Огонь, вода и медные трубы

*** Опять поезд. Опять беготня. Опять эти надоедливые взгляды сотрудников, которые ужасно раздражали панков! Вообщем, они вновь начали опаздывать на свой поезд из-за долгих бухалок и перекуров. До посадки осталось всего полчаса, а чтобы пиво допить им требовался сам час, поэтому ответственный Шура потащил всех за шкирку уже на вокзал, под протяжные «ну, Шура-а-а.». У него так-то и настроения не было, да и помалкивал всю дорогу. Был зол и слегка расстроенный… Миша заметил это, но ничего не сказал. Просто смотрел на Балу сочувствующим взглядом и как-то пытался приободрить, но все тщетно. Был он зол из-за наркотиков или просто не выспался? И так, вернемся к вокзалу. Знаете, есть такая херня, которая называется «досмотр», но когда это досмотр вещей музыкантов… затянуться могло хоть на весь день! Особенно с такими остолопами, как эти охранники. Они долго осматривали вещи и их не волновал тот факт, что поезд панков вот-вот тронется. Забили, так сказать. Миша начал нервничать, Яха раздражаться, Поручик недовольно покуривать, Дюха хмурился и все твердил себе под нос: «ебало бы им начистить». С парнями так же ехал Реник, которому, если честно, было похую опоздают или нет. Но после, недовольно выругавшись под нос и сжав кулаки, Горшок увел охранников в сторону и долго не возвращался. Панки уже гадать начали, он их отпиздил или они его? Но все же… вернулся Миха довольный и подмигнул парням. Взял спокойно сумки и ушел в здание. Ошарашенные парни последовали за ним и долго спрашивали у Михи, чо случилось? Как их отпустили? Ведь, досмотр просто так остановить не могут, да даже так взять и отпустить. Панкам никто не доверял, что раздражало парней. Думали, что они неформалы конченные, у которых в голове одни опилки и доверять им- себя не уважать. Но парни были адекватными, ну. только когда трезвые. А Горшок лишь лыбу давил, да как-то гыгыкал странно. Вскоре, он коротко ответил: «а нефиг меня задерживать, когда я в туалет хочу». Вновь им впихнули в руки какой-то договор, но когда парни уже сели в купе, разложив вещи и инструменты. Причем, казалось, что эту бумажку начиркали прямо перед носом у музыкантов, взяв из балды. Но кондукторша уверяла, что этот договор они дают всем музыкантам и шумным гостям, никто ей не поверил, а Шура даже позволил обматерить ее с головы до ног. А ведь Балу был очень культурным человеком и редко позволял себе маты в адрес кого-то. А уж тем более девушки. Были они все злые, потные, потому что жара стояла чуть ли не +30, а их еще и какой-то херней заставляют заниматься! По типу «распишитесь тут, здесь, там, сям…». А так же, конечно, не выспавшиеся и замученные! Андрюха начал вслух зачитывать текст с документа — Если пассажир несет ущерб… ага… Ммм, персонал не несет за это ответственность. Нихуя, а если меня ошпарило кипятком кондукторша? Тоже не несет ответственности? Заебли! — Да дай сюда! — из Дюхиных рук Горшок вырвал документ и небрежно чиркнул на нем- Если бы хотели автограф, то так и сказали! Реально заебали! — Горшок, ты зачем письку нарисовал? — высунулся из-за его плеча Андрей, любопытно заглядывая в документ. Парни заржали и достали из рюкзаков бутылки пива, а у Балу была припасена водка и двухлитровая, может даже трех, банка простой воды. Каждый, что взял. У кого-то бутеры, у кого-то стандарт, а точнее: картошка с солеными огурцами. Кто-то даже икру притащил! Взяли шахматы, карты, книги. Ведь ехать было два дня. Время не мелкое. Выдвигались ребята сразу после тура и были замученные. Так что, побухали, да дрыхнуть слегли. Реник сам билеты купил в отдельности от парней, поскольку влез, когда парни уже договорились ехать вчетвером, а директор своим ходом вместе с Машкой, она ехала в качестве жены Гордеева и просила закрыть глаза на их отношения и не сравнивать с бизнес карьерой. Яха вместе с Ренегатом ехал в одном купе, да еще и Пор шлялся туда-сюда, имея доступ к двум купе. Было задумано, что Поручик едет с Яхой, ну чтобы он один не грустил, а троица собственно в своем купе, но после появился Лось, который решил, что он срочно должен ехать с ними! Так что, Поручик мог спать и с Цвиркуновым с Леонтьевым или с басистом и двумя влюбленными. У панков даже сил не было белье застелить, но все же справились с этим делом. Горшок помогал остальным с наволочками и пододеяльником, но в большем времени просто угорал, глядя на то, как парни старались показать, что и без Михи справятся. До этого всем стили кровати Маша, достаточно заботливо. Просто она сразу понимала, что если не застелить, Горшок рухнет на полу, а Князь на не застеленной койке. Что с них взять? Панки, емае! А после Маша перестала ездить с парнями в купе и добиралась своим ходом с директором Гордеевым, тогда заставила Мишу учить как стелить белье. Да, если честно, Миха и сам знал, ведь жил с Князем, а уж поверьте, ему лучше не доверять простыню… Вообщем, Горшок ловко справлялся с этим делом и выслушивал, как парни просили Миху помочь им, предлагая водку и пиво. Если честно, Горшенев мог просто лечь на этой грязном матрасе, но в нем случилось что-то странное, от чего было неприятно даже сидеть на матрасе. Всю дорогу их трясло и скрипели колеса, но парни спокойно спали, похрапывая. Проснулись все с пересохшим горлом, но выспавшиеся и довольные. Выпили за час по три банки пива на каждого, да сели в карты играть. Андрей сидел с камерой в руках, записывая каждый вздох панков, Миха выигрывал каждый раз, Шура винил его, что у того туз в рукаве, Яха сразу сдался после первого кона. Поручик с Ренегатом решили прогуляться по поезду, да склеить каких нибудь симпатичных девушек. Кажется парней вновь накатила эта дружеская атмосфера и, что может помешать? Стоя в коридоре, Шура и Горшок облокотились локтями о перила, смотря в окно, где быстро пролетают деревья и облака. Балу молчал, Миха улыбался как-то пьяно. — ну ты че такой? — первый заговорил панк, толкнув Шуру в бок. Саша как-то странно вздрогнул и выгнул бровь. — в смысле?..