливые воспоминания ещё до того, как ими становятся. Пэнси стояла рядом с Тео и чувствовала себя так, будто задыхается. Она почти не слышала людей вокруг. Не замечала разговоров. Не видела никого, кроме дверей, которые должны были открыться. И когда они открылись — мир словно замер. Гермиона появилась в белом платье, лёгком, как свет. Тонкая ткань струилась по полу, будто туман. Серебряные звёзды в её волосах мерцали при каждом движении. Она была прекрасна. Не человечески прекрасна. Так, будто её создали из чего-то слишком светлого для этого мира. И в этот момент Пэнси почувствовала настоящий ужас. Потому что вместе с этой красотой пришло другое видение. Настолько яркое, что ей пришлось вцепиться пальцами в собственные ладони, чтобы не потерять равновесие. Она смотрела в янтарные глаза Гермионы —и вместо живого тепла вдруг увидела их пустыми. Мёртвыми. Те же самые глаза. Но без света. Без движения. Только холодное отражение звёзд в неподвижных зрачках. Будто Гермиона уже лежит где-то в темноте, а над ней медленно движется ночное небо. У Пэнси перехватило дыхание. На секунду ей показалось, что она действительно видит гроб. Белую ткань. Неподвижные руки. И звёзды, отражающиеся в мёртвых глазах человека, которого она любила сильнее, чем умела объяснить. — Пэнси? Голос Гермионы разрушил видение. Но сердце продолжало биться так, будто всё это уже произошло. Гермиона подошла ближе. Живая. Тёплая. Счастливая. И именно это делало всё ещё страшнее. Потому что Пэнси вдруг поняла: если Гермиона погибнет —она уйдёт именно такой. Смотрящей на мир с надеждой до самого конца. Гермиона улыбнулась ей. Так мягко, так искренне, что внутри у Пэнси что-то окончательно сломалось. Слёзы выступили раньше, чем она успела отвернуться. Настоящие. Тяжёлые. Не от радости. От горя, которое ещё даже не случилось. Гермиона растерялась. — Эй… ты чего? Пэнси смотрела на неё сквозь слёзы и почти ненавидела этот момент. Потому что всё внутри кричало: забери её отсюда. не отдавай. не позволяй ей идти к нему. Но потом Гермиона снова улыбнулась. И её янтарные глаза засветились тем самым живым светом, который Пэнси знала с одиннадцати лет. И Пэнси не смогла разрушить это счастье. Не смогла стать человеком, который собственным страхом уничтожит чужую надежду. Она дрожащими руками поправила край фаты. Пальцы едва слушались. — Ты такая красивая сегодня, Грейнджер, — прошептала она. И голос прозвучал так тихо, будто это были последние слова перед похоронами. Гермиона тихо рассмеялась. — Ты плачешь на моей свадьбе? Пэнси опустила взгляд. Потому что не могла сказать правду. Не могла признаться, что прямо сейчас ей кажется, будто она смотрит не на невесту. А на призрак человека, которого ещё можно спасти — но уже почти невозможно вернуть. Тео подошёл ближе и осторожно коснулся её плеча. Он чувствовал, как Пэнси дрожит. А Пэнси всё смотрела на Гермиону. На её глаза. На отражение звёзд в них. И внутри росло страшное чувство: однажды она увидит эти звёзды снова. Только уже в мёртвом взгляде.