Огонь, вода и медные трубы

*** 1998 Андрей шел по улицам Питера на точку Эрмитажа. Они должны были репетировать с пацанами перед панк-фестом. Не то чтобы Андрюха сильно ждал фест… просто хотелось как-то поскорее выбраться от сюда и вновь зарядится энергией публики. Он не ел, не спал… был вымученным и уставшим. Все хотел себе какую-нибудь стриптизершу нанять, но какая тут чикса в бикини может сравниться с Михой? Даже не в бикини, а в обычном его кожаном плаще. Черт возьми! Андрюха до сих пор на него слюни пускает! Он чувствовал себя ужасно грязным, после того как проснется с жестким стояком от очередного сна с Горшком. Снилось ему разное… и мирные прогулки по парку, и элегантный секс на шелковой простыне, и в стрипухе на старом диване, и в кабинке туалета. Ну а вишенкой на торте служил БДСМ. После того, как увидел подвешенного Миху на шибари, то после и вовсе рассудок потерял. Красные веревки крепко сжимали его оголенное тело, пока тот висел в воздухе, то выгибаясь, то как-то эротически задирая ногу, то улыбаясь и жадно шепча имя Князя. Звал и жаждал его не меньше Андрюхи. Конечно, по началу стартовать было сложно. Не в смысле проблемы шоу-бизнеса, а в смысле, Миха решил, что его новый прикид — оголенный торс. Святые сосиски, как Князь пялился! Об этом даже Балу его спросил. Состоялся у них разговор в баре «Пивняк», где пиво на любой вкус и цвет. *** — чего хотел, Шур? — спросил Князь, глядя на импортное пиво в большом стакане и с выдающейся пенкой, которая соблазнительно текла по холодному, запотевшему стакану. — поговорить кое о чем…- заговорил Балунов и постучал ноготками по стенкам своего стакана с пивом. — ну, я весь во внимании. Правда, пока пива не хлебну. Потом ищи, свищи, — хмыкнул Князь и отглотнул довольно большой глоток. — хочу поговорить о твоей симпатии к Горшку, — уверенно заявил Шура с максимально невозмутимым взглядом. Князь поперхнулся и у того пиво через нос потекло. — чего?..- пробубнил Князь, откашлявшись и вытерев нос тыльной стороной ладони. — перестань, не притворяйся идиотом, — закатил глаза Балу и подпер подбородок кулаком, все так же пристально глядя на Андрюху. — к примеру есть симпатия, и что с того? Будешь мне про гейство что то втирать? — да нет, я же тебе не мама, — фыркнул Балунов. Хм, а Князь хорош. Знает все шаги Шуры наперед. — так заметно?..- потупив глаза, спросил Андрей, как-то стыдливо. — вообще да. Ты очень откровенно на него пялишься. А как на него кто-то смотрит, сразу такой оскал дикий на твоем лице появляется! Андрюха хмыкнул с каким-то «гхэ» и сделал теперь уже маленький глоток пива и сразу же проглотил, не дав Шуре ничего сказать. — и давно? — вновь спросил Балу, тоже сделав глоток пива. — давно, — кивнул Князь. — насколько? — намного… — с того самого случая с… Андрей сделал вид, что его тошнит. Балу замолчал. — да уж… до сих пор с дрожью в теле вспоминаю, — фыркнул Шура и поднял стакан со стола, прислонив его ко лбу. Олег больше не появлялся с в их жизнях. Забыли его парни, как страшный сон. И Горшок забыл, больше не думая о нем никогда. — слух, Князь, ты парень хороший и доверяю я тебе, но… не знаю как Миха, — заговорил Шура, не притронувшись к пиву. Он смотрел в окно, где таял снег и оставлял лишь грязные следы. Проявлялась трава и птицы потихоньку возвращались с юга. — а что с Михой? — не понял Андрей и криво улыбнулся. — сможет ли он снова любить? Так же сильно?.. он теперь вообще сломался! Похудел и с гулянками завязал. Черт! Я бы начистит морду падонку! — зашипел Балу, сжимая пальцы в кулаках. — Он тебя чуть в снегу не утопил… — За то, я ему тоже вытащил! — гордо заявил Балу и наконец глотнул пивка. *** Вообщем, вспоминая все это прошлое, Князь уже успел до точки дойти. Зайдя в зал, где горел электронный желтый свет с тихим гудежом, Андрюха прошел во внутрь к парням и поздоровался рукопожатием. — Дарова, Дюх, — поздоровался Балу и похлопал Князя по плечу. — Дарова, а Горшок еще не пришел? — удивился Княже, зная что Миха всегда приходил во время, а чаще всего и ночевал тут. — не пришел твой возлюбленный, — отозвался Яха, бегая пальцами по струнам, но не издав ни звука. — смешная шутка, Ях, не