- не понял басист, выпрямившись в спине и повернувшись к Михе. — ну, где твои шутки? Ты даже в карты проигрывать начал. Да и по пути сюда свой Rammstein не включал. Я уже приготовился, — улыбался Горшок, подрагивая головой в такт качкам поезда. Шура молчал. Они выждали паузу, довольно долгую и напряженную. Миша раз пять открывал рот, но тут же закрывал, не в силах сказать что либо. А что и вправду говорить? Он слабо сипел и глаза наполнились водой. Мерзкой водой, от которой щипало нос. — Это из-за наркоты?..- понизил голос Миша и осунулся. Шура молчал. Только глаза выдавали, все что творилось у него внутри. — ну, что, Горшочек? — высунулся из его спины Шут, раскрыв пасть- поддался ты влиянии травы и сла-а-адкой пудры? А не ты ли провез с собой две пачки порошка? Слу-у-у-ушай, ты если признаться своим прелестным ротиком не можешь, то просто рукава закатай! У Миши на лице заиграли желваки, вены на шее напряглись, и брови нахмурились. Горшок нервно повел плечом и развернулся к окну. — Мих, ты точно не употребляешь? — отстраненно спросил Шура, выгнув бровь. — Понимаешь, Балу… э… Такая херня в жизни… и мне одному тяжело со своими чертами, — слабо, придыханием прокряхттел Горшок. — Серьезно? — угрюмо, раздражаясь, зашипел Шура. Он опять не сдержался? — ты совсем Мих?! Какого хера ты вновь употребляешь?! А сказать не в силах, да? Да у нас карьера рухнет! Из-за тебя Миша! Прекращай хуйню свою! Иди в дурку! Я реально тебя упеку! Ты сдохнешь на этом дерьме, ну как ты не поймешь?.. Шура впился пальцами в свои светлые волосы и обессилено согнулся по полам, глядя в пол. И вновь эта зловещая тишина. Из-за деревянной двери раздавались голоса парней, которые радостно распевали песни и не имели никакого отношения к разборкам басиста и анархиста. — мне страшно, Балу. очень.- засипел слабо Миша. Его веко подрагивало, а губы обветрились. Слишком много мыслей крутилось в его голове. А самое ужасное, что он не мог ни с кем с ними поделиться. И, когда Миха начинал говорить, то в горле комом вставали эти мысли, и он путался в собственных словах. Воцарилось молчание. Лишь шум колес, звяканье стаканов, которые несла кондукторша. Шура тяжело дышал, отчаянно бегая глазами из стороны в сторону, Горшок нервно мял пальцы. — мне очень страшно и… тяжко. я не могу никому высказаться, Шур… Басиста словно окатило ледяной волной. Было у него как-то такое… когда он сам накурился до чертиков. Лежал на полу, думал о смерти и на дно его тащило чем-то. Но не дотащило из-за помощи. Помощи, которую оказал ему Горшок. Да, панк не был спасательным кругом или кем-то типо психолога… а просто этими своими разговорами вводил Балу в некую ловушку, от которой он закипал и твердо говорил: «а я из вредности не подохну! И! И… и вообще, теперь всегда буду вставлять гитарное соло, понял?!» И, вы наверно подумали, что Шура поможет Мише, ответив добротой на его добро? Нет, ты ошибаешься читатель. Просто в Шуре уже давно засело чувство «Вредности». И именно это чувство спросило и Сани: «Ты чо?! а ну помогай ему! Он помог, а ты нет?! Ты чо, хуже него, чо ли?! А ну-ка! Ноги в руки и пошел!» Балу резко рыпнулся вперед и обнял Мишу, сжав пальцы на его спине, сминая косуху. Панк застыл. Он сам чувствовал свое же сердце. Оно билось где то в горле, сдавливая его и душа. Слишком душно, слишком тесно. Горшка прессовало неким грузом, будто потолок становится все ниже и ниже… а стены все ближе. — Я твой друг, Мих, я не оставлю тебя просто так, — прошептал добрый Шура, положив подбородок на его плечо. Вредность ласково улыбнулась и похлопала Шуру по плечу, а после едва слышно проронила — так бы сразу…- и удалилась из поезда, пройдя сквозь стекло, куда пару минут назад смотрели панки, стараясь зацепиться взглядом за быстро мелькающий лес вдали. Все же Балу был до ужаса добрым, и друзья были для него на первом месте. Карьера «Король и Шут» — дело всей его жизни. Он решил, что раз тонет Миха, то Шура либо будет его тащить всеми силами, либо потонет с ним. Парни вернулись в купе молча, каждый в своих мыслях. Они увидела бурно спорящих Реника и Яшу с Князем, который видимо уже сдавался. Тогда в разговор тут же влетел беспардонно Горшочек, даже не зная сути всей ситуации. Но знал, что где Княже, там и эта иголистая голова! Да и вообще, по мнению Миши Яха с Ренегатом были «ботанами» и «заучками без принципов жизни», хотя, если так посудить, то этих принципов у них было дохуя! Все время говорили о важности образования и старались всех убедить, что они образованы, а значит знают больше панков. А Миха человек, который свои принципы не оставляет и не хочет мыслить как другие. Поэтому и спорили они часто. В основном на повышенных тонах был Яха и Ренегат, а Миша мог спокойно развалиться в кресле, одной рукой держа пиво, другой книжечку про анархию. Он, с деловым видом, выслушивал парней, изредка кивая и улыбаясь, а после вставал, да говорил: «хорошо пиздите, мужики» и уходит. Если честно, то Лось и Цвиркунов часто выкаблучивались, поэтому решили Миша, Князь и Шура, что как эти двоя опять попытаются че то доказать, они просто с важным видом соглашаются с ними и сваливают. Так и жили. Так что, сейчас Горшок активно вновь вступил в «интересный» разговор «гениев» и панка. Миха улегся головой на коленях Дюхи, свернувшись калачиком и важно смотрел на Яху с Реником. Князь положил руку на волосы Миши и бережно по ним провел. — о чем говорили? — ласково спросил Андрей, остановив Лося и Яшечку от бурного