Исчезнувшая в звездах

Музыка звучала мягко. Слишком мягко для того ужаса, который медленно разрастался внутри Пэнси. Белые цветы украшали зал. Свечи дрожали золотым светом. Люди улыбались друг другу, тихо переговаривались, плакали от счастья. Всё выглядело как идеальная свадьба. Как начало долгой, светлой жизни. И от этого становилось только страшнее. Пэнси стояла рядом с Тео и чувствовала себя так, будто присутствует на похоронах, о которых никто, кроме неё, ещё не знает. Когда двери открылись и появилась Гермиона, воздух будто выбило из лёгких. Белое платье струилось за ней как туман. Фата мягко касалась пола. Серебряные звёзды в волосах мерцали при каждом движении. Она была ослепительно красивой. Но Пэнси не могла избавиться от другого образа. Той же Гермионы. Неподвижной. Холодной. С пустыми янтарными глазами, в которых отражаются звёзды. И чем счастливее выглядела Гермиона сейчас, тем болезненнее становилось это видение. Пэнси чувствовала себя чудовищем. Потому что все вокруг видели любовь. А она — смерть. Тео осторожно сжал её руку. И только тогда Пэнси поняла, что дрожит. — Ты бледная, — тихо сказал он. Она даже не смогла ответить. Потому что внутри уже росло не просто предчувствие. Безысходность. Будто всё самое важное уже произошло раньше. Будто они опоздали ещё до того, как поняли, что нужно спасать Гермиону. Эдриан Эдриан Блэквуд стоял у алтаря спокойно. Слишком спокойно. Он выглядел идеально. Именно таким человеком, которого Гермиона заслуживает. Внимательный взгляд. Мягкая улыбка. Терпеливые движения. Но Пэнси больше не верила этой маске. И когда Гермиона подошла ближе, Эдриан поднял взгляд. Не на неё. На Пэнси. Всего на секунду. Но этого хватило. Пэнси почувствовала, как внутри всё леденеет. Потому что в его глазах не было любви в этот момент. Только удовлетворение. Как у человека, который наконец получил то, что хотел. И хуже всего было то, что он знал: она это поняла. Тео рядом резко напрягся. Пэнси почувствовала это мгновенно. — Ты тоже видел? — едва слышно спросила она. Тео долго молчал. Слишком долго. А потом очень тихо ответил: — Да. И от этого стало по-настоящему страшно. Потому что если даже Тео, всегда спокойный и рациональный, увидел это значит, Пэнси не сходила с ума. Клятвы Гермиона смотрела на Эдриана так, будто перед ней стоит её будущее. Её дом. Её спасение. Когда она начала говорить клятву, голос дрожал от счастья. — Рядом с тобой мне больше не страшно смотреть вперёд… Пэнси почувствовала почти физическую боль. Потому что именно это и уничтожало её. Доверие Гермионы. Её готовность отдать человеку всё, не оставляя пути назад. Тео медленно провёл большим пальцем по ладони Пэнси, будто пытался напомнить ей, что она всё ещё здесь. Что это реальность. Что она не развалится прямо сейчас. Но Пэнси уже чувствовала, как внутри что-то ломается. Она смотрела на Гермиону и понимала страшную вещь: если сейчас встать, подойти и сказать правду — Гермиона ей не поверит. И это ощущение было невыносимым. Безысходным. Потому что человек, которого ты хочешь спасти, сам идёт навстречу опасности с улыбкой. После церемонии Все поздравляли молодожёнов. Смеялись. Поднимали бокалы. Гермиона выглядела такой счастливой, что Пэнси хотелось одновременно плакать и кричать. Эдриан держал её за руку почти постоянно. Нежно. Но слишком крепко. Как будто уже боялся потерять контроль. И Пэнси замечала это. Каждую мелочь. Каждый слишком долгий взгляд. Каждое едва заметное раздражение Эдриана, когда внимание Гермионы переключалось на кого-то ещё. Но никто больше этого не видел. Потому что все были ослеплены красивой картинкой любви. И это делало ситуацию ещё страшнее. Тео стоял рядом молча. Обычно рядом с Пэнси он был её опорой. Но сейчас даже он выглядел потерянным. — Скажи, что мы ошибаемся, — тихо сказала Пэнси. Тео посмотрел на Гермиону. На её счастливую улыбку. На Эдриана рядом. И не смог. Это уничтожило Пэнси окончательно. Потому что если даже Тео не мог назвать её страхи паранойей — значит, они оба чувствовали приближение чего-то ужасного. Позже ночью Пэнси вышла на балкон. Холодный воздух обжёг лёгкие. Но даже это не помогало прийти в себя. Снизу доносился смех Гермионы. Её счастливый голос. И от этого хотелось плакать ещё сильнее. Тео вышел следом. Встал рядом. Молча. Пэнси долго смотрела в небо. На звёзды. Те самые, которые так любила Гермиона. И вдруг прошептала: — Мне кажется, я уже её потеряла. Голос сорвался. — Она ещё здесь, — тихо сказал Тео. Пэнси закрыла глаза. И по щекам снова потекли слёзы. — Нет. Пауза. — Это самое страшное. Она судорожно вдохнула. — Она стоит там, смеётся, улыбается… а у меня чувство, будто я смотрю на человека, которого скоро не станет. Тео медленно обнял её. Крепко. Так, будто пытался удержать их обоих от падения. И впервые за всё время Пэнси почувствовала не тревогу. Не страх. А ужасную, беспомощную уверенность, что однажды этот вечер будет вспоминаться как момент, когда они не смогли спасти Гермиону Грейнджер.