шути больше, — фыркнул Поручик и глотнул пиво из пластиковой бутылки, которую шумно смял. — я тут принес наброски, — отозвался поникшим голосом Андрюха, протянув Шуре шершавые листы бумаги. Балунов их резко перехватил и забегал глазами по строчкам. Где-то гыгыкал, где-то задумывался. — слух, ну неплохой, — кивнул Балу и странно сощурился- лучше Михе покажи. О, а вот и он! В Эрмитаж зашел Горшок с растрепанными волосами, в черной кожанке и черной футболке с дырявыми джинсами. Он как-то подрагивал, наверняка от холода. — Мих! — рывком подскочил Андрюха к Горшку и бережно обхватил руками за плечи- я тут текста подогнал… может даже на фесте покажем. Горшенев перехватил бумаги, вежливо протянутые Князем, и встряхнув, начал внимательно изучать. — Андрюх, — как-то протяжно начал Миша с потухшими глазами. От него пахло сигарами и еле уловимыми нотками шампанского, от чего Князеву срывало голову. — что? Не нравится? — спросил Андрей, выгнув бровь- я переписать могу. мне самому не зашло… — да не… текста нормальная, но вот… на фест ты не поедешь, Андрюх. — не понял…- покрутил головой Князев, оборачиваясь на позади сидящих парней. Те лишь пожали плечами. — ну, сказали металл нужен. Тяжелое че нибудь. Понимаешь, да? И петь кто-то другой должен. Ну, у тебя голос не тот…- тихо сказал Горшенев, не поднимая глаз на Князева. — и кто же петь будет? — нервно усмехнулся Князев. — ну… Балу например. — а, то есть у меня голос металлик? — спросил Шура, подняв голову. Его светлые пряди упали на лицо, рассыпавшись по плечам. — ну, значит Поручика! Ну или Яху в конце концов! — поднял глаза Горшок- ну, ты тип можешь с нами поехать, но не выступать… — так значит, да? — тихо спросил Князь, словно затишье перед бурей- значит и тексту сам напишешь. Он рывком забрал бумагу из рук Горшка и, обойдя того, вышел на улицу, громко хлопнув дверью напоследок. За спиной у Андрея раздался хлопок двери. В надежде, что это Горшок, он резко обернулся с детским блеском в глазах. — Мих?.. а, Шур, ты? Чего хочешь? — спросил Князь, собравшись. — я не знал, что так будет… Хочешь, я с Горшком поговорю? Это наверняка не он решил, просто критерий у феста такой, — тихо сказал Шура. — плевать, — коротко отозвался Князев и всучил в руки Шуры листы бумаги- если ваш певец не справится, дай ему это. И ушел, сунув руки в карман. *** Шура сунул бумаги, бережно сложив их пополам, во внутренний карман кожанки. Он переживал за Князя. Балунов сам тоже был на нервах, но все же поспокойнее и развязней. Зайдя в помещение, он увидел Горшка, который корчился над листом бумаги. Рядом сидел Яшка, который тыкал пальцем в лист и пытался помочь. Поручик ржал, глядя на парней, которые пытались написать металлик. Балу остановился в коридоре и достал бумагу. Он развернул ее и пробежался по строчкам написанного. Не очень, конечно, на металлик похоже. Скорее на что-то лирическое. На лице Шуры расползлась улыбка. — Да, емае! Как Князь этот делает? — фыркнул Горшок, потерев лоб. — да я тебе говорю, пиши как я сказал! — возразил Яшка. — да херово ты сказал, Яха! — отозвался Горшок и попытался вновь что-то чиркануть- Пор, ты хоть помоги! Горшок обернулся и, увидев Шуру, выгнул бровь. — ну чо там камикадзе наш? Перебесился? — спросил Горшок, погладив собственную щетину- он мне нужен позарез! — он ушел, — гулко отозвался Шура и ушел к холодосу, где (практически всегда) стояло холодное и свежее пиво. Ну, если Пор не оставался тут на ночь. — ушел… ну и пусть уходит! И без него справимся! Да, Шур? — растерянно улыбнулся Горшок, словно искал поддержки. Но Балу коротко ответил — вы меня в свои шашни не впутывайте. Я как и с Князем и без него справлюсь. Я ж басист. Мне до луны ваши разборки. — да ты чо?! Тоже обиделся, что ли?! — подскочил с кресла Горшок. Балу медленно подошел к Михе и атмосфера между ними накалялась. — я просто хочу, чтобы ты насрал на категории и играл нашу музыку, — прошептал Балу, сощурившись- нахера мы ее пишем, если все равно не подходит к фестам. Нахера мы вообще тогда группой являемся? Остались бы подстилкой консерватории! — ребят…- тихо позвал Яха. — замолчи, — оборвал его Миха- мы будем группу распространять