спора. Они замерли и недовольно тряхнули головой, переглянувшись. — да так, — пробурчал в колени Андрея Миша. Все же, не было желания Князю рассказывать о наркоте. А вдруг уйдет? — светские разговоры… — любовнички, блин! — закатил глаза Ренегат и плюхнулся спиной на грязный матрас. — тебя че то не устраивает? — поднял глаза недовольный Князь- меня уже заебали ваши выкаблучивания! — Да какие «выкаблучивания»?! Мы тебе пытаемся глаза раскрыть! Не в то русло идем! — постучал костяшками по столу Яха. — мы не идем, нас заносит, — заржал Миша, перевернувшись на живот и перегнувшись через всего Андрея. Он взял бутылку пива со стола и сделал большой глоток, а после поставил на место. А так же, успел показательно обнажить свою фигуру в соблазнительном изгибе. Конечно, Дюха тут же прикрыл его, недовольно сверля всех невозмутимым взглядом. Была бы его воля, еще бы пошипел! Честное слово! Ну что? Ехали, шумели, пили, ели, спали да в шахматы играли! Андрюха сидел с камерой, снимая партеечку с Шурой, которая не несла глубокого смысла, Горшок из-за его спины поглядывал, носом утыкаясь в его шею и ласкаясь, довольно расплываясь в улыбке, Балу собственно выигрывал Князя, Ренегат с Яхой что-то обсуждали на своем «ЯхоРенигатском» языке, а Поручику наскучило в купе сидеть, да пошел в ресторанчик. Ржали много, песни пели. Князь в тетради рисовал замысловатые рисунки. Правда, это было когда уже все легли… Была уже глубокая ночь. Андрей лежал на верхней койке, которую ласково называл собственным гнездышком. Из стены торчала маленькая лампочка, которая тускло светила. Она едва мерцала, слабо моргая. Князь рисовал, делая резкие наброски. Рисовал, сам не зная что. Подумал — сделал. К нему кто-то ползти начал наверх. Сначала, почему-то, он решил, что это медведь. Слишком неаккуратные движения. А после доперло, что только Миша может так карабкаться, еще одновременно пыхтя. Ну, в какой-то степени медведь… — Ты чего, Миш? — ошарашено спросил Андрей, который ухватил его за запястье и ловко поднял наверх. Горшок прополз между его ног и положил голову на его грудь, обхватив руками за спиной. — холодно внизу, — глухо отозвался Миша и прижался еще сильнее- не хочу там… — Ну, посиди со мной, — улыбнулся Андрей и продолжил рисовать. Миша долго слушал, как по бумаге чертит карандаш. Его взгляд был направлен в окно, где виднелось черное необъятное полотно неба, в котором мерцали белоснежные крупинки. Перед ним показался Шут, который висел вниз головой. — ну что, Горшочек? Оу, тебя спас твой дружок Шурочка? Как мило…- он скорчил гримасу и глаза его засияли, но резко переминилась и стала уродливой- Прекрати тупить, Мишаня! Никто! Слышишь?! Никто тебе не поможет! Вечность, это то, о чем ты так долго мечтал! Тебе достался билет в один конец! Так хватайся за него!.. и Шут улетел вниз, падая и размахивая руками. В окне Горшок увидел, как по рельсам размазались кровь и органы Шута, в голова отдельно покатилась. А вскоре Миша так и уснул, вплотную вжимаясь в Князя и что-то невнятно бурча во сне. Андрюха заботливо укрыл его одеялом и поцеловал в лоб. Сам сложил руки на спине Миши и уснул, расплываясь в ласковой улыбке. *** Следующий день провели без всяких происшествий. А, нет! Есть, что рассказать! Все же, как мы знаем, если девушка увидит красивого парня, то ему никак от нее не отвертеться. Вот и одна дама положила глаз на Андрея. Это была красивая брюнетка, с выразительными голубыми глазами и пухлыми губками. Поначалу, Балу посчитал, что она проститутка местного разлива, но вскоре отмел эти мысли. Не в его духе очаровательных дам было «шлюхой» наименовать. Но все же, не пришлась она ему по вкусу, да и по духу. Увидел как-то, как она с обслуживающим персоналом общается, от чего вскипел моментально. Бедную кондукторшу до слез довела! Девушку звали Олеся. Увидела она Дюху в коридоре, когда он шел с пустыми чашками для чая, звеня ими. И, конечно, «случайным» образом врезалась в Князя и смущенно захлопала глазами, убрав локон за ухо. — извините, пожалуйста. Я вас не увидела, -сладко пролепетала она, отводя взгляд в пол. — да, ничего страшного, — пожал плечами Дюха и обошел девушку, скрывшись в купе. Не вызвала она у него интереса. Да и не получилось бы. Князь был весь во внимании к Михе, который так и нарывался голову потерять. Но Олеся его просто так не оставила. Где-то к обеду, она увидела Князя в коридоре, который пил пиво, глядя в окно. И вновь подошла к нему, ласково заглядывая в глаза. — Добрый день, молодой человек, — промурлыкала она, подойдя к Андрею, «случайно» задев его своим бедром. — Здрасте…- пробурчал, слегка подвыпивший, Князев, сощурившись. — Вы один едите или в сопровождении? — заулыбалась девушка. — в соср… согр. со… др. сопровож… со-про-вож-де-нии! — нахмурился Андрей. Его язык не поворачивался. Да и она какими-то сложными словами разбрасывается! — Смешной ты! — засмеялась Олеся, очаровательно прикрывая рот рукой. Она перешла на «ты», в образе «вырвалось» — а как тебя зовут? — Князь! — громко и гордо заявил панк, вскинув руки вверх, от чего из краев бутылки вылилось немного пива. — Князь? — неуверенно переспросила девушка, а после посчитала, что он просто выпил и поэтому такой бред несет. Раз выпивший, то и действовать можно… Она выставила показательно ножку вперед, выпятив бедро и гордо вскинула подбородок, эротически глядя в глаза Андрея. Он заинтересованно смотрел на Олесю. Правда, не как на соблазнительную красотку, а как на шимпанзе в зоопарке. — А, Князь не хочется развлечься? — ласково спросила она, приблизившись к лицу панка. Андрюха нахмурился, а потом заулыбался. — хочу! Очень даже, — заржал они вновь отпил глоток. Девушка облизнула эротически губы и потянулась к Князю за поцелуем, а тот отошел на шаг назад. — но не с тобой, — он покачал головой и закатил глаза. Дверь купе открылась и из нее высунулся Миха с лохматой головой, чьи длинные волосы падали на плечи и свисали вниз. — Тук-тук, емае! Андрюх, ну ты куда съебался?! — заругался Горшок, но эротичности пришел конец, и Миха с грохотом упал на пол, ржа. Князь тоже заржал и бережно обхватил его за бедра, подымая на ноги. — вставай, блин! Панк народа, — ржал Андрей. Правда говоря, его самого ноги уже не держали… — здравствуйте, дама, — икнул Миха и улыбнулся- о, я вашей беседе помешал? — нет-нет, Мишань, ты как раз во время, — успокоил его Князь и посмотрел на Олесю- вот, собственно, с кем бы я и хотел развлечься! Девушка ошарашено захлопала глазами. Горшок расплылся в улыбке и охая, потянулся к Князю за поцелуем, согнувшись и поцеловал небрежно в верхнюю губу. Андрюха моментально ответил, вскинув голову. Поцелуй был со вкусом пива и ужасно небрежным. Словно, два подростка целовались за школой, боясь, что училка спалит. — вы педики? — спросила Олеся раздражающимся голосом. — Ээ! Это панк-рок, ваще та! — возразил Горшок, нахмурившись. — неформалы ебанные! — вскипела девушка и, развернувшись, быстро ушла, эффективно покачивая бедрами. — она мне все равно не нравилась, — махнул рукой Князь, глядя ей в след. Миша заржал и шмыгнул носом. — да, интересная бабенка. А чо она от тебя то хотела, Дюх? — да хуй его знает… Все равно, этого не хотел я, так что и не сбылось бы. Все, пошли, Мих. У меня пиво кончается. Коротко поцеловав Михин подбородок, Князь поспешил в купе, громко объявив, что хочет пива! Много пива! А парни лишь радостно встретили его, моментально всучив две банки. Горшок радостно смотрел ему в след, пьяно улыбаясь. Он медленно переполз взглядом, куда ушла эта интересная девушка и нахмурился. А после сердито показал ей в след средний палец, недовольно выругавшись под нос и хмуря брови. Миша брезгливо оттряхнул куртку и не хватало для всей картины язык показать, но все же Горшок сдержался. Правда, хотелось догнать эту особу и хорошенько высказаться, все что успел подумать о ней за эту минуту, но все же отпустил. А если бы это был мужик… Миха бы начистил ему морду, ну или ему. Как пойдет, короче! Свое сокровище он никому отдавать не собирался. *** — Давай, Княже! Делай их острее!.. Ну, как ты делаешь, емае?! — ругался Миша, сидя в кресле, в гримерке. Над его головой парировал Андрюха, стараясь сделать иглы, как желал Горшок, но все же у него выходили не острые и зловещие, а смешные. Собственно, такие же, как он и хотел писать песни. — да стараюсь я! Чо орешь, то?! — изумился Княже, недовольно глянув в зеркало- чо, нервничаешь? — Я?! Да никогда! — заржал Миша и занялся гримом, поняв, что Дюха с волосами еще долго возиться будет. Собственно плюнул, да своим занялся. Он весело напевал себе под нос песни и пиво выпивал. Князь усердно работал с волосами Миши, бережно держа в руках его волосы. — ну чо, Хиппи и панк-сказочник? — ввалился к парням Шура, засунув руку в карман. — э! Какой я тебе хиппи?! — рассердился Миша. Да, после того как волосы отрастил, то получил клеймо «Хиппи». — Да, ладно, Мих. У нас выход через пятнадцать минут, собирайтесь, панки, — заржал Балу и испарился в дверях. — веселый сегодня, — улыбнулся Князь и тряхнул головой. — он всегда такой. Это же Шура! — ответил ему Миша, не отрывая взгляда от зеркала. Но все же затих и замер. Волосы больно потянули назад, словно вырвать пытались. Горшок дернулся, недовольно шикнув. — А! Блин, Дюх! Ебанько?! — взвелся Миха и сощурился, стараясь разглядеть Андрея в зеркале. Но не увидел его, а увидел этот надоедливый колпак с бубенчиками. — Мишка, разве ты не помнишь как Сашенька с презрением смотрел на тебя, когда ты нажрался?..- пропел Шут, издеваясь над волосами Горшка. — Он заботился просто! — грозно ответил Миха, недовольно сжав кулаки на коленях. — заботился? — переспросил Шут и закатил глаза. Он склонил голову набок и выпустил локоны Михи из своих лапищ с страшными, острыми когтями. — Да, заботился! Все, иди нахуй! — плюнул Горшок и в лоб ткнул Шуту средним пальцем, недовольно поджимая губы. — Мих? — похлопал глазами Князь, ошарашено застыв. Он замер с лаком для волос в руках и маленькой расческой. — а? Андрюха? — не понял Миша и огляделся. Шута нигде не было- гад… — кто? Я? — все еще не понимал Князь, с кем беседует Миша. — да не ты, емае! Ну чо там? Готово? — попытался сменить тему Горшок и рывком поднялся с кресла, поцеловав небрежно уголок глаза Андрюхи, засунул руки в карман и выплыл из гримерки, хмуро оглядываясь по сторонам одними глазами. Андрей стоял и смотрел в темный дверной проем, где пропал Миша и пожал плечами. Да, он замечал, что Горшок странно себя ведет, но не настолько… Ну, может быть у него такое настроение? Может это с концертом связано? Как никак, а людей собралось дохрена! Конечно, ему свойственно нервничать, это же Миша. Он всегда переживает по поводу группы и качественной игры. Так что… *** — ты зловещая луна в мои муки влюблена! — пел Андрей, сжимая в руке микрофон. Распевал он во все горло, наслаждаясь радостной публикой и ее энергией. Миша прыгал в глубине сцены, бегая по всей сцене и корча рожи, как обычно и происходило на концертах. Шура с Машей бегали по своей половине сцены, гоняя друг друга в собственной замысловатой игре. Поручик наслаждался игрой на барабанах, Яха так же кайфовал от публики. Про Ренегата сказать особо нечего… Но все же, у Горшка не получалось полностью отдаться эйфории сцены, погрузившись в сказочный мир. Он слышал странный шепот, а громкая музыка стало тихой. Миша будто тонул под водой и его обволакивал склизкий холод. Панк застыл на месте и посмотрел в глубь толпы, но видел