или сидеть с аудиторией в два человека? М, Шур? — а может мы просто не будем выступать там, где ставят критерии? — ребят! — уже оборвал их Поручик- прекратите эту херню. Распадемся в 99? Группа распалась через 10 лет из-за какого феста? — красиво звучит, — расплылся в оскале Горшок, не спуская глаз с Балу. — все, хватит. Оба хороши. А ты Горшок, — поднялся Яха с пола с невозмутимым взглядом, но увидев изумление Михи сразу стих и сказал- с Князем поговори… — да нахер он мне нужен, — плюнул Миха и вновь сел за написание песни- все же нужно что-то… Балу махнул рукой и быстрым шагом вышел из помещения. — Шур! Шура! Ты куда?! — услышал он отчаянный голос Горшка за своей спиной, но не обернулся. Слишком душно стало и голова гудела. Горшок и вправду безумно душил… Ну почему он такой?.. *** Миха сидел в баре-стрипухе, где громко играла музыка и был хороший, крепкий алкоголь, лишь от упоминания которого, уже хотелось забыться и валяться пьяным. Он выпил достаточное количество коньяка и пару рюмок водки или не рюмок… может бутылок, а может литров двести?.. но голова трещала. Ему было больно признавать, что парни реально правы. Сам Миха топил за то, чтобы писать свое и срать с высокой колокольни на пиздаболов, которые им рамки ставят. Им! Панкам! К Горшку подходили какие-то красотки, пытаясь развести парня на случайный секс в туалете, но Михе было неинтересно. Он отмахивался от них, что-то неразборчиво хрипя. Ему не было дела до каких-то шлюх за две копейки. Ему было дело до Андрея. Где он сейчас? Сильно злится? Может тоже где-то бухает? А может трахается с какой-то бабой в качестве «передышки»?.. Мишу накрыла злость и ревность. Он не мог представить его Князя с какой-то бабой! От этого тошнило до жути. В кармане завибрировал мобильник. Горшок потянулся за ним с мыслями, что Князь проветрился и решил помериться с ним, но… Звонил Олег. Миша замер. Сердцебиение участилось. Дыхание сбилось. Кажется еще чуть-чуть и он потеряет сознание. Дрожащими пальцами он сбросил. — все хорошо, парень? — спросил бармен, склонившись к Горшку. Тот неуверенно кивнул и вышел из-за стойки, выйдя на свежий воздух. Олег набрал вновь. Миша поджал губы и все же взял трубку. — хватит мне звонить! — тут же выкрикнул парень и услышал сбившийся голос мужчины. — Миш, умоляю… вернись ко мне, солнышко… я без тебя, как без души… — ты без нее родился, идиотина, — хрипло отозвался Миша, сдерживая слезы. — Мишань… я прошу тебя… вернись ко мне… без тебя и жизни моей нет…- шептал тихий басистый голос в трубку. — на хуй иди! — предъявил Миша и перед тем как сбросить трубку услышал последнее — ты меня больше не увидишь, Мишань… Панк фыркнул и сунул мобилу в задний карман брюк, таким образом элегантно послав Олега в задницу. *** Прошел час. Миха вновь вернулся за барную стойку, где просидел с опущенной вниз головой. Долго вертел в руке стакан с водкой, а после выпил залпом. Настроение паршивое, мысли ужасные, ком в горле. Так еще и заявился Олег, который и вовсе все испоганил! Хватило Михе и Андрея с утра вместе с Балу! Да почему Шура так на Князя переключился? Всегда был его человеком, а сейчас… — Будьте добры, повторите, — вялым голосом промычал Миха, подтолкнув стакан двумя пальцами. — парниша, это уже двенадцатый стакан по счету… не слишком ли много? — спросил бармен, склонив голову на бок. — повтори, — вновь упрямо сказал Горшок. Все таки достучавшись со своим заказом, Миха вновь получил свои порцию адреналина и утешающего алкоголя. Мобила вновь затрезвонил. Горшок сжал зубы до скрежета и, не смотря на номер, заорал в трубку. — да перестань ты! Я же сказал, иди нахуй! — Хорошего ты обо мне мнения, сынок, — раздался голос отца. Тяжелый и с угрозой. Но Миша смог различить в нем и печаль. — пап? — остолбенел Горшок. — я быстро, — отозвался недовольно Юрий Михайлович- Олег твой умер сегодня. Выпил бензина. Это все что я хотел сказать. И в трубку раздались долгие, протяжные гудки. Отец сбросил. Мишина руки потяжелели, голова начала болеть. — умер?..