только прыгающие черные силуэты. В горле пересохло, но он не дернулся. Не решил взять и выпить пива, просто смотрел в даль, погруженным в себя. Такое часто бывало с Мишей, из-за действия наркотиков и других болезней, но он и не был против погрузиться в пустой, ватный и темный мир, похожий на бездонную яму, где ты летишь вниз. Слишком ему было приятно падать и получать боль, рассыпающуюся по телу приятными мурашками. В какой-то момент к Михе подскочил Андрюха и, обхватив его одной рукой за шею, привел панка в чувства. У Горшка вновь стало ярко в глазах и шумно в ушах. Раздался противный писк, но Миха не подал виду, а лишь запел в микрофон, корча рожи. Что сказать… публика не видела, то что происходит с Горшком, да и окружающие, словно не хотели это видеть. Но, Миха и сам не делился своими переживаниями. Боялся. *** — Э! Парни, вы куда? — не понял Миша, выйдя из маленькой душевой кабины, вытирая волосы полотенцем. — мы в отель, — ответил Шура, взяв в руки большую сумку с вещами- а ты? — Да ну вас! Давайте выпьем?.. отметим! А? — жалостливо попросил Горшок, откинув полотенце на трухлявый диванчик. — не, я устал, — ответил Балу. — я пас, — вскинул руки Яша. — Я жрать хочу, — пробурчал Князь, закинув косуху на плечо. — да и я тоже жрать хочу капец! — развел руками Поручик, посмотрев на Мишу. — Я не выспался и хочу отдохнуть, Мих, — отозвался Реник, а после отсалютовал и вышел из гримерки. Следом попрощались с Михой и остальные, а после спешно покинули здание, о чем-то бурно разговаривая. — Тьфу ты! Панки, емае…- закатил глаза Горшок и, взяв бутылку пива, уселся на стул, напротив зеркала. Горели слабые зеленые лампы, моргая и шумя электронными звуком. — бухнуть не с кем, да? — выполз из-за его спины Шут, расплываясь в зубастой улыбке. — я и сам с собой бухнуть могу, — ответил Горшок и развернутся к Шуту, сделав хороший глоток пива. — да-да-да, Горшочек… Ушли те былые времени. Прошла любовь, завяли помидоры… какая это унылая срань! Давай нажремся? — резко сменил тему и тон Шут. Он ожидающие уставился в Мишины глаза, в которых мелькали нотки задумчивости. Он резко поднялся со стула и зарылся в сумке, ища пакеты с порошком. Найдя их, кинул на стол и вновь вернулся на стул. Долго Миша смотрел на пакетики, не решаясь к ним притронуться. Рядом сидел, Шут. Его пальцы были измазаны в белом порошке, который он эффектно слизывал. Узкие зрачки стали огромными, но разум черт сохранял и еще сильнее давил на Горшка. — не хочу, — ответил Миша. Шут резко посмотрел на панка, недовольно хмурясь. — Мишаня, у тебя много эмоций… ты заслуживаешь такое поощрение, — пропел черт и подскочил к Михе. Их лица были слишком близки друг к другу. Горшок поежился и отвернулся, но крепкая хватка Шута схватила Мишу за щеку и развернула обратно. Черт довольно улыбался и, испачкав руки в белом порошке, провел ими по губам Михи, нагло пробираясь во внутрь. И вновь этот сладкий вкус. Да, Горшок привык вкалывать, но и от порошка не откажется. Берет, что дают. Миша расплылся на стуле и закинул голову кверху, слыша писк в ушах, видя как плывет мир, и темнота охватывает его в свои темные сети, крепко обнимая и впиваясь когтями в его сердце. *** Очнулся Миха не в гримерке, сидя на стуле или лежа на полу, а в отеле. Именно, в который заселили парней. У Горшка слиплись ресницы и в горле пересохло. Губы были бледные и потрескавшиеся. Лицо тоже бледное, с оттенком зеленого, вообщем, как у мертвеца. Миша устало запустил руку в волосы, тяжело душа и оглядываясь по сторонам. Он был переодет в белую футболку. Но, панк со временем понял, что играет гитара. При чем играет «лесник». Миха тут же пришел в себя и поглядел вниз. У кровати сидел Шура и играл на гитаре, напевая. — будь как дома, путник. я ни в чем не откажу! — распивал Шура, запрокинув голову назад. Он увидел Мишу и по странному улыбнулся- а ты помнишь, когда ко мне приперся такой наглый петух в двенадцать ночи, после ссоры с отцом? Если честно, сейчас Горшок не помнил, что у него даже отец есть. Да и голос Балу он слышал с трудом. Каждый раз щурился и прислушивался к каждому слову парня. — помню, — прохрипел Миха и огляделся. — стакан с водой на тумбе, — понял его без лишних слов Шура и продолжил играть на гитаре. — ага…- кивнул Горшок и небрежно схватил стакан, вылив за края немного воды. Миха поднес стакан к губам и жадно пил воду. Он не был тем самым человеком, которого после похмелья тошнит или мутит, но сейчас… сейчас все поменялось и его воротит. — у тебя осталась пудра? — резко спросил Шура, подняв глаза, но не посмотрел Мишу. Горшок поперхнулся и отнял стакан от губ. — в смысле?..- едва про шевелил губами Миша. С них капала прохладная вода на белое одеяло. — наркота осталась? — уточнил Балу. Он был недоволен, но одновременно и нежен к Михе. — я уже и не помню… может пакетик, — пожал плечами Горшок, как-то осунувшись. Балу замолчал. Миша раскрыл рот, что нибудь сказать, чтобы попытаться разбавить обстановку, но Шура и сам справился. — Ну, хоть не по вене… лучше уж так, — и наконец Балу осмелился поднять взгляд на полудохлого панка. — но, вкус не тот, — покачал головой Миша. — какой? Вкус смерти хочется? Да давай я тебя этой гитарой здесь и порешаю? — с игривым вызовом воскликнул Шура, ухватив гитару за гриф и перевернув. Горшок заржал и вновь глотнул воды, а после со стуком поставил ее на тумбу. — Андрей знает? — виновато спросил Миша, вжавшись в себя и поплотнее укутавшись в одеяло. — ну как сказать… думает, что я вернулся к тебе, мы дружески выпили, а ты переборщил. Ну, короче. Вся такая хуйня, про добрые алкашные посиделки. — Спасибо, Шур, — улыбнулся Миша и упал в кровать. Его волосы разметались по подушке. Но в легких было что-то, что мешало дышать. Горшок вздрогнул. Он увидел перед собой Шута, который внимательно смотрел на панка. Просто смотрел. Ничего не говорил. Не улыбался, не плакал. Молчал. И гримаса была ужасной. По спине Михи пробежались мурашки. Шут испарился, но страх остался. — ладно, пошли жрать. Я так и не выходил из номера с ночи, — поднялся с пола басист и поставил гитару на пол, облокотив о стену. — это твой номер? — не понял Миша и нахмурился. — конечно, — кивнул Шута и развел руками- я бы тебя такого к Дюхе не повел. Сам просил не говорить. Но знаешь, дерьмо это с твоими тайнами! Оно все равно скоро станет явным. И. бросай вообще смерть эту белую… я же как-то справился. — да брошу я. Да и чо значит «брошу»? Я же не нарк, какой нибудь! Знаешь, после всего, что мы пережили… как мы с тобой живы? — заржал Горшок и поднялся с кровати. — сам в ахере, — кивнул Балу. Да, они прошли через многое. Спотыкались о каждый камень вместе и поднимались держась за плечи друг друга. Будет больно отпускать руку родного человека, но еще больнее понимать, что его нет рядом. И Миха не хотел допускать утрату Шуры и Андрея. Это было бы слишком тяжело. *** Миша вышел с Шурой в ресторан, который находился в самом низу. Это был не совсем шведский стол… скорее объеденный шведский стол. Еды там осталось не много и собирали парни остатки. Горшок хотел увидеть Князя, но не увидел его. В ресторане были только панки и никого больше. Яха ныл, что мало осталось еды, Поручик набирал, что осталось, Ренегат пил чай. Шура кажется не предал значения пропажи Князя. — где Андрей? — громко спросил Миша. Все парни обернулись на него. — я не знаю, — пожал плечами Цвиркунов- с утра его не видел. Горшок начал переживать и нервно покусывать губы. Причин на нервы было много. Во-первых, знает ли что-то Дюха и теперь избегает Мишу, во-вторых, он не пропускает завтраки, в-третьих, странно, что сам Андрей не был в номере с Горшком, а только Шура. Жили все на разных этажах (скажите спасибо директору и администрации отелю, которые решили, что так будет безопасней) Миша накручивал себя все сильнее и сильнее. Он рухнул за стол и долго смотрел перед собой. Звенящая пустота, а эхом отдают голоса парней. Но в чувства Миху привел Шура, поставив перед ним тарелку с едой. — поешь, — кивнул он и сел напротив- тебе сейчас это необходимо. Горшок и невозвражал, правда есть ему не особо хотелось. От одного запаха воротило. Но он ничего не сказал, лишь сморщил нос и недовольно запыхтел. Балу вновь вышел из-за стола, чтобы налить себе чаю, а Яха наконец сел с полупустой тарелкой. — капец, блин! Ничего нет! — сердился он. Рядом сел Поручик, с грохотом пододвинув под себя стул. — да ладно тебе, Яшка! Нормально подсобрали, — улыбнулся Щиголев и взял столовые приборы в руки, но улыбка тут же спала- конечно херово, что нас под клеймо «панки» пустили после всех остальных. — а давайте тогда все тут расхерачем? — заулыбался Горшок и его глаза загорелись. — Ешь давай! — вновь появился Шура, беззаботно улыбающийся. У него в руках была белая чашка с черным чаем. Над ней шел пар и растворялся в воздухе. Поесть нормально Миха не успел. Его прервал телефонный звонок. Он ловко вытащил мобилу из кармана и прислонил к уху. — Ало? — позвал он. Номер был неизвестным. — Твоя краля у нас, — раздался тяжелый басистый голос. — чего? Кто? — не понял Горшок и сощурился. — может так будет понятней? Ну, скажи что-нибудь своему любовничку! — издевательски проверещал голос. Раздалась тишина. Миша напрягся. Его ноздри бешено раздувались, а взгляд вновь уставился в некуда. Все парни смотрели на Мишу, выжидая реакции и хоть какого-то объяснения, что происходит. Балу прислонился ухом к телефону и внимательно начал вслушиваться, хмурясь. — Миш…- раздался слабый голос. Его голос. Голос его Андрея. — Дюх?! — тут же подскочил с места Горшок, опрокинув из-под себя стул. Из рук выпали прибора, упав на пол. — Миш… все хорошо… не нервничай, пожалуйста…- слабо похрипел Андрей. — Что происходит?! — недовольно заорал в трубку Миша, сжимая потную ладонь на железке- Андрюш! Блять, не молчи! Скажи, что нибудь! — Миш… я люблю тебя…- вновь раздался голос Андрея и он затих. — Андрюш! Андрей! Андрюха! — испуганно звал Горшок, громко крича. Балу выхватил телефон панка из его рук и прижал к своему уху, поняв что у Миши вот-вот случится истерика. — Ало. Что происходит, вы объясните, нет? — твердо заговорил Шура. Он сам нервничал до безумия, но вести адекватный диалог тоже был в силах. — Имя Олег вам о чем нибудь говорит? — вновь заговорил басистый голос. Балу он показался неприятным, да каким-то завышенным. Кто-то пытался нажиться самооценкой других, чтобы поднять свою. — говорит, и чо? — упрямо повторил Шура, решив состроить из себя дурочка. Яха подскочил в это время к Мише и начал допытывать с него информацию, что происходит. Поручик старался успокоить парня, а Реник прижался ухом к мобиле. — он умер по вине вашего музыканта, а следом за этим проблемы и у нас. Нам нужны деньги, так же… — решили нажиться со смерти человека? — перебил их Шура, которого начал раздражать этот бессмысленный диалог. — сволочь любопытная. Хочешь сыграть в игру? Сыграем. Сам знаешь какие дела и следствия ведутся после смерти Олега. А следом выйдут на нас. Дело ведет отец вашего музыканта. Горшенева. Вы нам деньги и закрываете дело, а мы вам драгоценного дружочка. — сколько? — спросил Ренегат, который тоже начал подбешиваться с этой херни. — пять тысяч долларов. Чтобы к шести были на стройке. Время тик-так, а за ним и деньги, а следом и жизнь вашего друга… — у какой еще нахуй стройки? — нахмурился Балу. Он сам начал нервничать. Одним глазом он смотрел на Мишу, который в приступе пытался что-то решить и успокоиться. На Яшку, который