- тихо повторил Миша и поднялся со стула, выйдя на улицу- умер. умер. Умер?! Он заорал на всю улицу, сжимая футболку, там где билось отчаянно сердце. Кажется, что в бошку набили ватман, который не давал сосредоточиться. — умер! — заорал тот и упал на колени. Олег умер… *** Андрей не мог уснуть. Ворочался с боку на бок, смотрел в потолок, думая о своем. Ему казалось, что потолок прозрачный и Андрюха видит звезды. Вдруг раздался звонок. Князев потянулся к мобиле и прислонил к уху. — Ало? — Князь! Князь! Горшок на крыше! — заорал бешеный голос в трубку. Князь моментально подскочил с кровати. — в смысле? Где он? — Набрал… какую-то чепуху нес!.. я не знаю! Он сказал, что Эрмитаж с высоты красиво выглядит! Я не понимаю…- шептал Шура. Андрей сбросил трубку и, схватив первое, что попало под руку, побежал на улицу, одеваясь по пути. Время за три часа ночи и его вообще не веселил тот факт, что Миха на крыше… Панк много раз заикался о красивой смерти. Наркотики, суицид, домашние насилие… Глаза Андрея наполнялись испуганными слезами, которые растворялись вслед за гневом, подступающим жарким потом. Дыхание сбилось, а сердце болело. Слишком быстро он бежал. Подойдя к Эрмитажу, Андрей бешено закрутил головой. В небе, он увидел маленького человека, который стоял на крыше здания. Андрей изощренно выругался и побежал ввысь. *** — Миш! Миша! — окликнул Князь, Горшка, который с неким упоением глядел вниз. — Андрей… а ты чо здесь?..- прошептал Миша и улыбнулся. Пьяно и одержимо. — Миш… от края отойди, — попросил Андрей и вытянул руки вперед. Они находились в пяти метрах друг от друга. — он умер… — кто? — Олег. Он умер. Из-за меня. выпил… бензина и…- промычал Миша и всхлипнул. Его губа дрожала, а из глаз валили слезы- это я виноват! Остался бы с ним, ничего бы не было! Он перешел на истеричный крик, который разражался по всему Питеру. — да что ты говоришь, Миш?.. он был просто больным человеком! Придурком был! — кричал Князь, стараясь удерживать тон в голосе. Если честно, то Андрей уже был готов упасть на колени, умоляя Мишу не прыгать. — Тут крыша не высокая… помучаться придется… перед смертью, то…- улыбнулся Миша, все так же дрожа, глядя вниз- Олег тоже мучился… — Да завались ты! Нахер тебе этот Олег сдался! — заорал Князь, сжимая кулаки. Как жаль, что Олег сдох! Он ради этого, выкопает его и воскресит, чтобы вновь убить! — Он умолял вернуться…- шептал Миха, качая головой. — Мишань, прошу… отойди от края…- позвал слабо Андрей, понимая что вот-вот разрыдается. — он так же меня звал…- прошептал Горшок и медленно начал спускаться на корточки, чтобы сесть, свиснув ноги. — ты пьян, Мих! — крикнул Князь. Он почувствовал запах алкоголя- ты слишком много выпил! Если бы тебя слышал трезвый Миха, он бы морду тебе набил, слышишь?! Горшок как-то вздрогнул и поднялся с края, медленно спустился и подошел к Андрею. Он выгнул бровь и поглядел в его глаза. И только Горшенев захотел сделать шаг назад, как Андрей вцепился в него двумя руками и крепко прижал к себе. — я не дам тебе сдохнуть из-за какого-то дерьма! Слышишь?! — кричал Князев, который уже сам дрожал, как осиновый лист. — а ты, что? Ревнуешь, Княже? — прошептал устало Миха. — с чего бы? — замялся как-то Андрей, чувствуя смущение и злость. — раз уж я пьян, то прошу…- он отстранился от Андрея и кривой походкой сделал крохотный шажок назад- поцелуй меня, а?.. Князев и не возражал. Моментально схватив Мишу за воротник кожанки, со всей дури потянул на себя, прижавшись к его губам, на которых был вкус водки. Он целовал его долго, с напором, лаской и утешением. Миха забудет это все под утро… поэтому… отличный шанс, чтобы воспользоваться! Но Князев человек не корыстный, поэтому отстранился (правда через секунд тридцать), жадно глядя в глаза Миши. Горшенев потерся своим носом о нос Князя и слабо прошептал, перед тем как отключится. — И почему я выбрал Олега?.. *** Уже неся Миху на руках по ночному Питеру, Андрей осознал, что его голова раскалывается на две части. Появилась слабость в ногах и сильная дрожь. Его то кидало в жар, то вновь становилось холодно. Князев твердил себе под нос: «Дойти! Дойти! Дойти! Не отрубайся! Ради Михи!» Поэтому, как алкаш, он шел кривой походкой по ночной улице. А на его руках мирно спал Миха. Он ежился и прижимал руки к груди, слабо шепча: «Андрюш…»