старался помочь Горшку и наконец понять, чо случилось. На Поручика, который тоже всеми силами успокаивал Мишу, но уже понял, что случилось. — она одна. По правую сторону берега. Разберетесь. Чтобы деньги были. И никакой ментуры, а иначе дружка своего будем из канавы собирать… по остаткам! — и раздались протяжные гудки. Балу отнял мобилу от уха и нахмурился. — и чо делать? — слабо спросил он Ренегата, который тоже ничего не понял, но был напуган. В грудки Шуры тут же вцепился Миша и громко закричал. — что он сказал?! Что они хотят?! Что с Андреем?! — его голос медленно осип и Горшок ослаб. Балу обнял его за плечи и посмотрел в пол, а после медленно поднял взгляд на парней. Миша скалился и жмурился, а с глаз катились напуганные слезы. — у нас нет таких денег, — покачал головой Поручик, которому уже все объяснил Ренегат. Яша раскрыл рот, от удивления и испуга, и напряженно смотрел на Балу. — я и не планировал их отдавать, — ответил Реник, скрестив руки на груди- тут только ОМОН поможет… — а если они и вправду с ним что-то сделают? — сам испугался Шура, но старался сохранить ледяной разум и вид лица, хотя сам испытывал точно такие же эмоции как Миша. — что сделают?! Какие деньги?! Какой ОМОН?! — испугался Горшок и оторвался от Балу, оглядывая мокрыми глазами каждого из парней. Все стыдливо прятали глаза, но один Поручик подошел к Мише и положил руки на его плечи, а после сердито заглянул в глаза. — ты идиот или притворяешься? Взял себя в руки, немедленно! Ты Андрюху спасти хочешь или в могилу свести?! Соберись! — и Поручик выпрямился, а после сделал такой взгляд, будто разочаровался в Мише и покачал головой. — да, да… ты прав, Сань…- прошептал Горшок, который сразу успокоился и шмыгнул носом- надо собраться… ОМОН… я с отцом поговорю по этому поводу. У него связи есть. — да и с моей стороны связей нехило, — кивнул Балу и отдал мобилу Горшка владельцу. Басист объяснил панку, что сказали ему похитители, в чем дело, что те хотят. Миша быстро зашагал в конец столовой и набрал дрожащими пальцами номер отца. Он нервно топтался на одном и том же месте, кусал губ и мял пальцы, хрустя ими. Как только трубку взяли Миха сразу же начал на перебор говорить в трубку. — Пап, прошу, помоги мне! Нужны связи в ОМОНе… Андрюху похитили… Прошу, пап… Тишина. Юрий тяжело дышал в трубку, а Миша занервничал еще сильнее. Он посмотрел в сторону парней, который бурно, чуть ли не до криков, спорили как спасать Андрея. Эти пять секунд Мише казались вечностью. Протяжной и долгой. Она была ужасна и мучительна. Казалось, что и дышать он стал медленнее, и моргать, и сердце билось чуть реже… — я помогу, сынок, — раздался тяжелый голос. У Горшка словно гора с плеч. Он прикрыл глаза, которые щипало от слез, и выдохнул. — спасибо, пап…- слабо прошептал Миша. — объясни мне все по порядку и я начну поиски. Горшок долго объяснял отцу, что произошло, не без помощи Шуры, конечно. Балу мыслил более рационально и здраво. Нет, не потому что Миша был тупым, а потому что он чуть не впал в истерику, узнав об этом, и не был с похмелья. Когда он вновь повторял всю историю отцу, то его голос начинал дрожать. Юрий внимательно их выслушал и принялся искать подходящих людей. В том же городе, тоже имеющие свои связи, по высокой должности. Нашлись такие быстро и работа пошла во все русло. Приехали парни в какой-то участок, где встретились с серьезным прокурором, который внимательно выслушал парней, задал несколько вопросов, уточнил сумму денег и рассказал план действий. Миха туго все воспринимал. Был бледный и напуганный. Что сейчас происходит с Андреем? Он жив?.. его бьют?.. а страшно ли ему?.. Миша проклинал себя. За то что связался с Олегом, за то что послал его тогда, не разъяснив ситуацию, а забил хер и набухался. Шура в отличие от Горшка был более сосредоточен и внимателен к каждой детали. Телефон еще пару раз звонил, вновь это горилла басистая. Им уже несколько раз напомнили про деньги и угрожали жизнью друга. Напоминали, что без ментуры и всякую хрень. Пытались выпендриться, короче. Они слышали как слабо хрипит Андрюха и, даже в такой ситуации, он успел обматерить похитителей. Решили так. Нужно, чтобы Андрюху привели на этом самом заводе, его перехватывают, а грабителей вяжут. Как-то так. Собралась чуть ли не вся армия кгб и ОМОН на это дело. Эти похитили состояли в наркоторговле и подставных авариях, а охота на эту банду длилась около полугода. Всеми силами договорились выманивать Андрея, а деньги стараться не отдавать, так как были те фальшивыми. А так же ОМОН перекрыл дорогу машины похитителей и ответственно подошел к этому делу. Миша нервничал не меньше Шуры. Но Балу все же сделал все по красоте. *** Стоя на грязной дороге, Миха сжимал руки в карманах штанов и нервно вглядывался в даль. Балу неохотно покуривал сигару, морщась и устало выдыхая пар. Он протянул сигару Горшку, но панк не закурил ее, а выкинул на дорогу и притоптал ногой. — ты чо? — не понял Шура- я даже не докурил! — не кури, Балу, — хмуро отозвался Миха- по крайне мере, не сейчас. — успокойся, Горшок. Все хорошо будет, мы вытащим его, — кивнул Балу, правда старался этими словами успокоить себя. Раздался звонок. Миша достал мобилу и, недовольно выругавшись, взял трубку. — мы на месте, — буркнул он, оглядываясь по сторонам. Шура прижался к мобильнику ухом. — идите прямо, дальше повернете налево и там увидите проход. Внутри мы и ваш Андрюша. Да поживее! — какого хера? Сами к нам подходите! — крикнул недовольно Миха. — Хорошо, а так? — с другого провода послышался звук удара и протяжный крик Князя, а следом и грохот. — Андрей! — испуганно позвал Миша, чувствуя как все сжимается внутри- мы все сделаем! Только не трогайте его! Он ни в чем не виноват! Горшок сбросил трубку и помчался вперед. — Миша! — позвал Шура, рванув за ним. Он обернулся в сторону черного фургона с ОМОНовцами и махнул рукой в свою сторону, но никто не среагировал. Времени идти к ним не было, поэтому он просто поспешил за Мишей. Натворит еще чего… Горшок рвался вперед, чуть не упав на какую-то арматуру, торчащую из земли, не навернувшись на большой бетонной плите и не упав в крапиву. По небу мчались облака, а ветер попутно подталкивал Мишу вперед, что-то зловеще нашептывая его на ухо. Холод обдал его руки, но сейчас было плевать. Впереди показалось нужное здание, а следом раздались оттуда и голоса, отражающиеся эхом от развалившихся стен. Здания были обклеены какими-то брошюрами и объявлениями. Неуклюжие граффити. Под ногами бутылки, осколки, бумажки и прочий мусор… Войдя во внутрь, они услышали протяжный вой ветра, гуляющего в стенах этого здания. Казалось, что уже сам ветер угрожал похитителям, обещая им суровую расправу. Перед парнями стояло двое парней, точнее мужчин. Оба лысые и одеты так же как и парни. Кожанка и кожаные черные штаны, на глазах черные очки от солнца, но кажется они просто таким образом старались хоть как-то скрыть лицо. Перед ними на коленях стоял Андрюха, тяжело кашляя и харкаясь кровью. Князь был повернут лицом к Мише и Шуре. Он слабо заглянул в лицо панка и улыбнулся окровавленным ртом, стараясь его успокоить, так как знал, что лучше Мише не нервничать. — Андрюш…- слабо позвал Горшок, испуганно сжимая кулаки, а после злобно посмотрел на этих долбанутых мужиков- мы принесли деньги. Отдавайте Андрея! — сначала деньги! — угрюмо пробасил лысый мужик, что потолще и сделал шаг вперед. — нет, так не пойдет. Сначала Андрюху. Где гарантия, что вы нам его отдадите, а не свалите и вновь манипулировать продолжите? — спросил Шура, сделав несколько шагов вперед, заслонив собой Мишу, а тот шмыгнул в сторону проворной тенью. — на словах обещание даю, — сказал мужик и вытянул ожидающе руку вперед, требуя деньги. Балунов сделал два шага назад. Он медленно перевел взгляд на второго мужика, который остался стоять рядом с Князем. Тот понял, что надо и этого выманить вперед. Тогда, он не нашел ничего лучше как, просто вдарить по морде первому. Вышло это достаточно хорошо и громко. Даже не ожидая этого от самого себя, Балу приятно разулыбался, глядя как большая лысая горилла упала на пол, схватившись рукой за щеку. — Ты че творишь, сука?! — Заорал второй и грубой, размашистой походкой устремился к Шуре, схватив того за грудки и подтянув к себе. Андрюха резко упал назад. Его потянул на себя Миша, который прокрался за спинами мужиков. Те правда это сначала не особо заметили. Князь моментально пришел в себя, раскрыв глаза и увидев Миху, он радостно улыбнулся. Горшок в спешке развязывал ему руки. Мужики громко заорали и бросились на парней, а Балу пнул одного в пах, а другого, сзади обхватив рукой за шею, повалил на бетонный плиты. Миша с Андреем бросились прочь с завода, крепко держа руки друг друга, переплетая пальцы. — Балу! — окликнул его Князь, обернувшись. — Шура, пошли скорее! — махнул рукой Миша и Балу побежал за ними. Два лысых мужиков рванули за парнями, спотыкаясь и падая, но тут же их окружил ОМОН, направив огнестрельное оружие на них. Они громко кричали, проклиная парней и обещая их убить. Миша недовольно хмурил брови и сжимал зубы, дрожа то ли от страха, то ли от холода, который резко его охватил. Андрей переводил дыхание, а Шура пополз в эту толпу ОМОНовцев. Резкий рывок и Князь вцепился в Горшка, крепко его обнимая. Миша прижал его еще сильнее к себе. — ты в порядке? — тихо спросил он, прошептав это на ухо Андрюхи. — вроде, — слабо отозвался он и улыбнулся, почувствовав запах Миши и услышав его голос. — я убью их. Собственными руками…- прошептал Миха и закрыл глаза. Неожиданно для самого себе он заплакал. Громко и с болью. Князь поднял голову. — ты чего, Минь?.. Миша покачал головой и закрыл глаза руками. — это я во всем виноват! Ты из-за меня влип в эту херню! Прости, Андрей! — кричал он, мотая головой. Князь ласково перехватил его холодные руки своими теплыми и отнял их от Мишиных заплаканных глаз. — мы с тобой до конца, Мих. Я это дерьмо пройду с тобой и не оставлю. Я на тебя не злюсь. И ты на себя не злись. Они не достойны твоих слез, — Андрей ласково поцеловал его уголок глаз и улыбнулся. — я тебя люблю… безумно!.. прости! — крепко обнял его Миша и зажмурился. Горшок редко рыдал. Причем так громко. ОМОНовцы посмотрели в сторону парней и крикнули: «Все хорошо у вас?», а Андрей вытянул ладонь и кивнул, тихо шепча ласковые слова и гладя Мишу по волосам. *** Автобус трясся и покачивался на ямах. Шура спал в самом конце, развалившись на длинных соединенных сиденьях. Поручик тоже спал, как Яха. Ренегат кажется читал книжку, так как горела тусклая лампочка, торчащая из стены. Миха сидел рядом с Князем, жадно целуя его губы и шепча что-то, от чего на лице Андрея расплывалась улыбка. У Князя в руках был его черный блокнот с разными зарисовками и смешными стихами про друзей. Миша придерживал Князя за подбородок, а другой рукой держался за его шею. Андрюха держал его за талию, вновь чувствуя прекрасную тонкую и изящную фигуру, которой можно только позавидовать. — как они тебя достали?..- прошептал Горшок, оторвавшись от Князя и посмотрел в его глаза. — вломились ночью, вышибли двери и поволокли куда-то…- ответил Андрей и улыбнулся- но все обошлось. Как я рад, Миш… И он вновь поцеловал его припухшие, от поцелуев, губы. Он будет держать его до последнего. Неважно, перетянет ли его в пропасть и опадут они вместе или выберутся на поверхность. Главное, что они будут вместе, а не отдельно. Ведь половина сердца не сможет функционировать.